Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 99 страниц)

Корея, Седжон, бывшая штаб-квартира полевого руководителя операции «Шок и трепет». Чуть больше полутора суток с окончания митинга в поддержку Агдан.

Что-же, теперь можно было констатировать окончательно, что операция «Шок и трепет» точно завершена. И повод для констатации этого факта был большой. Точнее сам конкретно повод был совсем небольшой, а легкий, стройный и очень красивый и представлял собою миниатюрную японку Каю, или уточним уже более правильно – Эйдзи Кавасиму, которая буквально несколько минут назад ввалилась с ошалелыми глазами в квартиру, сопровождаемая СанХо и неразлучными братьями.

После коротких приветствий со всеми и объятий с подругой Аякой, Эйдзи направилась по маршруту туалет – ванная.

Пока красотка нежилась под душем, она бы приняла и ванну, но время все-таки поджимало. В это время СанХо коротко подвел итоги операции по вытаскиванию последнего члена команды из ее тайного места. Хотелось сказать, что все прошло гладко и как по нотам, но нет был момент, когда все повисло на волоске, в прямом и переносном смысле.

Все-таки корейские спецы после проверки камер систем видеонаблюдения установленных на здании министерства труда обнаружили несанкционированный вход в сеть и приняли свои контрмеры. После того, как СанХо пробравшийся совместно с младшим братом на крышу здания, там к счастью камер не было, и вот когда он со страхующим его СеЧаном тихо и аккуратно поднимали представительницу страны восходящего солнца к себе на крышу, то к ним прилетел панический звонок от Аяки.

– СанХо, отключенные камеры через пятьдесят секунд врубятся, здесь включилась какая-то программная защита. Я пока ничего не могу поделать. Поэтому срочно что-то там сделайте сами. Я работаю, постараюсь показать это как компьютерный сбой, но вы тоже срочно примите меры. Как снова организую окно то сразу сообщу! Все действуйте.

Их спасли два обстоятельства. Первое это был … кнопочный телефон. Который оказался совсем не таким простым, хотя нет, на самом деле все просто. Телефон поддерживал режим рации, и перед подъемом Эйдзи по плану эвакуации настроила телефон как рацию на нужную волну, подключила к ней один наушник который вставила себе в ухо. Это была крайняя мера, на всякий случай что говорится, никто не планировал пользоваться рацией, кроме критического случая, но вот он к сожалению, наступил. К счастью ни японка, ни СанХо не потеряли самообладания при получении столь неприятного сообщения о скором включении камер видеонаблюдения, а ведь Эйдзи была в тот момент как раз только на полпути к спасительной крыше. СанХо резво схватил второй телефон-рацию, настроенный на волну японки и два раза сказал.

– Игуана, игуана!

Несколько нехитрых, зашифрованных сигналов по рации, кстати их предложила сама японка, и игуана тут означал – опасность, замри и не двигайся до следующей команды.

СанХо предложил тогда – хамелеон, но девушка отвергла, сказав, что не стоит в уши противника давать какие-то прозрачные намеки. А это и было бы как раз намеком. Дело в том, что на вверх Эйдзи поднималась в той самой маскировочной накидке-хамелеон, под которой до этого пряталась практически трое суток. Накидка, привезенная японцами, стоящая как автомобиль, меняла свой цвет под цвет окружающей среды. Поэтому, когда девушка после получения сигнала прижалась к стене, то стала практически не отличима от нее. После чего было несколько напряжённых минут ожидания.

СанХо с младшим из братьев лежал на крыше вдоль парапета, хоть здесь камер и не было вроде как, но береженного как говорится …

Эйдзи тем временем застыла, слившись со стеной здания. Ну, а основная борьба шла в электронных системах охраны периметра здания министерства труда. Борьба между холодной электронной бездушной охранной компьютерной системой и живой, теплой и талантливой Аякой Ямаситой, талантливой в том числе и в программировании. Хорошо, что в помощь японцы прислали столь неординарных и умных людей. Наконец человеческий гений в лице молодой девушки победил, и скоро СанХо прилетело сообщение, через три минуты система будет временно заблокирована, но все это будет продолжаться где-то около двух минут, не более.

Сразу ушло голосовое сообщение вниз – «3 минуты ящерица», а через три минуты новый сигнал – «ящерица вперед!» Что он означал догадаться не сложно! И вот «ящерица» стрелой летит вверх, поднимаясь на крышу здания с помощью сильных рук СанХо и верёвки в его руках. Но спешка и плохая погода сыграли злую шутку с группой эвакуации и эвакуируемой. Сильные дождь и ветер в ночь вытаскивания Эйдзи, которым они до этого сильно радовались, а что? Тут и обзор для каких-то неучтенных камер будет хуже, да и лишних людей на улицах тоже нет. Но такая погода оказалась сложной и для эвакуируемой. Когда до края крыши оставалось буквальной пять метров, то быстро поднимавшаяся и сильно раскачиваемая ветром Эйдзи, несколько сошла немного с пути, за что сразу поплатилась. Веревка лизнула кондиционер на соседнем окне и попав под него, пройдя еще примерно с метр неожиданно заклинилась. СанХо дернул изо всех сил, но веревка зацепилась крепко и надежно.

– Не идет, застряла. – в панике прошептал он удивленно смотрящему на него СеЧану. – Что же делать? Веревка застряла. – в никуда пожаловался растерянный СанХо, но его услышали.

СеЧан вскочил, на всякий случай он тоже лежал у парапета изображая собой рулон рубероида, забытого нерадивыми рабочими. После чего торопливо расстегнул непромокаемую куртку, задрал футболку.

– Ты чего? – начал глава операции, но замолчал. Потому-что под футболкой у того показался живот, обмотанный серой альпинистской веревкой. Которую он ловко снял, после чего с другой стороны своего ремня отцепил по видимости полную фляжку и привязал ее к концу веревки.

– Вот! – довольно сказал он. – А братец еще говорил зачем тебе веревка на операцию, тупица, на крыше же нет бегающих полицейских. А вот и пригодился! При чем уже второй раз за два дня. Так что кто теперь из нас тупоголовый альпинист? После этого вопроса к отсутствующему здесь братцу он подошел к краю парапета и начал спускать импровизированное средство спасения.

– Что стоишь? – сказал он застывшему СанХо. – Скажи в этот матюгальник … ящерица … справа серая змея с фляжкой!

Наконец очнувшийся СанХо продублировал слова, оказывается совсем не такого уж тупоголового младшего братца. Пауза, которая казалось длилась века, наконец долгожданный голос девушки в аппарате связи.

– Ящерица 1 минута и … помедленнее.

И вот уже СеЧан и СанХо помогают японке выбраться на крышу. Сообразительная японка, получив сигнал срезала застрявшую веревку у себя на поясе, предусмотрительно захваченным ножом, предварительно разумеется обмотавшись «серой змеей с фляжкой». К тому же она успела при подъеме вытащить и застрявший конец первой веревки эвакуации, точнее не совсем вытащить, все-таки та сидела плотно, ей пришлось просто обрезать эту верёвку за подлицо с кондиционером.

Теперь та по крайней мере не бросалась в глаза с фасада, да и камерами ее было не просто разглядеть, ее могли увидеть только те, кто повторил бы подвиг японки, но таковые в ближайшее время вряд ли найдутся. После подъема Каи на крышу, они, к счастью, без приключений спустились с противоположного уже края здания на задний двор, на крышу хозяйственной пристройки, а потом уже и на долгожданную землю, где их встретил старший из братьев.

Он-то и подхватил на руки измученную японку и понес, чем вызвал у СанХо укол … ревности? Но в любом случае, теперь они все в сборе в тайной квартире!

К компании из четырех граждан страны утренней свежести, вскоре присоединились и трое граждан страны восходящего солнца. При чем одна из этих гражданок восходящего солнца была такого варенного вида, что держалась только на морально-волевых. Никого это не удивляло, что, впрочем, и понятно, полубессонные ночи и огромное нервное напряжение тут любого подкосят, не только хрупкую девушку.

Снова нарисовался господин Хикару Наомото, с уже знакомой половиной стакана прозрачной жидкости и ожидаемым зеленым яблоком-закуской. Все вновь, как почти день назад, услышали повтор речи на японском, о пользе и целебности русского национального напитка.

– Не пей. – испуганно сказала Аяка. – Там в стакане же … жидкий огонь!

– Ну мне взбодриться даже огнем не помешает! – ответила усталая Эйдзи.

– Только залпом! – предупредила Аяка.

После чего повторилась знакомая сцена, только теперь в главной роли выступала не Аяка, а Эйдзи. Но наконец все успокоились.

– Что-же подведём краткие итоги. – кратко резюмировал начавшее, несколько неожиданно даже для него, заседание СанХо. – Всего полиции удалось задержать 88 человек из 116 наших протестующих. Но скажем так, из тех, кто знал конкретные цели митинга и был более-менее посвящен в детали, никто не попался. К счастью и наши управленцы на митинге Чан УЕн и ДоХи тоже успели сбежать.

– А Хвай ЫйДжо? – это неожиданно спросила ХванЕн.

– А что ЫйДжо? – удивился СанХо. – Его разумеется поймали, он не слишком сообразителен тут оказался. А почему тебя вдруг интересует именно он?

– Ну. – смутилась молодая кореянка. – Я это ну … я хотела извинится перед ним!

– Ты извинится … за что? – удивился старший операции.

– Ну за … ну … в общем это я поставила ему подножку, после которой все и началось!

Пауза, после чего захихикали братья, засмеялся СанХо, улыбнулась Аяка, а после ее перевода с корейского для Эйдзи и Хикару засмеялись и те.

– А ты оказывается у нас еще та … провокаторша. – сказал ей старший из братьев.

– Не надо извиняться, поешь кимчи его бабушки и скажешь, что лучше ничего ты в жизни не пробовала, это для него как … соджу на сердце. – это уже Аяка перевела веселую Эйдзи.

– Ну или не соджу, а … зеленое яблоко. – это уже младший из братьев вспомнил недавние события.

– Ну ладно. – наконец на правах старшего сказал СанХо. – Посмеялись и хватит! В общем наших задержанных стали отпускать. Правда собрали со всех их персональные данные и грозились направить бумагу из полиции на их недостойное поведение по местам работы и учебы. Ну и штрафы всем впаяли … средние, за нарушение общественного порядка. Штрафы, кстати МиЧа возьмет на себя и все оплатит из … представительских расходов. Так же я попросил ее, чтобы на закрытом чате господин Ли ГёнСик поблагодарил всех участников и сообщил что цели «флэш-моба», были достигнуты! А то некоторые видя, что наш митинг не смог увидеть глава ООН, сильно расстроились, типа все напрасно, так что надо ободрить участников, из тех, кто не знал конечных целей. Этим МиЧа сейчас и занимается. Ну и главный вопрос к господину Хикару Наомото, он посмотрел то что сняла Эйдзи, что прислал ДжунХьюн, то что он снял сам и … что он на это все скажет? Получилось?

После небольшой и нетерпеливой паузы присутствующих Аяка перевела ответ невозмутимого японца.

– Все вышло хорошо, очень качественно и интересно, он конечно это все посмотрел по-быстрому и поверхностно, но как профессионал говорит, что все получилось на довольно высоком уровне. С этим вполне можно качественно поработать.

– Отлично! – повеселел СанХо, а кто-то от избытка чувств даже захлопал в ладоши. – Значит все было не зря!

Телефон парня издал звук входящей СМС.

– Ну вот и транспорт прибыл … эвакуационный. – озвучил пришедшую смс-ку парень. – Что же друзья. Операцию «Шок и трепет» предлагаю считать завершенной и поставленную задачу выполненной. Так что наше дружное, но при этом … тихое и троекратное …

Свободу Агдан! Свободу Агдан! Свободу Агдан!

На этом прекрасном лозунге, к которому присоединились все без исключения, совещание и было закрыто. Потом был быстрый сбор вещей и аппаратуры, недолго подождали и Ли ДжунХьюна, корреспондента и «случайного» прохожего, добравшего в тот день после интервью к тетке без особых проблем к счастью. Он должен был передать ключи от квартиры хозяевам, ну не светить же тут японско-корейскую дружную команду.

Потом по одному-двое, короткими перебежками … ладно, просто спокойно с вещами все направились к стоянке недалеко от дома, к уже стоящему там старому микроавтобусу «Mitsubishi», на котором приехал представитель "RedAlert" Квон ЧханХун. Но не один. Сюрприз!

За рулем его микроавтобуса оказалась Риса Симудзи, последняя представительница четверки прибывших в Корею японцев.

– Сказала, что не может просто сидеть и ждать. – смущенно объяснил ЧханХун присутствие незаявленного водителя, и видя не очень довольный взгляд СанХо поспешно добавил.

– ГаБи в курсе и не … против.

– Понятно. – сказал СанХо. – Теперь я точно уверен, что оцепление и досмотр с города сняли, раз уж и Риса сюда добралась.

Девушки тем временем обнялись, а парни пожали друг другу руки.

– Что это вы? – удивилась Риса особо теплым объятиям от Эйдзи и Аяки. – Такое ощущение как будто мы полгода не виделись, а не три дня.

– А ты не далека от истины … подруга. – рассмеялась слегка навеселе Эйдзи и сразу прошла на широкий диванчик в конце микроавтобуса. На который удобно устроилась, заявив большинству окружающих через Аяку, японское меньшинство и так все поняло.

– Все, я спать, меня не будить! Даже если что-то случится, то все равно … не будить!

– И ты не боишься спать в дороге? – немного удивилась ХванЕн. Несмотря на то, что вопрос был задан на корейском Эйдзи поняла и ответила.

– Бояться? Когда за рулём у нас сама Риса Симудзи, одна из лучших гонщиц моей страны? Я в автобусе управляемой ею, чувствую себя спокойней и безопасней чем даже в лучшей уютной и тихой гостинице.

Риса весело улыбнулась Эйдзи, подняв вверх большой палец.

– Все всем … до встречи! – сказала Эйдзи, практически мгновенно падая и отрубаясь на своем импровизированном ложе. СанХо не отрываясь, с восторгом смотрел на эту милую и красивую японку, с чуть осунувшимся лицом и кругами под глазами.

Кто-то толкнул его в плечо. Повернувшись он увидел Аяку, у той в руках был свернутый … плед.

– Держи и укрой нашу Эйдзи … сабоним. – сказала она с легкой ехидцей. – И не мешай ей, и не разбуди, пусть она хоть немного поспит, она этого уж точно заслужила.

– Я думаю, что после трех напряженных суток и этого русского лекарства от Наомото нашу Эйдзи, даже если здесь начнется вторжение инопланетян не разбудит. – проворчал СанХо бережно укрывая при этом уснувшую девушку.

На что никто ничего не возразил, Кая, или теперь уже точно и окончательно Эйдзи, действительно была на заслуженном отдыхе.

И, возможно, ей даже снились вполне себе прекрасные сны!

Глава 29. Вещий сон в лунную ночь.

Сеул. Большой дом семьи Ли МиРеу в хорошем районе. Огромная комната-гостиная. Здесь кроме ветерана, присутствует и его сын Ли ЧанСок.

В гостиной на диване сидит уважаемый ветеран, рядом несколько нервно расхаживает сын этого известного человека, тоже очень даже уважаемый человек, руководитель крупной компании, конечно, не чоболь, но вполне богатый по корейским меркам господин.

В комнате стоит несколько напряжённая атмосфера, видно, что разговор не из простых. Наконец Ли ЧанСок произносит, судя по всему, не в первый раз.

– И зачем тебе это все отец? Ты вон недавно после похода по государственным инстанциям сначала таблетки от нервов и сердца глотал горстями, а после вообще загремел на больничную койку! Папа, ты что не понимаешь, что здоровье у тебя совсем не такое как раньше, и тебе нужно его поберечь? На всех нуждающихся поверь тебя точно не хватит. Тебя даже на родных не хватает, а здесь вообще для тебя чужой человек. Ты что решил взять на себя функции прокуратуры, суда и адвоката, при чем в одном лице?

Небольшая пауза, ЧанСок даже остановился, после продолжил.

– Мы все за тебя переживаем отец и хотим, чтобы ты себя поберег. К тому же, я считаю, что ты вполне отблагодарил её, за эту хорошую безусловно песню, посвящённую тебе и твоему другу. Если не знаешь, то эта гитара нам совсем не дёшево обошлась. Но мы были рады хоть так отблагодарить ЮнМи, которая подарила тебе и всем нам это замечательное музыкальное произведение. Более того, если ей что-то ещё надо, то я готов помогать ей и дальше и даже готов выделить специального человека из своей компании, который будет с ней постоянно на связи и выполнять все её просьбы и пожелания, в пределах разумного конечно. Но прошу только одного отец, не только я, мы все просим!

Снова пауза от сына ветерана, словно он набирается мужества, наконец он произносит.

– Просим тебя, прекрати лично заниматься этим делом. У тебя был уже один приступ после этих твоих метаний по органам власти, где ты ничего не добился, ну если не считать конечно таковым твое попадание в больницу. Сейчас тебе полегче, чему мы очень рады, но ты снова собираешься вернуться в это дело, заняться опять эти … хождения по мукам, я бы так сказал. Но ты пойми, никто тебе толком все равно ничего не ответит и не расскажет, всё будут прикрываться инструкциям и вышестоящим начальством. Ты снова начнёшь нервничать, злиться, ругаться и выходить из себя, и это опять все закончится госпитализацией! Но если в этот раз тебя удалось спасти, то вот получится ли это в следующий? Если ты не думаешь о себе, то подумай о нас – о своей семье, детях и внуках! Что бы сказала нам мама если была жива? Что мы совсем не заботимся о тебе, а ты же знаешь, что мы все тебя очень любим и не простим если с тобой что-то, случится по нашей вине. Потому что невозможность тебя отговорить – это как раз и есть наша вина. Поэтому, зная твой упрямый характер, у самого такой да, я поэтому не прошу сразу дать ответ на мои предложения, но обещай хотя бы просто подумать над этим. Хорошо?

– Ладно. – немного смущённо сказал сыну МиРеу. – Обязательно подумаю над этим сын.

– Уже хорошо, это уже радует. – обрадовался тот.

Ну, а ветеран все-таки не утерпел и недовольно добавил.

– Все эти бюрократы, прикрывающиеся своими инструкциями, они, они … хуже северян! На войне было намного в чем-то проще, вот ты, а вот твой враг, убей его или он убьёт тебя! Ну здесь же, вроде государственные чиновники, должны решать проблемы простых граждан, для этого они и поставлены на эти свои места, получают от народа за это деньги, и не малые я думаю… Но, когда ты ходишь по всем этим «большим» государственным людям такое ощущения что ты для них так… букашка, мелкая и надоедливая, мешающая этим людям заниматься своими важными делами. Это что за такая новая аристократия появилась в нашей стране?! Для которых проблемы простых граждан, это проблемы … самих граждан! А для чего они тогда вообще нужны? Получать большие деньги и важно надувать при этом щеки, осознавая при этом собственную значимость? Нет, я скажу так, не за такую Корея мы тогда воевали!

– Выпей. – передал разошедшемуся отцу стакан воды сын. Пока отец пил мужчина сказал.

– Прошу папа, не надо снова начинать эту твою речь. Опять ты начинаешь нервничать, опять у тебя поднимется давление. Ничего не изменится, даже если ты будешь это говорить день и ночь напролет. Сейчас мир такой, к сожалению, или нет, но во всех странах мира засилье бюрократии. Не может современный мир без нее обходиться, она необходима для эффективного управления страной. Да, возможно она и не совершенна, но другой эффективной системы управления пока у нас, да и в мире еще не придумали. Или может ты хочешь, чтобы у нас было как у наших северных соседей, с которым ты сам и воевал? Будет во главе безупречный и некритикуемый никем «отец нации», который никогда и нигде не ошибается, а тот, кто его критикует тот и есть самый главный враг государства. Не думаю, что ты хочешь такое видеть, тем более жить при этом!

– Ты не уподобляйся этим … нашим чиновникам. – недовольно произнесёт в ответ в ответ МиРеу. – Я же тебе про одно толкую, а ты в ответ что-то совсем про другое! Сразу видно истинного бюрократа, прошедшего большую школу. Я помню, что ты у нас тоже занимал высокую должность в министерстве, я уже не помню, что-то вроде ты был главным по лесному хозяйству. Но я же не предлагаю взять и всех чиновников отменить, понимаю, что без них тоже никак нельзя. Я только за то, чтобы как-то ограничить чиновничий и тот же судейский беспредел. Но как нужно это сделать, к сожалению, не знаю, но вот с большим удовольствием помог и подержал того, кто бы за это по-настоящему взялся! Но вот только где найти таких людей? Нда, обмельчала нынче Корея на лидеров!

– Ладно папа. – примирительно сказал собеседник, забирая пустой стакан и помогая тому устроится поудобнее в кровати. – Ложись спать, сейчас мы с тобой точно не решим проблему бюрократии в стране. – И помни, ты обещал подумать над моим предложением, а сейчас давай спи. Как говорит один мой партнёр по бизнесу, русский по национальности. «Утро вечера мудренее», не знаю, что это означает, но думаю, что эта такая правильная мудрость его народа. Так что спокойной ночи папа!

– И тебе спокойной ночи сын! – отвечает отец.

Наконец Ли ЧанСок уходит, оставляя отца одного, наедине со своими мыслями. В доме тишина, тихо шумит ветер за большим, чуть приоткрытым окном. Мужчина лежит в кровати, смотрит в большое окно, но сон сегодня к нему все не идет.

Какая сегодня лунная ночь! – думает он. Надо же, я еще помню, как в такую ночь хорошо было когда-то гулять, гулять с друзьями и молодыми девушками! Да, как давно это было … ещё, наверное, до войны. Точно, до войны, ведь тогда с ними был и его лучший друг. Еще живой и молодой, полный сил и энергии. Как они мечтали сидя на берегу реки, ночью, когда в отражении воды были только звезды и луна. Да, это было примерно в такую же ночь как сегодня.

МиРеу посмотрел на луну, шторы окон были раскрыты, и все было очень хорошо видно. Он любил так спать, пожалуй, будь его воля вообще бы открыл окна полностью, но теперь за ним следят, следят пристально за его здоровьем, и то, что сегодня оставили в окне маленькую щелку это уже большая победа для него. Но в любом случае полную луну видно хорошо, она как будто смотрит на него своим теплым жёлтым взглядом…. Таким же взглядом как много, очень много лет назад смотрела на пещерных людей на этом самом возможно месте, да уж, у небесных тел свои сроки жизни, с человеческими их никак не сравнить.

Что же делать, очень хочется ему помочь ЮнМи, но и родных людей ему тоже жалко, он же видит их искреннюю любовь и заботу к себе. К тому же жена его второго внука беременна, и вскоре он станет прадедушкой. Да, хочется понянчить правнука, но и девушке в тюрьме помочь тоже надо, потому что это … верно и правильно!

Но верно увы для него и то, что его здоровье совсем уже не то, если он закончит свою жизнь в скором времени, с этими всеми его нервами, то и правнука не увидит, да и ЮнМи тоже ничем не поможет. Может действительно пусть этим заниматься специальный человек из компании сына? Он же этого помощника может и сам выбрать, даже может его контролировать периодически. Но хватит ли у этого человека силы и напора в коридорах всего этого бюрократического бесконечного лабиринта? Если даже ему, заслуженному в этой стране человеку не добиться правды, то, где гарантии что ее добьется этот специальный человек?

– Вот-то то и оно. – вздохнул ветеран. Как жаль, что ему не с кем посоветоваться, каждый к кому он обратится будет отстаивать свои интересы в этом деле его помощи ЮнМи. А хороший совет человека кому он доверяет, или хотя бы не сильно сомневается в его честности ему бы пригодился, точно не был бы лишним. МиРеу закрывает глаза, и … снова их открывает…

Он сидит на берегу реки, рядом с ним кто-то еще, он покосился на него и замер … И было от чего! Ему виден чёткий профиль его лучшего друга … Юн ЧанХо, погибшего много лет назад на войне. МиРеу хочет что-то сказать, но не получается, как будто из него выкачали весь воздух, и он может только что-то невнятно прохрипеть.

Похоже это сон, но очень реалистичный сон надо сказать. – думает ветеран. Значит я тоже буду просто сидеть и … ждать. Они тихо и молча сидят на берегу реки, как это было много-много лет назад, когда они были молоды и живы. Тихо мимо течет река, в которой отражается большая жёлтая луна и россыпь звезд.

МиРеу хочется о многом расспросит своего погибшего друга. Но ему как будто кто-то сказал, молчи, нельзя тут ничего говорить. И он молчит…

Неожиданно вдалеке начинает звучать величественная музыка, сначала тихо, а потом всё громче и громче. Она приводит его в восторг, его душа слушая это чудесное произведение, испытывает умиротворение, спокойствие и светлую грусть. Но вот что интересно. Почему вдруг эта музыка кажется ему такой смутно знакомой? Разве он слышал её раньше, нет не мог он ее слышать, эта музыка из других, из небесных сфер бытия, её просто не могло быть на земле!

Или могло? Нет, он точно её слышал раньше, но в более простом исполнении что ли, и это было совсем недавно. Может ЧанМи, его внук, ему что-то такое ставил? Точно ЧанМи!

Вдруг в голове МиРеу вспыхивает картинка. Он сидит на своем любимом кресле, напротив него внук, который делая загадочное лицо говорит.

– Дедушка я тебе принёс кое-что интересное. Уже больше недели прошло с того концерта в Анян, как ты заинтересовался творчеством Пак ЮнМи, мы с тобой за это время прослушали все что она придумала. Как классические произведения, так и песни других музыкальных жанров, и даже, к моему удивлению, мы с тобой добрались до современного К-РОР. Ты, как, впрочем, и я уже думали, что мы прослышали все произведения, сочиненные этой замечательной девушкой.

Торжественная пауза, и ЧанМи наконец говорит.

– Так вот мы ошибались. У меня есть одна … знакомая, у нее хороший друг работает в Сеульской консерватории. Так, вот в рамках планируемой поездки ЮнМи во Францию она представляла там своё новое классическое произведение, под названием «Лунная соната». И видео файл этого произведения здесь. – заканчивает он, показывая серебристую флешку.

Да, тогда он и услышал впервые эту «Лунную сонату», которая ему очень понравилась. И сейчас в его сне звучала именно она. Правда сейчас она звучит немного по-другому, звучит как-то еще более завораживающе и прекрасней. Хотя безусловно это одна и та же мелодия. И, кажется, он даже понял в чём тут дело.

Он, конечно, не профессиональный музыкант, но даже ему легко понять, что на видео от внука ЮнМи играла на одном рояле, при этом качество звучания в снятом видео было на низком уровне и не передавало полностью все величие и красоту этого произведения. Здесь же, кроме чистого звучания музыки этого произведения в её исполнении как ему кажется участвует целый профессиональный оркестр, поэтому здесь эта величественная музыка сразу берет за живое, трогает душу и сердце.

Он так задумался, что не сразу обратил внимание что друга рядом с ним уже нет. Где же он? – вскочил с места МиРеу.

Вот так посидел рядом и исчез и даже не попрощавшись. Неожиданно его взгляд останавливается на противоположном берегу реки, он замечает знакомую фигуру, стоящую у воды, на том берегу. И странное дело, между берегами довольно приличное расстояние, но, когда он смотрит на погибшего друга, такое ощущение что тот стоит буквально в двух шагах от него.

Хотя что же тут удивляться, это же сон. А тут все возможно. Но похоже, что пришло время … прощаться? А он толком так и не поговорил и даже не успел рассмотреть своего старого друга, которого так хотел увидеть. Надо хоть сейчас разглядеть его …

Да, он намного моложе его, что и понятно, судя по военной форме, ему столько лет сколько было когда он погиб. То есть 19 лет, чуть больше, ну прямо как в песне у ЮнМи.

Вспомнив про девушку и все свои размышления и думы, он шепчет…

– ЧанХо, здравствуй мой лучший друг. Я понимаю, что времени немного, но скажи мне самое главное, как я должен поступить? Должен ли я сам помочь ЮнМи или доверить это дело собственному сыну и доверенному человеку? Я буду тебе очень признателен, если ты поможешь мне с этим.

ЧанХо молчит, не шевелясь и смотря на старого друга. МиРеу поспешно добавляет.

– Если ты не можешь говорить, то можешь подать мне какой-нибудь знак. – Ответь лишь одно, должен ли я лично помочь ЮнМи получить свободу, это мое дело и больше никого, или я должен доверится сыну и его доверенным людям? Прошу тебя, дай мне знак! Как будет правильнее поступить? Мне лично помочь ей? Скажи мой друг да или нет?

Мужчины замерли по обе стороны реки. ЧанХо внимательно смотрит на старого друга, но по-прежнему молчит. И когда МиРеу уже потерял надежду, что получит какой-то ответ на заданный вопрос, ЧанХо вдруг улыбнулся, и отрицательно покачал головой … подмигнув ему при этом правым глазом.

МиРеу почувствовал, что у него, кажется … потекли слезы … слезы радости и облегчения. – Спасибо тебе мой лучший друг. – прошептал он. – Я теперь сам все сделаю, все, чтобы девочка была на свободе. Сделаю это в том числе и ради нашей дружбы, ради самой ЮнМи, к которой судьба так несправедлива. Всё что в моих силах, я не подведу тебя, пусть даже при этом мне придётся биться в одиночку, я все равно…

МиРеу резко замолчал, вытаращив глаза. Потому что друг, стоявший до этого молча, вдруг неожиданно низко согнул спину, скривил лицо и замахал в его сторону рукой … в которой что-то держал? Что же это значит? – подумал ветеран и вдруг почувствовал, что вокруг что-то неуловимо изменилось.

Но что? – прислушался он. Ах вот оно что, прекрасное музыкальное произведение, звучащее в его сне, неожиданно закончилось. Оставив в душе чувство умиротворения, лёгкой горечи, и светлой печали.

– А почему… – хотел спросить он, но неожиданно все вокруг стало расплываться. Он попытался ещё раз посмотреть на ЧанХо, но противоположный берег неожиданно заволокло белым густым туманом, облик друга стал расплывчатым, он стал словно отдаляться от него.

– Постой! – закричал ему вслед МиРеу. – Мне ещё так много нужно тебе сказать, и так много у тебя спросить!

Но фигура все также молча скрывалась в тумане. Нет так просто от меня не отделаетесь. – подумал ветеран и бросился в разделяющую их реку в надежде догнать уходящего друга. Вода оказалась неожиданно холодной, она обожгла тело, он, глубоко вдохнув холодный воздух, смело нырнул головой вперед в ледяную реку получив при этом огромный заряд холодной бодрости, взмахнул руками выплывая и … проснулся.

За окном уже было раннее утро, луны разумеется на небе тоже не было. Что же это было? – лихорадочно размышлял МиРеу. Просто сон или…послание, послание от давно погибшего друга? Почему-то он склонялся ко второму варианту. Ранее никогда, никогда после того боя, где он потерял своего друга, ни разу не снился ему ЧанХо, ни разу … Он где-то и хотел этого, может в глубине души, особенно в то первое время, но увы, снами он не управлял.