Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 99 страниц)

Причем это ее вмешательство было не только в работу музыкальных агентств, но и в работу киностудий, и в работу прочих организаций, производящих так называемый развлекательный контент. А если кто-то вдруг имел наглость отказать всесильной госпоже, то век такого айдола, актера, комика или даже руководителя агентства, нужное что говорится подчеркнуть, оказывался не сильно длинным, в творческом плане, разумеется.

Их переставали приглашать на главные центральные каналы страны, где была большая доля государственного капитала. Как и на всякие концерты под эгидой государства, по максимуму обрезали государственную поддержку, и прочую возможную финансовую подпитку таких агентств, даже частным инвесторам делались намеки, а может и не намеки что таким агентствам или актёру, айдолу помогать не стоит.

А это в корейском развлекательном бизнесе, как говорится, смерти подобно. Это мне в чем-то проще, так как я не ориентирован на корейский рынок, ну так у меня за спиной багаж различных достижений целого мира. Что мне с таким огромным багажом все эти игры власть имущих в этой стране? А вот другим совсем несладко придётся в случае такого наезда.

Вроде в той статье даже упоминались и случаи самоубийств среди творческих людей, попавших под этот безжалостный пресс репрессий. А точнее я бы сказал доведение до самоубийства. Не думаю, что сидящий передо мной экземпляр СунСиль в чем-то досконально отличается в лучшую сторону от своего двойника в моем мире. Судя по всему, с прекрасными человеческими качествами типа состраданье, доброта, бескорыстная помощь и прочее у этой дамочки полный порядок, так как этих качеств у нее просто нет и похоже никогда не было.

Ну, а то, что я не слышал подобное именно об этой СунСиль уже в этом мире, не слышал всех этих леденящих историй про давление на развлекательный бизнес и прочих махинаций ни о чем еще не говорит. Может у этой еще время для этого не пришло, или не оказалось под рукой нужных подельников, которые помогли бы ей в этом деле, сомнительно что это все она проворачивала одна.

Или как вариант, все это есть здесь и сейчас, но пока все, кто об знает молчат что говорится в тряпочку. О таком вслух говорить довольно чревато, если конечно ты не доведен до крайности и тебе уже нечего терять, ну кроме своих оков, ну или ты чувствуешь себя в полной безопасности говоря такое. Но последнее обычно бывает, когда твой враг уже повержен и его пинают все, кому не лень, включая и тех, кто раньше его облизывал.

Вот выступить первым с обвинением это всегда сложно и непросто, таких людей увы немного, что, впрочем, тоже понятно. Поэтому пока что госпожа СунСиль здесь в этом мире и Корее на коне, и совсем не важно какой он при этом масти, этот самый конь. И она многое может, много кому может испортить карьеру, да и саму жизнь!

Вот, кстати насчет того, что мне не страшны игры власть имущих, тут то я все-таки несколько ошибаюсь. И то, что я сейчас в тюрьме, лучшее тому подтверждение и доказательство.

Черт подери! Я даже замер от пришедшей ко мне в голову простой мысли. А вот нет ли за моим странным что ни говори осуждением за дезертирство, нет ли за ним длинных ушей с массивными и дорогими золотыми серьгами, этой самой особы напротив меня? И армия меня не защитила, и монахинь на суд не пригласили, и адвоката дали какого-то стажера ни хрена не знающего и не умеющего, и мою амнезию как-то не сильно упомянули, да и судьи с прокурором какие-то стремные были, ну и сам закрытый суд как-то очень уж быстро состоялся и вынес мне также мгновенно и приговор! Это же ж все неспроста было?

Как там говорили в моем мире, да и здесь, наверное, тоже – Ищи того, кому это выгодно! И вот в какой-то степени такой вот выгодополучатель от этого дела как раз сейчас сидит напротив меня. И нужные рычаги на суд и прочие органы государственной власти в Корее у нее имеются.

А что? В какой-то степени довольно хитрый, не без определённого изящества план, имеющий право на его последующую реализацию.

Запечь меня в тюрьму, где меня все забудут, заставить здесь почувствовать весь ужас и серость своего убогого существования. С таких верхов и в самый низ, да это кого хочешь вгонит в депрессию. Неожиданно вспомнились сестрицы Ли, ни к ночи они будут помянуты. Как одна из них мне говорила?

– «Ты теперь никто, ты лепешка (как бы не коровья) упала с большой высоты и расшиблась оземь. И теперь обратно никогда не поднимешься!»

Грубо конечно, но по сути то верно. И верным было на все сто в отношении простой корейской, пусть и талантливой девушки! Но совсем не сработало, или сработало не так как задумано организаторами, в отношении простого русского парня из другого мира. Русские, как известно, причем в обеих мирах, не сдаются. И предать забвению меня тоже не получилось, не знаю уж почему.

Тут и мои «тюремные» песни выстреливали одна за другой, здесь и танец «гибискусов» пошел мне в плюс, а еще добавьте поддержку таким человеком как Ли МиРеу. Все это дало как бы не обратный эффект того, что изначально хотели получить лица, законопатившие меня сюда. Хотя очень неплохо продумано, ничего не скажешь.

Я весь в гав… в тоске и унынье сижу в таком мрачном месте, а тут появляется эта … госпожа СунСиль, все в белом, да еще на белом коне. Или нет, белый в Корее это цвет траура, хотя … этой госпоже как раз такой и подойдёт.

Значит спасает она меня из застенков на пару со своей большой подругой, ну а я из чувства глубокой благодарности отвечаю, как и положено корейской девушке – трудолюбием, трудолюбием и снова им же.

Короче работаю как ломовая корейская лошадь за чашку риса или кимчи на мой ну очень большой выбор. Ну не за деньги же мне работать на столь достойных во всех смыслах людей, правда же?

Как там было в одной старой известной в моем мире студенческой песенке, а может и не только студенческой, про китайцев, идущих ранним утром работать в поля с горстью риса и портретом Мао? Похоже данная госпожа хочет, чтобы и у меня все было как у китайских товарищей из того музыкального произведения. О, у меня даже что-то вроде экспромта мелькнуло, экспромта на ту самую песню.

Солнце встает над рекою Ханган (считай эта река для корейцев как для китайцев та же Хуанхэ) ,

Агдан едет в фонд Мир (а здесь я считай заменю целую толпу китайцев что идут в оригинале песни на поля, ну и можно же еще и не ехать в это фонд а вообще там жить. Это же какая экономия в обеих случаях, однако!),

Горсточку риса зажав в кулаке (тут я думаю можно даже не отходить от оригинала),

И СунСиль портрет я несу (или вместо Мао, точнее СунСиль мне может лучше нести портрет КынХе? Или нет не нести, может его просто повесить на стене на моем рабочем месте? О есть выход! Повесить КынХе и СунСиль обеих на стене кабинета. Если что, то я о их совместном портрете, а вы о чем подумали? Хотя …) .

Припев песни хором:

У-ня-ня, у-ня-ня, у-ня-у-ня-ня! (правда там припев исполняется целым хором, но думаю разных подпевал в этом фонде Мир хватит и на три хора, так что здесь проблем не будет).

Так что у-ня-ня да у-ня-ня, такая вот вокруг меня происходит …йня! Ого, я аж в рифму подумал!

Но нет, утрется данная госпожа, даже пусть это для нее будет дорогой надушенный батистовый платок. Пусть этот фонд идет в тайгу! О кстати в этой же у-ня-ня еще и такая строчка была позаимствованная уже из революционной советской песни.

Но от тайги до британских морей

Красная армия всех сильней!

А мне же можно ее перефразировать как.

Но от тайги до так и не переименованных морей

Агдан и в тюряге всех сильней!

https://www.youtube.com/watch?v=VOQ2WUo1QIQ

(кому интересно та самая песня, но вариантов ее исполнения полно)

Вот же ж что за фигня в голову лезет? Но все-таки это все оно, мое внутреннее возмущение, какие же здесь хитро … сделанные люди! Значит меня посадили ни за что, а выпускают уже не просто так! Но главное я должен при этом испытывать еще и просто чувство безмерной благодарности к лучшим в мире таким моим благодетелям. Самое главное условие то выполнено, я же на свободе! А тут на свободе у меня полная лепота … хочешь сей, хочешь куй и все равно получишь … маленькую зарплату, наверное, может быть, все потом, попозже!

Вот оно, азиатское коварство во всей красе. Тебя поимели, и ты еще за все это остаешься благодарным, и работаешь при этом на главного злодея как вол. Многоходовочка, так сказать. Что-же поаплодируем госпоже СунСиль, или кому там надо похлопать, за такой хитрый план, который правда теперь уже не будет реализован. Не реализован к досаде, присутствующей здесь, и увешанной драгоценными цацками как новогодняя елка новоявленной «Дормамму», а может и не только к ее досаде.

Так что кто будет жульничать тот получит по наглой рыжей морде, точнее по наглой холенной и ухоженной морде, отягощенной разными драгоценностями.

Смотрю на госпожу напротив, уже другим, я бы сказал оценивающим взглядом, наверное, так смотрит снайпер из засады на противника. «Холенная морда» заерзала, наверное, почувствовала себя неуютно под таким вот прицелом. Эх, мне бы еще синие глаза вернуть, тогда бы эта здесь бы и выложила все свои хитрые планы в отношении меня. Мечты, мечты! Но теперь ход за подружайкой президентши. Та похоже внутренне пережила очередной «ук», но заговорила со мной, впрочем, вполне спокойно, холодно правда, но спокойно.

– Мне приятно слышать такую неистовую веру в корейское правосудие от такой молодой девушки как ты. Но ты же знаешь, по закону пока не пройдет полгода, никакой пересмотр дела не возможен, и даже полгода в тюрьме, это … полгода.

– Да, по закону это так. – невозмутимо отвечаю я. – Но есть в законе и условия, когда этот срок может быть изменен, к примеру, в связи с новым обстоятельствами в деле. И я считаю, что такие обстоятельства в моем деле есть!

– И какие же это обстоятельства? – с сарказмом спрашивает дамочка.

– А вам зачем это знать госпожа СунСиль? Вы же не мой адвокат! – отвечаю ей в еврейском стиле, вопросом на вопрос.

– Да, наверное, и не зачем. – криво усмехнувшись отвечает та. – Но ты же понимаешь, что даже твое повторное дело в судах может рассматриваться очень долго, я бы сказала … неприлично долго. И ты все это время будешь находится здесь, в тюрьме!

– Понимаю это госпожа СунСиль. – с безмятежностью, которую не испытываю, отвечаю я. – Но на это я отвечу вам так.

А про себя, я неожиданно вспомнил, как ответил примерно на такой же вопрос один главный герой, знахарь, из одноименного и очень старого польского фильма, так и ответил.

– Ничего страшного, и в тюрьме люди живут!».

Ну и конечно добавил и своего.

– Но знайте, я буду сражаться за свою свободу до конца. И на свободу я должна выйти только по пересмотру моего дела, выйти невиновной, и никак иначе.

Ну, ничего, я еще потерплю, очень надеюсь, что после этой премьеры фильма-расследования с громким названием, шестеренки корейского правосудия, и возможно не только они, закрутятся с большей скоростью, и главное закрутятся в нужную мне сторону. – а это уже были не озвученный вслух мои мысли.

– Значит вот ты какая. – посмотрела внимательно на меня большая шишка в корейском истеблишменте.

Вот какой ты северный олень! – не к месту мелькнуло в моей голове, но я сдержал неуместную улыбку, а «шишка» тем временем продолжает.

– Значит не хочешь писать помилование, а хочешь пересмотра своего дела? Что же, это твое право. Ты, наверное, надеешься, что после этого фильма будет много обращений граждан, при чем не только корейских, масса обращений в администрацию президента чтобы тебя освободили? Но поверь, я также могу устроить так, чтобы в противовес этому было просто огромное количество обращений от возмущенных граждан Кореи, которые хотели бы, чтобы приговор в отношении тебя оставили без изменений.

Понятно, теперь в дело пошел метод кнута, раз пряник оказался черствым и с подвохом. – думаю я.

А разошедшаяся не на шутку мадам, тем временем продолжает.

– Таких обращений будет много, очень много, настолько много что они, они … закроют от тебя солнце!

– Значит я буду сражаться в тени! – гордо прерываю я разошедшуюся женщину.

– В тени, почему в тени? – тупит не знакомая по-видимому с творчеством древних греков кореянка, ну или как вариант, в школе плохо учившая античную историю.

(Незадолго до сражения в Фермопилах между армией персидского царя Ксеркса и греческой объединенной армией в 480 году до н.э., спартанский военачальник Диенекес получил сообщение, согласно которому у персов так много лучников, что их стрелы закроют солнце. Диенекес констатировал – «Значит мы будем сражаться в тени!». Прим. – автора).

– Шутишь так значит! – наконец нахмурилась СунСиль. – А я еще хотела решить все с тобой по-хорошему. Но раз ты не договороспособна то не буду тебя больше задерживать и тратить свое время на бесполезную с тобой болтовню. Но я все-таки спрошу тебя напоследок еще раз. Готова ли ты, смирить свою гордыню и сделать так, как тебя попросят уважаемые в нашей стране люди? К примеру, написать помилование? Взамен обещаю, ты будешь свободна, будешь спокойно жить и заниматься своим творчеством. И каковым будет твой окончательный ответ?

– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! – гордо отвечаю я словам испанской коммунистки на эту прощальную речь от СунСиль.

(Слова видного деятеля испанской коммунистической партии Долорес Ибаррури из ее выступления на митинге в Париже 03.09.1936 г. про преступления фашистов в Испании. Обычно цитируется как призыв к активным гражданским действием, к обретению чувства собственного достоинства. Прим. – автора).

– Ладно! – после небольшой паузы выдыхает та. – Мне все с тобой ясно. Можешь идти, я тебя больше не задерживаю.

– Спасибо госпожа СунСиль вам за все и … прощайте! – сказав эти двусмысленные в некоторой степени слова, я совсем не на коленях, вышел из кабинета начальницы тюрьмы Анян. А про себя думаю, с одной стороны плохо заиметь такого если не врага, то недружелюбно настроенного человека в верхних эшелонах власти. Ну и с другой есть и положительный момент, как там говорил знаменитый древнегреческий Сократ – «Все тайное, рано или поздно, становится явным!»

Да, древние греки у нас сегодня похоже рулят. Считаю, что кое-что из разговора с этой СунСиль мне приоткрылось. По крайней мере я теперь предполагаю кто стоит за моими заключениями на земле корейской. Недруг приоткрыл мне немного свое так сказать личико. А скоро возможно откроется весь.

Дормамму, открой личико! Вот черт, прицепился же ко мне этот самый Дормамму. Ну все, теперь буду мысленно эту подружайку корейского президента называть только так и не иначе, мысленно конечно, аборигены, да и не только они не поймут. Ну нет тут вселенной Марвел и никогда не было, соответственно нет и их героев.

Так стоп. Что я только что сказал про себя? Нет вселенной Марвел? НЕТ ВСЕЛЕННОЙ МАРВЕЛ? Вау! Так это же какое для меня дно ... золотое! При нужной подаче и организации дела даже алмазное я бы сказал. Где там мой блокнот как у СунОк, срочно завести, а лучше два! От перспектив даже слегка закружилась голова, а на лицо сама собой наползла идиотская улыбка. Ну хоть за это тебе спасибо … Дормамму!

Немного попозже, тот же кабинет начальника тюрьмы. Но одно действующее лицо изменилось, теперь вместо Агдан разглагольствования СунСиль приходится выслушивать госпоже НаБом.

– Как же вы с ней справляетесь госпожа НаБом? По мне так очень невоспитанная девица с отсутствием элементарных понятий о вежливости и поведении в приличном обществе.

– Ну госпожа СунСиль. – НаБом жмет плечами. – Это тюрьма для несовершеннолетних преступниц, а для них невоспитанность я бы сказала это меньшее из зол. А уж о вежливости здесь думают в последнюю очередь.

– Понятно. – СунСиль задумчива, и после недолгой паузы вкрадчиво говорит собеседнице. – Скажите госпожа НаБом, а вы могли бы устроить в тюрьме, скажем так «сладкую» жизнь, в переносном конечно смысле, этой самой Агдан? Такую жизнь, чтобы ее ноги при малейшей возможности сами понесли ее к выходу из этого заведения?

–Знаете госпожа СунСиль, у нас конечно есть определенные методы давления на скажем так не совсем адекватных осужденных девушек. Но все они прописаны в законе о пенитенциарных заведениях Кореи и в правилах внутреннего распорядка тюрьмы. Просто так, мы тут на никого ни давим и ни заставляем делать что-то против его воли. Это будет не законно!

– А если будет такая вот необходимость поступить немного не по закону? – вкрадчиво спрашивает подруга главы государства. – В этом случае что-то можно будет предпринять?

– Даже не знаю, что на это ответить, госпожа СунСиль. – несколько растеряна начальница тюрьмы. – Я конечно понимаю, что вы хотите как-то надавить на ЮнМи, но поверьте, сейчас у меня нет никаких оснований для ее наказания. Более того, ЮнМи у нас числится на очень хорошем счету. Причем не только в тюрьме среди осужденных, она пользуется авторитетом и уважением и среди сотрудников тюрьмы и даже у простых жителей города Аньян. Сами понимаете с чем это связано.

– Танцевальный конкурс и песня «Верить». – кивает головой СунСиль.

– Да, совершенно верно! – обрадовалась НаБом. – Так что понимаете, в том числе и по этой причине, мне будет трудно объяснить какие-то непонятные и не обоснованные наказания и давление в отношении Пак ЮнМи госпожа СунСиль.

– А если об этом я вас попрошу лично? – вкрадчиво спрашивает подруга президента. – Никто об этом никогда не узнает. Не поверю, что у такой опытной женщины как вы, которая отработала в тюремной системе не один год не найдется способов и методов убеждения одной не понятно, что вообразившей о себе особе. Поверьте, я могу быть благодарной, очень благодарной!

Небольшая пауза и СунСиль веско продолжает.

– К примеру ваша будущая работа в Министерстве Юстиции в столице, с повышением вас в должности и окладе, и получение прочих преференций, об этом я смогу договорится, при условии конечно если вы поможете мне в таком пустяковом деле.

– Конечно, все звучит очень завлекательно и соблазнительно госпожа СунСиль. – отвечает НаБом. – Но все-таки я откажусь от этого предложения. И знаете дело даже не в личности ЮнМи, хотя это тоже довольно большой фактор. Просто я считаю, что мы должны действовать четко в рамках наших законов, которые определяют все наши действия в отношении осужденных. Как вы понимаете, там не прописано, что мы должны как-то давить на осужденных, если нас об этом кто-то попросит. Какими бы благими целями просящий не прикрывался и каким бы уважаемым человеком в нашей стране он не был.

Небольшая пауза от взволнованной НаБом, а вот и продолжение.

– Наоборот, уважаемые люди своим примером должны всем показывать, что они сами неукоснительно соблюдают законы страны в которой живут, и не используют свое положение нарушая законы страны и заставляя попутно их нарушать подчинённым им людям. Поэтому, извините меня госпожа СунСиль, но я не буду давить на Пак ЮнМи, как вы просите. Потому что считаю это совершенно неправильным, несоответствующим нашему законодательству, да и просто неуместным в данном случае. Мне бы не хотелось, чтобы кто бы ни был пользовался тюрьмой, как инструментом для давления на Пак ЮнМи, да и на любого другого осужденного. Если у вас есть к ней какие-то претензии, то вы должны решать их только с ней. Для меня главное, чтобы решение она приняла самостоятельно, без какого-либо давления с чьей-то стороны, тем более со стороны администрации тюрьмы.

Снова перерыв, наконец НаБом твердо произносит.

– У меня все, госпожа СунСиль!

– Понятно. – после небольшой паузы сверкнула глазами не ожидавшая отказа на свою «невинную», как она считала просьбу, подружка главы государства. – Что-же, мне очень жаль, госпожа НаБом, что мы не пришли с вами к нужному соглашению. Похоже сумасшествие и сумасбродство Агдан в некоторой степени даже заразно. Но поверьте я хотела сделать все как можно лучше, если вы не хотите мне в этом помочь, то это только ваши проблемы. Возможно мне придется уже договариваться с вашей преемницей на этом посту, если конечно вы не … передумаете!

Увидев, что та отрицательно покачивает головой СунСиль добавила.

– Ну что же, это ваш выбор, и вы его сделали. Не буду говорить, что он хорош или плох, вы человек взрослый и должны понимать последствия таких решений и шагов. И раз мы ни о чем с вами не договорились, то тогда и мне нет смысла нет здесь задерживаться. Так что прощайте госпожа НаБом!

С этими словами СунСиль покинула негостеприимное кресло, кабинет и учреждение, в котором получила отказов больше чем за последние четыре года президентства КынХе. Но ничего, она сюда еще вернется, но не сейчас.

А госпожа НаБом, еще долго сидела на стуле возле своего кресла, в которое после уходе неожиданной и не званной, но очень важной гостьи, она так и не присела. Наконец очнувшись, нажала селекторную связь и вызвала к себе Хан ДаХе, своего заместителя и давнюю подругу по совместительству.

– ДаХе. – сказала она, как та пришла в кабинет. – Продумай систему безопасности при просмотре в эти выходные осужденными тюрьмы Анян фильма про нашу Агдан. Для всех осужденных, кроме находящихся в карцере.

– Хорошо, все поняла. – отвечает ДаХе. – Сейчас вызову всех авторитетных осужденных и поговорю с ними обо всем, думаю они на все согласятся, ко мне уже не раз подходили по этому вопросу. Так что думаю проблем не будет!

Уходя ДаХе немного заколебалась, но все-таки не вытерпев спросила у подруги.

– Скажи, ты же вроде еще раздумывала, разрешить или нет просмотр этого фильма про Агдан всем желающим. Вроде как-то даже хотела подстраховаться через Министерство юстиции, сказала, что послала запрос, но там тебя так ненавязчиво устно послали, а официального ответа не прислали. Но что вдруг изменилось? Это что? Тебя лучшая подруга нашей президентши убедила что фильм про Агдан можно и нужно разрешить к просмотру осуждёнными девушками?

– Ну. – неопределённо пожала плечами главная в Анян. – В чем-то ты права. Именно госпожа СунСиль, в какой-то степени и убедила меня, что просмотр фильма «Агдан. Лунная роза» будет полезен для нас и нашего контингента. Ну, а кто мы такие чтобы не слушать советы и мнение такой важной госпожи? Поэтому давай, план мероприятий по этому кино через три часа ко мне на стол. Времени осталось не так уж и много у нас.

Что-же, подготовка к воскресному показу еще не вышедшего, но уже нашумевшего фильма, пошла ускоренными темпами. И это хорошо.

И спасибо огромное за это надо как ни странно сказать ... госпоже СунСиль, ну или Дормамму, тут кому как больше нравиться.

Но мы говорить ей спасибо за это точно не будем … обойдется!

Глава 57. «Традиционные ценности в истории. На блюдечке с голубой каемкой».

Корея. Сеул. Следующий день после посещения офиса партии «За традиционные ценности и развитие Кореи» представителями «RedAlert» и Аякой, в двух кварталах от этого пафосного здания партии, ресторан – «Традиционная кухня Кореи».

Вот и ГаБи наконец-то отправилась вкусить традиционную еду простого корейца, в такой скромный ресторан под скромным же и названием «Традиционная кухня Кореи». В конце концов пора бы и поближе быть к традициям и ценностям простого корейского обывателя.

Правда сомнительно что этот самый обыватель захочет посетить это место, нет в принципе посетить то он его может, но возможно только для того чтобы, увидев меню заведения, а точнее указанные в нем цены выскочить из него с криками, вслух или про себя, «Караул! Грабят!»

Ну, так и ценности, особенно традиционные сегодня очень редки, поэтому и цена на редкий товар соответствующая, что здесь удивляться то?

Тем временем после того как ГаБи скрылась в традиционной кухне и даже не выскочила оттуда с криками беспристрастная камера СанХо из машины недалеко от входа в заведении, также беспристрастно зафиксировала прибытие еще одного человека, желающего приобщится к традициям, такого важного и молодого господина в чёрных больших очках, это так замаскировался ТхэДжун, вдруг кто-то узнает столь известного человека. Да и к тому же ну вот, много очень света в Корее, особенно в сегодняшний пасмурный день, поэтому без больших темных очков здесь никак не обойтись.

В одной руке у важного господина цветы, в другой пакет с логотипом хорошо узнаваемого французского бренда, лидера в производстве дорогой парфюмерии.

Господин нервно оглянулся по сторонам, но к счастью для него, «око Саурона» отсутствует, извиняйте, госпожи Чве УнГен рядом не наблюдается. И вскоре он скрывается в традиционной кухне, что даже несколько символично. Человек, ратующий за традиционные ценности, ест традиционные корейские блюда. То есть не на словах, а на деле подтверждая свою приверженность к идеалам партии. И совсем неважно, что в этом ресторане, национальная корейская еда, в обеденное время обойдется как минимум в треть месячной зарплаты простого служащего, здесь же главное это приверженность принципам! Верно же?

Наконец появляется и главная звезда сегодняшнего, да и вчерашнего шоу тоже, можно сказать это главный движитель операции по нужному маршруту. Несравненная Аяка Ямасита! Но тссс … сегодня это Кая, просто Кая. Вчерашнее платье сменилось на что-то более строгое, серый приталенный костюм и юбка клеш, но это тоже очень идет молодой японке. Хотя … одень ее в холщовое рубище все в заплатках, даже тогда все мужики все равно будут уверять что это похоже новый стиль последних новых веяний моды. Но вот и она скрывается за дверьми ресторана.

Что-же, похоже спор о способах готовки риса предками, грозит выйти на небывалую высоту. И можно только будет посочувствовать, ну или позлорадствовать тому, кто с этой самой высоты грохнется. Хотя мы то точно знаем, что красота требует жертв.

А так как в нашей ситуации «красота», впрочем, как и «жертва» уже определены, то тут и говорить не о чем.

Время идет, и вот наконец СанХо не переставая снимать дожидается продолжения где-то по прошествии примерно 45 минут, из дверей появляется «жертва», ой точнее недавний важный господин, но теперь это легко узнаваемый Чан ТхэДжун, он выскочил из кафе без очков, с испуганным выражением лица, нервно, и даже со страхом, озираясь по сторонам. Почему и главное, чем же он так обеспокоен? Неужели, «всевидящее око» госпожи Чве УнГен все-таки обнаружило его пропажу? А точнее обнаружило непонятное его времяпровождение в … сомнительной компании?

Хотя … а почему собственно говоря и нет? Особенно если ему, этому самому «оку», в этом деле немного помочь.

Снятые тайком, уже почти профи в деле фото и киноиндустрии Ли ДжунХьюном два кадра, где снятый в профиль один господин вручает красивой, также в профиль девушке цветы в ресторане и второй кадр где он же целует ей ручку, уже ушел на почту «RedAlert».

Короче всего два кадра где ... два кадра. Точнее один кадр и умопомрачительная красотка. Не зря все-таки у нашего «папарацци» в учителях такой профессионал, как господин Хикару Наомото.

Ну, а с почты «RedAlert», данные фотографии длинной дорогой отправились прямо на телефон, нет не госпожи Чве УнГен, зачем тревожить такую важную женщину, у которой итак дел полно? Нет, оно ушло на телефон к ее скромной секретарше, к простой корейской женщине Ким ЧонСук. Не зря, ох не зря ГаБи взяла номер телефона этой милой женщины. Фото с непонятного номера ушло с небольшим текстовым сопровождением.

«Я сейчас зашла пообедать в ресторан «Традиционная кухня Кореи», и встретила там господина Чан ТхэДжуна и госпожу Чве УнГен. Ну что мне тут сказать? Я в полном восторге, они так хорошо выглядят. Особенно госпожа УнГен. Она прямо помолодела. Вот какие чудеса творит «Традиционная кухня Кореи». Теперь я всегда буду посещать это чудесное заведение с такой прекрасной и омолаживающей кухней!»

Интересное сообщение, и тут нет никакой самодеятельности, все согласно плана. По сигналу, который подала красотка Аяка своим помощникам, и который гласил – что пора господину Чану уже подумать и о традиционных ценностях и чаяниях простого корейского народа, а не жрать их в ресторане, а заодно и клеиться к нашей «японской королевишне». Тем более у него и своя … королева есть, даже амператрица практически. Так что здесь налицо явная измена «традиционным ценностям» важным господином, который эти ценности как раз наоборот должен оберегать, холить и лелеять. В королевские времена не сносить бы ему головы с плеч, а сейчас что? Сейчас только так, пожурят немного … по-королевски.

Тем временем верный королевский клеврет, в лице секретарши, получив те самый два кадра, конечно же молчать не стала, и сразу и доложила, и показала полученное ей, все сделала так, как и полагается верной и преданной стороннице. Наверное, только удивилась той глупой женщине, что прислала это фото ей на телефон, ну как? Скажите, как, она могла перепутать истинную королеву с этой … молодой уродиной на фото?

Впрочем, госпожа УнГен ее удивление совсем не разделяла, она в этом послании как раз наоборот увидела только тонкую издевку пославшей фото. Такая вот неизвестная доброжелательница, точнее совсем даже наоборот. Но это сейчас не главное, с этой дамой, пославшей фото она разберётся потом. Сейчас просто необходимо срочно разобраться со своим заместителем, этим нехорошим ТхэДжуном, который ушел один на обед, сославшись на важную встречу с возможно новым и щедрым спонсором партии. Что же. Теперь она сама видит какая у него важная встреча и какие щедрые спонсоры. Возможно они и в чем-то щедры и даже добры, но это явно не относится к финансам!

Как и предполагалось, долго ждать госпожа УнГен не стала, нет ей самой заявится в «традиционную кухню» не стоит, на это ей хватило ума. Но вот телефон то у нее под рукой. И вот звонок и вскоре она уже избыточно ласково спрашивает у снявшего трубку заместителя.

– Ну что ТхэДжун, как проходит твой обед с интересным и щедрым спонсором партии? Уже приступили к десерту или еще нет?

На недоуменный ответ того, что – все хорошо и скоро у них со спонсором и будет «десерт» госпожа УнГен не выдержала, и емко и кратко обрисовала все что она думает о своем помощнике, а там было много чего.

«Самое малое и не грубое это то что ТхэДжун неблагодарный и неумытый оборванец, которого она по доброте душевной подобрала на помойке, умыла, накормила и обогрела, а он оказался по факту такой вот неблагодарной сволочью!» …

«И зачем только его такого красавца держат в партии? От него же один вред и расходы» …

Причем эти тезисы произносились несколько эмоционально и громко что похоже теперь их знают не только в офисе партии, но и в «традиционном» кафе, ну а вскоре о них будут знать все в Корее, ну и в Японии заодно.