Текст книги "Боевая целительница в Академии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктория Рэд Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 40 страниц)

Вожак применил магический манок – артефакт, имитирующий писк грызуна. Жалобный звук разнесся по лесу, просачиваясь в каждую щель норы. Но лис был не голоден и не вышел. Он затаился, чувствуя подвох. Тогда Астер использовал легкие разряды молний – голубоватые искры побежали по земле, проникая в нору, заставляя воздух пахнуть озоном.

Лис не выдержал – выскочил из норы быстро, молниеносно, как рыжая стрела, выпущенная из лука. Выход, где стоял Дерек, был его целью. Лис попытался уйти, но сработала ловушка. Сеть захлопнулась с глухим хлопком, и зверь забился в ней, пытаясь вырваться. Дерек попытался его утихомирить, протянул руку, чтобы схватить за шкирку, но лис больно царапнул его, оставив на запястье три глубокие полосы. Подоспевший к Дереку Астер помог удерживать зверя, схватив его за задние лапы, пока Эльза усыпила лиса пахучим зельем. Она ловко выплеснула жидкость из маленького флакона прямо в нос зверю, и тот обмяк, как тряпичная кукла.

Лис заснул. Рыжее и пушистое тело лежало неподвижно, только бока вздымались в такт дыханию. Зверя поместили в клетку с антимагическими рунами, чтобы, очнувшись, он не смог исчезнуть, растворившись в воздухе.

Вернувшись в лагерь, Эльза обработала рану Дереку, достав из сумки склянку с зеленой жидкостью, смочила вату и провела по царапинам. Жжение стихло почти сразу. Он смотрел на ее руки – ловкие и нежные, с тонкими пальцами, которые умели и лечить, и убивать, если нужно, и чувствовал, как внутри разгорается тепло.

– Спасибо, – сказал вожак. – Мне нужен в стае лекарь. Я буду рад, если ты будешь с нами хоть иногда выбираться на вылазки или тренироваться.

Эльза подняла голову. В ее глазах мелькнуло что‑то нечитаемое, может быть, удивление, может быть, благодарность.

– Подумаю, – ответила она.

Но Дерек уже был счастлив. Негатива между ними больше не было. Исчезла та стена, которую он не мог пробить, и на ее месте замаячила тонкая, хрупкая нить – нить доверия.

* * *

В деревне они показали лиса старосте. Тот аж засиял, как медный таз на солнце, и сразу же попытался забрать зверя себе, предлагая смешную цену. Но драконы не отдали. Дерек лишь усмехнулся и сказал, что зверь поедет с ними.

Вернувшись в академию, они предъявили бумажку от старосты, показали лиса, получили награду – золотые монеты, которые приятно зазвенели в кошельке. А затем выставили объявление в зоологическом корпусе (где учили приручателей) о том, что продают умного, хитрого, магического лиса. Текст написали крупными буквами, чтобы никто не прошел мимо: «ПРОДАЕТСЯ МАГИЧЕСКИЙ ЛИС. ХИТЕР, УМЕН, ЛЮБИТ КУР. ДОРОГО».

Дерек смотрел на Эльзу, которая стояла рядом и улыбалась уголками губ, и думал: «У нас обязательно всё получится».

Глава 39. Турниры и тени

До приёма у ректора оставалось всего три недели. Приглашения, которые еще не нашли своих обладателей, разыгрывались в последних состязаниях. По академии прокатилась волна турниров. Каждый день на нескольких главных аренах кипели бои, сверкала магия, трещали заклинания.

Игнису нужно было приглашение. Как огневик, он мог получить его, только если покажет силу и контроль над своим даром. Но его дар был странным – черные всполохи, которые вырывались из пламени, пугали его самого и не поддавались контролю. Красный огонь он уже хорошо изучил, можно сказать, дошел до его предела. И теперь, чтобы развиваться дальше, ему требовалось понять, что это за черный огонь, какие у него свойства, как его проверить и использовать.

Может быть, среди эзотериков, которые изучали черные и потусторонние силы, он найдет ответы?

Алый брел по коридорам, сам не зная, куда идет. Ноги принесли его к крылу эзотериков – туда, где воздух казался тяжелее, а светильники горели тускло, будто экономили магию. Из открытых дверей доносились странные звуки: плач, шепот, звон разбитого стекла.

Он вошел.

В зале было холодно – не так, как от мороза, а как от прикосновения чего‑то мертвого. Холод пробирался под кожу, заставляя мурашки бежать по спине. Игнис поёжился и огляделся.

На центральной арене двое магов в черных балахонах сражались не огнем и молниями, а страхом. Один создавал иллюзии – из пола вырастали скелеты, стены начинали кровоточить, в воздухе раздавались крики умирающих. Второй призывал призраков – прозрачные силуэты скользили по арене, их голоса шептали что‑то неразборчивое, но от этих шепотов у Игниса закладывало уши.

Он смотрел и не мог отвести взгляд. В какой‑то момент один из призраков отделился от схватки и поплыл прямо к нему. Лицо его было размытым, но Игнис вдруг узнал в нём… себя. Призрак смотрел на него пустыми глазницами, и в его груди горел черный огонь – такой же, как у Игниса.

– Ты тоже станешь одним из нас, – прошептал призрак его собственным голосом.

Игнис отшатнулся, ударился спиной о стену. Сердце колотилось где‑то в горле. Он закрыл глаза, а когда открыл, призрак исчез. На арене маг в черном балахоне поднимал руки в победном жесте, а его противник лежал на полу, судорожно дыша.

Игнис выскочил в коридор. Он почти бежал, не разбирая дороги, пока не наткнулся на другую арену. Здесь было шумно и людно. Студенты смеялись, хлопали в ладоши, а на арене… на арене летали маленькие радужные пикси. Они кружились в воздухе, оставляя за собой сверкающие следы, и вдруг одна из них наклонилась, и ее вырвало радугой. Прямо на зрителей.

Толпа взорвалась хохотом.

– Это новый рекорд! – крикнул кто‑то. – Семь метров!

Игнис замер, смотрел на сияющих пикси, на смеющихся студентов и не мог понять, где реальность, а где иллюзия. В голове смешались черные призраки и радужные феечки. Алый чувствовал, как внутри закипает пламя, и черные всполохи, которых он так боялся, вдруг стали успокаиваться, будто питались этим безумием.

«Мне нужно узнать правду о своем огне, – подумал он. – Но не здесь. Не сейчас».

Он развернулся и пошел прочь. В ушах всё еще звучал шепот призрака: «Ты тоже станешь одним из нас».

На следующий день Игнис решил действовать. Он не мог больше ждать. Шепот призрака, черные всполохи, которые пугали его самого, всё это требовало ответа.

Он отправился к Тарту.

– Мне нужно в эзотерический корпус. Найти профессора, который еще раз покажет фолиант. Пойдешь со мной? – спросил он.

Тарт, как всегда, не задавал лишних вопросов, только кивнул.

– И Эльзу возьмем, – добавил Игнис. – Она умная, может заметить то, что мы пропустим.

Эльза, когда они зашли в лазарет, как раз заканчивала перевязку.

Увидев их хмурые лица, она спросила:

– Что случилось?

– Нам нужна твоя помощь, – сказал Игнис. – Про черный огонь.

Она не стала спорить, отпросилась на перерыв у коллеги.

Эзотерический корпус встретил их всё той же гнетущей тишиной. Светильники горели тускло, по углам прятались тени. Игнис шел впереди, Тарт и Эльза – за ним.

Профессор Олдрик, которого они искали, сидел в маленькой комнате, заваленной свитками и пыльными фолиантами. Услышав шаги, он поднял голову. Это был тот самый седовласый маг с длинными пальцами, который показывал Игнису книгу в прошлый раз.

– Ты вернулся, – сказал Олдрик без удивления. – И не один.

– Мне нужно знать больше, – твердо ответил Игнис. – Про черный огонь. Его свойства. Как проверить, что это он.

Профессор помолчал, потом они прошли в лабораторию профессора, и там Олдрик достал с полки тяжёлый фолиант в кожаном переплете, открыл его на той же странице, что и в прошлый раз, но только перевернул несколько листов.

– Черный огонь, – сказал он, перелистывая страницы. – Редкое, опасное, запрещенное явление. Его невозможно получить без ритуала. Никто не рождается с ним.

Он показал им страницы, испещренные древними рунами и рисунками. Там были изображены маги, чьи тела пожирало черное пламя, и люди, падающие ниц перед огненными столпами.

– Свойства черного огня, – продолжал профессор Олдрик, водя пальцем по строкам. – Во‑первых, от него невозможно защититься. Ни один щит, ни один артефакт не устоит. Во‑вторых, он убивает не только тело, но и магию – разрушает саму ее основу. В‑третьих… – он поднял глаза, – он сжигает своего носителя, если тот слишком слаб. Если же маг обладает сильным даром, они начинают сражаться внутри человека – уравновешивают друг друга. Это постоянная борьба, которая истощает и калечит.

– А те, кто выживал? – спросила Эльза.

– Были болезненными, нервными, часто чувствовали себя плохо. Черный огонь – это не благословение, это проклятие. И всегда – результат запрещенного черного ритуала. Никогда не врожденный.

Игнис почувствовал, как земля уходит из‑под ног.

– Но я… я родился с ним, – сказал он. – Или он проявился, когда я был ребенком. Этого не может быть…

Профессор пожал плечами.

– Тогда это не ваш случай. Возможно, у вас просто нестабильный дар, а черные всполохи – побочный эффект.

Они поблагодарили профессора и вышли. Тарт молчал, Эльза тоже. Игнис чувствовал пустоту внутри.

* * *

Ночью Игнис не спал. Ворочался, смотрел в потолок, считал трещины на стенах.

Мысли лезли в голову, как змеи, и каждая жалила сомнением: «Не мой случай. Не мой случай. Тогда что это?»

Он сел на кровати. Надоело лежать. Надоело вертеться. Он зажег лампу, взял чистый лист бумаги и перо.

«Надо подумать спокойно», – сказал он себе.

Игнис начал записывать всё, что знал о себе. О своем детстве, о том, как впервые проявился огонь. О мачехе Илларии, которая всегда смотрела на него с холодной усмешкой. О том приступе в восемь лет, после которого его дар стал нестабильным.

Эльза сказала: «А что, если кто‑то пыталась убить тебя и раньше, до академии?»

Он замер. Перо застыло над листом.

Восемь лет. Тот самый приступ, который врачи назвали «спонтанной нестабильностью дара». Он случился, когда отец уехал по делам надолго. И в доме было мало людей, только Иллария, мой маленький брат и слуги.

А что, если это не было спонтанным?

Что, если мачеха подсыпала что‑то в его еду? Или наняла мага, который ударил по его источнику? Или… провела ритуал?

Брат тогда был еще слишком маленьким, чтобы подобное провернуть.

Игнис не мог больше гадать. Он должен был узнать правду – прямо сейчас, немедленно, любой ценой.

Алый запер дверь своей комнаты на все засовы, задернул шторы, чтобы никто не увидел случайно вспышку. В комнате стало темно, только магическая лампа в углу отбрасывала тусклый желтый свет на стол и стены. Он сел на кровать, сжал пальцы в кулаки, а потом решительно сорвал с груди амулет – тот самый, который носил, не снимая, уже два года.

Это был шедевр. Защитный артефакт работы легендарного мастера, купленный за баснословные деньги на черном рынке. Игнис тогда потратил почти все свои сбережения, чтобы заполучить его. Он хотел изучать его, понять, к чему стремиться как артефактор. И главное – он надеялся, что однажды этот амулет спасет его от его же огня. От того самого черного, который вырывался из‑под контроля.

Амулет был красивым – золотая оправа, в центре которой пульсировал голубоватый кристалл, похожий на кусочек неба. Он был теплым на ощупь, живым. Игнис провел пальцем по гладкой поверхности, вспоминая, как надеялся, что этот кусочек неба укротит ад внутри него.

Теперь он держал амулет в левой руке, а правую вытянул вперед. Он закрыл глаза и вызвал огонь – не свой обычный, красный, которым пользовался годами. Он мысленно представил ту тьму, ту черную силу, которая иногда прорывалась сквозь его пламя и пугала даже его самого. Он дал ей волю.

Впервые в жизни Игнис не сдерживал черный огонь. Он отпустил его.

На его правой ладони вспыхнуло пламя. Не красное с черными всполохами, как всегда. А почти черное – густое, как нефть, с редкими кроваво‑красными проблесками. Оно не жгло его, но он чувствовал, как оно пульсирует в такт сердцу, как оно жаждет уничтожения.

Амулет в левой руке не выдержал и секунды.

Золотая оправа расплавилась, кристалл треснул, и артефакт легендарного мастера превратился в горстку пепла, которая просыпалась сквозь пальцы Игниса на пол. Ни искры, ни вспышки – просто исчез, будто его и не было.

Игнис смотрел на пепел на своей ладони. Черный огонь уже погас, но оставил после себя легкое покалывание в пальцах. Он не хотел осознавать. Не хотел понимать. Не хотел принимать.

С восьми лет. С восьми лет его пытались убить. С восьми лет его жизнь превратили в сущий ад – в постоянную борьбу с огнем, который был ему не по силам. И всё это время он винил себя, считал себя слабым, нестабильным, проклятым.

А виновата она. Иллария.

Он сжал кулак, и пепел взметнулся в воздух, оседая на столе, на рукаве, на лице.

«Ты ответишь, – прошептал он в тишину комнаты. – Ты ответишь за всё».

За окном сгущалась тьма. А в груди Игниса разгоралось пламя – не то, которое жгло, а то, которое давало силы идти до конца.

Глава 40. Поиск доказательств

Часть вторая

Сообщение от информатора пришло на рассвете. Игнис прочитал записку, в которой был адрес Грегора и сумма к оплате. Через несколько часов он вместе с Тартом и Эльзой стоял на нужной улице.

Убежище Грегора оказалось в подвале заброшенного дома на окраине Сортана. Серые облупившиеся стены, неприятный кисловатый запах плесени и пота. Когда они ворвались внутрь, Грегор сидел за пошарпанным столом и пил чай.

Завязалась драка.

Грегор оказался искусным бойцом, даже без оружия. Игнис получил мощный удар в челюсть, а Тарт в корпус. В Эльзу же рвануло густое облако пыли. Грегор был магом песка.

Когда Эльза откашлялась от пыли и осмотрелась, Игнис уже скрутил Грегора и восседал на нём. Лицо Грегора стало бледным, как мел, а глаза бегали так быстро, что казалось, он пытается просверлить взглядом выход.

– Я ничего не знаю, – забормотал он. – Я ничего не делал.

– Что ты знаешь о заказе убить Игниса? Алого мага, – четко спросил Игнис, не представляясь.

– Ничего, – проговорил Грегор, и его плечо громко хрустнуло от рук Игниса.

Раздался крик.

– Я скажу, – взмолился он сквозь слёзы, только отпустите. – Меня наняли, я передал деньги, я не знаю, кто заказчик.

– Как вы общались? Через кого? Через что?

Игнис вытащил из‑за пазухи артефакт – маленькую сферу, тускло мерцающую голубым светом, сделанную им самим. Одно движение – и магия артефакта парализовала Грегора. По нему будто пробежала молния, он скорчился на полу, захрипел.

– Говори или умрешь прямо здесь, – голос Игниса звучал жестко, будто он уже примерился к смертельному удару.

Грегор замялся, потом взглядом указал на доску пола. Тарт поднял ее – под сложным магическим замком лежал конверт с печатью. Печатью, которую Игнис узнал сразу. Сердце пропустило удар.

Иллария.

Алый ждал этого подтверждения, но всё равно стало больно – так, будто кто‑то вогнал нож в грудь и медленно провернул.

– Это не моя вина, – прошептал Грегор, пытаясь отползти в угол. – Она заставила. Говорила, что этот рыжий оборванец нестабильный, опасен для общества, его надо убить. Она обещала, что меня не тронут. Но он остался жив, раз за разом уходил от опасности… даже черный огонь его не убил.

Грегор не знал, что говорит всё это тому, кого хотел уничтожить.

Эльза смотрела на Игниса и видела, как в его глазах смешиваются боль и ярость. Она шагнула вперед и одним движением вырубила Грегора, тот обмяк, как тряпичная кукла.

Тарт молча взял обмякшее тело за шиворот и оттащил в угол.

Игнис развернул письмо. Строки прыгали перед глазами: «Ускорь решение. Игнис должен исчезнуть до зимы. Если Ингвар не справляется, найди других исполнителей».

Его руки дрожали. Бумага шуршала, как сухая листва. Эльза подошла и взяла его ладони в свои – тихо, без слов. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло ее тела, слышал ее дыхание.

Игнис повернулся и обнял Эльзу, зажмурился и выдохнул так, будто сбрасывал с плеч многолетнюю тяжесть:

– Этого достаточно. Мы ее посадим.

Еще через пару часов Игнис и Эльза сидели у ректора. В кабинете также находился следователь Хамфор. Атмосфера в кабинете стала напряженной, Эльза и Игнис смотрели на каменные осуждающие лица ректора и следователя спокойно, но твердо.

– Вы действуете самовольно, – сухо обвинил ректор. – Это опасно. И незаконно.

– А что мне оставалось? – в голосе Игниса звенела злость, которую он уже не сдерживал. – Вы не искали. Вы хотели замять дело.

– Мы проводили расследование, – подал голос Хамфор, но в его тоне не было уверенности. – Но у нас нет зацепок.

– Теперь есть, – сказала Эльза. Ее голос был спокоен, как сталь клинка. – Письмо с печатью Илларии. Приказ убить Игниса. Свидетель в укромном месте.

Ректор взял письмо, пробежал глазами, передал Хамфору.

– Этого достаточно для ареста, – произнес следователь. – Возможно, ей дадут срок, лет пять, может быть, даже условно. Я навел справки, граф Фламма и его жена – графиня Иллария Фламма, одни из самых влиятельных персон северных районов королевства. Уверен, она найдет рычаги влияния на суд.

– Нужен публичный процесс, – жестко произнесла Эльза, и в ее голосе зазвучал металл. – Чтобы ее репутация была разрушена, и ей не стремились помочь ее союзники.

Она выпрямилась, и в ее позе появилась та властность, которая заставляла даже ректора напрягаться.

– Нужно отделить ее от аристократии. А показать академию, как сплоченный коллектив.

Вейлон непроизвольно улыбнулся, и в этой улыбке читалось и неодобрение, и уважение.

– Праздник солнцестояния, – сказал Игнис. – В нашем регионе на него принято устраивать большой бал. Собирается вся аристократия. Это ночь – когда свет сражается с тьмой, и мы зажигаем тысячи огней, помогая свету. Если разоблачить Илларию там, это станет известно всем.

– Это рискованно, – задумался Хамфор. – Если она успеет уничтожить другие улики…

– Значит, надо действовать быстро и жестко, – отрезал Игнис. В его голосе больше не было сомнений – только холодная решимость.

Ректор, до этого сидевший молча, сложив руки в пирамиду, тяжело вздохнул, внимательно посмотрел на Игниса и задал вопрос, от которого атмосфера в кабинете стала вязкой, как смола:

– А что именно, Игнис, ты хочешь? Какой результат?

Игнис на минуту замолчал. Его взгляд ушел в пол, будто он читал невидимые строки. Затем Алый поднял голову, и в его глазах загорелась та самая сталь, которую боятся враги:

– Чтобы Илларию осудили. Чтобы я вернул титул наследника и власть в семье. Чтобы академия не мешала мне и не покрывала преступников. Нет, не так. Чтобы академия выступила за меня – как семья и сила, с которой надо считаться.

Тишина. Часы на стене тикали так громко, что каждый удар отдавался в висках.

– Для такого у нас недостаточно улик, Игнис, – тихо, почти печально пояснил Вейлон.

– Есть, – так же тихо возразила Эльза. – Но мы расскажем об этом вам, если вы готовы идти с нами до конца.

Она не просила. Она ставила условия.

Ректор смерил ее взглядом – долгим, оценивающим, потом посмотрел на Игниса и, откинувшись на спинку кресла, произнес:

– Готовы. Рассказывай.

– Я не верю пустым обещаниям, – Эльза улыбнулась той улыбкой, от которой у Вейлона по спине пробежал холодок. – Вы‑то знаете это, господин ректор. Предлагаю клятву на крови.

– А ты умеешь повышать ставки, – почти смеясь, ответил Вейлон, но смех получился невеселым.

– Но какой смысл мне рисковать? Я могу просто посмотреть со стороны. Помогу, чем смогу, за ваше обещание, что проблемы академии не всплывут в прессе. Это мой максимум, – ласково, приторно‑мягко проговорил ректор и ехидно улыбнулся.

– Вы можете упустить возможность войти в историю Альянса, – спокойно ответила Эльза. – Как самый лучший ректор всех времен. Как тот, кто воспитал самого сильного мага льда и огня одновременно. Как тот, кто раскрыл не просто попытку убийства, а страшную тайну, – уверенно заявила Эльза и встала, грациозно поправила одежду и посмотрела Вейлону прямо в глаза – спокойно, с легкой хищной улыбкой, будто жертва уже в капкане, просто еще не поняла этого.

– Насколько я вас поняла, вы не тот, кто упустит такую возможность. Я буду на том пиру. Наш успех неизбежен. Присоединяйтесь – или будете сожалеть до конца дней.

Она кивнула Игнису и направилась к выходу. Алый пошел за ней.

За их спинами раздался почти истерический смех Вейлона и растерянный вопрос Хамфора:

– Да кто она такая?

Через пятнадцать минут на столе у ректора Эльза последней ставила подпись на магическом манускрипте. В нём было прописано: ректор Вейлон, следователь Хамфор, студент Игнис Руж Фламма и студентка Эльза сделают всё возможное, чтобы посадить Илларию и добиться признания Игниса наследником графа Фламма.

Еще через пару минут Вейлон уже писал в столицу письмо своему хорошему знакомому – самому знаменитому следователю Альянса, графу Орскому, известному также как Палач.

Игнис вышел от ректора с письмом в кармане. Эльза шла рядом – в ее сумке лежало их магическое соглашение, скрепленное кровью.

Впереди предстояло солнцестояние. Битва, которую они не имели права проиграть.