Текст книги "Боевая целительница в Академии. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктория Рэд Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)

Глава 52. Приём. Дерек

Дерек вошел в Большой зал, когда гости уже собрались. Его пригласили как вожака стаи – все вожаки удостаивались чести присутствовать на приёме у ректора.

Он надел черный смокинг с красной вышивкой, которая поднималась от подола вверх языками пламени, будто огонь разгорался у его ног и лизал грудь, обрамляя широкие плечи. Сидел он на нём идеально. Дерек выбрал его специально: напоминание о том, кем он был и кем должен был стать. Вожак стаи. Даже если сейчас его положение шаталось, он имел право быть здесь.

Зал гудел, как потревоженный улей. Преподаватели, лучшие студенты, почетные гости. Дерек окинул взглядом знакомые лица. В центре, у сцены, стоял ректор в синем камзоле с золотой вышивкой – величественный, невозмутимый, как скала, которую не точат ни годы, ни интриги. Крэг, его наставник, занял место у колонны: военная форма, взгляд цепкий, всё подмечающий – от красивой вышивки до чужого настроения.

Дерек сделал шаг вперед и сразу увидел их.

Миру и Дамиана трудно не заметить. Она – в платье кремово‑белого цвета с алой линией, пересекающей ткань по диагонали, как удар кнута. Алые украшения на шее и в волосах мерцали в свете ламп, приковывая взгляд. Он – в светлом камзоле с золотой вышивкой, улыбающийся, сияющий, как начищенный самовар. И оба направлялись к нему.

– Дерек! – голос Дамиана звучал так, будто они были лучшими друзьями. – Рад тебя видеть. Ты отлично выглядишь.

Мира смотрела на него спокойно, чуть наклонив голову, и в этом наклоне было что‑то от птицы, разглядывающей добычу.

– Как подготовка к испытанию? – спросила она. Голос ровный, ничего лишнего.

Дамиан взял ее под руку, прижал к себе с такой собственнической гордостью, будто кто‑то собирался отнять ее у него прямо здесь, на глазах у всех.

– Мира получила пропуск как лучшая по теории магических потоков, – объявил он, и в голосе звучало такое ликование, словно это он сам сдал экзамен на высший балл. – Представляешь? Она у меня не только красивая, но и умная.

Дамиан гордо улыбнулся и бросил на Дерека внимательный взгляд, ловя реакцию.

Дерек смотрел на них и улыбался. Улыбка выходила кривой, но он надеялся, что в полумраке зала это не заметно. Общаться с Дамианом он не хотел, взгляд уже давно гулял по залу в поисках кого‑то знакомого. Но Дамиан, кажется, решил сегодня насладиться моментом сполна. Он что‑то рассказывал про их совместные планы, про то, как они с Мирой теперь всегда вместе, как она помогает ему с учебой, как они…

Дерек перестал слушать, потому что увидел ее.

Эльза шла рядом с Красным, и у Дерека перехватило дыхание. На ней было изумрудное платье – бархатное, глубокое, как омут, с зеленой вышивкой по подолу и рукавам. Ткань мерцала при свете ламп, переливаясь от темного леса до свежей весенней листвы, подчеркивая каштановые волосы, заплетенные в красивую драконью косу, которая изящно лежала на плече. Глаза у нее сияли и казались сейчас бездонными, как небо перед бурей.

Рядом с ней шел Игнис – в таком же изумрудном пиджаке, приталенном, дорогом, с вышивкой, повторяющей узор на ее платье. Они выглядели как пара. Как настоящая пара. Как те, кто уже давно вместе, кто знает друг друга… чьи сердца бьются в унисон.

Дерек почувствовал, как огонь внутри вздрогнул. Затрепетал, как зверь, почуявший добычу. Челюсти сжались сами собой, пальцы вцепились в край стола. Стол скрипнул.

Эльза прекрасна. И она с другим!

– О! – Дамиан вдруг засиял еще ярче.

Вожак заметил его хищную улыбку, хотя взгляд самого Дерека был прикован к Эльзе и Игнису. Дамиан с довольной ухмылкой подхватил Миру под руку и быстро увел ее в сторону, подальше от Дерека, радуясь, как ребенок, которому досталась самая большая конфета.

Дерек остался один, смотрел на Эльзу и не мог отвести взгляда. Она шла через зал, и мужчины провожали ее глазами – кто с интересом, кто с восхищением, кто с едва скрываемым вожделением.

Крэг, стоявший у колонны, вдруг выпрямился, и взгляд его стал другим – живым, заинтересованным, каким Дерек не видел его никогда. Двое преподавателей, которых Дерек знал только по лекциям, переглянулись и что‑то зашептали, не сводя с нее глаз. Ректор кивнул Эльзе – медленно, одобрительно, как кивают тем, кого считают равными, кого готовы принять в свой круг. Даже Тарт, обычно невозмутимый, смотрел на нее с восхищением: в синем смокинге с белой вышивкой, похожей на снежинки, он вдруг стал похож на мальчишку, увидевшего чудо.

Дерек сделал шаг вперед, но замер.

К Эльзе направлялись двое. Дерек узнал их сразу: Марат, тот самый, который выступал на суде, с острым, как кинжал, лицом и недовольным выражением, и его вечный подхалим, семенящий следом, как собачонка. Эдильгийцы. Те, кто обвиняли ее, кто тыкал ее происхождением, как грязной тряпкой. Те, кто требовал наказания.

– Кто пустил сюда простолюдинку? – голос Марата прозвучал громче, чем следовало, резанул по залу, как нож по стеклу. – Это приём для лучших, а не для…

Он не договорил.

Крэг оказался рядом с Эльзой быстрее, чем Дерек успел моргнуть. За ним – профессор Вейс, прямой, как струна, с таким выражением лица, от которого у Марата невольно отпала челюсть.

– Эльза – лучшая на моём факультете, – голос Крэга был спокоен, но в нём звучала сталь, которой режут цепи. – И она здесь по моему приглашению. У вас есть возражения?

– Это и моя ученица, – добавил Вейс, и в его словах прозвучала такая уверенность, что у Дерека брови поползли вверх. – И, если вы сомневаетесь в ее праве быть здесь, вы сомневаетесь в моём выборе.

Игнис шагнул вперед, закрывая Эльзу собой, – широкий, уверенный, как стена.

Дерек понял: пришло его время. Он сделал шаг, потом второй. Ревность обжигала душу, но он заставил себя улыбнуться, подойти, встать с другой стороны от Эльзы.

– Эльза – мой друг, – сказал он, и голос прозвучал тверже, чем он ожидал, – и, если вы хотите кого‑то выгнать, начните с себя.

Марат посмотрел на Крэга, на Вейса, на Игниса, на Дерека. Со всех сторон их окружали те, кто готов был защитить эту девушку. Он понял расклад быстрее, чем его подхалим успел открыть рот.

– Мы просто хотели… – начал он.

– Вы хотели испортить праздник, – перебил Крэг. – Не получилось.

Марат дернул плечом, развернулся и ушел, увлекая за собой спутника, который так и остался с открытым ртом. Зал снова загудел, но теперь иначе: кто‑то аплодировал, кто‑то одобрительно кивал, кто‑то перешептывался, глядя на Эльзу с новым интересом.

Дерек стоял рядом с ней, напряженный и взволнованный. Она смотрела прямо перед собой, и он не знал, заметила ли, как он дрожал, когда говорил о ней.

– Спасибо, – тихо сказала Эльза. – Всем.

– Не за что, – ответил Крэг и отошел, но остался рядом – на расстоянии, которое говорило больше, чем любые слова.

Дерек не двигался – видел, как Игнис взял ее за руку, что‑то шепнул на ухо, потом отпустил и отошел к рыжей девушке, которая ждала его в стороне. Рыжая – Оливия, первокурсница, кажется, улыбнулась Красному, взяла его под руку, и они скрылись в толпе.

А Эльза осталась стоять одна.

«Они не вместе», – проскочила мысль у Дерека, и сердце затрепетало от счастья.

Крэг подошел к ней снова, что‑то сказал, и она улыбнулась – слабо, но искренне, и эта улыбка была как луч солнца сквозь тучи. Дерек смотрел на них, и огонь внутри метался, требуя действия, требуя подойти, заговорить, что‑то сделать. Но он не мог пошевелиться.

Она была так близко. И так далеко.

Глава 53. Приём. Игнис

Игнис вошел в Большой зал под руку с Тартом. Как всегда, эта двойка была неразлучна: граф в изумрудном пиджаке, расшитом зеленой нитью, и его друг в синем смокинге с белой вышивкой, похожей на снежинки. Вдвоем они чувствовали себя увереннее. Зал затих, уставившись на них.

– Видишь, я же говорил, что у всех челюсти отвалятся, а ты переживал! – невозмутимо сказал Тарт, поправляя воротник.

– Вынужден с тобой согласиться, коллега, – с улыбкой заметил Игнис.

И они оба заржали в голос.

В зале было людно. Хрустальные подвески люстр дробили свет на тысячи искр, по стенам струились магические огни, а в воздухе пахло цветами и дорогими духами. Игнис сразу заметил Оливию – ее рыжие волосы горели, как пламя, среди пестрой толпы. Она стояла у колонны в окружении нескольких красивых девушек и, увидев его, помахала рукой.

– Игнис! – она подошла первой, оставив шепчущихся девушек. – Ты выглядишь потрясающе. Этот цвет тебе очень идет.

– Спасибо, – ответил он, чувствуя, как ее восторженный взгляд греет самолюбие. – Ты тоже прекрасна.

Оливия рассмеялась, поправила локон. Подтянулись еще двое его знакомых – парни с курса артефакторики, которые тут же начали обсуждать недавний турнир и наперебой поздравлять Игниса. Он отвечал, шутил, наслаждался вниманием. Тарт отошел к стойке с закусками, и Игнис остался в центре этого маленького круга, где все смотрели на него, слушали его, восхищались. Оливия стояла ближе всех, и он ловил себя на том, что его взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало. Очаровательная, живая, искренняя, с легкой насмешкой в глазах.

Алый уже почти забыл, что ждал кого‑то еще. Они договорились станцевать с Оливией.

А потом появилась она.

Эльза вошла в зал, и казалось, сам свет вокруг нее изменился. Изумрудное платье – бархатное, красивое, с зеленой вышивкой – облегало ее фигуру, как вторая кожа. Волосы были заплетены в пышную косу, перевязанную изумрудной лентой, которая вилась среди красиво уложенных прядей. Вырез платья был смелым, но не вызывающим, – он открывал ровно столько, чтобы мужские взгляды прикипали к нему, скользили по безупречной коже, которая мерцала в свете ламп и выглядела невероятно гладкой, мягкой, притягательной. Алый вдруг почувствовал, как пересохло в горле.

– Извините, – сказал он, почти не глядя на Оливию. – Я сейчас.

Игнис почти не слышал, что ответила девушка. Ноги несли его сами.

– Эльза, – окликнул он, подходя.

Она посмотрела на него и улыбнулась. И в тот миг ему показалось, что он встретил давнего знакомого – родного человека, которого не видел целую вечность. Улыбка ее была прекрасна: теплая, без тени кокетства, такая настоящая, что у него внутри что‑то ёкнуло.

– Игнис, – она коснулась его плеча, и от этого прикосновения по руке пробежали мурашки. – Ты шикарно выглядишь.

– Ты тоже, – ответил он, и слова прозвучали хрипло. – То есть… ты великолепна.

Эльза улыбнулась шире, и ему захотелось сказать ей что‑то важное, но в голову лезли только пустые комплименты.

– Я рад, что ты пришла, – выдохнул он.

– Я тоже, – ответила она.

Они перекинулись парой фраз о том, как она добралась, кто помог с платьем, сколько людей в зале. Игнис чувствовал, что должен остаться, но за спиной уже ждала Оливия, а в ушах звенело обещание, которое он дал.

– Я обещал станцевать с Оливией, – слова прозвучали виновато. – Провожу тебя и вынужден буду отойти.

Эльза ничего не ответила, только кивнула.

Алый взял ее под руку, и они двинулись в центр зала. Толпа расступилась перед ними… Или ему только казалось? Рядом с Эльзой он чувствовал себя иначе: не победителем, не героем, а просто человеком, которому повезло идти рядом с ней.

Они прошли несколько шагов, и вдруг перед ними выросли две фигуры.

– Кто пустил сюда простолюдинку? – голос Марата прозвучал громко, нарочито, чтобы привлечь внимание. – Это приём для лучших, а не для…

Он не договорил.

Игнис напрягся, готовясь ответить, но не успел даже рта раскрыть, рядом, словно из воздуха, возникли Крэг, Вейс и Дерек. Они появились одновременно со всех сторон, и Марат с подхалимом оказались в плотном кольце. Каждый защищал ее, не давая эдильгийцам ни шанса. Эдильгийцы быстро ретировались.

Игнис перевел дыхание, посмотрел на Эльзу. Она стояла спокойно, только пальцы чуть сжимали край платья.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал – вежливо, почтительно, как того требовал этикет. Кожа ее была теплой, и он почувствовал, как у него забилось сердце.

– Мне нужно идти, – напомнил он, отпуская ее пальцы. – Я обещал танец.

– Конечно, – ответила она без обиды.

Господин Фламма отошел, но на секунду обернулся. Эльза уже разговаривала с Крэгом, тот что‑то говорил ей, и она слушала, слегка наклонив голову.

Игнис вернулся к Оливии.

– Наконец‑то, – она взяла его под руку. – Я уж думала, ты забыл про меня.

– Ни в коем случае, – улыбнулся он.

Они вышли в центр зала, где уже начинался танец.

Музыка лилась мягкая, плавная. Оливия танцевала легко, грациозно, и ее рыжие волосы мерцали в свете ламп. Игнис вел ее, улыбался, шутил, но глаза его то и дело находили Эльзу. Она стояла у колонны между Дереком и Крэгом. Дракон выглядел напряженным, мялся, словно хотел что‑то сказать, но не решался. Крэг, напротив, был спокоен и что‑то говорил ей, слегка наклонившись к уху. Эльза слушала.

Потом Крэг повел ее через зал, видимо, показывал, потому что они медленно прошли вдоль колонн, останавливаясь у картин, у витражей. У стойки с едой он взял два бокала с шампанским, один протянул Эльзе. Она приняла, улыбнулась ему, и в этой улыбке не было ни принуждения, ни неловкости. Она явно была в порядке.

Игнис выдохнул, сам не зная, почему это его волновало.

– Ты где витаешь? – спросила Оливия, когда танец закончился.

– Прости, задумался.

Она взяла его за руку и потянула к группе людей, собравшихся у дальней стены.

– Там наш преподаватель с какими‑то важными гостями. Пойдем, интересно же.

Они подошли, и преподаватель с их курса – седовласый маг с умными глазами – сразу заметил их.

– А, господин Фламма, мисс Оливия. Рад, что вы здесь. Позвольте представить: его высочество принц Вилиалопес четвертый королевства Валдоран.

Принц оказался молодым, с живыми глазами и натянутой улыбкой. Он говорил легко, без высокомерия, но чувствовалось, что каждое слово взвешено.

– Наше королевство всегда радо талантливым магам, – говорил он, поглядывая на Оливию, которая уже вовсю флиртовала, поправляя локон и заманчиво улыбаясь. – Если после учебы вы решите приехать к нам на службу, то через пять лет хорошей работы получите баронский титул. А если прослужите больше десяти, можете претендовать и на графство. Естественно, принимаем не всех, есть отбор и определенные критерии. Но для таких, как вы… – он сделал паузу, – двери открыты.

Игнис слушал, кивал, но краем глаза следил за залом. Бокалы осушались один за другим, Оливия смеялась всё громче, а принц всё ближе придвигался к ней. Игнис сделал вид, что не замечает.

А потом он увидел, что Эльза осталась одна.

Она стояла у окна, задумчиво глядя в бокал, и в этот момент к ней подошел Дерек. Игнис напрягся. Дерек мялся, выглядел неспокойным, переминался с ноги на ногу, словно собирался с духом. Эльза обернулась к нему, и на ее лице появилась спокойная, ровная улыбка.

Они о чём‑то говорили. Игнис видел, как Дерек что‑то горячо объяснял, жестикулировал. Эльза слушала, потом покачала головой – медленно, но категорично. Дерек не унимался, сделал шаг вперед, протянул руку. Эльза снова покачала головой, теперь быстрее, и когда он попытался взять ее за руку, она вырвалась резко, но без злости, просто твердо.

И в ту же секунду рядом оказался Крэг. Он не сказал ни слова – просто встал рядом с Эльзой, и этого хватило. Дерек отступил, пробормотал что‑то и исчез в толпе.

Игнис почувствовал, как внутри отпустило напряжение, которого он сам не замечал.

– Господин Фламма, – голос преподавателя выдернул его из размышлений. – Прошу вас, уделите минуту представительнице Эдильгии.

Они перешли к другой группе. Женщина в строгом темном платье с алой вышивкой маками смотрела на них с холодным интересом.

– Наше королевство веками защищало себя от драконов, – говорила она, и ее голос был сух, как песок. – Сейчас драконы в Альянсе, но отряды драконоубийц остаются. Мы набираем лучших магов для службы в страже городов и районов. Работа опасная, но почетная. И хорошо оплачиваемая.

Игнис слушал вполуха, кивал в нужных местах, но взгляд его снова скользнул в зал.

Эльза теперь общалась с профессорами. Вейс подвел ее к одному, потом к другому, представлял, и они обменивались рукопожатиями. Крэг тоже держался рядом – познакомил ее со Стайзом, и тот, судя по жестам, активно что‑то рассказывал.

А потом Игнис заметил ректора.

Вейлон подошел к Эльзе, когда она осталась одна, и заговорил с ней. Ректор был спокоен, даже любезен, но в его манере держаться виделось что‑то от паука, плетущего паутину: мягкие жесты, внимательный взгляд, легкий наклон головы. Эльза слушала, и на ее лице не было видно ни испуга, ни радости – только сосредоточенное внимание.

Игнис смотрел на них, и в голове крутилось одно: «Что он здесь делает? Почему он не рядом с ней? Почему позволил себе уйти?»

– Господин Фламма, вы с нами? – голос представительницы Эдильгии прозвучал с легкой насмешкой.

– Простите, – он взял себя в руки. – Задумался.

Оливия тронула его за локоть, улыбнулась. Принц уже отошел, и она снова была с ним.

– Ты какой‑то рассеянный, – шепнула она.

– Просто много впечатлений, – ответил он, но глаза его снова нашли Эльзу.

Она стояла в круге света, и ректор всё еще говорил с ней.

А Игнис смотрел и думал: «Когда же закончится этот вечер?»

Глава 54. Баронесса

В кабинете профессора Вейса пахло так, как пахнет сама земля, если ее долго держать в закрытой комнате, пересыпать сухими корнями и позволить книгам дышать столетиями. Тяжёлые стеллажи уходили к потолку, и казалось, что они здесь были всегда, задолго до академии, до Альянса, до всего. В углу на подушке, которая когда‑то была бархатной, развалился Джеймс. Бульдог смотрел на мир сквозь прищур с таким видом, будто именно он, а не хозяин принимал здесь важные решения.

Вейс поднял голову от бумаг. Очки сползли на кончик носа, седые волосы торчали во все стороны.

– Я не ожидал тебя сегодня увидеть, Эльза. Что тебя сегодня ко мне привело? Проведываешь старика?

Она закрыла за собой дверь, прошла к столу и села напротив.

– У меня к вам предложение. Странное. Но вы сначала выслушайте, пожалуйста.

Вейс отложил перо, снял очки, медленно протер стёкла кончиком рубашки. Он тянул время не потому, что боялся, а потому, что за долгую жизнь привык: самые странные предложения приходили именно от тех, кто выглядел спокойнее всех.

– Я слушаю.

– Вы знаете, кто я, – Эльза не спрашивала, она утверждала. – Простолюдинка. Лекарка. Без роду без племени. И вы знаете, что здесь, в академии, таких, как я… – она на секунду запнулась, – используют. Игнорируют. Выкидывают, когда надоест.

Вейс кивнул. Медленно, будто кивок этот стоил ему усилий.

– Мне нужна защита. Не просто крыша над головой, не покровительство на год‑другой. Мне нужно имя. Статус. Чтобы те, кто смотрит на меня как на вещь, трижды подумали, прежде чем протянуть руки.

– И чем я могу помочь? – спросил Вейс, хотя в его глазах уже зажегся понимающий свет.

– Вы можете признать меня своей дочерью.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Джеймс приоткрыл один глаз, посмотрел на Эльзу, на хозяина, снова закрыл, будто ничего особенного не случилось.

– Вы понимаете, что вы просите? – Вейс водрузил очки на место и посмотрел на нее поверх стёкол. – Это не просто бумажка. Это… моя семья. Мои родственники. Они не обрадуются внезапно объявившейся племяннице.

– А вы часто радуете свою семью? – Эльза позволила себе легкую усмешку. – Пятый сын, который променял балы на зельеварение? Который до сих пор не женат и живет с бульдогом? Они и так вас не жалуют.

Вейс не обиделся, улыбнулся криво, но без горечи.

– Это правда. Я для них – чудак, который возится с грязью.

– А теперь у чудака будет дочь, которая его не опозорит, – Эльза подалась вперед, сокращая расстояние между ними. – Я не прошу денег. Не прошу земель. Только имя. Только защиту. Я прославлю ваш род и ваше имя. Вы же знаете, что я очень хороший лекарь, а стану лучшей.

Вейс молчал, гладил Джеймса, который за время их разговора перебрался поближе и положил тяжёлую лобастую голову ему на колени. Пес вздохнул – так вздыхают только те, кто видел в этой жизни всё и ничему уже не удивляется.

– У меня была… – начал Вейс тихо. – Была женщина. Очень давно.

Эльза замерла.

– Она была простолюдинкой. Талантливая травница, работала в лаборатории. Мы… – он запнулся, подбирая слова, – мы могли бы быть счастливы. Но я был слишком правильным. Слишком благородным. Думал, что титул не позволяет мне связать жизнь с той, кто ниже по рождению.

Он снял очки, провел рукой по лицу и вдруг стал не профессором, а просто старым человеком, который слишком долго носил в себе то, что не высказать.

– А потом она уехала на встречу с каким‑то господином Джеймсом. – Он усмехнулся, глядя на пса. – Я решил, что он аристократ. Кто‑то, кто решился на то, на что я не посмел. Кто‑то, кто дал ей то, чего не мог дать я. Я отступил. Не мешал. Думал, она счастлива.

– А оказалось? – голос Эльзы прозвучал едва слышно.

– А оказалось, что господин Джеймс – это он, – Вейс погладил бульдога по голове, и тот, словно понимая, о чём речь, лизнул его ладонь. – Просто пес. Породистый, с родословной длиннее, чем у меня, но всё‑таки пес.

Старик помолчал.

– Она вернулась через год. С ним. Я думал, что приехала показать мне свое счастье. А она просто… вернулась. Работать. Жить. Быть рядом. Я оказался слишком слеп, чтобы понять.

– А потом? – спросила Эльза, хотя уже знала, что сейчас услышит.

– А потом была та вспышка. Лиана. Лаборатория. Мы работали над эликсиром бессмертия, и что‑то пошло не так. Ее придавило упавшим шкафом с ядовитыми ингредиентами. Они попали в воздух, я пытался вытащить ее, но лиана наступала, яд распространялся. Дышать было нечем.

В его голосе появилась хрипотца, которой не было раньше.

– Она попросила меня уйти и позаботиться о Джеймсе. Я держал ее за руку, она кашляла кровью, а голос уже затихал, но она всё повторяла: «Позаботься о нём, о господине Джеймсе». Я думал, она бредит. Думал, говорит о человеке. А потом…

Он замолчал. Джеймс ткнулся носом ему в ладонь, и Вейс, не глядя, нащупал его ухо, сжал и отпустил.

– Потом я узнал… – он выдохнул так, будто этот выдох стоил ему жизни. – Всё это время она была одна. А я… я был слишком благороден, чтобы быть с ней. И слишком слеп, чтобы понять, что она вернулась ко мне. И всё, что мне от нее осталось, – это он.

В кабинете стало тихо. Даже книги, казалось, перестали дышать.

– Знаете, – сказал Вейс, глядя на Эльзу, – я всю жизнь жалел, что не посмел тогда. Что выбрал титул вместо нее. А теперь у меня есть только Джеймс и воспоминания.

– Теперь понятно, почему вы им так дорожите, – мягко заметила Эльза. – Если вы можете… помогите мне. В память о ней.

Вейс долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на Джеймса. Пес вздохнул и снова лизнул его руку.

– Я видел, что произошло на приёме, – сказал Вейс негромко. – Эти эдильгийцы… как они на вас набросились. Вы держались достойно, но я видел, что вам пришлось несладко. И после этого вы пришли ко мне.

Он помолчал.

– Я согласен.

– Правда? – Эльза не ожидала, что он скажет это так просто.

– Да. Я признаю вас. Официально. Как свою дочь.

Она выдохнула, но тут же остановила себя.

– Вы кое‑что должны знать, прежде чем окончательно согласитесь. Есть вероятность, что в детстве меня украли из влиятельной семьи.

– О как! – Вейс приподнял бровь. – Почему вы так думаете?

– Я плохо помню детство, будто его старательно стерли, – призналась Эльза. Это была не совсем правда, но близко. – Но я отчетливо помню: я была упитанным ребенком в дорогой одежде. Меня нашли без сознания в какой‑то деревне.

Вейс задумался, постукивая пальцами по столу.

– Тогда мы оставим в графе матери прочерк. Если вы найдете настоящих родителей… можно будет что‑то изменить.

– Хорошо.

– Я понимаю, – Вейс усмехнулся, и в этой усмешке впервые за весь вечер проступило что‑то живое. – Но есть одно важное условие. Для меня. Вы должны нравиться Джеймсу. Это главное условие.

Джеймс открыл глаза, посмотрел на Эльзу долгим оценивающим взглядом и лениво вильнул хвостом.

– Кажется, я ему нравлюсь, – улыбнулась Эльза.

– Тогда договорились, – Вейс протянул руку. – С сегодняшнего дня вы Эльза Вейс. Моя дочь.

Она пожала руку – теплую, сухую, чуть дрожащую – от старости или от волнения, она не поняла.

– Спасибо.

– Не за что.

Вейс поправил очки и снова стал профессором.

– Хотя я считаюсь графом по отцу. Он еще жив, хоть и безумно стар. А у меня, как вы, возможно, знаете, есть личный баронский титул за разработку лечебных эликсиров для войны. Я могу передать его вам по наследству. Формально вы станете баронессой.

– Баронесса Эльза Вейс, – произнесла она медленно, пробуя на вкус каждое слово. – Звучит неплохо.

– Но есть одно но, – Вейс понизил голос. – Для оформления документов нужно одобрение кого‑то из королевской семьи. Формальность, но без нее гильдия не примет бумаги.

Эльза почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Королевской семьи? Как мы попадем к кому‑то из королевской семьи? Это же невозможно!

– Возможно.

Вейс усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то от старого заговорщика.

– У нас здесь есть человек, чья подпись имеет ту же силу. Ректор академии – младший брат короля. Третий в линии престолонаследия.

– Вейлон? – Эльза вспомнила его цепкий взгляд на приёме – тот самый, от которого стало не по себе. – Вы думаете, он согласится?

– Думаю, да. Он всегда поддерживает талантливых студентов. А вы, Эльза, очень талантливы.

Он встал, отодвинул стул с такой решительностью, что Джеймс приподнял голову.

– Не будем откладывать. Пойдемте сейчас, пока приёмные часы не закончились.

Эльза поднялась, на автомате поправила платье. Джеймс проводил их до двери тяжёлым осуждающим взглядом, но вернулся на свою подушку, видимо, решил, что эта прогулка не для него.

* * *

Кабинет ректора находился в восточном крыле, там, где заканчивался привычный академический коридор и начинались покои, больше похожие на малую резиденцию. Двери открывались без стука. Секретарь, узнав Вейса, молча пропустил их, даже не подняв головы.

Вейлон сидел в кресле у камина, в руках бокал с темным вином. Огонь отбрасывал тени на его лицо, делая его то молодым, то древним. Он не удивился их приходу, только приподнял бровь.

– Профессор Вейс. И наша новая знаменитость, – ректор указал на стулья напротив. – Присаживайтесь.

Вейс изложил дело коротко и ясно, как лекцию. Вейлон слушал, не перебивая, изредка поглядывая на Эльзу. Когда Вейс закончил, он отставил бокал и сложил руки на столе.

– Вы уверены, профессор? Это не шутка.

– Абсолютно.

– Хорошо.

Ректор перевел взгляд на Эльзу.

– Тогда я хочу задать вам один вопрос, госпожа Эльза. Зачем вам титул? Только честно.

Эльза выдержала взгляд Вейлона. В нём не было ни насмешки, ни жалости – только холодное профессиональное любопытство.

– Чтобы, когда я лечу, никто не мог помешать. Не мешали лечить только потому, что им это невыгодно. Не клеветал на меня безнаказанно. Чтобы те, кто смотрит на меня, как на инструмент, понимали: у меня есть имя, есть защита. Я не хочу больше быть безымянной лекаркой, которую можно выкинуть.

Ректор молчал ровно столько, сколько нужно, чтобы она успела пожалеть о сказанном, потом кивнул.

– Достойный ответ.

Вейлон вернулся к столу, отодвинул тяжёлую крышку секретера и достал лист плотной бумаги с золотым тиснением. По краям вились вензеля, в углу алела сургучная капля с королевским гербом. Он развернул лист, придавил угол тяжёлым прессом.

– Имя отца?

– Барон Артур Вейс, – ответил профессор.

Ректор вывел имя тонким пером, и чернила засверкали на золотом обрезе.

– Имя матери?

Вейс и Эльза переглянулись.

Она почувствовала легкую тревогу и не знала, что ответить. Сказать правду – прочерк? Но тогда ее происхождение будет выглядеть подозрительно. Слукавить – назвать несуществующую женщину?

Вейс опередил ее.

– С матерью сложнее, – пояснил он спокойно, но с той интонацией, которая заставляла слушать. – Есть основания полагать, что госпожа Эльза в младенчестве была похищена из благородной семьи. Детство она помнит плохо, но сохранились некоторые детали: дорогая одежда, следы насильственного перемещения.

Вейлон поднял бровь, и в его глазах мелькнул живой, почти охотничий интерес.

– Похищена? Из благородной семьи?

– Есть такая вероятность, – кивнул Вейс. – Поэтому я предлагаю оставить графу матери незаполненной. Если со временем удастся установить ее настоящих родителей, мы сможем внести изменения. Юридически это возможно?

Ректор откинулся в кресле, и тени на его лице задвигались. Он смотрел на Эльзу долго, пристально, будто видел ее впервые.

– Госпожа Эльза, – сказал он наконец, и в голосе его прозвучала усмешка, – а вы умеете удивлять. Сначала лечите безнадежных, потом выигрываете суды, вы создали разумную лиану, потом появляетесь на приёме в платье, которое заставляет половину зала забыть, о чём они говорили. А теперь, оказывается, вы еще и похищенная аристократка.

Вейлон усмехнулся, и в этой усмешке не было злости – только искреннее, почти мальчишеское веселье.

– Значит, это не последний ваш титул? Баронесса – только начало?

Эльза не знала, что ответить. Она смотрела на ректора, и внутри нее смешалось всё: напряжение, надежда, страх.

– Я не знаю, кто я на самом деле, – сказала она тихо. – Но я хочу иметь право выбирать, кем быть.

Ректор кивнул, словно услышал то, что хотел.

– Что ж, пусть будет прочерк.

Вейлон опустил перо, и на месте имени матери осталась ровная чистая строка.

– А когда найдете своих настоящих родителей – придете ко мне снова? Обещайте! Посмотрим, какой титул вам тогда понадобится.

Ректор достал из ящика тяжёлую золотую печать, приложил к сургучу. Движения его были неторопливы, почти церемониальны.

– Готово. С сегодняшнего дня вы баронесса Эльза Вейс. Поздравляю.

Вейлон протянул документ Эльзе. Она взяла его, чувствуя, как дрожат пальцы. Бумага плотная с золотым обрезом, и на ней стояло ее новое имя.

– Но, – ректор поднял палец, и она замерла, – я советую вам не афишировать свой новый статус пока.

– Почему? – спросила Эльза, хотя уже догадывалась.

– Потому что у вас есть враги. Те, кто на приёме набросился на вас, не успокоятся. Если они узнают, что вы стали аристократкой, они найдут другой способ вам навредить. Но если они не будут знать… – он усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что‑то хищное, – то нападут на «простолюдинку». А когда нападут, удар придется на человека, который по документам – дочь барона. И вот тогда их подлость станет не просто оскорблением, а преступлением против дворянского рода.

Эльза смотрела на него, и в голове медленно складывалась картина.

– Вы предлагаете использовать мое происхождение как ловушку?