Текст книги "Боевая целительница в Академии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктория Рэд Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 40 страниц)

Эпилог

Ирма

В эльфийском лесу пахло сыростью и древностью. Ирма стояла напротив отца – высокого, строгого, с лицом, выточенным как будто из слоновой кости. Между ними было три шага, но казалось – пропасть.

– Я не вернусь, – заявила она. Голос ее был тихим, но твердым, как закаленная сталь. – Когда окончу учебу, останусь в Альянсе.

– Ты эльфийка, – голос отца стал холоден, как зимний ветер. – Твое место здесь. Твой долг перед родом.

– Мой долг перед собой, – ответила Ирма. – Я не хочу жить в лесу, где каждый лист напоминает, что я не такая, как все.

Отец сделал шаг вперед.

– Но здесь я влиятелен. У тебя будет удачный брак и возможности семьи.

– Нет, – Ирма покачала головой. – Я нашла друзей и хочу жить там, где не надо доказывать, что ты имеешь право жить, дышать, существовать. Я жила тут, боясь проявлять себя, думая, что я плохая, недостойная. Но в академии я поняла, что недостойным был Лориэн и все те, кто кичился свой чистотой крови. Я буду жить там, где захочу и как захочу. И не вернусь жить в Харгос. Это не обсуждается.

Отец замолчал, смотрел на нее долго, тяжело, будто видел впервые, потом сказал тихо, почти шепотом:

– Я понимаю. Жаль, что ты столкнулась с болью быть отвергнутой собственным народом. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне.

Ирма не ответила, развернулась и ушла в темноту, оставив отца одного под сводами древних деревьев.

Тарт

Тарт сидел в гостиной родного дома – в кресле у камина. Рядом младший брат: такой же светловолосый, с такими же холодными глазами. Но сейчас эти глаза смеялись.

Тарт рассказывал о вылазках, об Игнисе, о Безумном лесе.

– А потом Игнис выпустил огонь, и огонь стал щитом между ними и Черным хлыстом, и я не успел среагировать, думал – всё, – уголки губ дрогнули. – Но Крэг в пару прыжков оказался рядом и парой ударов размозжил ему череп.

Братишка хлопнул по плечу, рассмеялся.

– Ого! Вот это круть!

– А после этого я пошел на курс к Крэгу. И мы ходили на королеву когтелапых. Я заморозил ее пещеру, а когда она выбралась, убили ее в ловушке ядовитым воздухом.

– Класс! А тебе досталась хоть одна ее чешуйка? Дашь посмотреть?

– Да, даже подарю. Хочешь? – улыбаясь, ответил Тарт.

– Да! Конечно! – засмеялся Феликс. – Ты стал другим, – вдруг воскликнул брат.

Тарт улыбнулся и тут же поймал себя на мысли, что да, он изменился, переосмыслил свою жизнь. Свои действия. Не только там, в лесу, когда испугался и ничего не сделал. А еще и когда понял, что был готов убить друга по приказу продажного преподавателя. Даже не задумался тогда, на первом курсе. Просто принял как факт: «Приказали – значит, надо». Воспринимал себя как оружие, как инструмент, а не как человека. А потом, с Игнисом дошло: нужно уточнять, нужно сражаться за то, во что веришь. Идти против, если считаешь это правильным. Спрашивать. Не верить на слово. Потому что то, что кажется тебе «само собой разумеющимся», для другого может быть абсолютно непонятным и даже невозможным.

И тогда Тарт подумал о родных.

О том, как годами обижался: «Они не хотят со мной говорить. Им плевать». Но сам ни разу не пошел первым на контакт. Не сел рядом. Не спросил: «А как у вас дела?».

Он ждал, что они догадаются. А они ждали, что он сделает шаг. И никто не сделал.

– Да, – ответил Тарт, глядя брату в глаза. – Наверное, стал взрослее.

И подумал: «Теперь я буду спрашивать. Уточнять. И не ждать, пока другие догадаются. Даже если будет страшно. Даже если мне откажут. Я сделал первый шаг, и вот он, брат, смеется. И мать на кухне задержалась, прислушивается. Значит, не всё потеряно».

– А знаешь, – добавил он, – я умею заряжать артефакты и даже делать пару крутых. Хочешь научу?

Брат удивленно вскинул бровь.

– Как от такого предложения можно отказаться?

А Тарт почувствовал: это только начало. Самая интересная часть его истории впереди. И, возможно, самая поучительная. Потому что иногда самый опасный враг – не страшный зверь, а сковывающий страх.

Эдильгийцы и лекари

Тайя и Антоний сидели в полумраке. Напротив – человек в маске. Голос его звучал тихо, вкрадчиво, как шорох змеи.

– Нужно совсем немного. Просто подмешать Эльзе этот дурман, – шептал он. – Она это заслужила.

– Мы не участвуем в ваших играх, – громко ответила Тайя, скрещивая руки на груди.

– Уверены? А если я скажу, что мы решим ваши проблемы? – человек в маске наклонил голову и торжественно улыбнулся. – Поможем твой сестре, Тайя, оплатим долг твоей семьи, Антоний.

Тайя замерла, Антоний опустил глаза. Тишина в комнате стала давящей.

– У вас нет причин отказываться. Разве какая‑то простолюдинка ценнее, чем ваша семья? – усмехнулся человек в маске.

Он ушел, оставляя за собой запах серы и тревоги. А на столе рядом с его креслом остался бутылек с темно‑зеленой жидкостью.

Лориэн

Лориэн вернулся в эльфийское королевство. В доме пахло деревом и тишиной. Родные встретили его на пороге – мать, отец, младшая сестра.

– Отец Ирмы согласен расторгнуть помолвку, – почти тут же рассказала мать, и ее голос дрожал от радости. – Ты можешь жениться на своей любимой.

Лориэн кивнул. Он должен быть счастлив. Должен улыбаться, благодарить, обнимать родных. Но внутри почему‑то появилась пустота. Давняя договоренность расторгнута, а радости нет.

– Хорошо, – ответил он тихо. – Я подумаю.

Мать удивленно подняла бровь, но ничего не сказала.

Ректор Вейлон

Вейлон сидел в своем кабинете. На столе лежало приглашение на встречу с королем. Плотная бумага, золотые буквы, королевская печать.

– Интересно, – проговорил он вслух. – Чего хочет король?

Он долго смотрел на приглашение, перебирая варианты, вспоминая события последнего года, в большинстве которых звучало имя Эльзы.

– Скоро узнаем, – прошептал он и засобирался.

Дерек на Плато Дюжины Ветров

Дерек лежал на широкой кровати в незнакомой комнате. За окном завывал ветер – тоскливо, протяжно, будто оплакивал кого‑то. Стены давили. Рана на плече значительно стянулась.

Лекарь, пожилой дракон с цепкими пальцами, похожими на когтистые лапы, осмотрел ее, покачал головой и сообщил:

– Ничего серьезного. Через пару дней заживет.

Но Дерек знал: проблема не в ране. Внутри бушевало пламя – живое, дикое, непокорное. Оно рвалось наружу, жгло изнутри, не слушаясь, не подчиняясь. Он сжимал простыни, стискивал зубы, мышцы тела напрягались до треска, до хруста в суставах. Рядом – нет ее. Она уехала с Игнисом.

«Она выбрала его? У них всё серьезно?» – эти мысли выводили его из себя, заставляли огонь в нём бушевать от ревности и тоски, от бессилия и злости.

Он был от нее далеко уже четыре дня. Четыре дня – вечность.

Стая переселилась в отдельный дом на краю поместья. Дерек становился опасен даже для своих. Его собственное пламя, которое раньше служило ему, теперь грозило сжечь всех, кто окажется рядом.

Румус застыл у окна, глядя в темноту. Вошедший лекарь вытирал руки о небольшое светлое полотенце и печально покачивал головой.

– Если мы не стабилизируем его состояние за три дня, он провалит следующее испытание, – произнес Румус, не оборачиваясь. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

– Чем его лечить? – спросил он у лекаря.

– Рана несущественна. Его огонь – вот в чём проблема, – ответил лекарь, пряча полотенце в сумку. – Вам надо искать того, кто сможет его успокоить. Иначе он не только испытание провалит, но и себя уничтожит.

Астер сидел в кресле у камина, сжав подлокотники до скрипа. Огонь в камине метался, бросая на его лицо рваные тени. На лице застыли отчаяние и горечь от того, что он не может помочь своему вожаку, своему другу, своему брату.

– Но где искать ее? И как уговорить? – тихо спросила Рина.

Драконица стояла у двери, обхватив себя руками, будто пыталась согреться. Ее голос дрожал не от холода, от страха.

Румус медленно повернулся. В свете камина его лицо казалось вырезанным из кости – острое, белое, почти прозрачное. Глаза блестели холодно, расчетливо, но в глубине пряталось что‑то еще. Что‑то темное, отчего Рине стало не по себе.

– Украдем, если понадобится, – сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли сомнения. – У нас другого выхода нет. Или она будет рядом с ним, или нам конец.

В комнате повисла тишина. Только ветер выл за окном – тоскливо, протяжно, как зверь, у которого отняли детеныша. Он бросался на стёкла, скреб их, пытался разбить.

Дора

Дора в своей комнате металась от стены к стене.

Волосы растрепаны, под глазами темные круги – следы бессонницы.

На столе – красивый конверт с золотисто‑красными линиями.

Она уже открыла его и после этого не могла больше ни спать, ни есть, ее терзали муки совести.

Дора набрала сообщение Эльзе, в котором была надежда и мольба.