Текст книги "Боевая целительница в Академии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктория Рэд Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)

Глава 16. Игнис. Стать магом огня

Комната Игниса на третьем этаже общежития выглядела так, будто здесь взорвалась библиотека. Чертежи, руны, схемы, тетради покрывали не только стол и стулья, но даже часть пола – на них уже кто‑то наступил, судя по скомканным листам. В углу на подставке тускло мерцал кристалл – наполовину разрядившийся, с едва заметными трещинами.

Время позднее, а впереди еще одна бессонная ночь.

Алый сидел на кровати, поджав одну ногу, и смотрел на свои руки. Обычные руки. Белые, с длинными пальцами артефактора, с заусенцами и мозолями от постоянной возни с металлом. Никаких следов огня. Но он знал: глубоко внутри тлеет пламя. И он боится его.

В комнате пахло старой бумагой, нагретым металлом и его собственным потом, он не менял рубашку уже второй день, потому что не замечал ничего, кроме чертежей.

Выпускной курс. Последний год в академии.

Все вокруг уже мастера. Дерек на тренировках выдыхает огненные столбы, способные прожечь сталь. Даже второкурсники управляются с огнем лучше него. А он – графский сын, артефактор, ученик самого Крэга – два года прятался. Боялся своего же дара. Страх перед нестабильностью, перед тем, что в один прекрасный день он сожжет всё вокруг, был сильнее его.

На первом курсе он решил: «Не буду лезть. Буду делать артефакты, и никто не узнает, что я боюсь».

Но теперь дар стабилизировался благодаря Эльзе. Она вытащила его из той ямы, куда он сам себя загнал. Только вот время упущено. Однокурсники ушли далеко вперед, а он почти новичок. Гордость не позволяла выглядеть слабаком. Особенно перед Дереком. Этот дракон только и ждет, чтобы он споткнулся.

Игнис сжал пальцы в кулак и медленно разжал.

– Надо что‑то делать, – тихо промолвил он в пустоту.

Голос прозвучал хрипло, будто он не разговаривал несколько часов. Кристалл в углу мигнул, будто соглашаясь.

В дверь постучали. Коротко, по‑свойски. Тарт вошел без приглашения, как всегда, в своей неизменной темно‑синей куртке, с пакетом из «Сладкой булочки».

– Я на сегодня свободен и могу зарядить новые артефакты. Где они? – спросил Тарт, оглядывая бардак в комнате.

Игнис тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, посмотрел в сторону стола, где вместо готовых амулетов лежали стопки тетрадей.

– Нет их. Не успел.

Тарт удивленно поднял бровь:

– Не успел? Ты? Ты всегда успеваешь. Что случилось?

Игнис помолчал, сцепив пальцы в замок, потом кивнул на тетради.

– Читаю конспекты углубленного курса по огненной магии. Выменял у одного второкурсника. Я решил… наверстать упущенное.

Тарт молча подошел к столу, взял верхнюю тетрадь, пролистал. Корявые, торопливые записи, схемы, формулы – местами неразборчиво, но для того, кто знает предмет, вполне читаемо. Ледовик присвистнул.

– Уверен? Это же рискованно. Вдруг сорвешься и… – Тарт не договорил, в его голосе звучало искреннее беспокойство.

Игнис потер лицо руками, оставляя красные полосы на бледной коже, и остался сидеть, уткнувшись в ладони.

– Выпускной курс. Последний год в академии. Все вокруг уже мастера. Это мой последний шанс.

Тарт вздохнул, подошел ближе и похлопал Игниса по плечу. Рука у него оказалась тяжёлой.

– Понимаю.

Игнис поднял голову. Тарт смотрел на него без насмешки, без жалости – с тем спокойным пониманием, которое бывает только между теми, кто прошел через многое вместе.

– Рассказывай, чем помочь.

Игнис с благодарностью взглянул на Тарта. Тот улыбнулся легко, по‑свойски, сел рядом, убрав с кровати несколько исписанных Игнисом листов. Один из них упал на пол, и Тарт машинально поднял, взгляд скользнул по расчетам, но он ничего не сказал.

– Теория, в принципе, понятна, – пояснил Игнис, наконец, отрывая руки от лица и распрямляя спину.

Он закрыл тетради и убрал их на пол, стопкой, но небрежно, так что они тут же разъехались в стороны.

– Но это далеко не всё. Без практики теория мертва.

– Ага, – протянул Тарт. – Понимаю. Но где взять практику? На общих полигонах?

– Чтобы все видели, как графский сын, «лучший артефактор», не может нормально шар сформировать? Слухи пойдут. А слухи – это позор.

Тарт медленно кивнул, постукивая пальцем по колену.

– Проблема, – буркнул он многозначительно и задумался.

В комнате повисла тишина, только кристалл едва слышно гудел.

– Я могу получить допуск на наш полигон. Но там защита в основном ото льда, а тебе нужно от…

Он не договорил. Идея пришла к ним одновременно, как искра, проскочившая между двумя камнями.

– Дальний полигон артефакторов?

Они взглянули друг на друга, и лица осветились одной и той же надеждой.

– Он для опасных испытаний. Там есть защита от любых видов магии, – Тарт заговорил быстрее, жестикулируя. – И именно дальний настолько укреплен, что там можно взорвать солнце, и ничего не случится. Идеально!

– И туда посторонние не ходят. И если что‑то пойдет не так, никто не узнает, – подхватил Игнис, чувствуя, как в груди разливается тепло – не огненное, а предвкушение.

– Туда и артефакторов просто так не пускают, – напомнил Тарт, быстро отрезвив.

– Нужны реально опасные артефакты. Не игрушки, – подтвердил Игнис.

– Так сделай опасные, – пожал плечами Тарт. – Ты же можешь. Ты лучший.

Игнис провел рукой по волосам – белая прядь упала на лоб.

Он задумчиво произнес:

– Можно сделать несколько нестабильных огненных ловушек с задержкой, накопителей с перегрузом, чтобы дали допуск.

– Может, купить сломанных? Делать долго будет, – предложил Тарт.

– Нет, конечно, – отрезал Игнис. – Нужно сделать самому.

– И когда ты спать собираешься? – спросил Тарт, прищурившись.

– После выпуска.

Тарт хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Он знал Игниса, если тот решил, его не переубедить.

– Ладно. Тогда я пока могу отвезти готовые на продажу. Куда везти?

– В Рамфис давай. Скажешь им, что, возможно, это последняя партия или долго не будет. Там хорошо платят и, пожалуй, тебе накинут, чтобы убедить и дальше им возить. Бери всё, что предложат. Нам нужны деньги, – решил Игнис, уже мысленно перебирая схемы ловушек.

Тарт собрал готовые артефакты с полки в углу – несколько аккуратных амулетов на цепочках, пару кристаллов в оправе. Пересчитал, записал в их общую тетрадь учета – старую, потрепанную, с подтеками чернил – и отправился к себе собираться в дорогу.

Игнис остался один, сидел неподвижно несколько минут, глядя в одну точку на стене, потом взял чистый лист и начал чертить схему первой ловушки.

Перо скрипело, руны ложились на бумагу одна за другой. Алый работал быстро, уверенно – руки артефактора не подводили.

Игнис почти два дня не выходил из комнаты, пропах потом, оголодал, но довольно потирал руки. Глаза покраснели от недосыпа, под ними залегли тени, но он не замечал. Кристаллы нагревались, руны вспыхивали и гасли. Пальцы покрылись мелкими ожогами – несколько капель крови осталось на чертежах, но он работал как одержимый.

На третий день Игнис привел себя в порядок, насколько смог, и понес готовые образцы в отдел артефакторной безопасности. В длинном коридоре, выложенном серым камнем, с высокими сводами гулко отдавались шаги.

В конце за массивной дубовой дверью сидел инспектор по имени Ромир. Худой мужчина с вечно недовольным лицом, глубокими морщинами на лбу и цепким взглядом, который, казалось, подозревал всех студентов в желании взорвать академию. Он носил старомодный сюртук и пенсне на шнурке, давно вышедшее из моды, но удобное для рассматривания мелких рун.

Ромир долго крутил ловушки в руках, щупал накопители, рассматривал руны через увеличительное стекло. Он даже понюхал один из артефактов, будто это могло что‑то сказать о его стабильности.

– Опасно, – изрек он наконец, откладывая ловушку в сторону. – Не взорвется, случайно?

– Не взорвется, – ответил Игнис, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мысленно он надеялся, что просчет в стабильности был достаточно заметным для такого дотошного проверяющего.

– Выглядит слабовато, – Ромир с подозрением взглянул и заметил: – А ты ведь лучший артефактор на курсе. Мог бы и постабильнее сделать.

Игнис молчал, стараясь сохранить на лице выражение спокойной уверенности. Внутри всё сжалось, он уже мысленно простился с надеждой на допуск.

Но Ромир вздохнул, снял пенсне, протер его платком, еще раз оглядел артефакты и сказал чуть виновато:

– Ладно. Проверяй, но на дальнем полигоне. Учитывая твои знания, ты можешь сделать и мощную бомбу. Лишней осторожность не будет.

Игнис еле сдержал улыбку и даже почувствовал, как расслабились плечи, бывшие в напряжении всё это время.

– Вы правы, господин Ромир. Осторожность не помешает никогда.

Ромир одобрительно кивнул и выдал разрешение на дальний, самый укрепленный полигон. На целых две недели. Видимо, он прекрасно понял, где проблема в артефакте, и думая, что Игнису потребуется две недели, чтобы найти эту ошибку и решить.

Полигон находился за артефакторским корпусом – наискосок от основных зданий. Поле, окруженное небольшим лесом со всех сторон и речкой справа. Лес не обычный, а магический: деревья здесь выращивали сами артефакторы, накладывая на них защитные руны и вплетая в кору заклинания. Купол, который укрывал поле, служил лишь малой частью защиты. В центре стояло несколько манекенов для проверки артефактов – потрепанных, в саже и с оплавленными боками, – плюс небольшая белоснежная стена. У края – небольшой домик и сарай с инвентарем: лопатами, ведрами песка, щитами, манекенами, мячами и механизмами для проверки артефактов.

Впервые оказавшись здесь, Игнис разглядывал деревья пару часов.

Сегодня же он вышел на середину поля, вытянул руку. Сосредоточился.

Огонь, где ты?

Внутри, в солнечном сплетении, теплело. Он толкнул его наружу. Пламя вырвалось из ладони слабой струей – на метр, не больше. Языки огня дрожали, норовили погаснуть. Он попытался сжать его в шар – получился комок, который тут же рассыпался искрами.

– Чёрт, – выругался он, опуская руки.

Тренировался до вечера. К концу дня он мог создать шар размером с кулак и запустить его в манекен. Первый раз промахнулся, шар ушел в сторону и взорвался, налетев на дерево и оставив черное пятно на рунах.

Второй раз попал. Манекен загорелся. Игнис так увлекся отработкой ударов, что сам не заметил, как устал. Когда накатила усталость, он сел на землю, тяжело дыша. Руки тряслись. В груди жгло – начинался откат. Перед глазами поплыло, в ушах зашумело. Он понял, что без Эльзы не обойтись.

Пальцы дрожали, когда он достал коммуникатор и отправил сообщение: «Спасай. Откат. На грани. Я на артефакторном полигоне. Приходи к артефакторному корпусу. Срочно».

Ответ пришел не сразу – короткий, односложный: «Иду».

Потом он поднялся и поплелся к корпусу. Дорога обратно заняла очень много времени, он брел, превозмогая боль, пытаясь сконцентрировать сознание на цели, но в голове всё отчетливее проносились мысли, что Эльза ему нужна рядом. Всегда. Что она может не успеть или отказать. Но с этим надо что‑то делать, иначе любая тренировка может стать последней.

Он вышел к корпусу уже в сумерках. Мимо сновали студенты – те, кто возвращался с вечерних занятий. Кто‑то оборачивался, кто‑то предлагал помощь – проводить до лазарета.

– Господин Фламма, вам помочь? – спросила какая‑то первокурсница, держа в руках стопку книг.

– Не надо, – отрезал Игнис.

– Может, в лазарет? – спросил парень в очках, задержавшись на пару секунд.

– Я сказал – не надо.

Эльза сегодня не в лазарете. Он это знал. Она готовила свой Хэллоуин, и таскаться за ним не обязана. Он звал ее сегодня – посмотреть полигон, посмотреть, как он тренируется. Она отказалась, сказала, что занята. Но обещала прийти, если ему станет плохо. И вот теперь ему стало плохо. Очень.

Вокруг начала собираться толпа. Чьи‑то голоса сливались в один сплошной гул. Кто‑то пытался пробиться поближе, кто‑то отходил, брезгуя. Кто‑то шептался, что он пьян.

Игнис терзался мыслями: «Отогнать всех, сказав, что он нестабилен? Или надеяться, что она успеет до того, как он взорвется огнем и уничтожит всех вокруг?»

Сердце колотилось где‑то в горле, откат накрывал волнами – то жар, то холод.

Время текло медленно. Каждая минута растягивалась в час. Эльза всё не шла.

Он уже мысленно ругал себя за свои стремления и амбиции, за решение тренироваться и уже начал думать, что потеряет сознание прямо здесь, на глазах у всех. И тогда слухи пойдут совсем другие – не про неумение владеть огнем, а про позорную слабость графского сына.

Алый почти сдался, закрыл глаза и откинул голову назад, когда услышал быстрые шаги.

Запыхавшаяся Эльза появилась из‑за угла – быстрая, сосредоточенная, с растрепанными волосами, подскочила, притронулась ко лбу, оценивая жар.

– Горячий, – сообщила она.

– Я знаю, – усмехнулся Игнис, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем он себя чувствовал.

– Не умничай.

Она подсела рядом и приложила ладонь к его груди – прямо на сердце. Тепло разлилось по телу – не то жаркое, огненное, а мягкое, целебное, которое забирало боль и заменяло ее покоем. Откат начал отступать. Игнис закрыл глаза.

Толпа вокруг многозначительно загудела. Девушки захихикали. Кто‑то присвистнул.

– Ого! – воскликнул кто‑то из толпы. – Это кто?

– Дайте посмотреть, – кричал другой, пробиваясь к Игнису.

– Красивая!

– А они давно вместе?

– А с какого она курса?

Толпа гудела, шепталась, и всё внимание сейчас сконцентрировалось на парочке.

Игнис открыл глаза, посмотрел по сторонам. Знакомые лица. Очень много знакомых лиц. Он узнал нескольких сокурсников, кого‑то с младших курсов, даже одного преподавателя, который проходил мимо и теперь замер с любопытством. И он с Эльзой в неоднозначной позе – ее рука на его груди, он сидит, прислонившись к ней.

Упс! Или ура?

Эльза убрала руку, помогла ему встать.

– Живой?

– Кажется, да.

– Тогда уйдем отсюда, – она кивнула в сторону толпы. – А то тут уже целое представление.

Игнис позволил увести себя. Сзади слышался шепот, смешки, восхищенные вздохи. Он не оборачивался.

«Лучше быть влюбленным в простолюдинку, – подумал он, – чем нестабильным магом».

Эльза вела его по знакомой аллее, крепко держа за локоть. Он чувствовал тепло ее пальцев даже через ткань рубашки. И поймал себя на мысли, что именно тут, на этой пустой аллее, он бы хотел, чтобы их заметили. Румус, например, или Дерек. Увидели бы – и разорвали отношения с ней. И тогда она осталась бы только с ним. Но аллея оказалась, как назло, пустой. Только ветер шевелил листву, да где‑то вдалеке лаяла собака.

– Ты как вообще? – спросила она, когда они отошли подальше.

– Нормально. Уже отпускает.

Она остановилась. Резко. Игнис чуть не споткнулся.

– Так не пойдет, – сказала она строго, повернулась и посмотрела ему в глаза. – Я могла бы и не успеть. Да и… – она запнулась, отвела взгляд, потом снова посмотрела. – Я не могу всегда бежать к тебе.

У Игниса внутри всё рухнуло. Вот он. Этот момент. Она отказывается ему помогать. Страх сдавил грудь, перехватил дыхание. В голове пронеслись картинки: ветхий дом с протекающей крышей, миска с жидкой кашей, он сам с трясущимися руками. Его будущее без нее.

– Тебе нужен целительский амулет, который будет помогать справляться. И надо разобраться, что же с твоим огнем, – ворчливо продолжила Эльза, но на глазах Игниса уже блестели слёзы.

Он выпрямился, резко отнял руку и отвернулся. Судорожно думал. Кулаки сжались, ногти впились в ладони.

– Научи меня гасить мой откат. Я заплачу, – сказал он глухо, глядя в темноту аллеи.

– Игнис, я не о деньгах.

Эльза сделала шаг вперед, коснулась его спины – мягко, успокаивающе.

– Я научу. Давай попробуем. Это хорошая идея.

Алый не обернулся. Боялся, что она увидит его лицо.

– Пойдем. Я провожу тебя, – позвала она тихо.

Игнис кивнул.

Дальше они шли молча. Только шорох их шагов нарушал тишину. У ворот общежития она остановилась, коротко коснулась его плеча и убежала доделывать свой Хэллоуин.

А Игнис остался думать о том, что она права. О том, что амулет – это вариант, но не выход. О том, что он не хочет терять ее ни за какие деньги, ни за какой титул.

Глава 17. Дерек и приглашение на собрание вожаков

В то воскресенье, когда Румус позвал Эльзу пообедать с ним, Дерек был расстроен и не хотел больше никого видеть. Он шел по коридору, надеясь добраться до своей комнаты незамеченным, но судьба решила иначе. Навстречу вышли Мира и Дамиан.

– Дерек! – голос Миры прозвучал радостно, но глаза смотрели тревожно. – Какая встреча.

Дамиан обнимал ее за талию, сиял, будто только что выиграл главный приз.

– Мы сегодня были в городе, – сообщил он, не глядя на Миру, только на Дерека. – Хороший ресторан, прогулка по набережной. Мире очень понравилось.

Он сделал паузу, будто ждал реакции.

– Да, отлично провели время, – подтвердила Мира, но в голосе не было тепла.

Дерек кивнул.

– Рад за вас.

Он хотел пройти, но Дамиан не уступал дорогу.

– Ты какой‑то хмурый, – заметил он, вглядываясь в лицо Дерека. – Случилось что?

– Всё в порядке.

– Ты уверен? Я слышал, ты недавно вернулся и сразу бросился на вылазки. Может, зря? Не стоит себя перегружать.

Дерек встретил его взгляд.

– Я в порядке, Дамиан.

– Ну, если что обращайся, – тот развел руками, сияя. – Мы же драконы. Одного племени. Всегда рады помочь, – сказал он ядовито‑ласково. Его слова и движения напоминали шипение гадюки перед броском.

– Не моего ты племени змея, – процедил Дерек.

Дамиан на это лишь усмехнулся, обнял Миру за плечи и повел ее дальше. Она обернулась, бросила короткий взгляд, в котором мелькнуло что‑то непонятное, но Дерек не стал разбираться и пошел к себе, чувствуя, как внутри закипает злость. Дамиан говорил о вылазках. Знал, что вожак вернулся.

Следил?

Наверняка.

Дерек толкнул дверь своей комнаты и упал на кровать. Перед глазами стояла Эльза, которая не хотела говорить, отводила взгляд. Он был так счастлив, когда придумал, как увидеть Эльзу. Когда Румус написал ей, и она согласилась встретиться, его сердце билось тогда от счастья, а сейчас в груди поселилась боль – сильная, невыносимая. Эльза не хочет его видеть, не идет на контакт. И от этого сердце сжималось, и управлять огнем становилось сложно.

Он перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. Злость душила. Он взял себя в руки и решил отвлечься делом. Вылазки. Еще много‑много вылазок, чтобы не думать о ней и не чувствовать эту боль, и стать сильнее для нее.

Астер и Ким собрались мгновенно, видимо, ждали такого приказа от вожака. Дрейк договорился с Кимом, чтобы он его подменил, так как сам улетел за подарком для своей девушки.

Ким – земляной дракон, не очень ладил с Астером. Они как две противоположности не только по магии, но и по темпераменту, постоянно спорили с друг другом, и Ким постоянно выводил Астера на эмоции. Но защитные способности Кима и его спокойствие в любой ситуации выручали стаю не раз.

И начались новые желтые вылазки. Одна, вторая, третья.

Дерек вернулся в драконье крыло, когда солнце уже клонилось к закату. Настроение всё еще оставалось паршивым. И мысли то и дело возвращались к Эльзе. Она не смотрела на него, не хотела говорить, отмахивалась, будто от мухи. И даже Румус не смог с этим пока помочь. А этот Красный – Игнис – маячил постоянно рядом, и она с ним разговаривала.

О чём?

О чём можно говорить с ним, если она с Дереком даже здороваться не хочет?

* * *

А дальше пошла обычная учеба. Занятия у Крэга, где он гонял их до седьмого пота. Почему‑то Крэг перевел его в группу второкурсников, и там у него появились достойные партнеры для спарринга. Еще были лекции по теории магии, по истории Альянса, которая, к счастью, оказалась крайне короткой, и практикумы по артефакторике и многое другое – всё то, что заполняет дни студента академии. Но мысли Дерека улетали далеко.

Он задумывался о том, как наладить отношения с Эльзой, и это проклятое «как» сверлило мозг постоянно и настолько сильно, что он начал совершать странные вещи.

Утром в понедельник он забыл выключить воду в общей умывальной. Вода лилась полчаса, пока сосед снизу не обнаружил потоп. Дерек быстро решил проблему, но осадочек остался.

Во вторник он оставил тетрадь по основам боевой магии на лекции. Преподаватель, пожилой маг с вечно сонным лицом, поднял тетрадь и спросил: «Чья?» Дерек сидел с каменным лицом и молчал, пока сокурсник не ткнул его локтем.

– Твоя, – шепнул тот.

– А, моя, – спохватился Дерек и забрал тетрадь под смешки аудитории.

В среду он пропустил отметку на практическом занятии по огненной магии. Инструктор, суровый мужчина с коротким ёжиком седых волос, занес его в список отсутствующих. Дереку пришлось объясняться, что он присутствовал, просто задумался.

– Задумался он, – проворчал инструктор. – В следующий раз отработаешь двойную норму.

На него опять смотрели подозрительно. Однокурсники перешептывались за спиной. Кто‑то уже начал поговаривать, что «дракон Фортис сдает». Румус или Астер теперь старались быть всегда рядом с ним, то ли помогали, то ли следили. Румус подходил с участливым видом и спрашивал, всё ли в порядке. Астер молчал, просто держался неподалеку, как тень, и бросал короткие взгляды.

Так прошла большая часть недели.

* * *

В четверг, когда Дерек уже подходил к своей комнате, в коридоре послышались тяжёлые, размеренные шаги. Не студенческие – слишком уверенные. Дерек обернулся.

Перед ним стоял дракон в строгом темном костюме, которого он видел всего несколько раз – преподаватель истории драконьих родов, один из старейшин, поселившихся в академии. Властный, сильный и, как поговаривали, не очень хорошо ладящий с родом Фортис. Его звали Грегор Штайнер, и в жилах его текла кровь одного из древнейших родов.

– Дерек Фортис, – голос старейшины звучал ровно, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась сила, от которой по спине пробежал холодок. – В субботу, в час Красного крыла, состоится встреча вожаков стай, обучающихся в академии. Твое присутствие обязательно.

Дерек нахмурился.

– О чём пойдет речь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё напряглось.

Старейшина посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом.

– Узнаешь на встрече, – бросил он, развернулся и бесшумно ушел.

Дерек зашел в комнату, с силой захлопнул дверь и упал на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Мысли путались.

Встреча вожаков. Его никогда еще не приглашали. Он только начал учиться, у него еще нет ни устоявшейся стаи, ни реального влияния.

Или что‑то изменилось?

Или кто‑то постарался?

Вожак закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыло сияющее лицо Дамиана. Тот самый момент в коридоре – его приторная забота, взгляд Миры – тревожный, быстрый, прежде чем ее увлекли дальше.

– Дамиан, – прошептал Дерек в пустоту комнаты. – Конечно.

Он сел на кровати, обхватив голову руками. Соперничество с Дамианом стало не просто студенческой враждой. Оно уходило корнями в историю их семей, в старые обиды и несбывшиеся надежды.

Отец Дамиана – лорд Реджинальд, и отец Дерека – Маркус Фортис, были соперниками с юности. Но настоящий раскол случился, когда мать Дерека – Луиза – прекрасная драконица из древнего, но обедневшего рода, оказалась перед выбором. Семья Дамиана предлагала выгодный союз: брак с Реджинальдом решил бы многие финансовые проблемы ее рода. Но Луиза выбрала любовь – ушла к Маркусу Фортису, молодому амбициозному дракону, который тогда еще только начинал свой путь.

Реджинальд не простил. Его семья не простила. А когда Маркус, благодаря упорному труду и таланту, поднял род Фортис на новую высоту, обида превратилась в глухую ненависть. Конфликт первого поколения перешел во второе. Дамиан и Дерек стали наследниками этой вражды, даже не выбирая.

Дерек сжал кулаки.

– Встреча вожаков, – повторил он. – Посмотрим, что ты задумал, Дамиан.

За окном темнело. Где‑то вдалеке прокричала птица. Академия готовилась к ночи.