Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 99 страниц)

Но вот лидером партии, стать никогда не стремился. Слишком ленив, привык довольствоваться тем, что само падает в руки. Да и свои возможности он всегда оценивал довольно трезво.

Даже то что его потихоньку сначала задвинули с ведущих ролей в новосозданной партии, а после считай вообще сослали в почётную ссылку, его поначалу даже обрадовало. Сильно надоели тогда ему бесконечная ругань с высоко взлетевшей супругой, коромысло ей в дышло!

Да и всякие внутрипартийные интриги тоже раздражали, в них он был, увы, совсем не силен. Тем боле тогда он был занят очень важной работой – писал нужную книгу, ту что должна была привлечь в их партию еще больше сторонников, и это была автобиография его жены.

Эта книга по итогам и послужила косвенному нахождению его сейчас во Франции и в Сен-Тропе. Потому что, автобиографию супруги, под пафосным названием – «Чве УнГен. Традиции и путь к успеху», что вышла в скором времени в Корее и была с интересом принята корейским обществом, да эта книга имела определённый успех. Но вот автором книги гордо значилось – Чве УнГен, то есть его жена.

И все на взгляд обывателя вполне нормально, человек написал свою автобиографию, что здесь такого? Но вот, по его мнению, это было совсем даже не так. У него была предварительная договорённость с женой, что он будет указан на обложке как соавтор данного произведения и как человек который внес огромный вклад в написание сего бестселлера, да и в создание самой партии.

А вот и нет, по выпуску книги, ни строчки, ни полстрочки о его помощи по факту в написанном только им произведении. Возможно он бы и проглотил обиду, ладно, как это делал раньше, жена опять смогла бы его убедить что это нужно для рейтингов партии, все как говорится ради ее процветания.

Но увы, здесь было одно большое, но … очень большое … молодое и стройное, но. Потому что неожиданно для него, соавтором жены в этом его по факту произведении был указан некий Чан ТхэДжун, с недавнего времени заместитель главы партии. И который, если верить конечно новому предисловию, специально ездил и опрашивал земляков его супруги, так сказать лично узнавал у них, какая была и есть хорошая, добрая, но при этом и справедливая Чве УнГен!

Видел в этой своей поездке как все восхищаются и гордятся ей, своей землячкой, что так высоко поднялась на корейский властный олимп. Но при этом как еще трудно было молодому человеку, который при жизнеописании нелегкого пути нынешнего лидера партии столкнулся в том числе не только с восхвалениями такой прекрасной женщины и политика, но и в попытках опорочить светлый облик страдалицы за национальные корейские ценности. Но по счастью господин Чан ТхэДжун разобрался во всем, вывел этих вот недоброжелателей на чистую воду. Но в любом случае он как беспристрастное в какой-то степени лицо, оставляет сие великое и интересное произведение только на оценку читателей!

Самое грустное для супруга лидера партии, что в книге кроме этого вот вступления остальное осталось неизменным. Все остальное было на 99% его работой.

Нет, кое-что еще было изменено в этой его книге. И изменено конечно же этим лизоблюдом, как его называл господин Чве, и которое сразу бросилось ему в глаза. И это была неудачная, опять же на его взгляд, новая обложка книги.

Его, любовно подобранную под название книги фото-обложку, где они с супругой в гостях у тещи, очень давно правда это было, и вот после помощи теще при уборке риса, они присели у края рисового поля отдохнуть и перекусить.

Расстеленная тряпица с нехитрой корейской снедью, кувшином воды с двумя деревянными чашами, они двое в простой и удобной одежде, сидящие прямо на двух больших тыквах и смотрящие в фокус камеры, идеально отражала на его взгляд ценности, которые и декларировала их партия.

К тому же то, что он с женой будет на обложке книги, тоже грело его душу и тщеславие. Но вот в официально выпущенной книге, эта его подготовленная с любовью фотография была заменена на другую. Теперь на ней красовался салон белоснежного авиалайнера, его супруга в строгом деловом костюме и модных дорогих очках, задумчиво смотрит в экран открытого перед ней ноутбука, еще и разговаривая при этом с кем-то по мобильному телефону, еще и держа в другой руке раскрытую, старую потрёпанную книгу.

Хотя вроде бы при авиаперелетах такие разговоры по телефону, вроде как строжайше запрещены? Ну ладно, тут будем условно считать, что самолет еще не взлетел.

Но вот, спешащий к ней по проходу между кресел, с включенным планшетом в руках, господин Чан ТхэДжун, оказался той самой соломинкой, что сломала ему спину, что тому верблюду, точнее, наверное, сломало его тщеславие и повергла в недоумение, переходящее в злость.

Правда после через несколько дней, после скандала что он устроил, сидя в опале на квартире и снова разглядывая злополучную обложку книги он злорадно подумал, что в облике его супруги нет завершения. И пришел к выводу, что таким вот завершающим штрихом мог бы быть … фонарик, закрепленный у нее на лбу.

А что? Вдруг в салоне самолета неожиданно погаснет свет? А тут красота, включил фонарь и дальше работаешь на благо любимых избирателей и не забывая о традиционных ценностях при этом. Или вот продолжаешь, к примеру, читать эту старую книгу во второй руке. Что в ней кстати такое интересно? Свод законов эпохи Седжона Великого?

Впрочем, не важно! Пойдет по сути любая книга, главное все видят, что у лидера партии никакой паники нет, все идет согласно плана партии.

Но это он так рассуждал позже. До этого, на презентации своей, точнее уже и не своей книги, он впервые за долгие годы поступил как истинный кореец, получивший моральный удар под дых, кореец что выступает за традиционные ценности, он … напился! При чем-никакого-то там элитного импортного алкоголя, а вполне себе традиционного и народного соджу.

Напился и напился, ну что тут такого, тем более и повод такой … веский. Но в его случае ему немного не повезло, или может совсем даже наоборот – повезло. Он на этой презентации привлек внимание нескольких желтых газетенок, которые тоже присутствовали на данном мероприятии, и которые узнав его закружили вокруг него как голодные акулы вокруг смертельно раненного кашалота, почуяв запах крови, ну а может быть в данном случае алкоголя.

И как только он остался один, то нанесли разящий удар. Таким простым и о одновременно провокационным вопросом. – «Как он относится к писательскому таланту своей супруги, госпоже Чве УнГен и считает ли что если бы не помощь ей в этом непростом деле, ее помощника и соавтора господина Чан ТхэДжуна, то данное произведение вообще увидело свет.

Соавтора ТхэДжуна? – взъярился тогда он.

И тут Остапа, ну, а точнее господина Чве ЮЧона понесло, к радости обступивших его представителей прессы. И пока «раненный кашалот», вываливал на стаю потрясённых и радостных «акул» груду интересной информации о книге, ну, а те все быстро это фиксировали на все что можно.

Ну и вишенкой на торте, точнее в этом его «крике души» стало его несколько двусмысленное высказывание, что он может только предполагать, в каких это дебрях разобрался господин Чан ТхэДжун чтобы пролезть в соавторы книги … его книги.

Кстати на свою беду, Чан ТхэДжун первый из партийцев, обнаружив сие непотребство в исполнении «истинного автора» и постарался как можно скорее прекратить все это, но в ответ он получил от него удар под дых, причем совсем даже не моральный, а очень даже физический.

Его, этот удар, потом еще долго крутили и смаковали на всем корейском телевидении, в газетах и конечно же в интернете. Некоторые остряки после его так и назвали – «Традиционный корейский ценностный удар под дых!»

В общем скандал вышел знатный. На партийном собрании, где его кончено не исключили из партии, на минуточку он до сих пор числился одним из главных создателей. Но вот от управления отстранили уже окончательно отправив после этого в этакую почетную ссылку, на словах все временно конечно, пока он не подлечит уставшие от бесконечной борьбы за традиционные ценности нервы.

Но на деле, ему понятно, что, наверное, эта ссылка у него надолго, когда еще забудут это его эпическое выступление на этой чертовой презентации? В Корее так точно не скоро. К счастью, чуть позже эта повестка того месяца всех СМИ была снята скандальной Агдан, сначала ее пропажей и поисками, потом ее явлением корейскому народу живой, а после судом над ней, осуждением и заключением.

В принципе про эту почетную его ссылку на лазурный берег, это он можно сказать что ещё легко отделался. А то могли бы отправить как штрафника, к примеру, в захолустную деревню в гости к «любимой теще». И при этом на все его заслуги не посмотрели бы. И он бы личным примером демонстрировал свою приверженность традиционным корейским ценностям в деревне.

И вот там точно бы не было не изысканных напитков и еды, не ласкового моря, не красивых женщин. Только тупая физическая и тяжелая работа, при чем от зари до зари. Эта мегера, мама жены, вряд ли дала бы ему там вести праздный образ жизни. Наоборот, пахал бы он от рассвета и до заката, причем пахал за чашку риса и плошку кимчи.

И пахал бы как миленький. У той не забалуешь. Теща и на родство не посмотрела бы, как раз очень даже наоборот. По её мнению, если бы не злобный он, то её кровиночка давно бы вышла бы замуж за одноклассника что за ней когда-то ухаживал. Родила бы уже пятерых, а то и восьмерых детей, пахала бы день и ночь за минимум денег, но зато при этом была бы счастлива.

А вот он, такой нехороший человек, сбил её с этого достойного пути что предписан как путь традиционной корейской женщины. И теперь у неё ни детей, ни счастья, один только муж тунеядец и бездельник.

Ну, а то, что её дочь сейчас уважаемый и совсем не бедный политик, к чьему мнению прислушиваются и учитывают уважаемые в стране люди, то это все так … ерунда. Все это временное и наносное. Потому что самое главное в этом мире – это семейное счастье, то есть куча детишек, тяжелая работа и нищая жизнь!

И не переубедить же эту змеюку никак, да честно говоря не очень-то и хочется этого делать, все равно бесполезно. Так что сейчас лучше иногда общаться с родней по телефону, чем быть с ними на расстоянии вытянутой руки.

Хотя этот бесконечный отдых, уже стал приедаться и ему. Но в любом случае он никакой-то там крестьянин, в земле возиться не любит. Так что эта ссылка намного лучше, чем ознакомление с традициями и жизнью простого корейского землепашца в какой-нибудь корейской дыре.

К тому же он всё-таки очень деятельный человек… был. Так что положа руку на сердце, грустить в этой золотой по факту клетке, в которую превратился большой и дорогой особняк, намного лучше, чем делать то же самое в глухой корейской деревне на рисовом поле. Здесь помогает скрашивать грусть прекрасная коллекция французского вина и куча свободного времени. А французское вино, это вам ни какое-то там убогое корейское соджу!

(Слышали бы мысли данного господина супруги Чон, что недавно были понятыми в одном не простом деле, конечно не одобрили бы подобное. А СокВон может и сподобился бы под одобрительное кивание супруги и на воспитательный пендель в пятую точку этого лощенного бездельника, удара, который по силе возможно даже не уступил бы прописанному ему самому «добрейшим» Нам ДжуХеком, а может даже и превзошел бы его! Что ни говори, но никто не имеет права так думать о традиционных ценностях корейского народа. Ценностей пришедших от предков в виде волшебного напитка богов!).

Ну, а «лощенный бездельник» тем временем периодически мечтал, что может он ещё и сам напишет новую книгу, про партию и про свою роль в ней, за которую ему может даже вручат какую-нибудь премию … мира. Даже название мелькало периодически в его голове, название этого будущего еще не написанного бестселлера, что-то типа – «О национальной гордости и традициях корейского народа».

И когда это произведение выйдет в свет, то все увидят, что он ещё ууухх ... и что какой он еще молодец. Вот же он! Достойный и уважаемый лидер партии «За традиционные ценности и развитие Кореи» … в будущем. Есть ещё порох в пороховницах и ягоды ... тоже есть. Тут и «Традиционный корейский ценностный удар под дых», может даже пойти ему в плюс.

Вот сегодня и начну писать, надо только хорошо будет пообедать и сходить на море полюбоваться, перед таким большим и важным делом. – в очередной, на самом деле раз подумал он.

А может и не сегодня, а лучше завтра с утра, надо будет начать с новыми силами, уже хорошо отдохнувшим и выспавшимся. Сразу с утра и начну, нет не сразу конечно, начну … а после завтрака и бассейна.

Так, глубоко погрузившись в мысли о новой книге, он и не заметил, как дошёл до «Пиратский шхуны». Неплохого маленького ресторана, что обнаружил случайно во время прогулки по берегу моря, ещё в первые дни пребывания в Сен-Тропе. Теперь он здесь почётный завсегдатай. Можно сказать, что уважаемый у местных вегугинов человек. Да и блюда здесь тоже готовят очень вкусные.

Европейская кухня, особенно французская, это нечто. Это вам не кимчи и прочие корейской радости. Нет вы не подумайте ничего такого, корейскую кухню он тоже очень уважает. Особенно традиционную. Но вот нужно же лично сравнить великолепную национальную кухню Кореи и кухню Франции. Хотя бы для того чтобы понять, что нет ничего лучше в мире чем … корейская еда.

А вот он пока в ссылке здесь, будет страдать, без традиционных корейских блюд. И эту ношу он несет с гордостью и честью. Вот сегодня к примеру, закажет себе на обед – «Сoq au vin».

(Французск. – Петух в вине. Традиционное блюдо французской кухни. В зависимости от сорта вина существует несколько вариантов приготовления. Принято считать, что оригинальный рецепт был придуман в Бургундии, поэтому именно бургундское вино считается наиболее подходящим. Также можно приготовить петуха в шампанском, в рислинге. Прим. – автора).

Или нет, ну его этого птица, символа Франции, сегодня у него будет – «Вœuf bourguignon»!

(Французск. – говядина по-бургундски. Традиционное французское блюдо. Основная «изюминка» блюда – густой соус на основе красного вина, естественно, бургундского. Прим. – автора)

Ну, а на второе можно будет взять классическое «Foie gras».

(Французск. – фуа-гра. Жирная печень, так дословно переводится название этого нежнейшего блюда. Ещё древние египтяне, греки и римляне освоили практику насильственного кормления водоплавающих. Кстати, даже самим французским словом фуа – печень, мы обязаны древним римлянам, у которых гусей кормили инжиром, а получали от них «фиговую печень». Прим. – автора).

Ну, а на десерт конечно же местное изобретение «Тarte tropеzienne», отлично завершит его скромный обед.

(Французск. – тарт тропезьен. Французское пирожное из сахарной булочки – бриошь, разрезанной на две части и наполненной смесью двух кремов, ванильного и масляного. Придумал этот пирог Александр Мицка, поляк, поселившийся в Сен-Тропе в 1945 г. и, открывший кондитерский магазин на площади Мэрии. Популярность его настала, когда в 1955 г. Роже Вадим снимал в Сен-Тропе фильм «И господь создал женщину» с Брижит Бардо в главной роли. Мицка получал заказы от съемочной группы и предлагал каждый день свой пирог с кремом. Брижит была в восторге и предложила назвать блюдо сен-тропезским тортом. Мицка так и поступил, запатентовав рецепт. Прим. – автора).

Ну и все это запивать классическим французским напитком «Pastis», а что? Можно сказать, что это практически тот же соджу только в другой обертке, ха!

(Французск. – Пастис, алкогольный напиток, производимый и распространяемый повсеместно во Франции. Представляет собой анисовую настойку. Употребляется как аперитив. Для производства требуется около 50 растений и пряностей. Кроме аниса, кориандра, петрушки, вероники, ромашки, шпината, лакрица и т. д., точного состава не знает никто, кроме производителя. Французы разбавляют его водой, чтобы оно стало красиво мутным и почти переливчато-желтым. Оно изысканное и освежающее: как будто пьешь ледяную черную лакрицу. Прим. – автора).

Ну вот. – повеселел наконец «страдалец». Вот и сегодняшнее меню заказа в «шхуне» постепенно и составилось. Будем сегодня сравнивать именно эти французские блюда и десерты с корейскими традиционными. Французские конечно это не то что корейские. Но что делать? Ну, вот нет здесь корейских ресторанов. Так что будем стоически употреблять все эти вегугинские блюда. Будем их есть и при этом страдать, есть и давиться. Но на что только не пойдешь ради процветания родной партии и страны? Да будет тяжело и трудно, особенно после того как встанешь из-за стола, но ничего, он готов и пострадать за партийные идеалы и свою страну. Будет терпеть все эти пытки изысканной едой, такова вот его доля и ноша сейчас.

Немного позже, в ресторане, сделав уже сформировавшийся заказ у почтительно поклонившегося ему официанта, тот был в черной повязке на глазу и черном же платке на голове с белыми перекрещенными черепом и костями и тельняшке, дресс-код свободного корсара, надо понимать.

Сделал заказ и устало откинулся на удобном кресле. Жарко сегодня, однако, жарит не хуже, чем в Корее летом. – подумалось ему. Но здесь в кафе было хорошо, кондиционеры работают не слышно, их даже и не видно, но нужный уют и атмосферу они создают. Да и людей сегодня немного, все-таки будний день, а может еще все и потому, что время обеда-то уже давно закончилось.

Хорошо здесь! – тем временем лениво рассуждал он. Такое вот кафе, да и открыть где-нибудь в центре Сеула, озолотится же можно. Хотя нет, вряд ли, цены то не по карману будут простым горожанам, да и богатые люди Кореи предпочитают всякие там свиные шкурки и прочую гадость настоящей изысканной еде. Таких как он не бедных ценителей скорей всего не найдется в Сеуле в нужном количестве. И даже обслуживающий персонала в пиратских одеяниях 17-18 века лишь ненадолго привлечет внимание его сограждан. Вот были бы пиратки … то тогда да, возможны варианты, а тут …

Что тут, он не додумал, потому что его внимание привлёк красивый переливчатый женский смех. Он машинально посмотрел в ту сторону и остолбенел. Как, впрочем, и любой другой на его месте. Смеялась ослепительно красивая блондинка, по всей видимости француженка, которая сидела за столом вместе с двумя … подругами?

Одна брюнетка, тоже очень красивая, явно с примесью африканской крови, и еще одна, возможно не такая яркая как эти две, но тоже очень и очень даже миленькая. Очень похожа внешне на его соотечественницу, но вот держится очень независимо и свободно.

Возможно, что дочь каких-то чоболей, или очень давно живет в Европе, пропиталась, так сказать духом свободы. – решил он про себя.

В общем пока он смотрел на это красивое трио, в голове у него крутилось, хотя … что может в голове еще совсем не у старого мужика крутится?

Европейка, африканка и азиатка в плену на пиратской шхуне! Хммм … звучит как название какого-то фильма, что не для детей, с пометкой «XXX».

Хотя не будем ханжами, ну кто из нормальных мужиков не представлял такого? При чем в разных вариациях. Это могли быть блондинка, брюнетка и рыжая. А может и вообще три сестры близняшки! Ну или как сейчас, у него на глазах – европейка, африканка и азиатка, что тоже совсем неплохо!

Тем временем, блондинка, заметив внимание господина Чве ЮЧона, что-то сказал своим подругам, те обернулись и с интересом посмотрели на важного господина, которому как раз несли его богатый заказ.

Кореянка, так все-таки решил ее идентифицировать господин Чве, что-то сказала двум девушкам и все трое дружно и весело захихикали, глядя на него.

– Господин флибустьер! – обратился к официанту ЮЧон, именно так как предписывал обращение пиратский кодекс кафе. – Передайте господину … коку, пусть на тот стол где сидят вон те три красотки, презентует от меня лучшую бутылочку красного пиратского вина и большую тарелку там с пиратским сыром и прочими вкусностями. Скажите им при подаче, что это комплимент их сказочной красоте от меня, простого корейского политика.

Вскоре к «изумленным» девушкам пришел официант со старым, поцарапанным кувшином «пиратского вина» и большой тарелкой со всякими деликатесами. После чего что-то сказал им, впрочем, понятно, что. Потому что все красотки после этого дружно, как по команде повернулись к его столу.

Не растерявшийся ЮЧон поднял вверх, в знак восхищения и заодно приветствия бокал со своим «Pastis». Вскоре девушки о чем-то коротко посоветовавшись замахали ему руками, приглашая столь щедрого господина к своему столу, на что он конечно же не возражал.

Подхватив бокал, он направился к великолепному трио, его оставшиеся сиротливо на столе блюда, обещал донести до нового столика корсар-официант в случае получения от него команды.

Ловко лавируя с бокалом среди пустых столов, он и не обратил внимания на похоже влюбленную воркующую парочку, за соседним столом у стены, а очень зря. Поль Коте, что учится на киномеханика, и Луиза Симон что заместительница Натали Лариве, главы клуба «Voyou», тут оказались конечно же чисто «случайно».

Ха, ха, ха …. Поверили что-ли? Конечно же совсем даже не случайно, и совсем не с пустыми руками. Но об этом пока … тсс!

А новоиспеченный писатель … в будущем, тем временем наконец доплыл до кормы корабля ресторана, именно там и расположилось это прекрасное трио, после чего галантно поклонившись, с истинно европейским шармом представился.

– Прекраснейшие мадмуазели. Разрешите представится. Чве ЮЧон, простой человек и корейский политик!

Ну, а была бы здесь Агдан, то она непременно бы перефразировала представление данного господина на одно очень известное в одном мире изречение – «Чве ЮЧон. Человек и пароход!»

Но ее здесь в прекрасном Сан-Тропе не было … хотя все возможно, в будущем. Не зря же одно из ее классических произведений носит такое интересное название – «Пираты Карибского моря?»

Ну, а тем временем троица прекрасных девиц с неподдельным интересом уставилось на «подплывшего» и представившегося им простого парохода … точнее простого человека в области корейской политики.

(Человек и пароход – уважительное обозначение специалиста, преуспевшего в своей деятельности, с соответствующей репутацией, и, как правило, известного лишь в узких кругах. Впервые эта фраза появилась в названии стихотворения Владимира Маяковского, посвящённого убитому в 1926 году на территории Латвии советскому дипсотруднику Теодору Нетте. Последний героически погиб, защищаясь от налётчиков, и в честь него советское руководство назвало целых три разных судна, но первым из них стал пароход. Прим. – автора).

Глава 56. Открой личико … Дормамму!

Корея. Сеул. Кабинет президента, точнее комната за основным кабинетом, за столом две женщины пьют чай в преддверии главной беседы.

Женщины допили наконец неплохой китайский чай, и заговорили о делах. Точнее заговорила госпожа президент, заговорила о том, что ее беспокоило, ну а ее подруга слушала. Наконец после более важных тем, президент перешла к роликам трех стран, про бывшего айдола группы «Корона».

– Ну что СунСиль ты мне скажешь на это? Я сейчас по поводу этих роликов про Агдан, что сейчас бодро разгоняют по мировой сети, и что имеет уже несколько сотен миллионов просмотров? Впрочем, речь сейчас даже не про них, а про скорый выход этого фильма, который они так усиленно рекламируют. Надо же, даже название придумали «Агдан. Лунная роза», и даже какое-то обоснование-притчу под него обещали рассказать.

Пауза, президент задумчиво покрутила руках пустую чайную чашку продолжила.

– И что мне со всем этим в общем, ну а, в частности с ней, теперь делать-то? Это же по факту был твой блестящий план по раскрутке твоего суперсовременного и крутого фонда «МИР», раскрутки на самом высоком мировом уровне. А то как-то нехорошо получается, фонд есть, в него заходят при этом не малые средства, а вот результатов его работы что-то не видно. Он вроде как-то должен продвигать нашу культуру во всем мире, нацелен на то, чтобы о Халлю узнали в других странах, но пока все впустую. Особых успехов у твоего фонда, честно говоря, нет. Ну за исключением щедрого финансирования, бремя которого в большей степени лежит на крупных корпорациях Кореи. Замечу еще раз, идет хорошее финансирование, без видимого результата работы твоего фонда. Некоторые уже начинают потихоньку ворчать, что дают они деньги вроде даже на хорошее дело, но должен же быть хоть какой-то видимый результат от этих щедрых вливаний. Думаю, что количество поездок на шопинг и отдых за границу тебя, твоей дочери и прочих твоих приближенных в этом фонде, вряд ли можно выдать за результат таких достижений? А ты как думаешь?

– Я ценю твой юмор дорогая КынХе. – с небольшой заминкой отвечает СунСиль. – Но да, пожалуй, я соглашусь с тобой, что все пошло несколько не по плану. Ты же тоже хотела, чтобы новые айдолы найденные моим … нашим фондом и под его патронажем прославили Корею на весь мир. И Агдан в этом плане занимала очень важное место. Как я рассуждала, помнишь? Мы посадим ее в тюрьму на большой срок, чтобы про неё все на время подзабыли. Потом необходимо довести ее до ситуации чтобы она сама очень сильно захотела выйти из тюрьмы, что была согласна при этом на все. В принципе любой человек сделает все что угодно чтобы покинуть такое мрачное место как тюрьма. И тут появляюсь я с предложением, от которого ей невозможно отказаться – помилование от имени президента, при условии её работы в фонде на тот остаток срока, который она должна была еще отбывать в Анян. В любом случае это какая-никакая, а свобода. Она должна была вцепится в нее руками, ногами и зубами.

– Да, возможно план и был неплох, но получается ты все пустила на самотек. – в обвиняющем жесте подняла вверх палец президент Южан. – Но ты сказала мне что лично будешь отслеживать и контролировать ее в тюрьме, чтобы понять, когда к ней стоит обратится с предложением, от которого – «невозможно отказаться». Но вот после этого у тебя образовались ну очень «важные дела» в Европе, не требующие отлагательств, а требующие твоего личного присутствия, ты все бросила и пустила на самотек. Неужели неделя или сколько там по времени было, этой высокой моды в Милане того стоили?

Пауза, оставив наконец в покое на столе раздражающую ее пустую чашку президент продолжает.

– Так как «лишних» людей в этот великолепный план посвящено не было, то Агдан соответственно в тюрьме была предоставлена сама себе, чем она в полной мере и воспользовалась. И твой план о ее «забытье» в нашем обществе совсем не увенчался успехом. Более того, песни написанные и исполненные ей в тюрьме только придали ей еще большей популярности и известности, при чем не только у нас, но и за рубежом. А популярность ее только нарастает, мои аналитики говорят о неослабевающем к ней интересе и со стороны корейского общества и мирового, особенно этот скачок произошел после ее помощи этим самым танцующим «гибискусам». Когда те смогли выиграть конкурс среди танцевальных школьных коллективов, представляя собой новичков и никому до этого не известную группу. Я сама, если честно, смотрела этот конкурс в прямом эфире, и была просто ошарашена, когда увидела этот ролик Пак ЮнМи посвящённый победителям, и сразу вспомнила о тебе и твоих словах о предании Агдан забвению, очень даже символичное «забвение» здесь у тебя вышло!

Показав жестом, помолчи, что-то собравшейся сказать СунСиль госпожа самая главная в Корее продолжает.

– И еще этот самый ее клип – «Верить!» Теперь о ней не заговорил, и не вспомнил только разве ленивый. Да и эти три ролика, снятые кстати довольно профессионально, фанатами трех разных стран, только еще больше подогрели к ней интерес. Сейчас, если ты не знаешь, тема номер один на всех ресурсах Кореи скажем так не совсем официальных ресурсах, это воскресная премьера этого фильма, который уже нашумел, даже не выйдя при этом на экраны. Мне представить себе трудно что будет после его выхода. Понятно же всем разумным людям, что в этом кино о Корее, точнее о власти скажут мало чего приятного. Чувствую после выхода этого фильма-расследования нам всем тут будет очень весело. Будем отбиваться от иностранной и собственной прессы, от оппозиции, от собственных граждан и еще черт знает от кого и чего. Поэтому я даже не знаю, ты говоришь, что хочешь срочно посетить ее в тюрьме и поговорить о ее работе на твой фонд. Но может это лучше сделать тебе после выхода этого … кино? По крайней мере будет понятно, что там такого о нас скажут, и как это возможно отразится на обществе, оппозиции и на самой Агдан. Поэтому я бы не спешила на твоем месте.

– Конечно КынХе твои слова не лишены смысла. – соглашается СунСиль. – Я сначала тоже так думала, но потом поразмыслив решила все-таки сдвинуть нашу встречу до начала этой самой премьеры. Объясняю. Наверняка Агдан посмотрит фильм про себя, а вдруг в фильме будет нечто такое, что она ответит категорическим отказом и на работу в фонде, да и бог с ним с этим фондом, она может даже отказаться писать помилование на твое имя. О котором мы с тобой сегодня уже говорили. К примеру, в этом фильме заявят о ее поддержке все, кто создавал его и предложат присоединяться к их движению всех граждан мира, не согласных с вынесенным ей приговором. Тогда наша ободренная узница Анян и заявит во всеуслышание, что считает себя невиновной и ждет пересмотра своего дела, по результатам которого ее освобождают, а на ее место садят всяких некомпетентных судей и прочих прокуроров, а может и не только их. Понятно дело, наши суды такого не допустят, но крови, нервов и ресурсов все это может извести изрядно, поэтому лучший способ до такого просто не доводить.

– Ты кстати зря думаешь, что наши суды могут оставить приговор в силе. – медленно сказала КынХе. – Если это дело будет пересматриваться, то оно будет рассматриваться под микроскопом и со всех сторон. Со стороны прессы, нашей и иностранной, нашего общества и возможно, что и мирового сообщества, не говоря уже о всяких оппозиционных силах. К тому же, дело будет наверняка будет сопровождаться кучей комментариев всяких экспертов в области юриспруденции, со всех континентов, разве кроме что Антарктиды, и то я не уверенна. А в этом деле у нас очень много белых пятен и слабых мест. Все делалось быстро, никто же не знал, что это может так затянутся. Если за это дело возьмутся всерьез, а похоже так оно и будет, то быстро найдут несостыковки и непонятные моменты, которых там хватает. Поэтому до пересмотра дела даже в корейском суде доводить не стоит. К тому же, если этих всех этих ее защитников не удовлетворит решение корейского суда, то они могут подать дело на рассмотрение в международный Азиатский суд по правам человека.