Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 99 страниц)

И вот эта пятерка недоумённо озирается по сторонам, ничего не понимая, и тут же быстро разбегаются по помещениям, которых в этой квартирке аж целых два, без учета коридора. Похоже они решили, что господин чей голос они слышали недавно, укрылся в одном из них.

– Что у вас там дверь такая хлипкая стоит? – слышен за кадром возмущённый голос китаянки Шучунь. – Неужели нельзя было поставить какую-нибудь мощную металлическую дверь, такую чтобы с одного удара невозможно было вынести?

– А зачем? – слышен также закадровый ответ. – Если такая дверь будет стоять, то она как раз и привлечёт внимание всех окружающих. Такие двери в Северной Корее ставят ну очень редко, разве только в домах элиты или высокопоставленных военных и прочих. Как понимаете, этот дом совсем не из таковых, и такая дверь будет кричать окружающим что хозяевам есть что скрывать или хранить ценное. А это лишнее внимание, которое как понимаете нам совсем ни к чему. Поэтому главное тут незаметность и простота, надо быть, как все. К тому же эта квартира просто место ожидания эвакуации и хороша как временное укрытие, но вот на роль укреплённого бункера, который может выдержать штурм товарищей из «Кукка анчжон повисонъ» она подходит мало. К тому же при необходимости, эти товарищи и через окна залезут, и из соседней квартиры сломают перегородки, они там такой толщины что та же пара ударов кувалдой и ломом, и все, они уже будут в нужной квартире незваными гостями. Поэтому только неприметность и обыденность, а точнее кричащая бедность таких квартир самая лучшая защита.

– Понятно! – слышен задумчивый голос китаянки.

Ну, а тем временем события развивается интереснейшим образом, на площадке появляется смутно знакомая личность, и лицо его опять закрыто. Но судя по всему это довольно важный человек, и похоже тот самый что примерно три дня назад вел допрос «актера одной роли!» Да, тот самый «дед Мороз», правда уже без конфетти, да и мешка с подарками с посохом у него тоже не видно. Но все-таки он не один, но с ним совсем не Снегурочка. Скорей уж «Снегур», а точнее какой-то молодой человек с по-видимому со сканирующей аппаратурой в руках, лицо его кстати не «замылено».

Похоже в этот раз товарищи подготовились поосновательнее. Вот что-то смотря на экран прибора, «Снегур» сказал начальству, и парочка устремленно подходит к камере, установленной напротив квартиры. Снегур что-то достает из кармана, тянет руку, щелчок и левая сторона экрана гаснет. Похоже камера в подъезде отработала свое, была обнаружена и обезврежена, но все-таки нужную информацию она передать успела, так, теперь что будет с ее товаркой?

Тем временем, поведя по сторонам своей аппаратурой будучи на площадке, это показала вторая камера сквозь сломанную дверь, парень направляется прямо в квартиру. На входе его уже встречает двое товарищей, что были с электрошокерами, правда сейчас они их уже куда-то убрали. Ну и третья встречающая, та самая девушка, она по-прежнему в халате и в тапочках. Девушка что-то спрашивает у парня с аппаратурой. Тот начинает отвечать, но неожиданно замолкает. Похоже что-то привлекло его внимание, да и не только его, вся четвёрка разворачивается и смотрит прямо в глаза зрителям, а точнее в глазок камеры в квартире.

На их лицах написано удивление, вперемешку с недоумением и страхом. Какой-то странный звук, и картинка гаснет окончательно. Что можно было сказать по последним отснятым кадрам? Кроме недоумения на лицах северокорейских агентов? Только одно – девушка в халате действительно очень красивая и стройная. Правда совсем не это интересует Шучунь Гань, потому что ее тоже заинтересовало произошедшее.

– Что случилось? – спрашивает она, и слышит в ответ от бывшего сотрудника «NIS».

– Я вам уже говорил, эта камера более продвинута и наворочена чем предыдущие … была. И она была оснащена и системой самоликвидации, которой я собственно говоря и воспользовался.

– Круто! – уважительно говорит китаянка. – Все что нужно записали, информацию передали, ну а после и улики, и устройства чтобы не попали к противнику уничтожили, красота, да и только.

– Ну на самом деле улики остались. – усмехается разведчик. – Но сами понимаете в исправном виде мне совсем не хотелось бы отдавать северянам эту аппаратуру. Это все-таки не те две практически одноразовые камеры, расходные по сути, хотя, как видели снимают они тоже неплохо. Ну, а более навороченную и секретную камеру, с мощным микрофоном и динамиком, видели там даже фонарик имеется и дымовую завесу она еще может создавать и много чего еще. Камера, за которую кстати надо отчитываться, такую уж точно мне не хотелось бы оставлять в подарок этим товарищам. Ну если и оставлять, то только в том виде, какой она стала после включения системы самоликвидации. Пусть изучают ее … остатки!

– Да уж! – после небольшой паузы сказала китаянка. – Мы и не подозреваем в каком интересном мире мы оказывается живём. Вокруг нас незримо идёт война спецслужб, и только случайно, как сейчас, мы можем заглянуть за кулисы этого противостояния. Но всё-таки, как вам удалось выбраться из перипетий этой не простой ситуации? Дайте угадаю, ваш личный маршрут эвакуации?

– Да, совершенно верно, пришлось использовать старые связи и пути опытных местных контрабандистов. Правда это уже произошло через целую неделю после этого дня. Не буду рассказывать вам все перипетии этого перехода, но самое главное, что я здесь, живым и здоровым мне удалось перебраться в вашу страну.

После небольшой паузы девушка интересуется.

– Скажите, а почему вы уже отсюда не перебрались в Южную Корею? Теперь вам ничего не мешало это сделать, тем более, как мы понимаем и документы нужные у вас были, да и нужные люди со связями тоже в Китае есть. Но вы решили остаться здесь, и более того, даже связались с нами, кстати интересно, как вы о нас вообще узнали? Ну, и как апофеоз всего этого, даёте мне, довольно откровенное интервью, за которое наверняка вас в вашей «NIS» по головке не погладят.

– На, то есть определённые причины. – отвечает интервируемый. – Вы сказали, что у меня были пути эвакуации из Китая, да это так, но это пути эвакуации нашей службы, которые известны многим. И ничего бы страшного в принципе не было, я мог ими воспользоваться, но все-таки после трех подряд непонятных ситуаций у северных соседей, а по факту провалов, то тут поневоле задумаешься, а было ли произошедшее случайностью? Случайности не случайны, так говорят мудрые люди! Чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что что-то не то происходит в нашей славной разведке. Ну, а полностью, в этом меня убедило такой очень интересный факт, по прибытию в Китай, я связался с одним моими хорошим другом в Сеуле, связался посредством переписки на его один только нам двоим известный электронный адрес.

– Он долго не мог поверить, что это я, но несколько фактов что могли знать только мы, его убедили. И он был очень удивлен и обрадован тем что я вышел с ним на связь. И сообщил мне просто удивительные вещи. Всем сообщили что мой напарник попал в плен при переходе границы, и причиной этому оказывается стал … я! Оказывается, я чуть ли не кадровый разведчик северокорейской «Кукка анчжон повисонъ», причем это официальная версия, а не официальная, на уровне слухов, кем-то запущена в службе, гласит что я был пару лет назад задержан в Северной Корее при выполнении очередного задания, и завербован ими. Так что можете, и вы выбрать вам понравившуюся!

– И что? Многие поверили этим небылицам? – спрашивают Шучунь Гань

– Тот человек, с которым я общался, разумеется не поверил. Но в «NIS» работают разные люди, и не все из них знают меня хорошо, так что возможно могли и поверить. Если резюмировать итоги моего последнего задания, то они печальны. Задание не выполнено, высший чиновник, ради которого все это и затевалось, остался в руках спецслужб северян. Да и был ли он изначально вообще, этот самый чиновник? Как мне сообщил мой друг среди рядовых сотрудников «NIS», сейчас ходит версия, что эта операция специально была разработана северянами, чтобы заманить и взять в плен нашего лучшего полевого агента, того моего напарника при переходе через границу, который попил им не мало крови. И вот это, благодаря моему предательству им удалось это сделать. Очень важный наш агент, владеющий очень секретной информацией!

– А это возможно, я про важную информацию? – спрашивает девушка.

– Полный бред! – фыркает капитан. – Полевой агент, конечно важная птица не спорю, но поверьте, никакой особо секретной информации, разве что где находятся окна перехода на границе он знать не может. А это уж точно не та информация, ради которой противник разработал такую сложную операцию и задействовал такие большие силы и ресурсы на его поимку!

– А может целью операции, был совсем не ваш напарник, а …вы? – неожиданно спрашивает китаянка.

– Я? – несколько удивлён капитан Пак ЧонХи. – Нет я конечно тоже думал об этом, но я же не большой величины птица, чтобы тоже задействовать такие ресурсы на мою поимку. Разве только … – мужчина замолчал, что-то обдумывая.

– Вот, вот, подумайте сами! – поливает немного маслица на мозговые шестерёнки агента китаянка. – Может ваша, как вы сами сказали, неожиданная отправка связана в первую очередь с тем, что вы кому-то помешали в Сеуле? К примеру, стали задавать неудобные вопросы и искать на них ответы?

– Нет, это бред. – замотал головой, бывший агент спецслужб. – Я понимаю на что вы намекаете, но поверьте, если … утечка была на таком высоком уровне, то действия северокорейских спецслужб был бы совсем другими. Им точно тогда не было никакой необходимости посылать большую группу захвата, в этом случае на квартиру ко мне просто пришел человек, который сказал бы мне все нужные слова и отзывы. И после этого я бы отправился с ним, ни о чём не подозревая. И соответственно, по дороге меня было бы очень легко обезвредить и захватить. Но тем не менее этого не произошло. И это как ни странно вселяет в меня надежду, что если и имело место быть какая-то утечка, то она всё-таки произошла не на самом верху, но где-то совсем рядом, я сказал бы смертельно рядом.

– То есть получается, что тот или те, кто снабжал информацией ваших противников, имеет какой-то общий доступ к этой информации, но не знает, да и не мог знать деталей? – говорит умненькая китаянка. – И это не руководство «NIS», не куратор и не командир, уж не знаю, как у вас правильно их называют, но в общем он явно не из числа командующих этой операцией которым по долгу службы положено знать все. Но при этом он имеет доступ к довольно специфической информации «NIS», к примеру, о той же эвакуации нужного чиновника из страны вашего геополитического противника. Но всех тонкостей операции, те же пароли и отзывы, находится вне пределов его возможностей.

– Вы знаете. – медленно произносит ЧонХи. – Я похоже не зря попросил друга, с которым связывался забыть о моем звонке и ни кому ни говорить, что я сейчас живой и что я в Китае, потому что такой вариант, в принципе возможен только при условии, что утечка ….

– Чёрт возьми! – выругался неожиданно ЧонХи, и после паузы медленно произнёс. – Вы знаете, мне нужно срочно связаться еще с одним моим другом из «NIS» и лучше всего это сделать, через кого-то, кто не имеет отношения к нашей службе. Скажите, а у вас, в клубе поклонников Агдан в Сеуле, как там его, в «RedAlert» я могу там с кем-то поговорить, кто принимает решения, это очень важно для моей страны.

– Думаю, что это вполне возможно. – медленно отвечает китаянка. – Давайте поступим так, мы сейчас с вами закончим интервью, и вот этот наш последний диалог, и все наши подозрения как я понимаю, мы в фильм включать не будем. Ну, а после сразу свяжемся с кем-то из руководителей «RedAlert». Как я понимаю, у вас появились какие-то варианты, кто за всем этим мог стоять. Соответственно с точки зрения и вашей безопасности и возможно не только вашей, мы скорректируем наше интервью, так сказать для общего блага и для общей цели.

– Хорошо, принимается. – кивает головой ЧонХи. – Давайте вернёмся к нашим баранам, точнее к нашему интервью.

– Все начинаем. – говорит девушка, и не удержавшись добавляет. – Внимание, камера, мотор!

После чего продолжает.

– Мда… господин ЧонХи очень интересную историю вы нам поведали, я прямо как будто какой-то шпионский роман прочитала, и даже увидела его красочно все это себе представив.

(продолжение данного интервью было в предыдущей главе 58, точнее где-то в ее середине, это пояснение на всякий случай. Прим. автора).

Глава 60. «Традиционные ценности в истории. Не виноватая я».

Корея. Сеул. Кабинет президента страны.

Наконец тяжело вздохнув, госпожа Пак КынХе оторвалась от папки с бумагами, принесенных ей Ли ИнБоком, на минуточку самим главой про президентской коалиции, в парламенте страны.

Тот сейчас на стуле скромно ждал окончательного ознакомления главой государства всех принесенных бумаг и конечно же ее вердикта после этого.

– Ну, а что ты сам об этом думаешь? – наконец обратилась она к нему.

– Трудно сказать. – осторожно отвечает очень опытный политик ИнБок. – Всё здесь скажем так, очень… неоднозначно.

– Ну вот, опять ты и вашим, и нашим. – поморщилась на это госпожа президент. – Как по мне, так всё очень даже однозначно. Конечно же таких фактов, что … однозначно показали бы участие и заинтересованность УнГен и её партии в митинге что был в Седжоне нет. Но их, в любом случае быть не может. Так как даже в этом расследовании, все улики косвенные. Но, если бы этих косвенных улик было одна или две, то здесь ещё можно было говорить о происках конкурентов, что хотят скомпрометировать бедную УнГен перед нами или своими избирателями. Но к сожалению, таких вот косвенных улик набирается воз и маленькая тележка. И насколько я поняла тебя, после получения всех этих материалов, все равно их проверку выполнили наши доверенные люди?

Получил согласный кивок от собеседника, она продолжает.

– Но если ты все-таки принес эти материалы ко мне, то как я понимаю, все что в них изложено подтвердилось? К тому-же, насколько я помню и в партии «За традиционные ценности и развитие Кореи» у тебя тоже есть свои люди? Странно только, что они тебя не предупредили заранее об этой вот провокации со стороны наших, как оказывается заклятых … друзей.

– Вы как всегда проницательны госпожа президент. – слегка кланяется той ИнБок. – Я конечно задействовал в том числе и свои связи в партии УнГен. К сожалению, отвечая на ваш вопрос об их несвоевременном докладе, то они увы не так приближены к руководству партии, как мне того бы хотелось. Они в большей степени связаны с эээ … службой безопасности этой партии. Но поэтому к примеру, у нас не было проблем при получении архива видеозаписей охраны здания, в интересующие нас дни. Этому человеку в партии УнГен я кстати, не стал говорить, что нас конкретно интересует, просто попросил у него весь архив нужных дней с внутренних и наружных камер. А после уже мой человек просмотрел его и нашел то что нужно, тем более это было совсем не сложно, в полученных файлах есть и номер снимающей камеры, и время с датой. Так что можно сказать что данные граждане в указанное время действительно посещали офис партии УнГен, и пробыли именно столько времени сколько мы и сами прекрасно смогли подсчитать.

Небольшая пауза от соратника президента, а вот и продолжение.

– Также камерами наблюдения в указанный день подтверждается недавняя встреча на улице, у входа в офисное здание, господина Чан ТхэДжуна, помощника УнГен, и двух девушек, одна из которых некая ГаБи, глава клуба поклонников Агдан в Корее, под названием «RedAlert». А вторая девушка, которую зовут Джун МиЧа – это скажем так ее помощница, и тоже член этого клуба. Их личности мои люди тоже подтвердили, как и их клубную, скажем так принадлежность. Также нет никаких сомнений, в нахождение по указанному адресу в Сеуле, что есть на фото, действительно штаб-квартиры клуба «RedAlert». Все девушки и парни что были сфотографированы на пороге здания клуба, многие из них кстати, засветились и на фотографиях полиции Седжона, так вот они действительно состоят в этом клубе поклонников Агдан. К тому же есть интересный факт, на который обратили внимание уже мои люди что перепроверяли полученную информацию. Выяснилось, что этот офис, клуб «RedAlert» снял буквально накануне этого самого митинга, а если быть точнее, то практически сразу после посещения их главой офиса партии «За традиционные ценности и развитие Кореи». Раньше они в снятии офисов и в чем-то прочем подобном, замечены не были. Интересное совпадение, не правда ли госпожа президент?

– Разбогатели. – понимающе усмехается глава государства. – Решили хоть немного пожить на широкую ногу, в их разумеется представлении. Между прочим, ИнБок, если все это правда, а это очень похоже на нее, то эти товарищи открывают себе офис в том числе и за наш счет. Сколько, в денежном эквиваленте мы оказали безвозмездной помощи этой … сучке Чве УнГен за нужные нам голоса в парламенте? Вижу тратит она их с умом, в отличии от нас, но увы совсем не на наше благо.

– Мне кажется, госпожа президент, может пока еще рано бросаться такими обвинениями? – говорит осторожный политик-мужчина. – Я бы все-таки до конца не исключал попытки провокации, со стороны скажем так оппозиционных нам сил. Поэтому надо все еще раз хорошенько перепроверить.

– Перепроверяй, перепроверяй ИнБок, я не против. – устало отвечает женщина. – Только смотри как бы поздно не стало.

На это мужчина осторожно отвечает.

– Мне вообще кажется если эта … комбинация и задумана в недрах партии УнГен, то сама к этому она может иметь мало отношения. Слишком тут уж нужно креативно мыслить. Такое придумать мне кажется ей не под силу. Ну надо же, организовать митинг для поддержки Агдан и с целью ее освобождения, и все для того чтобы после снова жестко критиковать данную особу и тем самым поднимать рейтинги своей партии. Как по мне, так это все сильно похоже на сценарий какой-то малобюджетной дорамы для идиотов. Даже назвать ее можно было так же – «Идиотское освобождение ради идиотской критики что не надо было освобождения». Как по мне то это очень странный способ поднятия рейтингов партии, поэтому мне кажется, что если кому-то и пришла в голову такая «блестящая» идея, то это скорей всего к этому ее помощнику Чан ТхэДжуну. Этот господин, когда я его вижу, всегда вызывает у меня чувство, что я вижу такого вот молодого прощелыгу, для которого теплое место и деньги намного интереснее чем какие-то там традиционные ценности.

– Ну вполне возможно и такое. Хотя мне кажется, что тут дело может быть и в несколько другом. – задумчиво отвечает КынХе. – Я тоже очень сильно сомневаюсь, что данный план вряд мог возникнуть в голове этой чхонмин.

(Чхонмин, или вульгарные простолюдины, были низшей кастой простолюдинов в династической Корее. Их было много в период Чосон, 1392–1897, периоды корейской аграрной бюрократии. Это пренебрежительная отсылка от президента Кореи к происхождению Чве УнГен из деревни, из крестьянского сословия. Прим. – автора).

– Но вот мне кажется, что здесь эта чхонмин увидела шанс нацелится на новые места в будущем парламенте, хотя вполне возможно эта первая часть их плана.

– А какая вторая? – поинтересовался заинтригованный господин Ли.

– Вторая? – переспросила задумчиво КынХе, и ответила в традициях народа из земли обетованной. – Скажи ИнБок, вот если представить, что их план удался и Агдан на свободе. Кого после этого начнет критиковать вся шайка этой УнГен во главе с ней самой?

– Ну… – задумчив господин парламентарий, понимающий, что вопрос как говорится с подвохом. – Суды, что примут такое решение. Возможно армию, фактически ЮнМи военнослужащая и ее дело в любом случае находится в прерогативе вооруженных сил. Так. хммм… Кажется я понял, что вы имеете в виду, освобождение же может быть и не по решению суда. Агдан может быть и помилована … вами. А это дает широкий простор для критики именно вас, как президента и человека, единолично принявшего такое решение. Как президента, который … ошибается. Вы считаете, что у этой, как вы ее назвали чхонмин есть … президентские амбиции? Вы думаете, что тут все дело в этом?

– Даже не знаю, что уже мне думать. – отвечает президентша. – Может в своих мечтах эта крестьянка уже сидит в президентском дворце и раздает всем важные указания? Ну вот не знаю. Ну, а что касаемо освобождения Агдан по решению суда то тут я думаю, что …

КынХе неожиданно пораженно замолчала.

– Шибаль! – выругалась она и добавила после паузы. – Теперь мне все понятно, у провала СунСиль в Анян, оказывается совсем другое имя. Не Агдан!

– Что вы имеете ввиду? – сказал несколько удивленный собеседник, не всегда госпожа президент позволяла себе такие яркие эмоции.

– Понимаешь ИнБок. – медленно говорит женщина. – После выхода этих чертовых роликов про Агдан, я отправила на всякий случай в тюрьму Анян, к этой Пак ЮнМи нашу СунСиль. Она должна была поговорить ЮнМи на предмет добровольного сотрудничества с ее фондом, и в случае ее согласия пообещать посодействовать в своем ходатайстве в помиловании перед мной. Более того, если ЮнМи даже отказывалась от сотрудничества с ее фондом все равно толсто так намекнуть что помилование возможно и в этом случае.

– И что Пак ЮнМи? – с интересом спросил глава фракции, хмыкнув правда при словах президента о добровольном сотрудничестве Агдан с фондом «Мир».

– Что, что. – раздраженное отвечает глава страны. – Эта … певичка отказалась. Заявила, что не считает себя виновной и будет добиваться пересмотра ее дела и признания невиновной по всем статьям обвинения. Короче она отказалась и от сотрудничества, и от помилования.

– Она что … сумасшедшая? – удивлен мужчина. – Неужели хочет остаться в тюрьме, в надежде что ее дело будет пересмотрено, причем пересмотрено в ее пользу? Думает, что ее в конце концов признают невиновной и выпустят.

– Я тоже сначала так и подумала. – соглашается КынХе. – Или сумасшедшая или поймала звезду и думает, что все будет как она там, где-то хочет. Но вот теперь, познакомившись с данными материалами, я думаю, что может ее отказ от сотрудничества и от помилования не был случайным? Возможно кто-то предложил ей более выгодные, скажем так, условия? Здесь возможно и освобождение, и признание ее не виновной, и многое что другое.

– Думаете, что кто-то от имени Чве УнГен предложил ей помощь, причем очень значительную помощь и поддержку, что она сочла что нахождение в тюрьме ей будет выгоднее чем помилование? – задумчиво спрашивает глава фракции. – Но наверняка ЮнМи знает и понимает, что они с госпожой УнГен совсем не подруги, как раз наоборот, ее беспощадная и не всегда уместная критика вряд ли приятна Агдан…

ИнБок задумывается и после некоторых раздумий задумчиво продолжает.

– Если только … если только … эта самая критика тоже не была запланирована, и у УнГен специально такая вот роль критикующей, по договоренности с Пак ЮнМи изначально. Возможно ли такое? Чисто теоретически да, но все равно для меня это все это звучит как-то очень неправдоподобно. К тому же, когда договорённости устные, а письменных тут априори быть не может, то не выполнять свои обязательства одной из сторон – это вполне обычное дело. Поэтому тут все очень непонятно. Хотя да, факт отказа Агдан от помилования, сам по себе очень примечательный, и если это не звездность и сумасшествие, а какие-то гарантии от кого-то скорейшего освобождения, то тут вырисовывается очень интересная картина.

ИнБок снова задумывается, и вот продолжает.

– Вполне возможно, что здесь как-то действовали через маму Агдан или ее сестру. Может пообещали этой ЮнМи за каждый день, проведенный в тюрьме неплохую сумму, или может помощь в делах с ее бывшим агентством, ну или сестру устроить на престижную и высокооплачиваемую работу, может что и другое. В общем вариантов что-то пообещать семье Агдан, да и ей самой множество, другой вопрос, правда я тут повторюсь, что после выполнения одной стороной своих обязательств второй стороне уже совсем не обязательно выполнять эти договоренности, которые никак не зафиксированы письменно.

– Но это мы с тобой понимаем, взрослые люди и опытные политики. -ухмыляется КынХе. – Для опытных людей пообещать что-то нужное молодой девушке, да и ее семье, заинтересовать ее и их, думаю больших проблем не составило.

– Согласен, и здесь даже тюрьма как мы с вами видим, совсем не стала преградой для договаривающихся сторон. – отвечает ИнБок.

– Вот, видишь, в чем-то наши мысли и сходятся. – одобрительно говорит женщина. – Но какова же эта УнГен змея! Пробралась к нам под крыло, получает неплохие деньги за свою партийную лояльность, а ей смотрите уже этого мало, сама хочет здесь быть главной. Но вот уж не бывать этому никогда.

– Будем отказываться от дальнейшего сотрудничества с партией УнГен с этими за традиционные ценности? – невозмутим мужчина. – Напоминаю Вам, что в четверг у нас голосование в парламенте по важному вопросу, и голоса партии этой УнГен нам там точно не помешают. Тем более определённые договорённости по этому вопросу у нас с ней уже есть. Да и личная так сказать заинтересованность УнГен тоже присутствует!

– Понятно, опять мы профинансировали этих традиционных жлобов.– ворчит президент страны. – Ладно, до четверга не так уж долго, мы еще потерпим немного. А вот после этого голосования начинай потихоньку отходить от союза с ними. Прекращай их финансирование, убирай ее людей с ключевых постов, все это делай пока потихоньку. В идеале для нас это вариант, когда обиженная нами УнГен сама заявит, что выходит из коалиции с нами. Нас бы он точно устроил. И в этом случае она наверняка вывалилит на нас целый ворох обвинений во всем что можно и нельзя, ну а мы, разумеется только защищаясь от этих нападок в ответ нашли бы свои аргументы.

Небольшая пауза и КынХе продолжает.

– Я сама видела досье на партию УнГен что ты приносил, список их «благовидных» дел там довольно впечатляющий. Начиная с такой мелочи вроде шикарного офиса и дорогих ресторанов, заканчивая дорогой недвижимостью совсем не в корейской глубинке и суммами что предлагали им разные корпорации за нужное им голосование. Но главное, что они эти деньги брали и многое из этого задокументировано нами. Я даже припоминаю одну запись с диктофона, когда УнГен при получении ей денежного подношения от одного из бизнесменов где-то на 120 миллионов вон – «Я любой денежке рада, даже маленькой!»

– Так она, по-моему, там выдала? – усмехается КынХе. – Думаю ее избиратели очень сильно "порадуются" за эти маленькие подношения лидеру партии, за которого они проголосовали. Для кого-то за такое «маленькое» подношение нужно работать лет 10 если не больше и при этом во всем себе отказывая. Но опять же, для начала будем действовать через жёлтую прессу, центральные государственные каналы и прессу подключим уже позже. Взрослые, точнее пожилые люди, которые и составляют костяк голосующих за ее партию, по счастью еще верят во все, что говорят в телевизоре, особенно на центральных каналах страны. Этим мы и воспользуемся. Так с этим тебе все понятно?

Получив утвердительный кивок, госпожа президент продолжает.

– Но если с этими господами из традиционных ценностей и развития Кореи мне уже давно все понятно, то вот кое-что меня все же тревожит. – президентша задумчиво постучала при этом пальцами о дорогой стол. – Меня теперь ещё больше беспокоит этот чертов фильм, который скоро выйдет.

И смотря на недоуменный взгляд ИнБока уточняет.

– Фильм про нашу главную героиню, нашу незаконно осуждённую творческую личность. Тебе не кажется, что в свете открывшийся обстоятельства этому надо уделить особое внимание? Если это вполне вероятно снято на деньги и при содействии этой чхонмин, то можно однозначно резюмировать что ничего хорошего про Корею и про институты власти там не скажут. Не сказать, что и раньше я ждала чего-то такого позитивного от этого кино, но теперь уверена, что там вообще хорошего про нас не будет. Уверенна в этом на все сто процентов. Цель у фильма, как мы понимаем, это совсем не восхваление Кореи, а очень даже наоборот. Здесь, наверное, будет, что-то типа как все плохо и ужасно в Корее, но кто-то же все ещё может спасти и помочь Корее выбраться из этого тупика.

Снова задумчивое постукивание женщиной по столешнице, а вот и продолжение

– Хотя я уверена, что в фильме партия УнГен даже упоминаться не будет. Так, возможно просто тонкий и такой положительный намек в ее сторону. Только они и ее партия спасут Корею и ее народ, спасут от чего-там очень плохого, чего угодно. Возможно в этом фильме будет немного их очень тонкого пиара на будущее, сейчас думаю эти из традиционной партии очень осторожны. А ты как думаешь?

– Да, что-то туплю сегодня. – отвечает господин ИнБок. – Вот я же сам посмотрел все эти ролики трёх стран, даже подумал, что там будет в этом фильме, интересно, надо будет обязательно глянуть. Но вот то, что этот фильм возможно неплохо профинансировала партия УнГен, и сделала она наверняка акцент на плохую действующую власть, открывает его с несколько другой стороны. Могут всплыть не очень хорошие дела, которые мало кто знает, но эти из партии по причине своего нахождения в нашем парламенте могут что-то и знать неизвестное нашим гражданам, знать и использовать против нас.

Господин ИнБок задумался, похоже перебирает разные варианты, что такого компрометирующего может знать эта УнГен, наконец продолжает.

– В идеале конечно же это бы нам самим увидеть это кино до его премьеры, и запретить его показ придумав более-менее удобоваримую для общества причину. Но увы, время ушло, мы вряд ли что-то успеем сделать и как-то воспрепятствовать показу этого кино, за оставшуюся пару дней это просто не реально. Да и если честно по факту запретить показ, или сказать не смотрите его у нас тоже не получится. Это же интернет, а не телевидение. Времени мало осталось, к тому же этот видео хостинг где и будет впервые демонстрироваться фильм он тоже очень непрост. Его создатели и управленцы сидят в США, и вряд ли они пойдут на то чтобы запретить фильм, который уже многие ждут. Это частная компания, которая позиционирует себя как поборников за общечеловеческие ценности и свободу. В частности, свободу получения и распространения информации.

Небольшая пауза и продолжение от ИнБока.

– Даже если чудом, во что я честно говоря не верю, удастся договориться с ними, то после, если об этом узнают их конкуренты, это будет такой удар по их репутации что они вряд ли после этого оправятся. А об этом точно все узнают. Нет, там договариваться с кем-то просто бесполезная трата времени и ресурсов. Тем более этот фильм, уже хотят посмотреть уже много людей и по всему миру, и в Корее таких тоже не мало, «спасибо» в том числе этим трем роликам. К тому же если бы шла речь о какой-нибудь простой корейской девушке, даже тут думаю был бы определенный интерес, а здесь … обладательница престижных мировых премий Греми и Хьюго, автор чьи музыкальные произведения не раз попадали и в "Billboard Hot" и в хит-парады других стран. Неоднозначная, скандальная и при этом талантливая личность о которой знают очень и очень многие. Которая имеет множество поклонников по всему миру. Очень сомнительно, что если это была простая корейская военнослужащая, то так бы возбудились те же французы с японцами, да и наши здесь тоже выдали. Но это же Агдан и этим все сказано.