Текст книги "Эпитафия Любви (СИ)"

Автор книги: Стасиан Верин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)

Чужаки

ДЭЙРАН

Место, на которое указал рыбак, располагалось на западе Тимьянового острова. Надев линоторакс и подвязав его плащом, Дэйран вышел за два часа до вечерних сумерек, когда над Агиа Глифада разлилось пение соловья, а священники и их семьи уже разбредались по домам. Он двигался единым духом, вдыхая запах влажной травы и перегноя, его сапоги терялись в кустах папоротника, мешая идти быстрее. Деревья, крытые густой листвой, походили на зелёные фейерверки – они мерцали, скрипели под порывами ветра. Дэйран не выходил из-под их защиты, остерегаясь быть замеченным «гостями» с архипелага. А в том, что они бдительны, он не сомневался. Если не знаешь, что делает твой противник, задай себе вопрос: как поступил бы ты?

Но кого именно называть противником? Вот тут Дэйран, в особенности припоминая смерть Беаргена, терялся в догадках. Какая-то его часть надеялась, что Лисипп окажется прав, и незнакомцы, взбудоражившие рыбака – всего лишь группа отшельников. Но что если нет? Что если Беарген не случайно умер, а намеренно? В амбар его кто-то притащил уже мёртвым. Так поступают, когда хотят предупредить – или вселить панику.

Липовый древостой переходил в берёзово-осиновую пущу.

Наткнувшись на валежник, Дэйран присел отдохнуть. До холма оставались считанные стадии, там можно прикинуть, сколько добираться до берега, если идти напрямик. Что-то, впрочем, подсказывало, что на место он прибудет лишь после захода солнца, и такая перспектива совсем не радовала его.

– Мы всё равно отыщем вас, – вполголоса произнес Дэйран, вглядываясь в безмятежный осинник. Они с товарищами договорились прочесать Тимьяновый остров, пока чужаки, кем бы они ни были, не натворили новых проблем. Лисипп – восточную и южную часть. Хионе и Неарх – северную. Дэйран – западную.

У всего происходящего была и хорошая сторона. Он впервые за пятнадцать лет ощутил себя полезным. До этого воин жил размеренной жизнью человека, чья молодость осталась далеко позади, а старость, пока не подступив вплотную, шагала навстречу. Пребывание на острове поселило его где-то в середине человеческих лет. Затишных, счастливых, но скучных лет. И как кстати было это неизреченное чувство погони за противником! Эхо молодости, боевой рог, призывающий на плац.

Выровняв дыхание, Дэйран побрёл к холму. Свет солнца изменил оттенок с яркого дневного золота на жёлто-красный бархат предвиденных сумерек. Не прошло и минуты, как валежник исчез в зарослях оставшегося позади липника, земля приподнялась, будто лестница на погребальный курган; осины и берёзы поредели, остались самые стойкие. Всё чаще попадались ворохи сухих веток, субтильные стволы, вырванные из земли минувшими дождями – один из них заслонил узкую тропинку, ведущую на возвышенность. Когда-то, может быть, её проторили дикие животные или древние поселенцы, мало ли кто ходил по здешним лесам?

Минуту спустя Дэйран взобрался на холм. К своему облегчению он увидел, что до западного берега не больше одного миллитера[1] – это меньше, чем предполагалось. Поторопившись, он дойдёт ещё до вечернего прилива…

Не сказать, чтобы холм был таких уж габаритных размеров. Если повернуться на восток, зоркий глаз мог различить вечнозолотые деревья Агиа Глифада. У подножия холма лежал густой лес. Юг застилала туманная пелена. Словом, для обзора – самое то. Но были на острове и холмы покрупнее. Северный холм выдавался чуть ли не покатой башней, поросшей или орешником, или вязами, отсюда не разобрать. На юго-востоке гордо высовывалась верхушка шихана, озеро у его подножия тонуло в молочно-белом облаке, как корабль в призрачном море. «Вот где надо было соорудить вышку» – подумал Дэйран, спускаясь с холма.

Он цеплялся за стволы берез, перепрыгивая через лежачий лесной хлам, и старался по возможности не сходить с намеченного направления. Скуки ради Дэйран вслушивался в лес. Уже который час тарабанили дятлы. Звонкий пересвист соловья доносился изредка, а то и вовсе исчезал надолго, словно птичка, прежде чем заиграть, проверяет свои маленькие музыкальные инструменты.

Глаза ему не соврали. До берега он дошёл меньше, чем за двадцать минут, когда на окоёме солнечный диск окрасился в оттенки алого турмалина, и пролился на блестящую морскую гладь. Осталось немного. Асулл[2] с секунды на секунду потонет в океане, погрузив Тимьяновый остров в ночную глушь. Дэйран знал, что промедление подобно смерти.

«Туда ли я пришёл?» – первая мысль, посетившая его, показалось ему забавной, но она имела право на существование. Уходя, Дэйран попросил рыбака вдругорядь объяснить, где видел чужаков. Ему поднесли план местности, и старик, призадумавшись, ткнул пальцем в точку на западном побережье за холмом. Разглядывая берег с пристальностью сокола, Дэйран очень надеялся, что рыбак не ошибся – здесь есть как минимум два места, где лодка могла пристать, и оба находятся за холмом.

Под ногами шаркал песок. Этериарх двигался без шума, то наклоняя голову и смеривая глазами землю в поисках следов сапог или борозды от лодок, то приподнимая, прислушиваясь к засыпающему лесу и обводя взглядом местность. Дул сильный прохладный ветер, раскачивая деревья и кустарники.

«Побережье небольшое, поблизости нет причала. Если бы кто-то решил пристать, он бы задумался, где спрятать лодку. Хм. Болот нет, травяного настила в лесу недостаточно. Скалы высокие, каменистые, но открытые, лодка на их фоне хорошо заметна. Остаётся кустарник?..»

Но кустарник – желтоватые ветки неизвестного растения – погиб прошлой зимой, а на его месте так ничего и не выросло. Тут Дэйрану пришло в голову, что лодку можно было спрятать в полыни. Её стебли высотой в метр сгодились бы и для того, чтобы спрятать кабана в придачу! Обследовав полынник, Дэйран, однако, не нашёл, кроме сброшенного птичьего гнезда, ничего, что казалось бы подозрительным.

Наступали сумерки. Он с опаской поглядывал на солнце, будто оно вор, убегающий с дорогой вещицей. Так убегало и время, и в груди росла тревога.

Дэйран по новой обыскал березняк. Обогнул песок у самой границы леса, заглядывая под каждый куст. Осмотрел скалы, вскарабкавшись для пущей надежности.

«И здесь ничего! Что за напасть!»

Мало-помалу приходило осознание: или рыбак неправильно указал на берег, или Дэйран должен был свернуть чуть правее от обзорного холма. Бухта в трёх стадиях пути. Близко, если у тебя в запасе есть время… и так далеко, если солнце с минуты на минуту скроется за морским горизонтом.

Воин присел на булыжник около песчаной насыпи, переходившей в прибрежные скалы. Чувствуя вину, он глянул в небо. Проступали, как белые пятна на чёрном полотне, первые звезды. Прибой шумел. При других обстоятельствах он развёл бы костёр и заночевал, размышляя о своей прошлой жизни – так как больше всего любил размышлять. Но сейчас на душе скреблись кошки. Не видать ему покоя, пока злосчастная лодка не будет найдена.

Медуир из Холдви учил его смиряться, когда понимаешь, что твоё начинание потерпело неудачу. Смирение, говорил он, наивеличайшая добродетель. Если, сделав всё от тебя зависящее, ты проиграл – последнее, что ты можешь изменить, это отношение к проигрышу. Эти слова стали своеобразным кредо Дэйрана. И хотя до настоящего проигрыша далеко, готовиться к нему никогда не поздно.

«Интересно, другие зашли в поисках дальше меня?» – он заключил, что если дойдёт до бухты, дождётся утра и сумеет продолжить поиски, может кривая и вывезет. Он опоздает почти на всю ночь. Хионе, Неарх и Лисипп будут волноваться, гадать, почему он не появился в Агиа Глифада.

Воин забрался на камень, на котором сидел секунду назад. Омытые водой и занесённые песком булыжники в паре шагов от него переходили в скалы, у побережья они обрывались, но вдоль него шли непрерывной чередой глыб, поросших сухим кустарником. По этим глыбам он и побрёл к бухте.

Но не сделал Дэйран и нескольких шагов, как его правая нога, проскользив по песку, зацепилась за что-то, и он упал на камень, к счастью не столь острый, чтобы лишить его жизни, но и не столь мягкий, чтобы не отозваться болью в запястье, которое этериарх успел выставить перед лицом. Сначала он не понял, что произошло. Кажется, оступился. Затем, набрав воздуху, он перевернулся на спину. Ссадины на запястьях кровоточили.

Он осмотрел ногу.

Не болит. Слава Единому!

Его взгляд случайно привлекла покатая поверхность скалы, виновной в его падении. Но только присмотревшись получше, он понял, что ошибался, и это вовсе не скала. Это тщательно спрятанная, усыпанная песком и аккуратно вложенная в расщелину между скал… деревянная лодка.

Дэйран расхохотался.

Он мог бы поклясться, что, забравшись сюда в первый раз, видел лишь камни, и уже не надеялся, что найдёт лодку, как она совершенно случайно попадается ему под ноги. «Так мне сегодня везёт, получается!»

Но кому понадобилось так старательно прятать её? Отшельникам? Священникам? На собственном острове? Должна быть причина. Или это не они? Дэйран стряхнул с деревянного корпуса песок, и, подхватив лодку за нос, приподнял её.

Внутри оказался мешок.

Схватив его одной рукой, другой воин опустил лодку.

Размером мешок был не крупнее тыквы. Этериарх пошарил рукой. Внутри лежала одежда – плащ, по вине сумерек выглядевший тёмным; сапоги, походная сухая еда.

В дубовой шкатулке лежал обрывок пергамента.

«Вот тебе на… да это же карта!»

Краем огненной зеницы солнце коснулось моря. Его свет уже не позволял различить мелкие детали карты, но Дэйран, поворачивая её и так, и эдак, угадал в линиях берег, а в закорючке, похожей на согнутую скрепку – холм. «Тимьяновый остров?..»

Изображение заканчивалось там, где из лесу на опушку выходила дорога на Агиа Глифада. К северо-западу от холма была пометка, сделанная алой краской. Пресловутая красная точка, которая не значила ничего для Дэйрана, но для таинственных гостей была, возможно, искомой целью. Ещё одни пометки были на юге. Надпись, которую Дэйран не прочитал, окаймляла раскинувшийся по южному берегу лес. «Название? Или предостережение?»

Его интерес возвратился к красной точке. Что там находится? Не то чтобы Дэйран не знал географию острова… бо`льшую часть времени он проводил в Агиа Глифада за упражнениями и молитвой, поэтому за стенами обители бывал редко. А для Хионе молитвы в тягость. Она исходила весь остров.

Он отложил пергамент. Вынул фалькату из ножен.

Когда последний раз он делал то, что намеревался сделать сейчас? Дэйран усмехнулся: прошли годы. В пору уже забыть, как это делается, но старые воспоминания расшевелили мысли, разбудили давно отточенные навыки.

Фалькату носили не абы зачем, но с целью передачи информации от одного разведчика к другому. В былые времена производство такого оружия обходилось Амфиктионии не дешевле, чем в сотню квинтов включая услуги сенехариста-оружейника. Сегодня фальката – дань прошлому, как и история ордена Сакранат… как и многое другое…

Дэйран вгляделся в холодный глянец. На изогнутом клинке блестели звезды. Он вызвал в памяти образ Хионе: женщина средних лет с глазами беспокойной рыси. Меч ответил ему покорным пением. Не заглушали его ни морской рокот, ни подвывание ветра, ни шорох листьев, ни чаячьи ламенто. Он засветился тускло-белым свечением, и в глубине стальной утробы появилось лицо Хионе.

– Ты меня слышишь?

– Давно вы не пользовались лоргиром63, – из клинка отозвался звонкий металлический голос. – Нам возвращаться?

– Постой. Мне нужен совет. Что находится к северо-западу от смотрового холма?

– Вы уже достигли берега?

– Да.

– Там есть усыпальница. Но её никто не использует, она заброшена.

– Вот оно что…

– Всё в порядке? – Металлический голос насторожился.

– На карте, которую я нашёл, она отмечена красным. Думаю, наши гости отправились туда – знать бы зачем! Передай Неарху, чтобы шёл к ней, а Лисиппу скажи, пусть расспросит народ Аристарха. Не удивлюсь, если там лежит что-то, за чем охотятся воры. Сокровища, оружие.

Голос Хионе замолчал. Он зазвучал снова через минуту:

– Мы уже собирались возвращаться. Не будет ли разумным подождать до утра? Ночью ничего не видно.

– Тем лучше для нас.

– Не думаю… но я передам.

Резкий звук со стороны леса. Дэйран выглянул из-за камней. «Нет, это всего лишь птица…»

– Вы что-нибудь нашли? – спросил он.

– Ни следа. – Хионе осматривалась. – Не могу поклясться, что мы заглянули под каждый камень, но знаете, будь они простыми воришками, уже бы засветились!

– Молись, чтобы ты ошибалась.

– В глубине души вы тоже знаете это.

Дэйран прижал два пальца к переносице.

– Я просто хочу понять, с чем мы имеем дело.

– Неарху возвращаться?

– Я буду ждать около усыпальницы. – Он кивнул. – Возьми Неарха с собой.

– Будет выполнено. – И на последней ноте металлический голос затихнул.

Тускло-белый свет клинка сменился ночным отражением звёзд.

Не теряя времени, Дэйран захватил с собой карту и быстрым шагом вошёл под сень леса.

Когда он вернулся к холму и повернул на северо-запад, солнце покинуло пределы острова, разрешив властвовать ночи. Чтобы не сбиться с маршрута, Дэйран отмечал глазами силуэты наиболее приметных берёз – толстых, корявых, или напротив, молодых и тонких, а прокладывая себе путь через кустарник, старался не терять зрительные отметки. Только так можно быть уверенным, что не заблудишься.

Факела с собой не нашлось. Да и использовать его Дэйран решился бы разве что в крайнем случае. Чем дальше он заходил, тем явственнее ложилось на сердце ощущение чьей-то бдительной слежки. Как если бы за листьями прятался лаггар, дожидающийся, пока заяц прыгнет на открытое место, и тогда он спикирует вниз, неся гибель в когтях.

Ощущение это усугублялось одним немаловажным фактом. До сей поры Тимьяновый остров был свободен от ночных ужасов. Кем бы ни были таинственные гости, природа боялась их. Деревья поскрипывали. Воздух похолодел. Лотмайн[3] сиял тускнее прежнего.

При приближении к отмеченному на карте месту стихли шумы. Ни сверчков, ни совы Дэйран не различал, в его ушах гуляло хрупанье палых веточек. Только спустя минуту странный гулкий стук остановил его и заставил вслушаться.

С самого начала можно было понять, что он принадлежал не дятлу.

Звук пришёл из-за старых истлевших берёз, стоящих в отдалении. Крадучись, Дэйран в конце концов приник к одной из них.

По лесу пронёсся ветер, после которого стук – мысленно Дэйран ещё раз убедился, что он не принадлежал ни птице, ни зверю – прозвучал вновь, и не прерываясь, продолжал повторяться. Что это может быть? Ветки? «Вряд ли», тут же подумал он. Стук веток в лесу глухой, набитый, шершавый. Звук, который слышал, звонкий и пустой. Так стучат игральные кубики. Или кости в мешке.

Он выглянул за ствол. В десяти метрах возвышался курган, который можно было спутать с небольшим холмом, если бы не древняя каменная статуя, венчавшая его. Во тьме она походила на человека, сложившего руки в молитве.

«Думаю, это то самое место, отмеченное на карте». Постепенно Дэйран увидел и зеленоватый отсвет, выходящий из пещеры мерклым свечением, как если бы там жгли ритуальный костер из шишек ямры. Бледная темнота, царящая в округе, помогла Дэйрану заметить фигуры. Они стояли вокруг входа и… ждали.

У Дэйрана перехватило дыхание.

«Кого они ждут? И ждут ли вообще?»

Капюшоны скрывали их лица. Ростом незнакомцы были высоки и стройны, но в то же время глаза отказывались признавать в них человеческие черты. Нет, говорило сознание, это призраки, с размытыми силуэтами, молчаливые, надменные, жестокие. Пятеро их бесстрашно находились на святом острове – кто из противников Создателя способен на такое? Но чутьё разведчика подсказывало Дэйрану, что он видит не всех.

И в самом деле, спустя некоторое время, из пещеры выплыла шестая фигура. Она застыла около других, обмениваясь кивками. Потом устремила голову в сторону леса, и Дэйран высунулся ещё, рассчитывая проверить, что привлекло её внимание.

– Tavo![4] – выругался он.

Фигура в чёрном смотрела в его направлении.

Воин припал к земле и перевернулся на спину, кладя руку на фалькату в готовности дать бой. Но когда Дэйран в следующий раз выглянул из-за берёзы, рядом с пещерой уже никого не было. Они исчезли, как луна за дождевым облаком.

Заухала сова («Хорошо» – решил он). От берега до сего места берёзы, казалось бы, умолкли в холодном ужасе, и тем не менее, его источник покинул чащу.

Или Дэйрану так думалось.

Когда заголосили сверчки, – случилось это минут, может быть, пятнадцать после совы, Дэйран рискнул осмотреться. То ощущение пристальной слежки пропало. Поблизости никого не было.

Украдкой добредя до пещеры, он на ощупь отыскал следы, оставленные фигурами в мягком земляном настиле. Дэйран улыбнулся, когда его пальцы ощупали влажный рисунок подошв. Это частично подтвердило его догадку: они могут оказаться людьми.

«Так Хионе права? Язычники на Тимьяновом острове?»

Если они и были язычниками, Дэйрану не представилось шанса найти в них что-то схожее с теми, кого он видел пятнадцать лет назад: многих псов Аврелий Отступник спустил на его рассеянных братьев и сестёр. За ними гнались палачи, стражи, соглядатаи. Но те, что пришли на Тимьяновый остров… никогда не попадались ему на глаза. «А если не язычники? Если нечто более страшное?»

«Хорошо, посмотрим, что в пещере».

Не опуская фалькату, он прошёл вглубь норы. На малейший подозрительный шорох Дэйран отвечал настороженной оглядкой. Его глаза хотя и привыкли к темноте, на мгновение потерялись, в пещере было темнее, чем на поверхности, а зелёное свечение не давало достаточно света, чтобы видеть, что под ногами.

Воин ожидал, что ядовито-зелёный блеск покажет себя остатком некоего злобного ритуала. Но он ошибся. То был светящийся мох, облюбовавший бугристые стены.

Корневища, свисающие нитями, мешали обзору, но Дэйран, сев на корточки, всё равно обыскал пещеру, То, что невозможно было увидеть глазом, находили руки. Там, где руки не могли достать, на помощь приходила фальката. Методом проб и ошибок он наткнулся на дыру в стене, расковыряв её, заглянул внутрь, обнаружив полое помещение и множество дряхлых, но не утративших своей красоты, фресок.

Лунный свет падал на них из отверстия в потолке.

«Похоже, это та усыпальница, о которой говорила Хионе».

Вход, вероятно, был с другой стороны кургана, но Дэйрану не это показалось странным, он задумался над дырой. С её помощью любой человек, находящийся в пещере, мог бы следить за всем, что творится внутри склепа. Её точно проделали искусственным путем, благодаря молотку, зубилу и чьей-то силе.

«Но за кем понадобилось следить в заброшенной усыпальнице? За мёртвыми?» Эта мысль – какой ни была абсурдной – уже не удивляла. Дэйран согласился бы принять и более безумные идеи, если они худо-бедно отвечали на его вопросы. И, будто вторя им, в голову снова вкрались мысли о призраках…

Вдруг – отголосок рассыпающихся камней. Дэйран посмотрел назад, но никого не увидел. Мгновение спустя звук повторился. Шарк-шарк, шарк-шарк. Грубо, опрометчиво, не стихая. Сердце налилось кровью.

«Они вернулись… вернулись, чтобы проверить…»

Рукоять фалькаты впилась в кулак, как лесной клещ в плоть. Дэйран присел, удерживаясь в положении атлета, готовящего тело к рывку, успокоил дыхание. Сердцебиение утихло. Сосредоточившись, этериарх различил шаги.

«Ага, значит, вас идёт несколько».

В коем-то веке темнота оказалась его союзником. Один рывок – и противник застигнут врасплох.

«Сейчас и проверю, кто вы!»

Он рванулся, но услышав знакомые голоса, остановился. Из-за угла появился силуэт Хионе.

– Эй, эй! – Она замахала руками. – Свои!

Вспыхнул свет. Неарх зажег факел.

– Это вы? – Дэйран опустил меч, вздохнув с облегчением путника, ожидавшего стаи волков, а увидевшего дорогого попутчика. Огонь заострил черты Неарха, глаза Хионе впали и потемнели. – Но вход в усыпальницу не здесь, правда? Тогда как вы…

– Нас привели следы, – отозвалась Хионе.

– Да, я прилично натоптался. – «Вот что бывает, когда долго не практикуешься…» – Нужно было заровнять их. Llen baw![5]

– Нет, не ваши. И не те, что у входа. Другие. Они тянулись с севера. – Затем она усмехнулась: сардонически, с горячей прямотой, но беззлобно, как могла только Хионе. – А вы стареете, этериарх. Надо ли напоминать, что мы не одни в лесу?

Она склонила голову набок. Её линоторакс был идеально подогнан под сильное, но по-женски стройное тело.

– Я мог бы то же самое сказать о факеле. Враги ошиваются поблизости. Если они заметят, что мы нашли место их сбора, больше мы не сыщем ни одного.

Молчаливый Неарх пожал плечами.

– О, не думаю, что их легко спугнуть, – вмешалась Хионе.

– То есть как?

– Мы кое-что узнали от священников.

– Это ведь обычная усыпальница. – Дэйран заламывал руки. – Скажи, что да. Гробница с дорогими вещами.

– Гробница… да. – Она вложила фалькату в ножны. Её лицо не улыбалось.

– Что-то ещё?

– Ну, если под дорогой вещью вы имеете ввиду какого-нибудь первосвященника.

Дэйран окинул её хмурым взором.

– Я бы поостерегся шутить над усопшими.

– Всё не так, – Хионе подняла руку, покачала головой. – Я говорю о живом первосвященнике. Раз в десятилетие владыка Авралех устраивает великое поминовение. В гробнице начинается его молитва. Вместе с ним явятся и его ученики, доверенные люди. Вот зачем чужаки приплыли на остров. Вот почему их следы мы находили у подножия кургана. Это предатели, хоть тресни!

– Что же получается. – Дэйран прикрыл глаза. Голова кипела от мыслей. – За кем мы охотимся? Что всё это значит?

Последняя надежда на то, что это паломники, обрушилась ещё при подходе к пещере, с тех пор одна безумная отгадка заменяла другую. Воры, разбойники, призраки, язычники… на острове, куда боялись ступить и Архикраторы Древности, благоговея перед духом Создателя и Его природы! Увы, в мире начинают происходить странные вещи: где-то загнила старая рана или вскрылась новая.

Он глянул на брешь в стене. Лунный свет, как и несколько минут назад, рассеивался по украшенной павлиньими перьями штукатурке.

– С другой стороны, всё сходится.

– Сходится? – переспросила Хионе, переглянувшись с Неархом.

– Отсюда они будут следить за обрядом. Видишь проём? Между камнями? Дождавшись подходящего момента, они нападут. Таково моё предположение, и неважно, кто они: воры, призраки или язычники. Нет у нас времени выяснять! Это же очевидно, как божий день. Друг мой, – он указал на Неарха, – предупреди остальных. Скажи им, надо отговорить первосвященника. Пусть перенесёт молитву.

«Сколько ещё таких нор, о которых ничего не знаем? А пока первосвященник в Агиа Глифада, чужаками займёмся мы. Как в старые добрые времена: но уже не по воле Архикратора, а по своей собственной».

– Остерегитесь, – раздался невозмутимый голос Неарха. – Иногда охотники превращаются в добычу.

_________________________________________________

[1] 1 миллитер = прибл. 1480 м.

[2] Асулл – название Солнца на ллингаре (языке, на котором говорят в Агиа Глифада).

[3] Лотмайн – название Луны на ллингаре.

[4] «Tavo» [тэйво] – «проклятье!» на ллингаре.

[5] «Llen baw» [лен бау] – «Вот несчастье!» на ллингаре.