Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 99 страниц)

(Азиатский суд по правам человека – АСПЧ по аналогии с Европейским судом – ЕСПЧ существует в этой реальности, здесь его штаб-квартира находится в Сингапуре, соответственно подавать в него прошения могут граждане тех стран, что находиться в азиатской части света. Прим. – автора).

– А с ним мы сделать уже ничего не сможем. А эти, в Сингапуре еще и специально рассмотрят это дело как жалобу высокой категории и приоритета!

(в регламенте АСПЧ все жалобы разделены на шесть категорий, жалобы более высокой категории рассматриваются раньше, чем жалобы более низкой, хотя Председатель АСПЧ или Большая палата АСПЧ вправе отдать приоритет в рассмотрении любой жалобе. Прим. – автора).

– И АСПЧ точно вынесет оправдательный приговор Пак ЮнМи, еще и не хилую компенсацию может заставить нас заплатить ей за моральный так сказать ущерб!

– А почему мы должны слушать этот самый АСПЧ? – поинтересовалась совсем не профи в юридических вопросах, но профи в интригах, СунСиль. – Сделаем вид что ничего не знаем и ничего не поняли, если конечно вообще до оправдательного приговора этого АСПЧ дойдет дело.

– Эх, СунСиль, СунСиль. – вздохнула госпожа президент. – В том то и дело, что не слушать и не исполнять его решения очень чревато, и для меня в первую очередь. Это международный суд, и его решения обязательны к исполнению всеми странами кто ратифицировал конвенцию в Азиатском регионе, мы ее подписали, по-моему, еще в 1956 году, так что не исполнять его решения если мы провозглашаем у себя верховенство права и основных свобод человека нам никак нельзя. Только одна страна в нашем регионе не ратифицировала эту конвенцию. Тебе нужно говорить какая?

(в этом мире АСПЧ – международный судебный орган, юрисдикция которого распространяется на все государства Азии, ратифицирующие конвенцию о защите прав человека и основных свобод, включающий все вопросы, относящиеся к толкованию и применению конвенции, включая межгосударственные дела и жалобы отдельных лиц.

Не подписала разумеется одна страна – Северная Корея. Прим. – автора).

– Накануне выборов, мне для полноты счастья, только сравнения с толстым северным Кимом не хватало. Поэтому конечно до корейского суда и тем более до АСПЧ, это дело доводить точно не стоит. Поэтому ты возможна и права. Съезди прямо завтра в тюрьму Анян и поговори там с этой нарушительницей и дезертиршей. Насчет работы в твоем фонде решай с ней сама, так сказать по складывающемуся с ней разговору, но вот насчет помилования попробуй аккуратно узнать и ее настрой ну и пообещай любую свою помощь в этом деле. Но, как мне кажется, после этого воскресенья, нам точно будет нужно чтобы она написала это чертово помилование, и чем скорее написала, тем лучше. Если сразу не удастся заинтересовать и заставить ее написать эту бумагу, то заручись хотя бы ее предварительным согласием. Справишься?

– Чтобы я, да не смогла уговорить какую-то несовершеннолетнюю девочку? – пренебрежительно хмыкнула СунСиль. – Думаю, что смогу убедить ее даже поработать в моем фонде, ну и конечно же написать это помилование. Тюрьма – это точно не то место, которое может нравится нормальным людям.

– Вот именно. – усмехнулась госпожа президент. – Тут ключевое слово нормальным. А вот насчет нормальности Агдан я бы не была столь уверена.

– Ничего нуна. – СунСиль бодра и чем-то похоже очень довольна. – Даже не совсем нормальным людям тюрьма точно не нравится. Так что верь мне, я сделаю всё возможное и не возможное.

– Что-же будем надеяться, что все пройдет так как нам надо. – ответила глава государства. – Я дам команду чтобы тебя завтра пропустили в Анян и дали возможность поговорить с Агдан так сказать приватно.

… Ну что? Может еще по чашечке чая?

Следующий день. Корея. Тюрьма Анян. Кабинет начальника тюрьмы. Две женщины, сидящие друг против друга, точнее взрослая хорошо и дорого одетая ухоженная женщина, обвешенная дорогими же украшениями, и молодая девушка в простом костюме осужденной и совсем без украшений.

Некоторое время женщина молчит, внимательно рассматривая сидящую напротив нее молодую девушку. В ответ та безмятежно смотрит на нее и улыбается.

Хоть бы поздоровалась как положено. – несколько раздраженно думает привыкшая к всеобщему раболепию богатая мадам. А то буркнула что-то типа здрасте, я Пак ЮнМи и все, сидит молчит, никакого почтения к старшим по возрасту.

На лице, впрочем, ничего у опытной женщины не отразилось, она так же внешне спокойно рассматривала свою оппонентку. Наконец, когда пауза грозила стать уже совсем не приличной женщина не выдержала.

– Здравствуй ЮнМи, меня зовут СунСиль, ты знаешь кто я такая?

– Здравствуйте госпожа. – отвечает девушка. – Ну, наверное, вы какая-то очень важная персона.

– Почему ты так решила? – немного наигранно удивляется «важная персона».

– Ну вас допустили ко мне в тюрьму, сюда даже мою родную сестру не стали сразу пускать ко мне на законные свидания, сказали, что пока не положено. А вот вам положено сразу и без проблем. Отсюда мой вывод, вы или президент страны КынХе, или очень важная особа. А так как я видела по телевизору как выглядит наша президент, то в вашем отношении будет верно второе мое утверждение. К тому же ради вас освободили кабинет начальника тюрьмы, а это вообще впервые на моей памяти. Даже очень уважаемые люди разговаривали в этом кабинете со мной в присутствии начальника тюрьмы, а тут мы с вами находимся тет-а-тет, поэтому я и считаю, что только ну очень важной особе такое под силу.

– Ну не такая возможно я и важная и значимая особа как ты говоришь, но кое какими возможностями обладаю. – напыжилась женщина.

Угу. – думаю про себя я. Какими интересно возможностями ты обладаешь? Неужели голой задницей ежика сможешь раздавить? – черт, что-то не туда потянуло, это мне неожиданно вспомнились «запорожцы» в исполнении тюремных девушек. Так, надо быть серьезней и внимательней, дамочка то явно непростая сюда залетела. А ежик как известно птица гордая, не пнешь не полетит. – вот блин опять, или это уже с какой-то другой оперы?

Ладно это не важно, настраивайся Серега на серьезный разговор с этой важной дамочкой. Интересно кто это вообще такая, вроде от имени СунСиль повеяло чем-то таким знакомым, но вот ухватится за ускользающей мыслью не получилось. Ладно, СунСиль, так СунСиль, это уж точно не «Имя, любимое мое и непобедимое», о я уже даже запел мысленно даже, интересно сам песню придумал или с моего мира навеяло? Впрочем, не важно. Раз сюда прибыла такая важная госпожа то точно чего-то хочет от бедного меня и вряд ли она попросит свободный билетик на просмотр воскресного кино моего имени.

Да уж! День сегодня явно не задался, вчера ночью долго ворочался не мог уснуть, вспоминая как пронырливым девушкам, все пока никак не удается уговорить начальство в лице НаБом на воскресный просмотр фильма имени меня. Причем некоторые хотели посмотреть его на большом экране, в зале где когда-то проходил концерт, на котором я еще впервые исполнил песню «19 лет». Но пока не прокатило.

Так что вчера, грустные девушки, после отбоя еще долго обсуждали варианты, что бы ещё такого придумать и предложить начальству чтобы оно все-таки разрешило просмотр этой премьеры. Ну, а я притворился спящим чтобы меня не доставали, но вот увы, за вынужденную компанию к «не спящим в Анян» обсуждавшим что бы еще такого придумать, сам долго не мог уснуть. Кстати, когда засыпал, насколько помню, то никаких более-менее конструктивных задумок от не спящих девушек, так и не услышал.

Так что премьера фильма, точнее его просмотр в тюрьме Анян пока под вопросом. Я бы даже сказал под очень большим вопросом. Ну, а после завтрака, не выспавшуюся, и оттого и не в самом хорошем настроении, меня вызвали к начальнику тюрьмы. При чем, когда я зашел в кабинет начальницы, то первое, что мне бросилось в глаза это то, что в ее кресле вальяжно расположилась какая-то непонятная и не известная мне особа. Которая к слову, мне сразу не понравилась.

Ну, а сама госпожа начальник тюрьмы Анян скромно уместилась за столом примыкавшем к ее главному рабочему столу, где сейчас и сидела важная гостья. Ну и после того как та, несколько царственным жестом отпустила из ее же кабинета госпожу НаБом, моя неприязнь к этой дамочке только подросла. Внешне конечно я этого не никак не показал. Мне лишних врагов точно не надо, особенно судя по всему таких вот не простых, и по всей видимости очень могущественных.

Так что только живейшее внимание и почтение на лице к этой мадаме. Видно, что ей это не сильно понравилось, или вот не поверила моей мимике, но увы раболепия изобразить не могу! Не приучен! Ну, а тем временем важная госпожа продолжила.

– Мне очень хотелось раньше познакомится и поговорить с тобой, но вот увы только сейчас это получилось сделать. Меня зовут СунСиль, и я глава общекорейского фонда «МИР». Фонд, который продвигает корейскую культуру во всем мире и Халлю там поверь, не на последнем месте.

(Корейская волна или «Халлю» – это феномен, связанный с популяризацией корейской культуры и её распространением среди стран Запада и Юго-Восточной Азии. Халлю представляет собой экспорт поп-культуры, развлечений, телешоу и фильмов на мировой рынок. Прим. – автора).

Так, так. – скачут мои мысли. Фонд МИР? Что-то такое мелькало по поводу этого фонда в моем еще мире. И это совсем не про платежную российскую систему «МИР», шутку про которую я тоже неожиданно вспомнил. Не дословно конечно, но что-то про платежную банковскую карту мир, которой неудачно граждане РФ попытались расплатится где-то за границей, то ли в Эмиратах то ли еще в какой-то другой арабской стране. Как там она звучала в песенном шутливом исполнении?

Карта мир придумана нами!

Про карту мир, весь мир не слыхал!

Вот и тут, похоже примерно такая же ситуация с этим самым фондом с «мировым» именем.

О фонде «МИР» весь мир не слыхал!

Ну, а «мировая» глава «МИРа» тем временем все поет мне дифирамбы.

– Я считаю, что такая талантливая и молодая девушка как ты, не должна находиться в таком неприятном месте как эта тюрьма. Вон, даже здесь ты заставляешь вспоминать о себе и говорить о твоем таланте всю страну, да и весь мир. А вот будь ты на свободе, да еще и при наличии определённой помощи и ресурсов, которые мог бы предоставить мой фонд, ты могла бы добиться намного большего. Так что, если мы все решим с тобой к нашему обоюдному согласию, то эта помощь и ресурсы у тебя будут в нужном и необходимом тебе количестве.

– А свобода? – уточняю я.

– А, что свобода? – пренебрежительна СунСиль. – Свобода это само собой разумеющееся действие в отношении тебя, об этом я и пришла с тобой … договорится.

Угу. – размышляю я. Как там в одном известном фильме Голливуда? Вспомнил – «Дормамму! Я пришёл договориться!» Как-то так, по-моему, убеждал это чудовище раз за разом оживающий доктор из одноименного фильма?

(Фраза из фильма «Доктор Стрэндж». Дормамму – древнее существо из другого мира, цель которого – поглотить другие миры. Является главным врагом Доктора. Фразу "Дормамму! Я пришел договориться!" произносит Доктор Стрэндж. Он ловит существо во временную ловушку и не выпускает его, пока Дормамму не выполнит условия доктора. Многие начали использовать эту фраза, в надежде договориться с собеседником. Прим. – автора).

https://www.youtube.com/watch?v=5m3j8OZrqyQ

(вот этот момент с «Договориться» из самого фильма!)

Но так как СунСиль совсем не доктор Стрэндж, а я не Дормамму то договорится тут я думаю у нас не получится. К тому же, доктор сугубо положительный персонаж, спасает мир от зла, а вот об этой тетке я такого точно сказать не могу. Такие если что и могут спасать, то только свои подгоревшие задницы. Так что сейчас на роль Дормамму у нас больше подходит госпожа, сидящая недалеко от меня. А я что, получается доктор Стрэндж что-ли? Забавная аналогия, ну тогда мне бы на минутку «камень времени» как у доктора я бы тогда … ух. Хотя что ух? Ну … по крайней мере все в своей жизни изменил в лучшую сторону, и сюда бы точно не угодил. Хотя в моем мире и говорят, что «от сумы да от тюрьмы не зарекайся». Но я бы все-таки постарался это сделать. Хотя чувствую, что с моими то отношением к окружающем и «помощью» от богини, мне бы ни один из камней бесконечности не помог, включая и пресловутый «камень времени»!

(Камень Времени из вселенной «Marvel Comics», первоначально хранившийся в Глазу Агамотто один из камней бесконечности, контролирующий один из аспектов бытия – аспект Времени. Камень даёт пользователю возможность манипулировать временем, контролировать вероятности и заглядывать в будущие временные рамки и возможные события. Прим. – автора).

Поэтому постараемся справиться с этой по сути шантажисткой и террористкой Дормамму-СунСиль своими силами. Какое там кредо у израильских спецслужб моего мира? Никаких переговоров с террористами? Так, по-моему?

Хотя мне, похоже все-равно придётся их вести, выбора тут особого у меня нет. И у меня в голове смутно забрезжило что-то про эту «террористку Дормамму», фу ты блин, вот же привязалось, конечно же про эту Чхве СунСиль! Хотя … в хитрости и жадности эта тетка могла бы точно поспорить с древним сказочным монстром.

Я вдруг неожиданно вспомнил ее деяния не в этом мире, а как раз наоборот в том. Мне четко вспомнился скандал, связанный как раз с именем сидящий напротив меня женщины. Как-будто кто-то вдруг открыл ноутбук в моей голове, бабах… а там на странице статья, которую я когда-то читал там у себя, будучи еще Серегой, статья о «маленьких шалостях» этой лучшей подруги президента. Вот это я понимаю апгрейд от богини, или это у меня самого неожиданно вышло мышление на новый уровень воспоминаний и обработки информации?

Неважно, то и то неплохо. Главное результат. А результат в данном случае довольно прост, я вспомнил о похождениях этой бравой подруги КынХе в мире откуда я сюда и прибыл. Надо сказать, список ее достижений впечатлял!

(В нашем мире прокуратура, пресса и общество обвинили Чхве СунСиль в коррупции, она использовала свое влияние, чтобы заставить крупные южнокорейские корпорации делать большие пожертвования в два связанных с ней фонда. По данным следствия, через эти структуры были получены средства от 53 компаний на сумму около $72 млн.

Также ее обвиняли во влиянии на свою многолетнюю подругу – президента Пак КынХе , и национальную политику, а также в том, что президент знакомила подругу с секретными документами.

По этому поводу проходили демонстрации протеста, в ноябре 2016 года одна из них стала крупнейшей в Южной Корее за последние годы. Часть депутатов парламента от правящей партии и оппозиционные политики встали на сторону демонстрантов. Работа Пак КынХе оказалась де-факто парализована. В итоге парламент страны объявил импичмент, а в марте 2017 года Пак КынХе была досрочно отстранена от власти. На досрочных выборах победил политический оппонент Пак нынешний президент Кореи Мун ЧжэИн. Сама Пак КынХе, Чхве СунСиль, а также ряд некоторых влиятельных политиков и бизнесменов были арестованы.

В конце октября 2016 года СунСиль извинилась за свою деятельность в кратком комментарии для публики, но не признавала вину официально и не приводила подробностей. 13 февраля 2018 года она была приговорена к двадцати годам тюремного заключения по обвинению в коррупции и к выплате штрафа в $16,6 млн. Прим. – автора).

Да уж, что тут говорить, Анян по этой дамочке плачет горючими крокодильими слезами. Ну или не Анян, а какая там у нас в Корее тюрьма для взрослых женщин? Впрочем, вы меня поняли. Поэтому ухо с этой теткой нужно держать востро. Потому что теперь я точно не доверяю я этой тетке ни на грамм.

Ну, а та тем временем все описывала как хорошо мне будет жить и работать под ее мудрым руководством. Как хорошо будет нам всем при этом, ну а мне так вообще филиал рая на земле обещан.

– Простите госпожа СунСиль. – прерываю я разошедшуюся особу, а то еще немного, и она наверняка мне пообещает и луну с неба. А что? На самом деле вполне себе дельный шаг с ее стороны. Так и представляю себе сей диалог, после того как я пришел за оплатой.

– Видишь ту большую луну в небе ЮнМи? Так вот она твоя! Забирай?

– Как это забирать?

– Ну ты это сама уже решай, об этом в нашем с тобой уговоре не было!

Ладно луна, не луна, но пора и мне, пока дамочка не захлебнулась, вставить в эту самохвалебную речь свою парочку шпилек.

– Госпожа СунСиль, если вы говорите о моей работе в вашем фонде, что в том числе отвечает за поддержку культуры Кореи во всем мире, то мне хотелось знать на каких условиях это будет происходить?

– Условиях? – похоже подруга президентши удивлена, и не сказать, что приятно. Похоже раньше условия ставила только она, а тут смотрите кто-то еще на это осмелился.

– Да условиях госпожа СунСиль. – твердо повторяю я. – Хочется обговорить и длительность моего рабочего дня в вашем фонде, и зарплату, и выплату специальных бонусов если то что я придумаю будет популярно и пользоваться спросом в Корее, или в мире. Также хочется и нормальных условий работы и правильной организации рабочих мест. Чтобы вся аппаратура у меня была лучших производителей, неплохо было бы иметь еще свою студию, танцевальный класс, а также команду, набранную лично мной, которая бы слушала то что я говорю и в точности это исполняла. И получали они при этом хорошую по меркам Кореи зарплату. Также имели при этом лучшую экипировку и даже социальный пакет для них был бы предусмотрен, как и официальное трудоустройство. Да и пусть еще будут специальные обеды и ужины для моей команды за счет фонда. И еще хотелось бы ….

Я резко замолчал. Потому услышав непонятный звук со стороны дорогой гостьи, и только сейчас обратил внимание на ее состояние. Больше всего ему подходила идиома, про рыбу, выброшенную на берег.

– Ты, ты, ты. – все-таки расслышал я в ее бормотании. – Обеды … специальные обеды.

О, а это уже более разборчиво и понятно.

– Вопрос об обедах, если он вас так сильно беспокоит, можно будет потом обсудить отдельно. – мило улыбаюсь я. – Но, а с остальным то, вы надеюсь согласны?

– …он! – прохрипела покрасневшая как варенный рак с помидором в обнимку СунСиль.

– Что? – не понял я. – Он, это кого вы имеете ввиду?

– Вон! Пошла вон отсюда! Наглая девка! – наконец справилась с грудной жабой что ее давила подружайка главы государства. – Убирайся отсюда неблагодарная девица. Условия она тут мне будет ставить. Не доросла еще до этого.

Что-же, понятно, диалога не получилось, ну не будем заставлять большого человека терять лицо еще больше.

– Спасибо госпожа СунСиль, извините если чем-то обидела вас.

Ну ладно, с Дормамму в женском обличье похоже договорится не удалось, все-таки жадновата она до неприличия оказалась. Но с другой стороны, что еще можно было ожидать от поглотителя миров Дормамму, точнее от этой скупой подружайки президента? Так что все что не делается все делается … к лучшему.

Тем временем, коротко кланяюсь «Дормамму» и выхожу из кабинета начальницы тюрьмы. В приемной не на шутку встревоженная НаБом чуть ли не подскочила ко мне, где же ее обычная важность и спокойствие?

– Что там у вас произошло? Что это был за … шум?

– Это госпожа НаБом, уважаемая всеми нами Чхве СунСиль выслушала мои условия на ее предложение о сотрудничестве.

– И что? – не поняла НаБом.

– Ну… – индифферентно жму я плечами. – Возможно она так выражает свой восторг и согласие, или … наоборот не выражает. А мне, можно в отряд, тут мне кое-куда сходить захотелось, поразмыслить так сказать о вечном.

С сомнениями в глазах, и не безосновательными, сомневаюсь, что она поверила в радость высокой гостьи, госпожа НаБом все-таки отпускает меня. Ну вот и хорошо, немного отдохнуть и действительно поразмыслить, мне точно не помешает.

Через пару часов после того как наша героиня поразмыслила. Снова кабинет начальника тюрьмы. Те же действующие лица.

Похоже я несколько недооценил СунСиль. После эпического «Вон!» в ее исполнении думал теперь я долго не увижу данную невоспитанную особу. Но нет, ошибся, не прошло не то что полгода, пара часов только миновала, и я снова за столом переговоров, коим стал стол в кабинете начальницы Анянской тюрьмы.

Не понятно, с чего это все вдруг? Чуть ли не впавшая в знаменитый корейский «ук» госпожа СунСиль успокоилась и позвала меня снова? Поняла насколько была не права в отношении меня красивого? Ага сейчас, три раза! Такие люди априори не считают себя не правыми при любых обстоятельствах. Значит ей что-то такое от меня надо такое, что она убрала на время как я понимаю свой апломб и пренебрежение к жалким людишкам в моем лице и снизошла до повторного разговора со мной. А это … настораживает и несколько пугает. Что же такого нужно этой дамочке от меня, а может и не только ей, а самой ее подруге … тьфу, тьфу ты. Чур меня! Как там в «Горе от ума» звучало?

Минуй нас пуще всех печалей

И барский гнев, и барская любовь!

Так что этого мне точно не надо. Ни гнева, ни любви! Когда зашел то сделал приветливое лицо и поклонился вновь, не переломлюсь чай, а так глядишь проканаю за примерную девочку корейского происхождения. Хотя похоже на СунСиль мои действия произвели мало впечатления.

– Садись ЮнМи. – кивнула она. – Давай поговорим более спокойно и обстоятельно. Не бойся, предлагать работу в своем фонде я тебе больше не намерена. Мне люди, которые ставят мне же условия работы в моем же фонде не нужны, какими бы талантливыми они не были. Поговорим немного другом. Все-таки, я считаю, что ты все равно очень строго была наказана за свое преступление. Пять лет – это совсем не малый срок, и нужно ли тебе будет его сидеть от звонка до звонка, смотри сама, но я бы все-таки попыталась на твоем месте его сильно сократить или вообще отменить.

– И что вы предлагаете? – осторожно уточняю я.

– А вот это правильный вопрос! – оживляется СунСиль. – Если ты напишешь на имя президента прошение о помиловании, то я смогу отследить весь его путь и сделать так чтобы оно попало к ней на рассмотрение как можно быстрей. А там как она уже сама решит, так и будет. Президент у нас человек добросердечный, гуманный и человечный. Она бывает очень жалостливой и отзывчивой к таким прошениям. Так что у тебя есть реальный шанс выйти отсюда раньше срока, намного раньше. Так что если хочешь, можешь прямо сейчас написать это самое помилование, а я сама передам его в специальную комиссию при президенте. Ну что ты скажешь на это?

Да, да вот таким людям я точно верю! – это мыслю я про себя. Особенно словам про «доброту и гуманность» нашей президентши. «Самый человечный человек»? – это я уже слышал у Владимира Маяковского. Правда потом нас всех уверяли, что «самый человечный» оказался совсем не таким уж и человечным, а очень даже наоборот. Ну ладно, сейчас не об этом.

Вот не верю я, что прямо КынХе, да и СунСиль с ней на пару, вдруг воспылали ко мне такой резкой любовью, что одна послала другую, нет не в одно известное место, а в тюрьму Анян, что для кого-то, впрочем, равно «такому» вот месту. Ладно. Но все это для того чтобы я такой красивый написал прошение о помиловании, которое, читай меж строк, обязательно будет удовлетворенно, и даже возможно в самое ближайшее время. Звучит очень заманчиво, что ни говори. И где же вы все были раньше, самые … человечные люди?

Что вдруг изменилось в верхних эшелонах власти что ажно сама могущественная СунСиль примчалась ко мне практически простым курьером. И даже после того как не вытерпев моего, с ее точки зрения нахальства, выгнала прочь и вот неожиданно вновь вызвала в кабинет, который временно оккупировала и снова ведет здесь разговоры о том какая у нас добрая президент и как она сильно хочет подписать мое прошение о помиловании.

Угу, такую личную приязнь ко мне испытывает госпожа президент всея Кореи – что даже кушать не может, пока его не подпишет!

Не верю! – сказал бы Станиславский и тут я солидарен с этим уважаемым человеком. Значит что-то неладное в Датском королевстве, а точнее в Корейском государстве. И что тут изменилось? Единственное что изменилось, и что приходит сразу на ум, это конечно же вмешательство в мою жизнь со стороны мирового сообщества, точнее пока небольшой его части. Но это пока. Что-то подсказывает мне, что в воскресенье эта небольшая часть может несколько так подрасти, причем очень и очень даже существенно подрасти.

А думать, что в корейской власти сидят какие-то бестолочи очень даже неразумно. Особенно когда дело напрямую касается их теплых мест и кресел, а точнее должностей которые им эти кресла предоставляют то эти дамы и господа в быстроте мышления дадут фору всем.

Так что вполне возможно, что политическое чутье нашей главной кумихо в обличье президентши и ее подельника женского рода в лице особы сидящей сейчас в кресле НаБом, быстро просчитали чем им может грозить этот воскресный показ. Поэтому как там еще говорили в моем мире? Что-то вроде того, что правильно и вовремя написанный тонкий лист бумаги иногда защищает лучше, чем танковая броня.

Так что будет в фильме что-то страшное для них или не будет, пока не известно, но подстраховаться хороший и умный политик всегда постарается заранее. Если ничего такого и не будет с этим кино, так одна комедия на пару с фэнтэзи, то и этот лист с моим прошением можно бросить в дальний ящик стола и забыть о нем на время, или навсегда. А можно в этом случае и использовать его и по прямому назначению, к примеру, растопить им камин в холодную зимнюю ночь где-нибудь в хорошем загородном доме. Чем не выход из положения? И тепло и хорошо всем будет в доме. Ну кроме того кто будет в … казенном доме, но кого это сильно будет там интересовать.

А вот если фильм, а точнее реакция на него корейского и в первую очередь мирового сообщества будет убедительной, однозначной и явно неблагоприятной для властей Кореи, то тут можно будет сделать этакий финт ушами.

Ну, а точнее быстренько подписать мое прошение и предъявить его миру. Вот смотрите все, Агдан свою вину признала, и написала прошение о помиловании. Ну, а мы его конечно же его подписали, мы же не звери какие-то держать такую известную и талантливую личность в тюрьме. Так что езжайте все к проходной тюрьмы и сами скоро в этом убедитесь, а нам не мешайте, ну очень много у нас другой более важной работы.

Вот такие думаю не хитрые мыслишки в голове хитро сделанных корейских политиканов. Это прошение мне вдруг неожиданно напомнило о рапортах на увольнении, написанных сотрудниками полиции в моем мире. Сотрудниками, которые обвинялись в громких и тяжелых преступлениях вдруг чудесным образом оказывались уволенными по собственному желанию, и надо же какое совпадение, прямо накануне совершения этого самого преступления. Вот прямо так «слышу» размышления такого вот «доблестного» сотрудника правоохранительных органов.

«Сегодня я иду грабить банк с применением огнестрельного оружия, так нужно обязательно написать рапорт об увольнении и положить его в верхний ящик своего рабочего стола. Так что если что-то пойдет не так, то прошу, не считайте меня больше полицейским. В этом случае я гражданский и вольноопределяющийся».

Конечно сравнение не совсем корректно, но идею вы думаю уловили. К тому же что значит прошение о помиловании, написанное мной лично?

Это значит ни много ни мало, но вину я свою признаю полностью и в содеянном раскаиваюсь. Так или похоже будет звучать в текстовой части этого самого документа. Так что нет господа, утритесь! Никакого признания вины и прошений о помиловании с моей стороны не будет, не дождетесь.

И надо кстати предупредить чтобы его случайно не написала за меня моя мама, я вроде слышал, что и такой вариант возможен. Он вроде имеет место быть в случае если осужденный скажем так недееспособен, или ограниченно дееспособен, но вот ГуаньИнь этих корейских затейников от правосудия знает, что к ним в голову придет. Лучше и с той стороны нужно будет подстраховаться.

Пристально смотрю на замершую в ожидании моего ответа госпожу СунСиль. Внешне та старается выглядеть спокойной, но вот что-то подсказывает мне что это спокойствие даётся ей с большим трудом. Ладно, не будем томить в ожидании ответа такую важную госпожу.

– Спасибо, госпожа СунСиль, что позаботились обо мне. – начинаю я с ритуальной фразы всех благовоспитанных корейских девушек. – Спасибо вам и госпоже президенту за такое деятельное участие в моей судьбе. Благодарю что лично посетили, меня в этом не столь радостном месте и за то, что потратили на это свое драгоценное время.

Смотрю госпожа СунСиль с каждым сказанным мне словом важно кивает, она то похоже думает, что это все мои благодарности уже ей авансом за услугу, точнее ее подруге за столь щедрое предложение. Но не будем долго держать ее в неведении.

– Но все-таки несмотря на всю привлекательность и щедрость вашего предложения госпожа я вынуждена отказаться от него. Отказаться по очень простой причине. Я не считаю себя виновной в преступлении, которого даже не совершала, поэтому я не вправе писать это самое прошение о помиловании. Я могу только написать заявление на пересмотр моего дела в суде и буду верить, что в это раз справедливый корейский суд во всем досконально разберется и вынесет мне оправдательный приговор. Так что мой ответ НЕТ!

– Госпожа СунСиль? Госпожа СунСиль! Вам плохо? Может вызвать врача?

Ндааа, похоже у дамы случился разрыв всех шаблонов одновременно, а это иногда бывает и пострашнее знаменитого корейского «ука».

– Ничего не надо, никаких врачей! – пришла в себя слегка побледневшая посетительница из верхних эшелонов корейской власти.

Надо сказать, в этот раз к ее чести, все обошлось без истерик и этих самых «уков». Немного отдышавшись она сказала пристально при этом, глядя на меня.

– Не знаю ЮнМи, ты или слишком самоуверенная, или просто … сумасшедшая. Знай, такие предложения больше одного раза не делаются, мной так уж точно.

– А может я верю в справедливость корейского и не только корейского правосудия? – отвечаю ей я. – Верю, что оно разберется что я ни в чем не виновна и освободит меня, а еще показательно накажет всех, кто приложил руки к моему несправедливому обвинению. Накажет так, чтобы другим неповадно было вмешиваться в работу наших судов и заставлять выносить их несправедливые приговоры!

Мне показалось, или на самом деле в глазах «позолоченной» госпожи мелькнул … страх? И тут меня как торкнуло. Я неожиданно вспомнил еще одну, иномирную статью, про ту СунСиль. Правда там больше все было на уровне слухов и сплетен. Так вот, автор статьи писал, что она активно вмешивалась в работу музыкальных агентств, точнее уводила из агентства перспективных айдолов, и заставляла скажем так работать на свой фонд, и руководство музыкальных агентств ничего с этим поделать не могло.