Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 99 страниц)

– Конечно помню, не совсем же я дурак. – слышит владелец в ответ. – Когда я говорю о недополученной сумме, то я как раз и имею ввиду только элитный и дорогой алкоголь.

– Неужели ты думаешь, что мы тебя тут обманываем? – недоволен владелец.

– Нет, что ты. – пошел на попятную учитель. – Может просто где-то произошла накладка, что-то не учли, вот у меня есть бумага где я за всю неделю пометил что купили мои студенты из элитного алкоголя.

– Ладно. – нехотя соглашается с ним ЧанЁль. – Может действительно произошла накладка. Данные что мне дал официант остались в кабинете, я сейчас их принесу. – после чего снова, совсем как простолюдин набулькав себе полрюмки коньяка, он, опрокинув тот в себя, у ушел за учетным листом, где похоже указано сколько пьют элитного алкоголя студенты Ёнесая за три прошедших хвесика, ну или за полную неделю.

Не станем вам описывать сцену сведения дебета и кредита двух не официальных документов в руках уважаемых людей. Скажем только, что косвенно в нехватке наличности у «герцога» оказались виновны … представители «RedAlert» и их друзья. Именно два ящика соджу с АйЮ купленные СанХо и послужили этаким неучтенным фактором. Ну и плюсом еще те две бутылки, купленные им же в виде вклада в танцевальный баттл.

Так как эти два ящика и две бутылки были куплены не студентом Ёнесайского университета, то бармен соответственно и не внес их в список алкоголя, купленного студентами «герцога, а вот тот в свой список их внес. Что, впрочем, тоже понятно, в конце концов именно эти 2+2=42, завершили свой путь в организмах подопечных Ки БакХёна. И это стало этаким камнем преткновения в споре двух уважаемых лиц.

Причина выяснилась то быстро, потом еще подозвали официанта, который сказал кто покупал алкоголь, а по настоянию «герцога» еще сказал кому его в конце концов отдали, и кто его все-таки пил. После чего как бармен ушел, а за столом разразилась сцена, достойная пера самого Оноре де Бальзака, кстати француза по происхождению. Но эти два оппонента корейского розлива были в чем-то даже похлеще героя его известного произведения – «Гобсек», ну конечно до того, как данный герой разбогател.

(«Гобсек», или с голландского «Живоглот». Повесть Оноре де Бальзака 1830 г. Автор произведения в нем рассказывает что даже самая сильная личность может пасть перед огромным количеством денег. Гобсек всю жизнь считал деньги, совершая успешные сделки одну за одной. Можно считать, что они и были смыслом его жизни, о чем Гобсек не боялся говорить. Совершая сделки, он получал от этого удовольствие, ведь они приносили мужчине смысл его жизни. Заемщик жил сделками, постоянно думал о них, искал способы продать имущество подороже. Именно в этот момент своей жизни он жил, пускай и не так, как принято в остальном светском обществе.

Однако, получив огромное количество имущества и денег, он потерял себя. Теперь уже не нужно было искать выгоды в сделках – оставалось лишь жадно копить имущество, загребая его к себе поближе.

Поэтому Гобсек и погибает – его жизнь стала бесполезной. И, что символично, погибает он среди своих «богатств» в виде картин, золота, денег и испорченной еды. Гобсек даже съесть что-то вкусное боялся, ведь жажда денег пленила его. Так он и умер в бессмысленных богатствах среди гнили. Прим. – автора).

Сколько доводов, фактов, ссылок на истории из всемирной истории приводилось, и все только для того чтобы эти воны оказались или остались в нужных руках. Но к счастью, корейским «Гобсекам», такое слово как компромисс было знакомо. Иначе этот спор грозил бы затянуться до бесконечности. И вот после многочисленных примеров и воззваний, возлияний и опустошённой бутылки с элитным коньяком, интересно что тут являлось определяющим, компромисс наконец был найден.

По достигнутому соглашению, один ящик + 1 бутылка пошел на счет «Гобсека владельца кафе», второй ящик +1 бутылка на счет ГГ, но тут это расшифруется как «Гобсек-герцог». Молодцы «корейские Гобсеки», умеют все-же договариваться. После этого бармен по знаку владельца принес новую бутылку от французских мастеров алкоголя. Которая похоже по факту стоила, в несколько раз дороже чем вся сумма, о которой и шел спор.

Но здесь как говорится дело-то принципа. А принципы, они всегда стоят недешево, при чем это даже не всегда деньги. После того, как и 2 бутылка французских виноделов стала наполовину пустой или полной, здесь кому как нравится, БакХён спросил у собеседника, подняв тем самым ну очень интересную тему.

– А что ты там говорил, насчёт моей каких-то новых абитуриентов? Кто такие и что им надо?

– Да вот, есть у меня на примете двое подходящих будущих студентов Ёнесая, из очень уважаемых семей. – отвечает владелец кафе. – Сам понимаешь, им нужен только диплом, короче нужна корочка что они получили неплохое университетское образование. В общем все как обычно. Работать по специальности они все равно не собираются, да и не нужно им это особо. Главное для них наличие правильного диплома. Я уже озвучил твою цену, они в принципе не возражают, и готовы платить указанную сумму каждую сессию.

– Увы мой друг. – отвечает «герцог». – Все течет, все меняется, и цена диплома тоже увы … меняется. Теперь к указанной тобой сумме смело прибавляй еще двадцать процентов.

– А что это вдруг так резко подросла цена? – недоволен собеседник. – С чем это связано?

– Здесь все просто. – отвечает БакХён. – Количество бюджетных мест в следующем учебном году сокращается, и соответственно их стоимость для таких вот … студентов увеличивается. К тому же наш уважаемый ректор господин Ли ЧжэХан, хочет набрать на бюджет в этот раз побольше обычных студентов, что будут действительно учиться. В министерстве образования очень недовольны количеством, да и качеством выпускников из стен нашего заведения, поэтому ректор и зашевелился.

Глоток дорой выпивки из региона Коньяк, теперь уже герцогом и вот тот продолжает.

– Кто-то там наверху предупредил ректора о возможных неприятностях с этой стороны. Но как сам понимаешь, эти самые неприятности будут или нет, пока еще неизвестно, а вот удар по финансам уже нанесен. Соответственно ректор, да и кто повыше него в Министерстве не хотят при терять легкие деньги, также как не хотим этого и мы с тобой, вот поэтому 20% это этакая компенсация всего этого.

– Все равно это уже получается дороговато. – по-прежнему недоволен владелец кафе. – Тем более и суммы я уже предварительно этим людям озвучил.

– Ну тогда озвучь этим твоим протеже или их родителям еще и вот что. Со следующего года не только уменьшится количество бюджетных мест и увеличится количество платных, в следующем году еще и платное обучение подорожает. Так что, даже с увеличением на 20% суммы … вознаграждения, все равно по итогам, эти люди заплатят в 1,5 раза меньше, чем если бы учились на коммерческом отделении. Так что их выгода здесь на лицо, а точнее на их кошелек.

– Хорошо, я поговорю с ними еще раз, разъясню ситуацию. – все еще не доволен ЧанЁль.

– Поговори и разъясни! – даже как-то благодушно отвечает «герцог» и добавляет. – Мне, в частной беседе, не для всех, наш ректор господин ЧжэХан сказал. Если «эти студенты хотят» получить диплом на бюджетном отделении, ничего при этом особо не делая, то пусть платят как положено, люди то они как правило совсем не бедные. Да и вообще, ты не забывай, что имеешь свой процентик за каждого приведенного тобой такого вот студента. Так что здесь все честно. Ты имеешь процентик за приведенных студентов, я также имею свой процентик за приведенных студентов, плюс еще процентик за элитное пойло что они выжрали в твоем Ватерлоо!

– Ладно, я все понял. – отвечает наконец владелец кафе. – да и еще что там по переводу на бюджет, сразу на третий курс парня из профильного ВУЗа из Пусана, про него я тебе говорил в прошлый раз. По деньгам там нам с тобой тоже прилично выйдет.

– Увы мой друг, увы. – отвечает «герцог». – Долго думал и считал деньги этот твой «пусанец». Это освободившиеся на третьем курсе бюджетное место уже предложено одному надежному «платнику» из моей группы, и он уже согласился, и даже оплатил половину.

– Жаль! – искренне огорчился ЧанЁль.

– Еще бы тебе не жаль. – хмыкнул в ответ господин учитель английского языка. – Теперь ты не получишь своих комиссионных за приведенного студента, а зато нам с господином ректором ЧжэХаном перепала более приятная сумма, где не включены твои услуги. Но ладно, ты не расстраивайся, может будут еще свободные места, есть у меня кое-какие наметки, так что может и для твоего «пусанца» еще что-то выгорит. Только сразу прибавь десять процентов к той сумме, о которой ты с ним предварительно уже договорился, причины те же что я тебе уже озвучил, но все-таки процентик будет поменьше, на старших курсах не так сильно подымут стоимость обучения, как для поступающих.

– Отлично! – повеселел напарник «герцога». – Ладно, давай еще по одной, я вижу, что в бутылке еще остался французский коньяк, так что предлагаю тост за наше образование, и за то чтобы и в дальнейшем оно помогало нам делать свой маленький гешефт.

(Geschäft– слово немецкого происхождения. Коммерческое дело, основанное на спекуляции низшего разбора или на обмане. Прим. – автора).

А «герцог» важно добавил.

– И заметь все при этом довольны. Студенты получают дипломы университета даже дешевле чем если бы учились за деньги. Мы тоже получаем свою маленькую долю вознаграждения, за непростую работу по подбору нужных кадров, к тому же помогая при этом получить образование тем людям, которые звезд с неба совсем не хватают, но зато имеют нужные нам финансы. Правда наше государство не дополучит специалистов-переводчиков, которые ну вот не хотят работать по специальности после окончания учебного заведения. Но здесь уже их собственное желание, нашей вины здесь нет.

– Много говоришь. – с усмешкой прерывает «герцога» «барон». – Коньяк в руке скоро закипит.

– Ладно, все понял, исправляюсь, слушаю тебя и твою мудрость.

– Давай мой друг и даже дальний, но близкий родственник БакХён выпьем за то, чтобы с каждым годом желающих поступить на бюджетное отделение было все больше и больше. При этом все эти поступающие были бы нашими креатурами.

– Всех нашими креатурами делать нельзя. – развеселился «герцог». – Кто тогда в стране будет работать реальными переводчиками? Нам учителям тоже, с такими креатурами будет нелегко, все равно же что-то то надо будет вбить в их пустые головы. Здесь талант учителя нужен.

– О кстати. – оживился ЧанЁль. – Поздравляю, я слышал, что тебя выдвинули на получение звание «Учитель года» в Корее. Если ты его получишь, представляешь сколько будет желающих учится у учителя года? Воны потекут к нам просто мощным потоком.

– Ну пока мне еще не присудили это звание. – скромничает «герцог». – Но, да шансы есть, и они неплохие, тем более ректор с кем надо там на эту тему уже поговорил.

– Если надо кого-то там вверху подмазать, чтобы все двигалось в нужном нам направлении, ты только скажи, на такое хорошее дело мне денег не жалко. – оживляется владелец кафе.

– Да ничего пока не надо, потом решим. – морщится БакХён. – Через ректора я уже заслал нужную сумму, нужным людям в Министерстве образования, так что мне остаётся только ждать и готовится отмечать это звание.

– Так что, давай выпьем за будущего учителя года. – предлагает ЧанЁль.

– Нет, не будем спешить, вот когда присвоят тогда и отметим. – морщится возможный учитель года.

– Ладно, тогда за нас и нашу дружбу. – следует другой вариант от ЧанЁля.

– Ну за это можно…

– Хорошо пошла. – наконец произносит владелец кафе, ставя рюмку на стол.

После того как уважаемые люди в лучших традициях французского этикета попили после коньяка кофе, господин преподаватель английского в Ёнесайском университете предложил.

– Ну давай, чтобы не оставлять початую бутылку на хранение допьём остаток, тут как раз на двоих осталось, после чего доливает в рюмки остатки с бутылки.

– Тосты говорить не люблю. – продолжает «герцог». – Но расскажу тебе свежий анекдот от нашего ректора. Оцени юмор нашего Ли ЧжэХана, и ты в полной так сказать мере …

Нашей СуХен так сильно повезло

Только вчера получила диплом Ёнесайского университета, а сегодня уже работает в солидной фирме

Переводчицей?

Нет, уборщицей!

– Ха, ха, ха! – разразился смехом господин Ки ЧанЁль. – Смешно, смешно, ректор я смотрю у вас еще тот шутник. Ну, а за что пьем последнюю. С тебя и последний тост.

– Ладно! – соглашается «герцог». – Выпьем за то, благодаря чему мы, несмотря ни на что.

– Хорошо сказал. – просипел владелец кафе потребив последнюю рюмку. – Главное кратко, емко и внушительно. Молодец. Учитель года – это не какой-то там бомж с горы! Но ладно, время уже позднее, пора заканчивать наши ночные посиделки. И вот кстати твои оставшиеся 175 тысяч вон, держи. – и в ответ на слабые протесты «герцога» добавляет.

– Ты это давай прекращай, дружба дружбой, а денежки то счет любят.

С этими словами положив несколько купюр на стол, видимо та самая недостача что собеседники и собутыльники решили компромиссом, он, пожав руку «герцогу» исчезает с обзора тайной видеокамеры.

Да и «герцог» после этого долго не задерживается, убрав деньги и допив кофе, он встает и тоже исчезает с кадра. Все! Конец очень интересного фильма!

– Все, кино закончилось, больше ничего интересного нет. – говорит наконец ДжунХьюн.

В ответ же слышит мертвую тишину от зрителей. Те потрясённые увиденным, подавленно молчали. Не часто им в своей жизни приходилось встречаться с таким вот откровенным цинизмом и взяточничеством.

Только господин Хагай Бернштейн и Эйдзи Кавасима, смотрели вокруг себя немного удивлённо, не понимая, что это случилось с окружающими их людьми? Хотя и понятно, для этих двоих корейский совсем не родной, поэтому всех тонкостей разговора этих «двух бизнесменов от образования» они не поняли.

Неожиданно Аяка встала с места и бурно зааплодировала, нет, конечно же не этим двум господам из телевизора. Это были ее аплодисменты их оператору и режиссеру ДжунХьюну и сценаристу и артисту братцу СеЧану. Сначала ГаБи, после МиЧа и Эйдзи, ну и все присутствующие присоединились к этим аплодисментам.

Старший братец неожиданно сообразил вытолкнуть младшего поближе к оператору и ТВ, и сейчас два парня купались в аплодисментах, посвященных их таланту и смекалке.

Эмоциональная МиЧа, даже по очереди обняла и расцеловала двух сегодняшних героев, теперь героев без сомнений и кавычек, как еще это было буквально пару часов назад. Народ в зале потихоньку оживал и начал обмениваться впечатлениями от увиденного.

Впечатления от корейской части в большей степени было очень возмущённое, но всё-таки цензурное. Наличие девушек и иностранных гостей, всё-таки сдерживало эмоции воспитанных корейцев. Но этакой квинтэссенцией всего возмущения зрителей можно определить одной фразой от МиЧи.

– Охренеть, что творится в нашем образовании. Здесь даже пьянка со студентами преподавателей, представляется меньшим злом, чем все это взяточничество, кумовство и воровство. Спайка бизнеса и образования в данном университете привела просто к появлению новых видов мошенничества. Которое можно назвать по-простому – «Государственное финансирование для образования, без получения образования».

– По-простому я бы сказала еще короче. – это кстати уже не менее возмущенная увиденным ГаБи. – «Казнокрады и неучи!»

После этого споры, возмущения, и злость на все, вспыхнули среди присутствующих с новой силой. Тем временем стоящий рядом с ДжунХьюном СеЧан спрашивает у того.

– А где же бомба, что-то я не видел, чтобы этот «герцог» с этим вторым мужиком собирали кукую-то бомбу? Только все бухали и разговаривали.

– В смысле собирали бомбу? – не понял того режиссёр.

– Ну ты написал мне в СМС, что это будет бомба. – удивляется непонятливости ДжунХьюна братец СеЧан. – А бомбы как таковой никто, так и не собрал.

– А бомба. – наконец доходит до ДжунХьюна. – Но это же я в … переносном смысле про бомбу. Имеется ввиду что кадры, снятые нами, что мы все сейчас посмотрели могут произвести эффект разорвавшейся бомбы. Понимаешь?

– Понимаю. – несколько разочарованно говорит СеЧан. – То есть этот герцог, никакого туристического акта на самом деле не готовит что-ли?

– Туристического акта? – переспрашивает режиссёр. – Ты, наверное, имеешь ввиду террористического?

– Ну что имею ввиду про то и говорю. – недовольно отвечает СеЧан.

– Хотя знаешь, в чем-то ты возможно и прав. – задумчиво говорит ДжунХьюн. – То, о чем говорили эти двое и если это действительно все творится в Ёнесайском университете, то это в какой-то степени и есть террористической акт против всего корейского образования. Выпускать не подготовленных и не обученных студентов. Лишать даже минимальных шансов парней и девушек из простых и небогатых семей поступать в этот университет, поступать благодаря своему упорству и труду на бюджетное отделение, что это если не терроризм против будущего страны?

После чего добавляет.

– Знаешь, в рамках этого можно и рабочее название этого кино изменить. «Бомба под образование от Ёнесайских террористов!» Как тебе такое СеЧан?

– Отлично. – просиял тот. – Вот, а еще говорили, что не готовит этот «герцог» бомбу, еще как готовит, на то он и … турист.

Ну, а тем временем возмущения «образованием» в университете Ёнесая среди зрителей стали потихоньку спадать. Народ выговорился и теперь жаждал действий. Единственный, кто не принимал участи в этих бурных дискуссиях, был как ни странно СанХо самый главный безопасник клуба. Он молча сидел на своем месте.

– А ты что обо все этом думаешь? – спросила его МиЧа, протягивая ему чашку кофе, вторая была у нее в руках. – Что-то ты слишком задумчив и молчалив после увиденного?

Разумеется, этот прямой вопрос, как и кофе от МиЧи СанХо проигнорировать не мог, он грустно ответил.

– Знаешь, я просто знал одного парня, который дважды поступал на бюджет в один университет и дважды туда не проходил, хотя я точно знал, что знаниями он обладал для поступления вполне достаточными. Теперь мне понятно почему это могло с ним произойти, да и не только с ним, страшно себе представить сколько простых людей не смогли поступить в этот чертов Ёнесай из-за продажи бюджетных мест тому, кто имеет на это деньги, а может такое и в других высших учебных заведениях происходит?

– Да грустно все это и печально. – отвечает МиЧа. – А вот если конкретно по просмотренному, что ты скажешь про этого учителя английского в Енесае господина Ки БакХёна?

Небольшая пауза…

– Ну я думаю, что в этом году, учителем года ему стать точно не получится! – с каменным лицом громко говорит СанХо, после чего громко отхлебнул из своей чашки крепкий кофе от МиЧи.

Первой захихикала МиЧа, к ней сразу присоединилась и Аяка, ну а после и остальные присутствующие здесь корейцы. А после дублирования фразы от СанХо на английский от Аяки, к смеху присоединились японские и французские друзья.

Интересно, а что подумают люди, которые выдвинули господина Ки БакХёна на получение почетного звания «Учитель года», подумают разумеется после премьеры фильма об Агдан?

Чтобы это точно произошло, надо чтобы этот диалог «бизнесменов на образовании» стал этакой вишенкой на торте, ну а для кого-то может и ушатом очень холодной воды в фильме «Агдан. Лунная роза».

И таких вот «вишенок» набирается уже целая тележка! И это просто замечательно для создателей фильма и Агдан, но совсем не замечательно для одной страны утреней свежести. Где этой самой «свежестью», как многие могли только что, убедится, совсем и не пахнет!

Ну а что касается Ёнесайских «хроников», то похоже с выходом фильма-расследования про Агдан для них ничего не заканчивается.

Наоборот! Можно сказать, что для всех этих «хроников» от образования, причем не только и не столько студентов, все только начинается.

Мда! Увидела бы «узница Анян» то что увидели присутствующие, она конечно бы тоже очень сильно возмутилась, а может к этому еще и спела немного измененный куплет с припевом из репертуара когда-то популярной в ее мире одной группы, под интересным таким названием «Звери» …

Не надо думать, что всё обойдётся

Хоть напрягайся, хоть думай об этом

Всё будет скоро, всё перевернётся

А-а

Всё, что тебя касается

Всё, что меня касается

Всё только начинается

Начинается ...

Глава 66. Я сам себе и небо, и луна…

Корея. Тюрьма Анян. Кабинет начальника тюрьмы.

Что-то зачастил я в последнее время в высокие кабинеты начальства. Это же все неспроста? Вот и сейчас сижу практически на том же месте где сидел при разговоре с этой СунСиль-Дормамму. Так глядишь и скоро здесь мне место будет зарезервировано на постоянной основе, а там глядишь и чай с кофе секретарша принесет.

Но это все так, мои мысленные размышления, НаБом вызвала сюда меня думаю совсем не для того чтобы попить со мной кофе, который к тому же никто и не предлагает. Хочет что-то мне сообщить, надеюсь то что меня порадует.

В этот раз в «сильно занятое начальство» госпожа начальник тюрьмы играть не стала, а практически сразу перешла к делу.

– ЮнМи, я разрешила просмотр этого фильма твоего имени, который будет в эти выходные, разрешила посмотреть его в актовом зале и на большом экране, ну а для тебя и твоей команды во избежание … возможных эксцессов, скажем так, я разрешаю его просмотр в вашем классе для занятий танцами.

– Большое спасибо, госпожа НаБом что позаботились обо мне. – говорю я традиционное корейское, не забыв при этом поклониться.

Хотя думаю про себя немного другое. Вот тоже мне секрет Полишинеля! Об этом выданном разрешении уже вся тюрьма гудит, все уже в курсе. Значит совсем не для этого меня сюда вызвали, ну да ладно, что гадать, сейчас думаю все сам услышу.

(«Секрет Полишинеля», фр. «Le secret de Polichinelle» – фразеологическое выражение, обозначающее секретные сведения, получившие распространение среди широкой публики; мнимую тайну; короче «секрет – на весь свет». Прим. –автора).

– Но вызвала я тебя по другой причине. – подтверждает мои мысли тем временем НаБом. – Сегодня сюда, в Анянскую тюрьму приехали два адвоката, один из них некий господин Сон ЧжунКи, а второй вообще какой-то иностранец.

НаБом заглянула в блокнот, который лежал перед ней и уточнила.

– Господин Хагай Бернштейн, адвокат из Франции. С ними уже пообщалась моя заместительница Хан ДаХе, они ей сообщили что их нанял тебя защищать некий недавно образованный фонд, который носит очень такое интересное название – «Доброта!» И они настаивают на встрече со своей подзащитной, то есть с тобой. ЮнМи тебе что-то известно об этом?

НаБом пристально смотрит на меня, что тут сказать, я сам можно сказать в неком обалдении, нет СунОк что-то такое говорила, что мною заинтересовалась разные люди, которые хотят помочь мне выйти на свободу, вон даже замутили расследование моей нескучной жизни в стране утренней свежести, да как замутили! Три ролика от трех стран просто кричат об этом их интересе, как и количество просмотров этих самых роликов.

Нет я конечно же предполагал, что рано или поздно моим делом заинтересуются, заинтересуются именно с точки зрения его пересмотра в суде, более того уже потихоньку готовился к этому. Но почему-то подспудно ожидал что это произойдет уже после выхода этого кино в мир, но вот похоже мои поклонники решили форсировать события. Хотя может это и неплохо? Как говорят на моей далекой Родине – «Раньше сядешь – раньше выйдешь». Ну, а так сесть я уже успел, то может пора уже и второй части этого мудрого изречения заработать?

Единственное только мне пока непонятно, кто эти люди что приехали сегодня, они точно те, за кого себя выдают? Как это проверить? Вроде СунОк что-то такое говорила именно об французском адвокате или адвокатах, или это мне все тогда почудилось?

Эти мысли мелькнули в моей голове, ну а НаБом, что ожидала от меня ответа я заявил следующее.

– Знаете госпожа НаБом, мне об этом ничего неизвестно, для меня это тоже в какой-то мере такой неожиданный сюрприз. Знаете, а вдруг это какие-нибудь … переодетые журналисты? Хотят скандального интервью со мной?

– Но вроде бумаги у них в порядке, ДаХе проверила, у них даже есть заверенное нотариально заявление от твоей мамы, что она доверяет им вести дела своей дочери. – несколько обескуражена НаБом.

– А что бумаги? – пренебрежительно роняю я. – Когда дело касается какой-нибудь сенсации эти прощелыги журналисты на что угодно пойдут ради очередной псевдосенсации, высосанной из непонятно чего. Бумаги для таких подделать вообще не проблема!

– И что ты тогда предлагаешь?

– Думаю здесь все просто, раз вы говорите, что у них даже есть бумага от моей мамы, то мне надо просто позвонить домой, чтобы там эту информацию подтвердили так сказать из первых рук. Думаю, что моя сестра СунОк наверняка в курсе всего этого.

– Хорошо, думаю, что учитывая повышенный сейчас интерес к твоей личности, нам такая страховка не помешает. – немного задумчиво отвечает НаБом. – Хорошо, позвонишь с моего телефона, но поставь его на громкую связь я тоже послушаю что ответит тебе твоя онни.

– Без проблем госпожа НаБом. – кланяюсь я и после принимаю кнопочный телефон начальства.

Так номер СунОк я помню наизусть, быстрый набор, сразу включаю телефон на громкую связь, так, вот пошли гудки, гудки … вот же ж где … эта ходит? Она что не слышит звонок своего телефона? На бесшумном режиме он у нее что-ли? Вот же блин! Надо на будущее сказать этой … нехорошей личности чтобы …

Ну слава ГуаньИнь! Телефон на том конце наконец-то сняли, и СунОк, ну а кто же еще, сразу заорала в трубку.

– ЮнМи! Это ты? ЮнМи я так рада что ты позвонила мне! Ты вообще, как там? Чем занимаешься? Что там у тебя нового?

Что это за словесное недержание у сеструхи? Не пьяная ли она там случайно? Что-то оглушила меня прямо с самого начала, о кстати, а откуда она узнала, что это я звоню? Сразу стала орать ЮнМи, ЮнМи? Над уточнить у нее.

– Так СунОк нечасти, что у тебя за словесное недержание такое? Ты мне для начала скажи вот что, как ты поняла, что это я тебе звоню, ты же даже не спросила кто это?

– Дык это … – похоже СунОк немного смутилась. – В прошлый раз ты же мне как-то уже звонила с этого номера, вот я и сохранила этот номер в телефоне. Записала в телефонной книге «как очень важный человек, которому звонить нельзя ни при каких обстоятельствах».

– Понятно, ларчик то оказывается просто открывался!

– Какой ещё такой ларчик? – не поняла сеструха русской идиомы на корейском.

– Да никакой ларчик, это я так, о своем. Ну ладно хорошо я поняла тебя, ты кстати сейчас на громкой связи, и я разговариваю из кабинета начальника тюрьмы, уважаемой госпожи НаБом, ты главное после этого разговора не вздумай больше звонить на этот номер, поняла?

– Ты похоже меня не услышала? – немного даже обиделась СунОк. – Я же тебе сказала, что даже в свой телефон этот номер записала как тот на который нельзя звонить ни при каких обстоятельствах, я же тебе только что сказала об этом.

– Ладно СунОк извини, сама понимаешь волнуюсь я, к тому же долго с тобой разговаривать не могу, ну и конечно же звоню по важному делу, сама понимаешь.

– Да слушаю тебя ЮнМи. – подобралась похоже сеструха.

– СунОк, ко мне в Анян приехали и хотят со мной встретится и пообщаться два адвоката, некие Хагай Бернштейн и Сон ЧжунКи, говорят, что будут защищать меня в суде и что их нанял какой-то новый фонд … «Доброта». И бумага от мамы нашей у них есть что она не возражает против этой защиты. Ты что-то про это знаешь?

– Знаю ли я про двух адвокатов которых нанял фонда «Доброта» ты спрашиваешь? – как мне кажется даже с каким-то удовольствием в голосе отвечает СунОк. – Разумеется знаю, эти люди официально наняты чтобы представлять твои интересы и добиваться твоего освобождения во всех судах, начиная с корейского, а если понадобится, то и в международном.

– А откуда они вообще взялись эти замечательные люди? – кстати без всякого сарказма спрашиваю я.

– О, один из Франции, это замечательный господин Бернштейн, а второй это наш местный адвокат, очень кстати известный человек у нас в Корее, между прочим его порекомендовал небезызвестный тебе господин Ли МиРеу. А вообще, чтобы ты знала создана целая группа неравнодушных людей, куда вошли разные люди причём из разных стран, в основном это конечно юристы, но есть и другие нужные и образованные в своем деле граждане. Не без помощи господина МиРеу уже договорились о снятие в центре Сеула офиса для нового фонда «Доброта», офиса на 12 рабочих мест для начала, но возможно еще будет и расширение.

– Так СунОк подожди. – прерываю я воодушевленную сеструху. – Это все конечно же прекрасно. И новосозданной фонд, и целая группа юристов, да и не только их, да еще и офис в центре города, ну и все прочее. Но ответь мне на главное, за чей счет будет этот банкет?

– Какой банкет? Что еще за банкет? Банкет в честь чего? – естественно не поняла она самого Буншу в моем исполнении, того самого который еще выдавал себя за «Ивана Васильевича …», но другого, разумеется. Ну да ладно, я не гордый и продолжу говорить словами этого персонажа …

– Кто это все оплачивать будет спрашиваю? Или это вы развернулись на те суммы, которые к вам пришли не так давно от меня?

(Кроме 21 миллиона вон за ролик «Верить» проданный в день проведения всекорейского конкурса среди школьных танцевальных коллективов каналу «КBS», из которых 20 ушли семье ГГ, были и еще честно заработанные деньги.

Из 500 миллионов вон призовых победителю конкурса, от «щедрот» школьного руководства, или может быть отцов города Аньяна Агдан и ее группе осужденных девушек, помогавших в постановке этого танца был выделено ажно 45 миллионов вон, то есть целых 9 процентов! «Жаба» ГГ конечно же возмутилась подобным «честным дележом», самое цензурное тогда в ее мыслях было – «даже 10 процентов не выделили, корейское жлобье!»

Эти 45 миллионов были распределены следующим образом. Трем девушкам из группы помогавшим в постановке танцев по 5 миллионов вон, БонСу – 10 миллионов вон, ну а соответственно ГГ осталось 20.

Кстати внутреннего возмущения ГГ таким дележом никто из награжденных девушек не подержал, наоборот все они были очень довольны подобным заработком, для них полученное было очень хорошим таким довеском за итак такое любимое их увлечение как танцы. Очень хорошие деньги для осужденных девушек, особенно если учесть, что они были заработаны в тюрьме. Но не для ГГ!

Всю заработанную сумму ГГ попросил передать маме ЮнМи, то есть суммарно за победу в танцевальном конкурсе ее семья получила 40 миллионов вон + 1 отправился на счет ЮнМи в тюрьме.