Текст книги "Агдан. Лунная роза (СИ)"

Автор книги: Сергей Саут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 99 страниц)

– Да уж ЮнМи, умеешь ты убеждать и вводить в соблазн. – усмехнулась НаБом. – Но давай поступим по этой твоей необычной просьбе так. Ты запишешь эту новую песню на французском, а я отправлю ее в Министерство Юстиции, и если они ее одобрят, то ты выступишь с ней на празднике, и мы сделаем все как ты просишь. – Договорились? – надо же, даже руку мне протянула.

– Да по рукам! – бормочу я на русском.

– Неужели твои песни поет АйЮ. – догоняет меня уже в дверях размышление вслух от НаБом.

Поворачиваюсь к ней и улыбаюсь.

– Не только АйЮ госпожа НаБом. Вы, наверное, слышали песни, которые исполняет уважаемый ДжонХван – «Миллионы алых роз», «Так хочется жить».

– Да, конечно слышала. – отвечает начальница. – Они очень нравятся моей маме, особенно про розы.

Что же добьём начальницу тюрьмы окончательно.

– Так вот эти две песни, и музыка, и слова, они тоже написанные мною! Всего хорошего госпожа НаБом, – с этим я и оставляю потрясённое начальство в одиночестве.

Тюрьма Анян, через два дня после незапланированного концерта, зал, где и происходил тот самый незапланированный концерт, он же танцевальная студия, а вот теперь и студия коротких видеороликов.

Внимание, камера, мотор! Подсознательно мне похоже хочется услышать именно эти слова. Но в реале, одна из охраниц, или кто она там по должности, установила на штатив небольшую камеру, похожую на те, которыми в моем мире пользуются многие блогеры. И принцип этой камеры и тут и у нас – дешево и сердито, и относительно качественно.

Мы уже сделали парочку дублей, прослушали, ну что сказать. Не плохо, даже на удивление я бы сказал, что даже хорошо. Конечно это не профессиональная аппаратура, но здесь такую и не достать. Но для тюрьмы Анян она вполне на хорошем уровне. Насколько я понял это видеоаппаратура для снятия возможных следственных действий в тюрьме, взятия при необходимости свидетельских показаний, ну и мало ли что надо будет в тюрьме вдруг официально зафиксировать на видео.

Так что можно сказать, что это лучшая видеоаппаратура в Анян за государственный счет. А глядя как с ней обращается и носится назовем ее … киномеханик-охранник, то она к тому же еще по-видимому очень даже недешевая, хотя мне казалось, что подобные камеры в моем мире стоят, если не копейки, то похоже на порядок дешевле чем здесь. Но главное тут звук!

Звук вполне себе на уровне, не супер-пупер конечно, но четкий и диско с басами даже, она не плохо так пишет. По мне большего из этой аппаратуры вряд ли выжмешь. Кстати и видео тоже вполне смотрибельно получается, четкость и резкость в норме, да и цветопередача все на высоте, относительной разумеется!

Смотрю на лица окружающих меня охраниц и осужденных из группы БонСу так и хочется спеть что-то бессмертное, типа -«Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались!» Но только вот боюсь, что местные аборигены не поймут моей бардовской души, даже если спою это и на корейском, сочтут за издевку, так что лучше промолчим.

Как вы понимаете, сейчас идет запись моего французского произведения от Zaz другого мира – «Que vendra» (франц. – что потом). В руках у меня та самая замечательная испанская гитара, на голове желтая беретка, которую откуда-то притащила вездесущая и все достающая БонСу, и одета я не в не оранжевую робу арестантки, а вполне себе в приличную черную блузку, тоже спасибо той же неугомонной БонСу. В общем изображаю из себя этакую французскую Лолиту напополам с известной дамой времен Леонардо да Винчи, периодически улыбаюсь стараясь при этом скопировать загадочное лицо Джоконды.

Сыплю налево и направо французскими фразами, вводя в трепет и экстаз присутствующих тут аборигенов. В общем … развлекаюсь как могу! Но так ладно, все шутки в сторону, сосредотачиваемся, пора делать окончательную запись – записать кавер для меня, и «прозвучит впервые для широкой публики» – для остальных, этого чудесного произведения от француженки Zaz.

Ну что? Камера мотор? Но нет, немного не так, у моего киномеханика-охранника похоже своя эксклюзивная школа.

– Готовься, я включаю через пять секунд. – следует команда от нее.

И вот ее судорожная пятерня, выставленная перед собой, превращается в покер, трио, дуэт и в факушку ... точнее один.

Ну что же с богом… поехали…

https://www.youtube.com/watch?v=6AEmW1aAxFQ

(такое вот примерное исполнение Агдан в тюрьме песни Zaz)

Надо же, нам удалось все записать с первого раза и даже без помарок, что же тем лучше, будет еще время поспать, пока большинство сокамерниц на работе.

Запись мне никто разумеется не отдал и даже не показали окончательный вариант, что немного обидно. Сказали, что обработают и готовый вариант передадут госпоже НаБом, а та уже сама решит, что с ней делать дальше.

Надеюсь, что она передаст ее выше по инстанции как мы с ней и договаривались, ну а мне что делать? Мне остается пока только ждать!

Ждать и верить «Что потом?» – будет действительно все хорошо!

Глава 3. Что потом? Есть ли у вас ПЛАН?!

Корея. Тюрьма Анян. Камера. Пара недель спустя после записи песни.

Сижу в тюрьме, но нет теперь уже точно не грущу. Мысленно напеваю про себя песню Zaz, точнее нет, правильней будет напеваю уже мою песню!

Что потом, что потом? … ну и дальше как говорится по тексту. Действительно очень актуальная сейчас для меня фраза. Почему? Причина относительна проста и прозаична. Прокатили меня эти … нехорошие ребята из министерства юстиции, не дали осчастливить корейское общество, да и весь мир заодно, прекрасным иномирным шедевром от Zaz.

Как это получилось? Все очень просто, как все гениальное! Проверка моей песни затянулась до такой степени, что праздник Соллаль на котором я и планировал спеть эту песню, уже прошел … четыре дня назад. Нет, я конечно понимаю, что французский редкий язык, прямо ну очень он редок в этой богом забытой стране, но до не такой же все-таки степени? Все-таки французский это не какой-нибудь там суахили. Хотя мне кажется, что если песня была даже написана на этом африканском языке, то уже и с него за это время вполне можно было сделать перевод на корейский. Тем более носителей этого языка, насколько я помню, в Африке совсем не мало…

(Суахили распространен в основном Кении, Танзании и Мозамбике, число носителей суахили, будь то носители языка или носители второго языка, оценивается примерно в 80 миллионов. Прим. – автора).

Нет с одной стороны мне конечно понятны мысли этих министерских перестраховщиков. Новая песня от известной, своими высказываниями и действиями, при чем далеко не положительными, Агдан, при чем песня на таком редком для Кореи языке. Может в ней поется как плохо в тюрьме Аннян, да и во всей Корее жить простым гражданам, какой здесь беспредел и беззаконие!

А может в этой песне вообще прославляется, не к ночи будет помянут, злобный северный сосед? Так что проверка и еще раз … проверка! Вдруг в песне есть второе, а то и третье дно? А то от этой … всего можно ожидать…

Вот такое вот оно … днище, это самое Министерство Юстиции Кореи. Даже звонок накануне праздника от НаБом в это самое Министерство ничего не дал. Хорошо, что были еще в запасе парочка песен на корейском, которые я и спел на празднике, всем понравилось, кроме меня, разумеется. Нет. не потому что песни что я исполнил по мне были не очень, а по причине отсутствия в репертуаре главной прелести от Zaz! Но ладно, будет и на нашей улице праздник!

– Пак ЮнМи! – лязгнули двери помещения. – К начальнику тюрьмы госпоже НаБом!

Корея. Тюрьма Анян. Кабинет начальства, чуть позже.

Сижу и смотрю на занятое начальство, угу значит пригласили меня в кабинет и делают очень занятой вид, что, впрочем, и понятно.

Хорошо, что еще присесть предложили, а то мог бы стоять, пока начальство, решает глобальные тюремные вопросы. Впрочем, к счастью, ждать пришлось не долго.

– ЮнМи!

– Да госпожа НаБом! – вскакиваю со стула и делаю поклон занятому человеку.

– Пришел наконец ответ из министерства юстиции! – продолжает меж тем начальница. – Твоя песня одобрена к исполнению!

Угу! – думаю про себя. Не прошло и полгода!

А НаБом тем временем продолжает.

– Но так как праздник Соллаль уже прошел, то ты можешь спеть эту песню к … следующему празднику!

Точно! – иронично думаю я. – Два раза по полгода вот и уже год прошел! Еще можно было бы приурочить эту песню и к моему освобождению через четыре с лишним года.

– Вот, возвращаю тебе флешку с видеофайлом твоего выступления этой французской песни! – продолжается речь начальства. – Точнее она пока полежит в твоих личных вещах, и будет выдана тебе в руки при твоем освобождении из тюрьмы!

Гмм, как в воду глядел. Хотя … флешка в подарок, от уголовно-исполнительной системы Кореи, правда возможно это произойдет только почти через пять лет, но все равно, похоже сегодня у нас тут аттракцион невиданной щедрости. – это я снова иронизирую, про себя правда. Вот же чертовы проверяльщики затянули время, а я думал, что эту песню увидят и услышат в мире, в первую очередь во Франции и оттуда последует хоть какая-то реакция на нее и заодно и на меня. Хотя, может и специально так затянули с проверкой, кто этих корейских умников знает?

– Есть вопросы ЮнМи? Или просьбы и пожелания?! – немного подумав спрашивает меня госпожа директор тюрьмы.

Я молчу пока, все думаю, что жалко, что эту песню не увидят мои поклонники во Франции. Такая хорошая песня им бы точно зашла, а после этого глядишь и моей судьбой там бы заинтересовались. Жаль, что не получилось заявить о себе в мире и в мировой сети еще раз! И вдруг мысль как вспышка в моем мозгу … сети? Что же это я туплю то не по-детски, у меня же есть, теоретически есть, флешка с записью этой песни. Почему у меня засела в голове мысль, что в сети эта песня должна была появиться с праздника Соллаль? Чем тут не подходит запись, сделанная в тюрьме, для Министерства Юстиции? Она по некоторым показателям даже … лучше!

И тут в голове у меня чётко возникла идея, нет даже не идея, а … ПЛАН! План, неплохой на первый, да и на … второй взгляд тоже. Осталось только все сейчас преподнести в нужном ключе госпоже НаБом Так сосредотачиваюсь и начинаю свою убедительную речь…

– Да, есть небольшая просьба госпожа НаБом. Знаете, конечно жалко, что эту песню мне не удалось исполнить на прошедшем празднике. Думаю, что она бы пользовалась популярностью и у нас, все-таки в нашей стране сейчас год Франции и все что связанное с ней сейчас очень популярно, и конечно же во Франции! А вот в следующем году будет у нас год какой-нибудь … Кении, но вот увы суахили я совсем не владею.

Небольшая пауза, и я продолжаю.

– И еще один, немаловажный вопрос что меня сейчас интересует госпожа НаБом. И называется он очень просто – авторское право! Вы, возможно знаете, что в скором времени у меня намечается судебный процесс с моим бывшим агентством. По разным вопросам, но в том числе и по такому важному, как обвинение мной агентства в краже моей интеллектуальной собственности в виде музыки и песен с моего телефона. Поэтому сейчас я в этом вопросе очень щепетильна. И в связи с этим у меня возникает вопрос? Запись моей французской песни, которую проверяли в министерстве. Есть ли у вас гарантия что кто-нибудь из этих … проверяльщиков не продал ее кому-то на сторону, а этот кто-то взял и зарегистрировал эту песню на себя?

– Ну не знаю. – НаБом несколько растеряна. – Конечно ЮнМи, такой гарантии я тебе дать не могу. Я даже честно говоря не знаю, кто всем этим занимался в министерстве, поэтому увы ничего тебе сказать по этому поводу точно не смогу!

– Хорошо госпожа НаБом, я вас поняла. – отвечаю я. – Тогда второй вопрос. – Если вдруг, эта песня где-то всплывет без моего участия, за чужим авторством, то сможете ли вы, точнее вы, как официальный представитель власти заявить, что песня «Что потом?» впервые была вами услышана здесь, в тюрьме в таких-то числах такого-то года. Причем, если придется подтвердить это и в суде, который точно в этом случае будет, потому что, как понимаете я ни за что не смирюсь с воровством того, что мне принадлежит по праву! Вы сможете госпожа НаБом при необходимости подтвердить, в том числе и в суде, мое авторство на эту песню?

(автор также придерживается теории, что ГГ не ворует музыкальный контент, он единственный, и так сказать законный наследник всех достижений, причем не только музыкальных, иного мира по праву рождения там его души, да и в конце концов надо как-то знакомить местных с достижениями другой цивилизации! Прим. – автора).

Пока начальница тюрьмы обдумывает мой вопрос я про себя тихо шепчу … мысленно. «Ну давай, давай, подумай сама хорошенько, нужны ли тебе эти все походы по судам, эти нервы и не нужная популярность? Прими, прошу тебя, правильное решение!»

И госпожа НаБом не подвела, посмотрев на меня она уточняет у мысленно возликовавшего меня.

– Скажи ЮнМи, а есть какое-то другое решение этой проблемы?

Делаю вид что задумался, потом типа с неохотой сообщаю.

– Да можно сделать и по-другому. Эту песню может и мое доверенное лицо, зарегистрировать у специального нотариуса. И при регистрации оно укажет меня как автора слов и музыки. Вот только … кто же может стать таким моим доверенным лицом? Тот, кому бы я могла на сто процентов доверять.

Пристально смотрю на руководство тюрьмы, но то делает вид, что ищет что-то важное в поднятом ей только что отпечатанном листе бумаги. Краем скашиваю глаза, хмыкаю про себя, конечно – нормы довольствия на осужденных отбывающих наказание в тюремном карцере очень важны и нужны прямо сейчас для изучения! А я продолжаю.

– Так вот госпожа НаБом, такой человек есть, это … моя сестра СунОк!

Чувствую начальство облегченно выдохнуло, нормы довольствия наконец отложены в сторону.

– И что тебе для этой самой регистрации нужно?! – следует логичный вопрос.

– Ну. – задумываюсь я. – Две вещи госпожа НаБом. Первая, мне нужен доступ к компьютеру с электронной почтой и флешка с записью моей песни. Я оформлю необходимую заявку, это ноты, сам текст песни с переводом, и мой музыкальный видеофайл. Все это я отправлю на почту своей сестре СунОк. Ну и второе, мне будет нужен доступ к телефону, чтобы позвонить и все это объяснить сестре, я конечно все это продублирую в письме, но она может долго не заглядывать в свою почту, а время сейчас как вы понимаете дорого.

Начальница обдумывает, наконец произносит.

– Хорошо ЮнМи это я думаю вполне осуществимо, мы поступим так. Сейчас ты в сопровождении Хан ДаХе сходишь в компьютерный класс и сделаешь все что говорила, сделаешь все под ее контролем, включая отправку. После этого вы с ней вернетесь сюда, и я дам тебе позвонить со своего телефона твоей сестре, для твоих объяснений что ей надо будет сделать. Устроит тебя такой вариант?

– Да вполне устроит, спасибо госпожа НаБом! – отвечаю и кланяюсь я.

…

Некоторое время спустя. Стук в дверь начальницы тюрьмы. В приоткрытую дверь заглядывает заместительница госпожи НаБом, это к нам пожаловала Хан ДаХе, что прибыла по приказу начальства во исполнение с ним первой части нашего уговора.

– Да! Проходи ДаХе! – говорит госпожа НаБом, после чего кратко ставит задачу своей заместительнице. Между прочим, Хан ДаХе не просто какая-то там охраница, она целый заместитель по какой-то там работе с личным составом, начальника тюрьмы Аннян. И вроде даже подруга детства, или какая-то хорошая знакомая, в общем человек, которому НаБом доверяет всецело. Интересно, почему все это все не простой охранице это доверили? Дело то в общем несложное. Но с другой стороны ДаХе тоже нормальная кандидатура, мне особой разницы нет.

Так что через некоторое время мы молча идем к компьютерному классу тюрьмы Анян. Вот ДаХе молча открывает класс и также молча включает один их компьютеров, стоящий несколько обособленно. Потом спиной ко мне вводит к нему пароль доступа. И это не случайно. У всех компьютеров кроме этого, несколько обрезанный функционал, проще говоря там стоит какая-то специальная программа. Закрыт доступ на некоторые сайты, включая весь «взрослый» контент, нет возможности отправить почту, есть и прочие прелести цензуры. Но у включенного компа возможностей несколько больше, особенно с нужным паролем, по крайней мере почту он точно отправить может.

ДаХе молча машет рукой, приглашая занять меня стул перед включенным монитором. Что-же, приступим. Захожу на один из сайтов, скачиваю лист незаполненной нотной тетради, начинаю заполнять ее нотами и французским текстом в английской и корейской транскрипции. Ха! А быстро это у меня получается. Опыт как говорится не пропьешь. Госпожа ДаХе, сфинксом сидит за моей спиной, и как понимаю таращится в то, что я сейчас делаю. Вообще, честно говоря, не понимаю смысла её нахождения за моей спиной, ну вот ни капли она не похожа на переводчицу с французского. Да ладно, пусть сидит, мне не жалко, у каждого своя работа. Ввожу дальше французские слова и буквы, слегка скашиваю взгляд на таращащую на это все ДаХе, хмм…

Интересно, она хоть что-то понимает в нотной грамоте, или это для нее как … пляшущие человечки в одном из романов Артура Конан Дойля, те тоже были не понятны простым обывателям старой доброй Англии. А здесь пляшущие человечки, хм… пляшущие корейские человечки под музыку и песню Zaz, почему-то это неожиданно пришедшее сравнение веселит меня. Улыбаюсь, и тут же становлюсь серьезным. Сейчас совсем не до веселья Серега, надо все сделать правильно, быстро и без ошибок.

Добиваю нотную грамоту с французским, пишу отдельный текст с песней в корейском варианте с переводом с французского, показываю все это заместительнице НаБом. Та читает и кивает головой. Сдерживая улыбку, протягиваю к ней руку и получаю флешку с моей прелестью, ну или с моей видеозаписью, которая надеюсь если не потрясет мир, то хотя бы наведет там шороху, особенно в стране изысканных блюд и моды. Так, захожу на свою почту.

Бааа! Да сколько здесь не прочитанных мною писем! Счет, наверное, на тысячи, если не на десятки тысяч, и откуда только адрес моей электронной почты узнали? Ну ладно, сейчас это неважно. Сейчас главное дело. Вбиваю адрес СунОк, который выскакивает автоматически при начале набора и присоединяю с флешки свой музыкальный видео файл, а с компьютера файлы с нотами и самой песней и переводом. После пишу прямо в почте подробную инструкцию СунОк о ее дальнейших действиях. Читаю и проверяю все еще раз. Вроде все правильно. Показываю все это молчаливой сопровождающей. Та глазами пробегает по тексту и молча закрывает глаза, давая добро на отправку. Ух, золотая женщина, что ни говори!

После убедившись, что все ушло к СунОк, я выхожу из почты, удаляю ненужные теперь файлы и выключаю компьютер, возвращаю флешку молчаливой секьюрити. Также молча выходим в коридор и после того как компьютерный класс закрыт идем обратно к главной по тюрьме. Несколько минут, и вот мы уже в приёмной НаБом.

– Жди меня здесь. – говорит мне ДаХе.

Аааа! – мысленно кричу я. – Она оказывается может говорить! … шутка.

Через какое-то непродолжительное время, я вновь в кабинете начальницы тюрьмы Анян. В руке у меня, главное чудо достижений современных технологий, именуемое мобильный телефон. Хмм… именно телефон, а не смартфон, но похоже здесь НаБом несколько отстает от веяний современной моды в части касаемой мобильной связи. Кнопочный телефон он прямо кричит об этом. Но мне-то без разницы. Связь в наличии, а какая она беспроводная, проводная или вообще азбукой Морзе, не суть важно. Главное ее наличие!

По памяти набираю номер сестры ЮнМи. Ну а, теперь главное, чтобы эта мадмуазель была дома и была … в адекватном вменяемом состоянии. Длинные гудки установленной связи. Ну же. – мысленно молю я. ГуаньИнь помоги мне! Уххх … хвала тебе всемилостивая богиня! На той стороне наконец снимают трубку и в ухе у меня недоуменный голос СунОк, хриплый такой голос, надо сказать.

– Алло, слушаю!

– Привет СунОк, это я ЮнМи!

– ЮнМи это ты! – удивляется сеструха. – Ты где? Тебя что уже выпустили из тюрьмы? А почему мы ничего об этом не знаем?

– Так СунОк не части! – строго прерываю я начало этого фонтана красноречия. – Слушай меня и запоминай, а лучше записывай. Это очень важно. Я звоню сейчас из кабинета начальника тюрьмы, госпожи НаБом, с ее телефона, так что после нашего разговора на этот номер не звони.

– Ппп… поняла! – с запинкой отвечает СунОк.

Похоже мой строгий голос прочистил там у нее что-то в голове и мобилизовал на продуктивную деятельность. Хотя возможно так сработало упоминание из чьего кабинета и телефона я звоню, а что, чинопочитание корейцы впитывают что говориться с молоком матери.

Коротко и ясно ставлю ей задачу, говорю о подробной инструкции на почте. Наконец СунОк мне говорит.

– Я все поняла ЮнМи. Все сделаю как ты сказала. Я открыла почту, все, о чем ты говорила дошло до меня!

– Молодец СунОк! – хвалю я сестру.

Что-же, теперь мне надо сказать самое главное, не напрямую конечно, а так намеками и полунамеками.

– СунОк ну как там у вас вообще дела? Как там твой канал с ужином поживает?

– Канал с ужином? – тупит сеструха, но после заминки неуверенно отвечает.

– Нормально вроде, давно правда я там не появлялась, но вроде и повода пока не было.

– Это ты зря, интерес подписчиков надо подогревать периодически каким-нибудь интересными видео, вот тебе и повод. – прозрачно намекаю ей я. – Вот выйду из тюрьмы, мы споем с тобой какую-нибудь хорошую песню, может даже и на иностранном языке и выложим у тебя на канале.

– Да было бы совсем не плохо если бы ты вышла. – совсем успокаивается СунОк.

– А сейчас если что тебе будет надо, то ГаБи тебе в помощь! – намекаю снова я. – Ты помнишь такую?

– Да, да… конечно помню. – что-же кажется до сеструхи наконец дошли мои намеки и полунамеки.

– Так что обращайся к ней если что, она тебе поможет, также, как и с нашей песней спина к спине! Ну это вообще толстенный намек что говорится, именно эту песню запускали в мировую сеть СунОк и ГаБи, а может еще кто-то из их команды. Так что тут я думаю намек более чем прозрачен.

– Да ЮнМи, я все поняла! – бодро рапортует мне онни. – Все сделаю как ты сказала.

Ну слава богине кажется точно дошло! Вижу, что начальница выжидающе смотри на меня, а потом показательно на часы, висящие справа от нее на стене. Что-же все понятно, пора закругляться.

– Все СунОк, извини, но мне уже пора. Ох блин, вот же я, совсем забыла, как там мама, как у нее здоровье?

– С мамой все в порядке. – отвечает сеструха. – Она как раз ушла к соседке, очень жалко, что с тобой не смогла поговорить. Ей бы этого очень хотелось.

– Да, мне тоже очень жаль! – отвечаю я. Обними ее и передай что я ее очень и очень люблю. И тебя я тоже люблю СунОк!

– И мы тебя очень любим! – всхлипнула, не удержавшись СунОк. – Ты там это … береги себя.

– Конечно СунОк, и ты тоже береги себя, маму и Мульчу. Чернушке кстати привет от меня.

– Передам я привет твоей наглой кошатине. – бормочет онни. – Вон она как раз тут возле меня оттирается, как будто понимает, что это ты звонишь.

Действительно в трубке я слышу кошачье мяуканье, типа приветствие от Мульчи, говорю СунОк.

– Ты погладь ее за меня и дай ей печенки, и шейку почеши она это любит. Ладно, все СунОк, если будет возможность, то я ещё раз вам позвоню. Пока СунОк, спокойной ночи!

Наконец отключаю вызов, отдаю телефон обратно его владелице, не забыв при этом поклониться и сказать ритуальное корейское.

– Спасибо госпожа НаБом, что позаботились обо мне!

После пришлось поклониться заодно и ДаХе, которая не ушла, а расположилась рядом со мной, на одном из стульев.

– Всё нормально? – уточняет заботливая госпожа начальник.

– Да, все хорошо, думаю сестра сделает все как нужно. – следует мой ответ.

– Это хорошо! – довольна НаБом.

Ну еще бы, я ее понимаю, теперь по каким-то гипотетическим судам ей, или кому там из администрации, ходить точно не придётся … может быть … кхе кхе…

– Ладно ЮнМи, если мы все с тобой решили, то ДаХе проводит тебя обратно. Та встаёт, готовясь к роли сопровождающей.

– Да госпожа НаБом, мы всё решили, ещё раз спасибо вам большое за оказанную помощь.

Вновь кланяюсь, теперь уже обеим представителям начальствующего состава тюрьмы.

А что? Три «ку» в Корее – это свято!

Наконец в сопровождении заместительницы НаБом, я покидаю начальственный кабинет. Что же, день сегодня прошёл продуктивно и это радует. Надеюсь, что это видео станет, нет не той каплей что перевесит чашу весов моей судьбы, перевесит на мою сторону. На это я и не рассчитываю. Но возможно это видео хотя бы напомнит обо мне, в первую очередь конечно же иностранным поклонникам. А там глядишь что из этого может выйдет и что-то большее. По крайней мере мне очень и очень хочется в это верить! Ну а, пока же, остаётся только верить и надеяться …

Хмм ... забавно, но в моих выводах только любви и не хватает. Непорядок… Ладно пусть третьей будет еще и любовь. Любовь моих поклонников, которая валом возмущения сметет всех моих недругов, а заодно и эти тюремные стены. Снесет разумеется в переносном смысле, а я буду в это верить и надеяться!

Замечательный план, ну просто гениальный! – с сарказмом думаю я. Но в любом случае нужно обдумать его еще раз перед сном грядущим, этот несколько неожиданный «ПЛАН», что пришёл мне в голову совсем недавно. Тем более, что первый, и возможно самый главный и важный шаг в его реализации мною уже сделан.

Небольшой экскурс в возникший «ПЛАН».

Так какой же план возник у меня, когда я понял, что мою песню власти Кореи одобрили, но вот исполнение ее так сказать, отложено на не определённый период времени. Да, сначала даже загрустил слегка, обидно что в ближайшее время эту песню не услышат французские поклонники. Она в моем мире была довольно таки известной во Франции, да и в России пользовалась определённой популярностью.

Но потом меня вдруг как пыльным мешком по голове стукнуло. Точнее мысли в кабинете НаБом про мировую паутину придали мне нужное направление. Я подумал, а какого черта? Нужно и можно попытаться и самому раскрутить эту песню, хотя бы в сети! Песня Zaz была очень популярна в моем мире, впрочем, как сама певица, в отличии кстати от такой же аббревиатуры «ZAZ», принадлежащей советскому, а после и украинскому автопрому, интересно еще живому? Ну да ладно, это к делу никак не относится! А что касается песни, то тут имеется очень, очень большой шанс что и в этом мире она будет не менее интересна людям. А что такое популярность? Это не только известность и узнаваемость, как угодно это назовите, но это еще и желание людей узнать что-то о понравившемся им исполнителе, их кумире возможно!

Для некоторых, информация о жизни своего кумира очень важна, понятно, что это желание возникнет не у всех, может только 10-20% слушателей, но то что оно возникнет это факт, и так к моей судьбе начнет проявлять внимание большое количество людей, особенно за пределами Кореи. И вот что они узнают, начав интересоваться моей судьбой? Что девочку, которая поет и сочиняет такие славные песни и при этом выглядит как ангелочек сидит в суровой женской тюрьме.

«Как это так?» – это будет их самая первая и нормальная реакция. А вторая разумеется – «А за что посадили этого ангелочка?»

Пресса и все возможные блогеры одиночки, да и обычные граждане начнут копаться в моем деле, и тут начнут всплывать не очень-то лицеприятные для Кореи вещи.

Во-первых, меня призвали в армию, когда я была несовершеннолетней,

– Как это? Что за бред? – воскликнет надеюсь вся мировая общественность.

– Это невозможно. – удивятся в основном белые люди-вегуины.

Но увы, в Корее оказывается возможно все. Не знали? Это же страна возможностей! Не для всех конечно, но это уже как говорится второй вопрос!

Во-вторых, по медицинским показателям, точнее по здоровью меня нельзя было никак призывать в армию, так как … тадамс! У меня же была клиническая смерть аж целых 11 минут! Надо кстати и эту информацию тоже как-то разогнать по сети.

– Что этот человек делал в армии? – это уже воскликнут врачи, а возможно и вся мировая медицина.

– Как так, куда смотрела медкомиссия при призыве? Да и была ли она вообще эта самая комиссия? Это тоже вполне интересные вопросы, на которые многие захотят получить ответы.

Ну и в -третьих, заключенная Агдан, это вам не просто какая-то там девочка-припевочка. Это обладательница премий Греми и Хьюго, известная исполнительница, автор и композитор музыки и песен, которые неоднократно попадал в «Billboard-100», и к тому же она еще и писательница по чьей книге уже снимают фильм. И прочее, прочее, прочее!

«Эти корейцы вообще нормальные, как и их суды?» – надеюсь вот это станет трендом в мире в отношении Южной Кореи.

Так, что еще может спросить мировое сообщество? Конечно же, что все-таки послужило официальной причиной заточения этого таланта в тюрьму?

Ну, наверное, с оружием в руках перестреляла всю воинскую часть включая и высшее командование, которое прибыло в этот момент с проверкой, количество жертв исчисляется десятками, нет не десятками – сотнями, а может и тысячами?

Что нет? Не исчисляется! Вообще не было никаких жертв? А за что тогда?

Не прибыла в часть по боевой тревоге? А что Северная Корея уже напала на Южную и сейчас идут ожесточенные бои уже где-то в пригородах Сеула? А мы и не знаем и не слышали … что нет, не было и такого?

Да в этой самой Корее этих боевых тревог могут объявить по пять штук на неделе и что теперь, давайте теперь посадим всех, кто не прибыл по тревоге.

Что что?.. посадили только одну Агдан? Да ладно! Это точно? Странные ребята эти корейцы!

Так что еще, в-четвертых, ну к примеру …

Уже в тюрьме на Агдан было совершено покушение, три отмороженные девахи напали на нее с полным комплектом вооружения. Но к счастью она была к этому готова и наваляла всем зачинщицам, так вот, теперь ходят слухи что за эту вот самооборону ей могут накинуть срок… это, это же вообще ни в какие ворота не лезет!

Вообще, умные люди говорят, что она слишком много критиковала министерство образования, министерство иностранных дел, да и МВД с министерством обороны от нее доставалось, не оттуда ли растут ноги всех нынешних проблем и неприятностей этой милой и прекрасной девушки?

Тут может быть еще и в-пятых, и в-шестых, но главный посыл этого видео – это привлечь к себе внимание как к невинной жертве с кучей завистников и врагов, среди власть имущих, и крупных чиновников Кореи.

Причем в первую очередь я надеюсь на общественное мнение и прессу не в Южной Корее, а так сказать на реакцию именно мирового сообщества, хотя и в Корее надеюсь защитники тоже найдутся, особенно если ветер критики задует с так любимого всеми корейцами Запада.