Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 99 страниц)

– А какие они вообще девочки из Короны? Ты же их хорошо знаешь?! – БонСу все никак не успокоится.

– Какие? – немного удивлённо переспрашиваю я, вот же нашли тему для разговора, лучше бы … чай обсуждали. Задумываюсь, потом говорю…

– Ну такие как … вы, только ещё поют ну и … тюрьма у них получше чем тут, а вот кормят намного хуже!

Все смеются, думают, что шутка такая, хотя на самом деле не так уж и много тут от шутки, как ни странно. Ха! С этими разговорами о чае и «Короне», вроде бы и аппетит снова вернулся. Можно наконец поесть лакомств от ветерана…

Можно … было поесть лакомств от ветерана. – это уже мысленно уточняю я в прошедшем времени, бросив взгляд на две пустых тарелки. Ну что-же, как говорится в большой семье кое чем не щёлкают. Хотя стоп, на одной из тарелок вроде что-то еще осталось, мною не …прощелканное. Коршуном хватаю последний кусок, странно что на него никто не претендует… кроме меня. Смотрю на добычу, это вроде то, что я для себя окрестили фруктовой пастилой, она по вкусу сильно напоминает спрессованную курагу.

В общем есть можно. Вот такой кусочек кураги мне и достался. Странно, смотрю внимательно. Что-то он какой-то маленький как будто … а это что … что еще за черт? Да он же похоже … надкусан, его уже кто-то ел что-ли? – дошло до меня.

Возмущённо набираю в рот воздуха, внимательно смотря на видимые следы чьих-то зубов на моем лакомстве. Ну я сейчас скажу все что думаю о таких друзьях-подругах. И… тут же со вздохом выпускаю обратно набранный мною воздух несвободы. Потому что я узнал это надкусанное лакомство. Надкусанное… мной. Точно, это мое же лакомство в моих сейчас руках, тот самый кусочек, который я не доел из-за этого вызова к директору тюрьмы. И отпечатки зубов тут тоже мои. Ну вот надо же какая у нас … бережливая ЧэИн, мне сохранила мой же кусок.

Ну, а что ты хотел? – мысленно говорю себе. Это тюрьма, а не кафе-мороженое в парке, здесь такие лакомства достать не так просто, да и банально и не на что многим. Так что успокойся и жри что оставили, чай не … принцесса. Что-же, с удовольствием откусываю кусочек кураги. Подмигиваю при этом немного напряженно смотрящей на меня ЧэИн. Та улыбается в ответ и расслабляется.

Ага, все-таки боялась «храбрая портняжка», что закачу я тут скандал, типа того, что принцессам не пристало питаться объедками, даже если они их собственные.

Ладно живи, неплохая в принципе девушка ЧэИн! Не мы такие, жизнь как говорится такая! Ну, а я снова откусываю кусочек и запиваю чаем, все-таки блин вкусно. Жалко с одной стороны, что только когда ничего не осталось у меня и проснулся аппетит!

Ну, а если посмотреть на это с другой стороны, то в прошлое пиршество после концерта, мне как раз перед отбоем достался с барского стола стакан чая и пресная тюремная булочка, вместо французского торта.

А в этот раз два стакана чая и лакомство в виде неплохой абрикосовой пастилы. Прогресс, однако налицо! Жизнь-то явно налаживается!

Глава 26. «Шок и трепет» в Седжоне. Миттельшпиль.

Корея. Седжон. Здание министерство занятости и труда. Поздний вечер, практически уже ночь. Крыша министерства, на ней в темной одежде два человека.

Что-же, можно было констатировать что операция под названием «Шок и трепет» вступила в свою основную фазу.

– Ты готова? – шепотом на очень плохом английском спросил мужской голос. И крупная тень, глядя на тусклый экран добавила. – Через тридцать секунд камеры будут нейтрализованы.

Эйдзи в специальном костюме, в шапочке-маске и перчатках, с небольшим рюкзаком за спиной, и все это темных тонов, только молча кивнула. Наконец окончательная отмашка от крупного сильного парня и Эйдзи легко заскользила по альпинисткой веревке вниз, как раз по бетонным промежуткам между стеклянными блоками окон, точно опускаясь в выбранную заранее точку.

Парень вверху ее страховал, держа и отпуская верёвку, он тоже знал тонкости альпинизма, поэтому все получалось у парочки довольно слаженно. Тем более они не бросили это дело на самотек и потренировались в одном заброшенном здании на окраине Сеула.

Одна минута, две, … наконец ее ноги коснулись заранее выбранного места. Осмотревшись Эйдзи довольно кивнула. Небольшая бетонная ниша, типа маленького бассейна, с дыркой водостока в углу. Эйдзи не знала кто и для чего придумал это архитектурное художество, но была ему за это очень признательна. Для нее места здесь вполне достаточно. Ну что все, пора обустраиваться.

Отстегнув карабин с пояса, она сняла рюкзак и достала из бокового кармашка специальный фонарик, который подняв наверх три раза нажала на кнопку. Веревка доставки после этого дернулась и змеей поползла вверх. Проводя ее взглядом Эйдзи вздохнула, ну что же пора обустраивать свое временное жилище на пару, а то и больше суток.

Зато за коммуналку платить не надо. – нервно усмехнулась про себя девушка. Что-же, пока внимание камер здания и не только здания, благодаря в том числе и ее подруге Аяке были направлены куда угодно, только не на ее временное жилище надо заняться главным.

Она первым делом установила на парапет ниши замаскированную под обычную видеокамеру, камеру, извлеченную из рюкзака. Ту самую, слегка правда уже переделанную, выбитую через больших людей в Японии у жадины Наомото, и ловко закрепила ее на специальные временные крепежи, входящие в комплект.

Подсоединила к камере кабель, также уже окрашенный в целях маскировки в цвет фасада здания. Уже лежа в нише, накрыла и закрепила над местом своей будущей лежки ну просто пипец какую дорогую специальную накидку хамелеон.

После чего, подключила к установленной камере устройство управления и записи, и проверила его работу. Так, все замечательно работает и хорошо управляется. Все, можно пока отключать. Заряд батарей в устройстве совсем не бесконечен, но, если что запас также предусмотрен.

Теперь устроившись поудобнее на заранее расстеленной в нише тонкой, но теплой и удобной пенке Эйдзи, ну или Кая, на время операции, пользуясь тем же специальным тусклым фонариком окончательно закрепила накидку-хамелеон над собой. Кроме фонарика и устройства управления камерой при ней был полностью заряженный водонепроницаемый телефон с двумя левыми симками.

По договорённости, все сообщения должны были идти только через СМС, звонок допускался только в экстренном случае, до которого как надеялась Кая, дело все-таки не дойдет. Не считая специального костюма и обуви, а также легкого запасного специального троса с альпинистским карабином, который девушка разместила в ногах, девушка была богата и другим принесенным имуществом, которое она разместила в изголовье, и оно было следующим:

– устройство управления установленной камерой, сама камера была уже установлена девушкой на фасаде,

– мобильный ударопрочный основной телефон,

– пауэр банк для подзарядки телефона уже с торчащим кабелем в нем,

– еще один маленький кнопочный, но уже обычный телефон также с левой симкой, в настоящее время отключенный, как сказал ей СанХо, он дан на всякий случай, вдруг в самый не подходящий момент основной телефон выйдет из строя, к примеру, от сильного удара,

– литровая пластиковая фляга с водой и какой-то специальной химией, которая позволяла лучше утолять жажду, потребляя при этом меньше жидкости, также упаковка энергетических батончиков,

– шапка-макса, скрывающая лицо при высадке, и перчатки к ней, этот набор сейчас также лежал в изголовье,

– маленький рюкзак, в котором и было все имущество, доставленное вместе с девушкой с крыши здания, свернутый сейчас, он превратился в своеобразную подушку,

– ну и несколько лекарственных препаратов, ночь обещала быть холодной, а день жарким, а спец. костюм хоть и спасал от всех температурных перепадов все-таки не был идеальным, особенно учитывая такой длительный срок планируемого нахождения в нем, так что небольшой набор лекарств не будет лишним.

К счастью, ниша была относительно глубокой и довольно вместимой для невысокой и стройной девушки. И она разместилась в ней хоть и лежа, но не без удобств. Да уж СанХо здесь вряд ли смог здесь поместится. – с улыбкой подумала девушка.

Ноги его точно бы не влезли, пришлось бы ему оставить их торчать за пределами ниши. Представив себе такую картинку, японка хихикнула.

Хмм… Похоже адреналин зашкаливает. – подумала она.

Так, надо же отписаться что все, я разместилась, а то не надо нам долго вводить камеры министерства в заблуждение, вспомнила Эйдзи инструктаж от подруги Аяки. Взяв телефон, она набила сообщение и отправила его по первому из трех абоненту в телефоне.

Он так и назывался без фантазии – «первый».

«Посылка доставлена». – гласило ее сообщение

«Принято». – пришел ответ, и сразу после него еще одно сообщение.

«Правый угол в твоих ногах». – гласило оно.

Так. – прочитала сообщение девушка и осмотрелась. Посмотрев на правый угол ног, она увидела, что двух крепежей в углу не хватило, часть маскировочной накидки просела немного в нишу, что очевидно и заметил наблюдатель с крыши в специальный бинокль. Быстро достав еще несколько специальных крепежей, она принялась за работу, закрепляя тент в углу, и заодно проверив по периметру все остальные крепежи, и на всякий случай, больше для самоуспокоения закрепила ткань еще в нескольких местах. Только закончив эту работу, она получила очередное сообщение.

«Все хорошо!» А чуть позже пришло еще одно. «Пять минут и сеть все».

Понятно, через пять минут все камеры, кроме одной новой, установленные на фасаде здания и прилегающих к нему участках заработают в обычном режиме охраны, а одна из них заработает не в обычном режиме, но это для нее будет еще не скоро!

«Принято». – коротко ответила она, не ожидая ответа, но он все-таки пришел – «Удачи и терпения!»

Ну что-же, удача и терпение в нынешней ситуации для нее точно не будут лишними!

Япония. Международный аэропорт Нарита, восточная часть Большого Токио. Чуть более суток спустя после начала операции «Шок и трепет».

В международном аэропорту работа кипела. Туда-сюда сновали тягачи с багажом пассажиров, перронные автобусы, тягачи, трапы и прочая разнообразная техника, обеспечивающая жизнедеятельность аэропорта. Ну и соответственно людей из обслуживающего персонала всего этого сложного объекта тоже было не мало.

Такуми Минамино был тут так, простой винтик в этой сложной системе. Простой, но кто сказал, что не важный, как успокаивал себя он сам.

Сейчас они были одни, с тремя ребятами смены и старшим смены, который стоял чуть в стороне и разговаривал с водителем багажного тягача. Больше в зоне видимости в округе людей не было. Ребята ловко разгружали багаж рейса, прибывшего из столицы туманного Альбиона, города Лондона. Работа была привычна и давно понятна. Как только был загружен один из контейнеров он подал сигнал, и водитель чуть проехал вперед, подставляя под разгрузку следующий контейнер. После того, как и этот был загружен пришел черед третьего.

Но тут Такуми отвлекся, потому что прямо на территорию, где стояли самолеты выехал представительский лимузин, который важно подъехал и остановился у стоящего недалеко Боинга 767. Дверцы лимузина открылись и оттуда выбрался какой-то мужик в костюме.

– Большая, наверное, шишка! – это прокомментировал Синдзи Окадзаки, его молодой напарник. Который тоже прекратил работу и вылез из трюма самолёта и сейчас с любопытством смотрел на «больших» людей возле лимузина. Воспользовавшись этой паузой и два других их напарника, тоже решили немного отдохнуть.

– Так этот важный японец из машины, похоже кто-то из нашего правительства. – это снова простодушный Синдзи.

– Так что мы стоим? Чего ждем? – это подошел Макото Хасебе, старший смены, «большой начальник» наконец закончил свои разговоры с водителем погрузчика и обратил свое внимание на прекративших работу подчиненных.

– Небольшой перекур господин Хасебе. – вежливо сказал Такуми. И после небольшой паузы сказал, кивнув в сторону лимузина сказал.

– Важные люди там, наверное, прямо к трапу самолета их подвезли, не часто такое бывает.

– Эх ты темнота! – важно сказал немолодой, но любящий поговорить и показать свою важность Хасебе. – Ты что флаги на машине не видишь?

– Почему не вижу. – пожал плечами Такуми. – Вижу. Один наш японский, а второй голубой с белым.

– Голубой с белым! – передразнил парня старший смены. – Чему вас только в школе учат? Чтобы ты знал, голубой с белым как ты его назвал, это флаг ООН.

– Об ООН ты хотя бы слышал? – насмешливо уточнил старший. И не дождавшись ответа продолжил.

– А вон тот мужик не японец из правительства как сказал наш очень «умный» Синдзи, а самый настоящий кореец. И непросто какой-то там кореец, а генеральный секретарь всего ООН, господин Пан ГиМун.

– Да что вы говорите. – удивился простодушный Синдзи. А Такуми же внимательно посмотрел на такого важного корейца.

– Так, все отдохнули, заканчиваем перекур, багаж сам себя не разгрузит. – Макото Хасебе любил чувствовать себя пусть небольшим, но начальником. Потом все ловко делали свою обычную работу, ну а Такуми периодически внимательно наблюдал за лайнером главного по ООН. Там наконец завершилась посадка и лайнер влекомый массивным тягачом покатился на свою взлетную полосу.

Вскоре Такуми увидел, как привлекший его внимание самолет начал разбег по взлетной полосе, и вскоре поднялся в воздух помахав напоследок вздохнувшему парню серебристым крылом. Тут как раз и разгрузка лондонского Боинга завершилась.

– Хасебе-сан, пока у нас небольшая пауза разрешите мне сходить по делам. – Такуми с грустным лицом погладил свой живот.

– Понятно. – проворчал старший смены. – Говорил же тебе зря ты притащил утром эти суши. На пробу взял у нового продавца, недорого. – передразнил он грустного Такуми. – Ладно, что с тобой делать? Иди уж, а то еще багаж гостей нашей страны хм… пометишь, вот это будет для всех нас конфуз. – попытался не совсем удачно с точки зрения парня пошутить старший. – Но, чтобы быстро мне!

– Я как молния Хасебе-сан! – воскликнул обрадовавшийся парень.

– Да беги уже … молния. – ответило начальство. – Хотя лучше не беги как молния, сам понимаешь после молнии следует гром, а после грома и осадки, а они тебе сейчас… совсем не нужны. – и господин Макото захохотал над своей как он считал очень удачной шуткой.

А парень его уже не слушал, он быстрым шагом отправился в служебные помещения, там добрался до своего шкафчика для переодевания, открыл его и порывшись достал ланч бокс и уже с из него достал маленький кнопочный телефон, после чего включил его без всяких видимых эффектов, так как телефон был в беззвучном-бесшумном режиме, на который был настроен заранее.

Согласно правилам, наличие телефонов на рабочем месте, даже в комнате переодевания, не говоря уже о самой территории, где базировались самолеты строго запрещалось, более того наказывалось не хилым таким штрафом. Поэтому телефоны надо было сдавать при входе, получая жетон с номером ячейки хранения. Что в принципе Такуми со своим телефоном и сделал, получив при этом положенный жетон.

Но вот маленький второй кнопочный телефон, который он пронес в контейнере с едой, был получен им совсем недавно и нужен был только для отправки и подтверждения одного сообщения. Телефон наконец загрузился и мигнул, показывая найденную сеть. Парень быстро набрал на нем короткое сообщение.

– О ji ichi a n ga inakunatta.

(японск. – дедушка уехал).

После небольшой паузы экран засветился вновь, сигнализируя о входящем сообщении.

– Ukeire ra re ta. – гласило оно.

(японск. – принято).

Прочитав полученное, парень зашел в меню сообщений и удалил оба сообщения из телефона, после чего выключил телефон и убрал туда откуда брал. Такуми вдруг почему-то вдруг вспомнился «шутящий» недавно начальник, господин Макото Хасебе и парень неожиданно даже для себя вслух вдруг произнес.

– Да сам ты старый … Гром!

Что-же, операция «Шок и трепет» приближалась к своей основной фазе все ближе и ближе!

Седжон. Здание министерство занятости и труда. Замаскированная ниша, она же в настоящее время лежка оператора-диверсанта Каи.

Прошло уже немного более суток, как Эйдзи Кавасима была заброшена при помощи корейских друзей сюда, в эту хитрую нишу на фасаде здания. В целом главный враг для нее был сейчас даже не немногочисленная полиция внизу на улице, или разные камеры видеонаблюдения, работающие сейчас в обычном режиме, а обычная … скука.

Возможно, была бы сейчас на ее месте Серега, то он спел, про себя конечно же, известную в его родном мире песенку Владимира Асмолова.

В дверь ко мне вошла без стука

Скука…

И спросила простодушно

Что брат скучно?

Я какая никакая

Все ж душа живая!

Так давай с тобою вместе

Поскучаем!

Скука – это конечно плохо, но главное все идет по плану. – подумала Кая. Экран неожиданно тускло засветился, сигнализируя о пришедшем сообщение. Схватив телефон, она прочитала короткое сообщение об «уехавшем дедушке». Что-же теперь осталось в порядке очерёдности получить еще два.

«Дедушка приехал!» и «SaA 15 minutes!»

(«SaA» заглавные буквы в полном названии операции «ShockandAwe!» – «Шок и трепет!» соответственно 15 минут),

В принципе получив последнее сообщение уже можно было включать камеру и вести съемку. Вообще количеством сообщением и букв в них, без особой необходимости решили не злоупотреблять. Чем меньше сигналов с ее телефона и на него, тем лучше. Особенно в такой ответственный момент.

Да вот и скука куда-то ушла. – подумала Кая. Надо успокоится. Теперь осталось совсем недолго ждать.

Некоторое время спустя …

Сделав специальное упражнение и разогнав кровь в теле, а также помассировав пальцы рук как свой главный рабочий инструмент в ближайшее время, девушка, глубоко задышав по специальной методике, начала приводить организм в боевой настрой, а из головы изгонять остатки полусонной дремы.

Через какое-то время приведя себя в состояние, которое у спортсменов некоторые называют «предстартовое» девушка немного успокоилась. Не сказать, что это было неожиданно, но все равно она немного напряглась, когда экран телефона осветился. Ожидаемо прочитав о «приехавшем дедушке!», девушка подумала.

Ну что же у меня еще час, а возможно и меньше. Все лишние мысли вон, теперь только настрой на работу. Сейчас время, казалось, тянулось еще медленнее, чем даже прошедшие почти полутора суток.

Ну что осталось совсем немного. – утешала себя Кая. Ждем дальше ...

Хотя она и ожидала последнего сообщения, но все равно вздрогнула, когда экран кнопочного телефона тускло засветился.

Взяв его руки, она прочитала последнее ожидаемое сообщение – «SaA 15 minutes!» После чего отложила телефон подальше. Все, сейчас пришло время работы другой техники. Дотянувшись до пульта управления камерой, она включила его. Медленно посмотрела на оживший экран, после чего нажав кнопку на устройстве подключила и саму камеру.

На экране появилось изображение улицы, движения почти нет, только какие-то спецмашины, вот и полиция на тротуаре, кстати, совсем немного их, а с другой стороны, зачем? Основные действия по встрече дорого гостя будут происходить на площади перед президентским дворцом, а не здесь.

Так проверила зум, все работает отлично, изображение приближает хорошо, и при этом оно качественное, хорошая техника, не зря над ней так трясся Хикару. Что же осталось только проверить работу сервоприводов и поворотных механизмов камеры.

Девушка стала нажимать кнопки на устройстве управления.

Так, так. – шептала она про себя. Влево-вправо, вверх-вниз. Прекрасно все работает как часы SEIKO! – радовалась японка. Теперь только … – подумала она и вдруг резко выдохнула.

– Что за chi! (японск. – черт).

Да и было отчего выругаться, она неожиданно услышала хлопанье крыльев, после чего камера резко дернулась и посмотрела вниз на улицу. А на экране появился хвост какого-то птица.

– Кusou! – не стала повторятся в своих тихих ругательствах девушка.

(японск. – дерьмо).

Кого это еще принесло? Чайку, ворона, голубя? О, наверное, голубя, кто еще в городе то может быть?

Она вспомнила что, когда еще устанавливала камеру на крепежи обратила внимание на большое количество вокруг птичьего помета. Но тогда она не придала этому большого значения, и, по-видимому, зря. Наверное, для этого чертова «птица» здесь было что-то типа его санузла, а заодно и место наблюдения. И вот теперь это его место наблюдения кто-то занял, точнее что-то, что называется специальной камерой.

Что же ты раньше не объявлялся сволочь? – с паникой подумала Кая. Выжидал похоже самого не удобного момента chikushou!

(японск. – сука)

Хотя, по всей видимости его привлекло движение камеры вот он и прилетел поинтересоваться что это у меня творится на подведомственной территории? Но что же мне теперь делать? Она нажала на кнопку подъема камеры, сервомоторы негромко зажужжали при этом картинка поднялась вверх совсем немного, а потом вновь опустилась. Пернатый при этом захлопал крыльями и что-то недовольно загурчал, но своего поста при этом не покинул. Точно голубь!

Зажрался на министерских харчах жирный негодяй! – зло подумала она. Даже вон сервомоторы камеры пасуют перед этой толстой сволочью.

– Atchi ni ikeyo (японск. – канай отсюда). – тихо обратилась девушка, к сожалению, проигнорировавшего это ее пожелание крылатому толстяку-недругу.

– Оnegaishimasu! (японск.– пожалуйста). – невпопад добавила она.

Сделав еще несколько безуспешных попыток согнать упертого птица с камеры, при помощи пульта управления девушка задумалась.

Как же я не обратила внимания тогда на это птичье дерьмо. – рассуждала она. Можно же было взять с собой какое ни будь устройство для отпугивания птиц, такие вроде в аэропортах применяют. Только интересно есть ли компактный вариант такого девайса? Да какая сейчас разница есть такое устройство или нет! – разозлилась на себя девушка. Времени то все меньше и меньше. – машинально взглянув на устройство управления камерой, где тоже были часы она понимает, что у нее остается где-то 10 минут.

Так надо срочно выбираться из этого кusou!

(японск. – дерьмо).

Точнее птичьего дерьма! Птичьего? – вдруг ожгла ее мысль. А что, если сейчас эта, эта нехорошая птица нагадит прямо на … объектив камеры? У нее здесь же вроде как кроме пункта наблюдения еще и личный санузел! Вот будет весело снимать все происходящее на улице сквозь подтеки белого птичьего помета. Можно будет сразу так и назвать все это действо – говенная съемка!

Но что делать? Не вылезешь же из укрытия, когда вокруг столько наблюдателей. Угу, вылезешь, с таким вот независимым видом. Вы это, я так не обращайте на меня внимания, я только тряпочкой объектив протру и все, хотя нет тряпочки извиняйте тоже нет, протру объектив шапкой-маской!

Девушка, даже несмотря на такое практически отчаянное положение, хихикнула, представив себе на мгновение ошалелые лица наблюдавших за таким ее действом, если оно случится. Так что если что-то и делать с этим зажратым птицем, то только здесь и сейчас, времени уже почти не остается.

Девушка тяжело вздохнула, потянулась и достала пару перчаток, в которых она не так давно и десантировалась в это место. Жаль, что при этом здесь тогда не было этого жирного крылана, свернула бы сразу ему шею и никаких проблем бы не было. – мелькнула мысль у Эйдзи.

Ну что подруга горевала что тебе скучно было лежать и ничего не делать? Что же, зато сейчас возможно будет так весело что о скуке ты будешь вспоминать с ностальгией. Все. – одернула себя девушка, одев перчатки. Пора за дело!

И сняв несколько креплений маскирующей накидки как можно ближе к установленной камере она напрягла руку и мысленно гневно произнесла.

– Shinjimae отсюда жирный ублюдок!

(японск. – убирайся к черту!)

Корея. Седжон. Здание министерство занятости и труда. Примерно то же время, когда Кая собирается воевать с голубем.

Квон ГиСоб был заместителем начальника отдела обеспечения равенства занятости с совместимостью с работой и семьей в министерстве труда и занятости. Да, уж названьице отдела, даже до сих пор ГиСоб его толком не запомнил, хотя он работает в этом отделе второй год.

Но работа эта вроде не пыльная, да и платят для недавнего выпускника тоже не плохо, но все равно, не об этом он мечтал, заканчивая университет. Нет не из «SKY» конечно, но тоже довольно престижное в столице учебное заведение. Конечно, грех жаловаться, и зарплата, и перспективы роста, и даже оплачиваемое жилье выделили ценному молодому специалисту. Но вот все рано что-то не хватало ему в жизни.

Возможно то, что все в отделе подчинённые были постарше его, и скажем сферы их интересов, вне работы лежали все больше в области семьи и детей. В семейном так сказать досуге и хлопотах, и это в принципе было понятно.

И город Седжон имеет довольно высокий статус, особый статус, недаром он и находился в особой автономной провинции Чеджу. Некоторые официально называют его правительственным городом. Многие из одногруппников откровенно завидовали ему, когда узнали, где он будет работать после обучения, а он при этом был одновременно горд и рад этому, все-таки особыми знаниями в учебе он никогда не отличался. Так с серединки на половинку.

Но он хорошо знал свой потолок и поэтому плыл по руслу уже проложенной реки. Учеба, работа, машина, женитьба, дом, дети. Все как в нормальной корейской семье. И даже невеста уже есть, и скоро, наверное, они поженятся. Невесту нашли родители, пусть она не красавица, но зато из уважаемой семьи и поэтому он в целом и не противился браку. Как, впрочем, и тысячи корейцев, не он первый не он последний, для кого вторую половинку нашли родители.

Впрочем, кроме невесты и эту не пыльную работенку тоже удалось получить благодаря связям отца и… будущего тестя господина Лим ЕнКу в министерстве занятости и труда. Заместитель министра был когда-то их однокашником, и главное после окончания университета они все поддерживали не плохие отношения. Дружили, так сказать, семьями. Что тут говорить, даже его мама и жена замминистра были двоюродными сестрами. Так что в какой-то мере он был дальним родственником с таким уважаемым человеком как сам заместитель министра. А тот может со временем даже министром станет.

Парень даже мечтательно прикрыл глаза при этом.

Оххх… он уж точно не забудет своего молодого родственника и тоже потянет его вверх по карьерной лестнице. А что? Дядюшке, МуХену тоже нужны будут на руководящих должностях свои, преданные люди!

Ну, а пока парень мечтал, надеясь, что эти времена наступят как можно быстрее. Виски вдруг снова прострелило болью.

– Ооох. – чуть слышно застонал парень. – Чертов Юн ГанХок! Чтобы тебя черти в аду пекли!

Выругавшись, он подошел к окну и прислонился лбом к его холодной поверхности. Окно приятно холодило пульсирующий лоб. Хотя на улице было жарко, но внутренний кондиционер, работающий в помещении, охлаждал стекло до приятной прохлады. Окна были в пол, то есть очень большими. Хотя они и не открывались, конструктивно это не предусматривалось, но вот иногда хотелось ему открыть окно и вдохнуть уличного воздуха, все-таки Седжон это не Сеул, воздух здесь был намного чище. Но увы!

А с другой стороны, не очень-то и надо. – подумал парень, прислушиваясь к не утихающей боли в висках. Может еще одну таблетку выпить? Но нет какой все-таки этот прохиндей ГанХок! Узнал, наверное, что у него есть связи наверху вот и набивается в друзья.

В Министерстве занятости и труда, впрочем, как и в других министерствах Кореи основная масса работников – это уважаемые люди, которые проработали на своих должностях не один год, а то и десятилетие. Поэтому основная масса коллег ГиСоба была значительно старше его. Причем это касалось практически всех подразделений министерства. Поэтому всерьез его никто пока не воспринимал, даже не смотря на «мохнатую лапу» и покровительство сверху. Ему казалось, что многие уважительно говоря с ним лицом к лицу, похихикивают вслед, как только он к ним он поворачивается спиной. И с этим пока ничего нельзя сделать. Вот станет он начальником, тогда и посмотрим. Ну, а сейчас только остаётся вежливо улыбаться всем этим аджосси и аджумам!

Нда… Но вот ГанХок он не такой, точнее не совсем такой. У него было несколько важных преимущества по сравнению с другими коллегами с точки зрения ГиСоба разумеется. Он был младше его, ненамного конечно, но в корейской иерархии это уже много значило. Он жил по соседству, что, впрочем, было и немудрено, для всех холостых сотрудников министерств было построено общежитие, наверное, даже это было что-то среднее между гостиницей и общежитием. Коридор был общим, но у каждого жильца, по крайней мере на этаже, где он жил была своя однокомнатная квартира со всеми удобствами, ванной, кухней.

ГанХок жил этажом ниже, и как-то раз случайно зайдя в его жилище ГиСоб с удовольствием для себя отметил, что у ГанХока и квартирка поменьше, и отделка похуже, да и обстановка попроще, да и живет их там вообще двое!

Тот, впрочем, и таким «хоромам» был рад. Сам откуда-то из деревни, из многодетной семьи для него это был если не дворец, то суперэлитное жилье так точно. C ГиСобом вел себя почеркнуто уважительно и вежливо. Что ГиСобу сильно импонировало, хотя виду он старался не показывать. Но как было сказано Седжон – это вам не Сеул. Возможно, у молодого развивающего города и были какие-то преимущества перед столицей, но ГиСоб их если честно не видел. Он скучал по тем временам, когда они дружной компанией гуляли по Сеулу, заходили в разные кафе, кино, парки и посещали прочие развлечения. Отмечали чьи-то дни рождения и другие праздники. Ну и вместе посещали хвесики, которые парень молодой парень очень любил. Хотя при этом пить совершенно не мог.

Седжон, да, далеко не Сеул, но и здесь тоже было куда сходить, особенно в выходной день, ну не в общаге же сидеть безвылазно? А ходить куда-то одному, это как говорят французы «моветон». Поэтому не удивительно, что близкие по возрасту, работающие в разных отделах, но в одном министерстве молодые люди что говорится нашли друг друга.

По крайней мере это касалось совместного посещения разных заведений, где можно было опрокинуть рюмашку другую. Иногда эта дегустация для ГиСоба заканчивалась тем, что его притаскивал в общагу на себе более крепкий на алкоголь ГанХок. Правда иногда на выходные, собутыльник ГиСоба уезжал к родне в деревню.

И тогда ГиСобу приходилось ходить одному куда-нибудь в кафе, или вообще проводить время в своей комнате в общаге, смотря телевизор. Но зато всегда, возвращаясь вечером воскресенья в общагу, как разу перед началом рабочей недели, ГанХок привозил ему в виде компенсации пару бутылок отменной настойки, которую настаивал на травах то ли его дед, то ли какая-то знахарка в его деревне. Не важно!