Текст книги "Боевая целительница в Академии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктория Рэд Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)

Глава 44. Медитация и раздражение

Первая неделя в Горном корпусе превратилась для Дерека в пытку.

Он думал, что его будут учить контролировать магию. Драться, тренироваться, выкладываться до седьмого пота. А вместо этого...

– А теперь сядьте удобно, – говорила Вероника бесконечно медленным голосом. – Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох... и выдох.

Дерек сидел на подушке в позе, которая казалась ему идиотской, и пытался не рычать от раздражения.

– Почувствуйте, как воздух входит в ваши лёгкие... как он наполняет вас... как выходит...

– Я чувствую, – сквозь зубы цедил Дерек. – Что дальше?

– А теперь прислушайтесь к своему телу. Где рождается ваша магия? Откуда она приходит?

– Изнутри, – огрызался он. – Откуда же еще?!

– Подробнее, – не сдавалась Вероника. – Из какой части тела? Из груди? Из живота? Из головы?

Дерек злился. Он не понимал, зачем ему это знать. Магия просто была. Она вырывалась, когда он злился, и всё.

Но Вероника не отставала. Она задавала бесконечные вопросы медленно, тягуче, будто у нее вечность впереди. И каждый ее вопрос, каждая пауза между словами заставляли Дерека скрежетать зубами.

– Что вы чувствуете сейчас? – спрашивала она. – Где в вашем теле живет злость?

– Везде.

– А если точнее?

Дерек взрывался и уходил. Но на следующий день возвращался, потому что деваться некуда.

Потом была йога.

Дерек ненавидел йогу.

Эти медленные, плавные движения, эти потягушечки, эти «кошечки-собачки»…

Как можно всерьёз этим заниматься?

Он пытался делать быстро, резко, по-своему, но Вероника останавливала его бесконечным «не спешите» и поправляла каждое движение.

– Чувствуйте свое тело, – говорила она. – Не боритесь с ним, а слушайте.

Дерек слушал. И слышал только одно: как внутри всё кипит от злости на эту черепаху.

А потом были дыхательные упражнения.

Дерек лежал на коврике, закрыв глаза, и пытался дышать так, как она велела. Вдох – задержка – выдох. Снова. И снова. И снова.

– Хорошо, – доносился откуда-то издалека ее голос. – А теперь скажите мне, что вы чувствуете?

– Что я здесь зря теряю время, – буркнул Дерек.

– Не думайте, – мягко поправила Вероника. – Чувствуйте. Где в вашем теле прячется нетерпение?

– Везде.

– А если точнее?

Дерек промолчал.

Она не настаивала. Просто ждала.

Минута. Две. Пять.

Дерек лежал и чувствовал, как раздражение медленно, очень медленно начинает уступать место чему-то другому. Тишина давила, но не тяжело, а как-то... мягко.

– А теперь, – вдруг сказала Вероника, и в ее голосе проскользнуло что-то новое, – вспомните момент, когда ваша магия вышла из-под контроля в первый раз. Что вы чувствовали тогда?

Дерек напрягся. Перед глазами встала картинка: Эльза на Крэге, ее улыбка, смех, ее рука на его лице...

– Злость, – выдохнул он.

– Где она родилась?

– Здесь, – Дерек неожиданно для себя положил руку на грудь. – В груди. Как огонь.

– А потом?

– Потом... – он попытался вспомнить. – Потом она пошла в руки. И в голову. Всё заволокло.

– А что было до злости? – спросила Вероника.

Дерек замер.

– Что вы чувствовали до того, как разозлились?

Он вспомнил тот момент у двери. Эльза, сидящая на Крэге. Ее улыбка. Ее счастье. И это чувство внутри...

– Боль, – сказал он тихо. – Было больно.

– Где?

– Тоже в груди. Только не огонь, а... холод. И пустота.

Вероника молчала долго. Очень долго. Дерек уже начал думать, что она уснула.

– Запомните это, – сказала она наконец. – Ваш огонь – это не враг. Это просто реакция. Он приходит, когда вам больно. Когда вы боитесь. Когда вам не хватает чего-то важного.

– Чего?

– Это вам предстоит узнать, – мягко пояснила она. – Но теперь вы знаете, где искать.

Дерек открыл глаза и посмотрел на нее. Вероника сидела напротив, сложив руки на коленях, и смотрела на него с доброй, понимающей улыбкой.

– Отдыхайте, – отпустила она. – На сегодня достаточно.

Она встала и медленно, очень медленно пошла к выходу.

Дерек остался лежать на коврике, глядя в потолок.

В груди что-то шевельнулось. Не огонь. Что-то другое.

– Больно, – повторил он шепотом. – Холод и пустота.

Он не знал, что с этим делать. Но впервые за долгое время ему показалось, что он начинает понимать.

Глава 45. Дерек. Понимание проблемы

На следующий день в зале для практик Дерек сидел в позе лотоса, закрыв глаза, и пытался дышать ровно. Получалось плохо.

– Расскажите, что вы видите, – голос Вероники лился неторопливо, как тягучий сироп. – Какие образы приходят к вам?

– Она... – выдохнул он. – Она постоянно где-то не там.

– Кто?

– Лекарка. Эльза.

Вероника чуть заметно улыбнулась, но промолчала.

– Она крутится с этим Красным, – продолжал Дерек, и голос его начал наливаться злостью. – На вылазках, в кафе, везде. Слушается его, понимаете? А от него же энергия такая... жуткая. Тёмная. Я чувствую это каждый раз, когда рядом. А она его слушается! Беспрекословно!

– Что еще?

– Потом она идет на свидание с драконом. С моим драконом! С Румусом! Сидит с ним, улыбается... А я должен на это смотреть?

– Должны?

– Ну... – Дерек запнулся. – Я просто... Это неправильно.

– Что именно?

– Всё! – он уже не сдерживался. – Она прыгает на преподавателя! На Крэга! Сидит на нём верхом, гладит по носу... Она что, не понимает, что это опасно? Что он орк, генерал, он...

Он замолчал, тяжело дыша.

– Продолжайте, – мягко попросила Вероника.

– Она не слушает меня, – выпалил Дерек. – Я пытаюсь ее предупредить, пытаюсь сказать, что этот Красный – отвратительный тип, что его энергия неправильная, что нельзя с ним... А она не слушает! Смотрит сквозь меня! И вообще, лекарь должен быть в тылу, в безопасности! А она лезет во все эти вылазки, на красные задания, рискует собой...

– Вас это беспокоит?

– Конечно, беспокоит! У нее же кожа такая... нежная. Белая. А она там по лесам лазает, может пораниться, может...

Он осёкся.

Вероника молчала. Но на ее губах играла легкая, понимающая улыбка.

Дерек вдруг почувствовал, как внутри начинает закипать огонь. Не тот, разрушительный, а какой-то другой. Теплый. Живой.

Он открыл глаза.

Вокруг него полыхало.

Пламя вздымалось столбом, но не бушевало, не сжигало – просто горело ровно, сильно, красиво. Чешуя покрыла его руки, лицо, но он оставался в человеческом облике. Он чувствовал силу. Огромную, мощную, но послушную.

– Что это? – выдохнул он.

– Это вы, – спокойно сказала Вероника. – Настоящий вы. Тот, кто не боится чувствовать.

Дерек смотрел на свои руки, на пламя, и вдруг в голове всплыли картинки.

Эльза, сидящая на Крэге. Ее смех. Ее рука, гладящая орка по носу.

И следом – другая картинка. Он сам. Эльза на нём, сияющая, такая же теплая. Она смеется, смотрит на него своими медовыми глазами, и во взгляде – только он.

Она трогает его лицо. Целует. Он прикасается к ее рукам – тонким, нежным, таким красивым...

– Мне нужно в душ, – сказал Дерек хрипло.

Вероника кивнула, не говоря ни слова.

Он вышел.

В душе он стоял очень долго.

Вода стекала по телу, а перед глазами всё еще стояли картинки. Он перебирал их снова и снова, как драгоценные камни. Эльза на нём. Эльза под ним. Эльза, смотрящая на него с любовью.

Он представлял, как прикасается к ее коже. Как гладит эти длинные каштановые волосы. Как целует ее медовые глаза, нежные приоткрытые губы, шею.

И от этих мыслей огонь внутри становился ровным, спокойным и сильным. Его уносили фантазии и мысли на вершину его собственного я.

– Она должна быть со мной, – сказал он вслух. – С лучшим мужчиной. А лучший мужчина – это я.

Он усмехнулся своим мыслям.

Выходя из душа, он чувствовал себя хорошо. Впервые за долгое время магия не рвалась наружу, не пульсировала в такт злости. Она просто была – ровная, послушная, стала сильнее, чем прежде.

Он вернулся в зал для практик.

Вероника сидела на своем месте, медитировала. Она посмотрела на него с легкой иронией.

– Выглядите лучше, – заметила она.

– Да, – кивнул Дерек. – Я понял.

– Что именно?

– Всю эту нестабильность вызывала... – он запнулся. – Ревность. Я не понимал, но это была ревность. Меня бесило всё, что она делала, потому что... потому что она мне нравится.

Вероника кивнула, будто знала это с самого начала.

– И что теперь?

– Теперь я вернусь, – твёрдо сказал Дерек. – И отвоюю ее. У Красного, у Румуса, у кого угодно... У всех. Она будет моей.

– Звучит как план, – улыбнулась Вероника.

– А магия?

– Стабильна. Вы нашли источник. Теперь осталось только не терять это понимание.

Дерек посмотрел на свои руки. Пламени не было, но он чувствовал свой огонь лучше, чем прежде, – сильный, яростный, готовый к бою за нее.

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что, – ответила Вероника. – Это вы сами. Я только помогла вам услышать себя.

Эпилог

Академия готовилась к ночи. Где-то смеялись, где-то вздыхали, где-то засыпали в обнимку с надеждами. И никто не знал, что тени уже ползут.

В лазарете

Эльза закончила обход, сдала смену и собиралась домой. Завтра снова вылазка, снова красное задание, снова Игнис с его странными взглядами. Она уже привыкла к его обществу, к тому, что он рядом. Сегодня он пришел с предложением – на этот раз совсем серьёзным.

«Эльза, я понимаю, что ты ко мне чувствуешь, – говорил он, нервно теребя седую прядь. – И ты для меня тоже… – он замолчал, подбирая слова. – Полезная. И я могу быть тебе полезным. Я аристократ. Мой род древний, влиятельный. И мы... если ты согласишься стать моей женщиной, у тебя будет всё. Хороший статус, новые возможности, те, которых нет у простолюдинов».

Она слушала и молчала.

Полезная. Он сказал: «Полезная». Не любимая, не желанная, а полезная.

– Я подумаю, – ответила она.

И он ушел довольный, уверенный, что от такого предложения не отказываются.

В другой части академии

Кайл и Крэг обсуждали отчёт разведки орков.

– Кайл, – Крэг оторвался от бумаг и посмотрел на друга, который возился с амуницией в углу. – Ты знаешь, что такое Хэллоуин?

Кайл замер с ремнём в руках, нахмурился:

– Хэлло... что? Нет. Никогда не слышал. А кто и в каком контексте это сказал?

Крэг откинулся на спинку стула. На лице появилось странное выражение – смесь предвкушения чего-то опасного и азарт.

– Эльза приходила. Сказала, что устроит мне Хэллоуин. Что я ее не запугаю своими индивидуальными заданиями. И вообще ничем.

Кайл присвистнул:

– И что это значит?

– А вот это, – усмехнулся Крэг, – я и сам хочу понять. Но судя по ее тону... и очень злому взгляду, вопрос не в том, испугаюсь ли я. Вопрос в том, переживу ли я этот Хэллоуин вообще.

Кайл хмыкнул:

– Ну ты даешь! Целительница, которая пугает Крэга. Кто бы мог подумать!

Крэг покачал головой, но в глазах его плясали неподдельный интерес и предвкушение.

– Посмотрим.

В гостиной у Миры

Дамиан сидел в уютном кресле и довольно щурился. В комнате горел камин, на столике дымился чай и лучшие пирожные из «Сладкой булочки». Идеальный вечер. Мира улыбалась ему, поправляя волосы, и он улыбался в ответ.

А в голове крутилось другое: Дерек. Его бешеные глаза. Его дрожащие руки.

Дамиан представлял, как взбесится Дерек, узнав, что Мира предпочла ему Дамиана. Он сорвется. Обязательно сорвется. И Горный корпус примет его в свои объятия. Навсегда.

Он сделал глоток чая и почувствовал сладость на губах. Ровно такую же сладость он чувствовал, представляя, как Дерек бьется головой о стены в одиночной камере. Ведь это Мира сделала его нестабильным. Драконья магия так устроена: встретив истинную пару, дракон становится сильнее. Но если эта пара его отвергает, сила оборачивается проклятием. Дерек был с Мирой всего раз, и его магия тут же стала бесконтрольной. Ее отказ сломает его.

«Интересно, догадывается ли она об этом? – подумал Дамиан, любуясь тем, как Мира поправляет прядь волос. – Я сделаю всё, чтобы она ему не досталась. Она будет моей. А он пусть гниет в Горном корпусе».

– Ты сегодня какой-то задумчивый, – заметила Мира.

– Просто наслаждаюсь вечером, – улыбнулся он. – И компанией.

Мира зарделась и отвела взгляд.

В комнате Ирмы

Ирма сидела, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы уже высохли, но в груди всё еще саднило. Она знала, что дура. Знала, что влюбилась не в того. Но сердцу не прикажешь.

Румус. Красивый, умный, надежный. И такой далекий. Он смотрит на Эльзу. Всегда на Эльзу. А Ирма для него – просто подруга, просто соседка, просто пустое место.

– Дура, – шепнула она в подушку в сотый раз. – Какая же я дура.

За окном темнело, а она всё лежала и смотрела в одну точку.

В гостиной Доры

Дора стояла у окна и смотрела на облака. За день она сменила десяток поз, выпила три чашки чая и пересмотрела всех, кто проходил мимо. Пусто. Никакой романтики.

Ирма вон вздыхает по кому-то, но имя не раскрывает. Из библиотеки возвращается счастливая, глаза горят, – явно не книги виноваты. Эльза вообще пропадает то с Румусом, то с Игнисом. У всех дела, у всех личная жизнь.

А у нее? Ничего.

– Ничего, – сказала она вслух. – Драконица я или кто? Найду. Если понадобится, отвоюю.

Она тряхнула волосами и улыбнулась своему отражению в стекле.

В кабинете Румуса

Румус закончил раскладывать папки по сейфу и довольно оглядел комнату. Всё чисто. Ковёр ровно над тайником, ни одной лишней складки. План складывался отлично.

Эльза уже ночевала с ним в одной постели. Пусть невинно, пусть просто рядом, но она доверяла. Она тянулась. Еще немного, еще пара шагов – и она будет там, где нужно.

Он улыбнулся, задвинул ковёр на место и вышел в коридор.

В кабинете Илларии

Курьер принес письмо, когда за окнами уже сгущались сумерки. Лекарка Симона не любила писать часто, но если писала, то можно было не сомневаться: случилось что-то важное.

Иллария развернула бумагу, пробежала глазами ровные строчки:

«Игнис по-прежнему слаб. По-прежнему наивен. Но он задавал вопрос о своем даре, о своем огне. Он сдружился с лекаркой Эльзой. Делайте с этим что хотите».

Иллария отложила письмо и посмотрела в окно. За стеклом медленно сгущалась тьма.

– Интересно, – прошептала она. – Очень интересно.

В крыле эдильгийцев

Эдильгийцы собирались в темноте. Свет они не зажигали, им было достаточно света луны, пробивавшегося сквозь щели. Старший сидел в кресле, остальные стояли полукругом, и каждый прятал лицо в капюшоне.

– Никто не посмеет тронуть наш род и остаться безнаказанным, – прошептал кто-то из темноты.

– Ее нужно уничтожить морально, вышвырнуть из академии, лишить всего, что имеет, или чтобы она вообще исчезла, – сказал старший. Не громко. Спокойно. Так говорят о неизбежном.

– Предлагайте.

Дискуссия разгорелась нешуточная: один настаивал на подставе, другой – на отраве, третий склонялся к несчастному случаю. И так, перебирая десятки вариантов, они просидели до глубокой ночи, вынашивая коварные планы мести.

В углу той же комнаты

Лориэн сидел и слушал. Он пришел к эдильгийцам сам. Предложил помощь, связи, информацию. Они кивали, слушали, делали вид, что принимают. А за его спиной обменивались взглядами, от которых у нормального человека кровь стыла бы в жилах.

Лориэн думал, что он союзник. Что после отмщения лекарке он станет самым крутым в академии. Что Дора и Ирма тоже поплатятся за свои насмешки. Он не видел, что эдильгийцы смотрели на него как на инструмент, который однажды сломают и выбросят.

В кабинете ректора

Горела лишь одна лампа и та мерцала, бросая на лицо ректора зловещие тени. Он сидел и улыбался. Он придумал. Наконец-то придумал хитроумный план, который поставит всё на свои места. Эльза примкнет к Академии, к стану ректора. Ей придется, ей захочется.

Он достал шахматную фигуру и поставил ее в центр доски.

– Посмотрим, – сказал он. – Посмотрим.

По дороге в академию

Дерек возвращался один. Ветер бил в лицо, но внутри горело пламя – ровное, сильное, послушное. Впервые за долгое время он знал, чего хочет.

– Я отобью тебя у всех, Эльза, – пообещал он ветру. – У красного, у синего, у зеленого. Ты будешь моей. Тьфу ты, радуга какая-то.

Ветер свистел в ушах, но Дерек его не слышал. Он слышал только стук собственного сердца.

В лаборатории алхимического корпуса

Там, где когда-то бушевала лиана, произошло то, чего никто не ждал.

Щупальце пробило барьер. Оно было зеленым, сильным, полным жизни. Оно росло, тянулось, искало. Та, кто дала ей жизнь, была где-то там. Внизу. В академии.

Лиана помнила ее запах. Ее тепло. Ее слова:

«Живи».

Она жила. И теперь шла к ней.

Щупальца медленно, но уверенно ползли по стене вниз, к окнам, к людям, к той, кто стала для нее важнее всего. Лиана не знала, хорошо это или плохо. Она просто хотела быть рядом.

Академия готовилась к ночи. Тени сгущались. И пахло грозой.

И только Эльза уже безмятежно спала в своей кровати.