Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 41 страниц)

Поражение очередной попытки итальянской буржуазии повернуть развитие страны вправо, естественно, не означало, что такие попытки более не повторялись. Напротив, часть итальянских правящих кругов и впоследствии делала ставку на эту карту, причем была предпринята попытка использовать в этих целях крайне правые, профашистские организации для провоцирования беспорядков. Они выступали, таким образом, сторонниками, некоторое время закулисными, правых кругов ХДП. Об этом свидетельствовали, например, события в г. Реджо-ди-Калабрия, в котором правым демохристианам удалось в конце 1970 г. совместно с неофашистами на протяжении около трех месяцев вести за собой значительную часть населения под демагогическими местническими лозунгами. И в дальнейшем в Италии сохранялась угроза подобного развития в той или иной форме.

С созданием правительства Коломбо, которое сопровождалось заявлениями нового секретаря ХДП Форлани против досрочного роспуска парламента, положение в стране значительно разрядилось. Правительство Коломбо проводило прежнюю линию в экономических вопросах, но в первые месяцы поступало более гибко. Периодически созывались совещания правительства с руководством трех профцентров страны, на которых обсуждались конкретные социально-экономические проблемы Италии. Левые силы требовали проведения таких же совещаний и с представителями местных органов самоуправления. Принятый правительством 27 августа закон-декрет по финансово-экономическим вопросам – единственный за несколько месяцев серьезный шаг правительства – предусматривал значительное повышение налогообложения трудящихся масс и довольно существенные льготы для монополий под предлогом преодоления неблагоприятной экономической конъюнктуры. Этот закон-декрет вызвал критику и сопротивление со стороны не только левой оппозиции, но и левых течений в ХДП и в социалистической партии. Правительство было вынуждено пойти в парламенте на уступки, некоторые положения закона-декрета были улучшены, но основные возражения против него со стороны компартии и ИСППЕ остались в силе.

Реакционные силы итальянской буржуазии вновь пытались в конце 1970 г. использовать в целях обострения обстановки в стране обсуждение в парламенте законов о разводе и закона-декрета по экономическим вопросам.

По конституции Италии закон-декрет, издаваемый правительством в чрезвычайных случаях, должен быть в течение двух месяцев утвержден парламентом, иначе он теряет силу, если вновь не будет подтвержден правительством на следующие два месяца. К первому сроку – 26 октября 1970 г. – закон-декрет, к которому левая оппозиция представила многочисленные поправки, не получил одобрения парламента. Правительство продлило его, так что обсуждение закона-декрета было начато снова. Некоторые левацки настроенные депутаты, прежде всего отколовшиеся от ИКП пять депутатов группы «Манифесто», начали искусственно затягивать обсуждение, надеясь, что по истечении двухмесячного срока правительство будет вынуждено выйти в отставку (хотя оно не обязано делать этого). Крайне правые силы, прежде всего неофашисты, присоединились к этой игре, рассчитывая не только свалить правительство справа, сорвать принятие закона о разводе, который обсуждался параллельно с законом-декретом, но и блокировать рассмотрение парламентом законопроектов по ряду актуальнейших проблем итальянской жизни. Нельзя не отметить, что крайне правые были только рады содействию «крайне левых». Так, секретарь неофашистской партии Альмиранте прямо заявил в парламенте, что он выражает группе «Манифесто» свое «искреннее уважение и признательность»^[751].

Вопрос о разводе, имеющий в Италии большое принципиальное значение разрыва с вековой традицией подчинения общества церковным догмам, вызвал раскол не только в правительственной коалиции (ХДП, следуя линии Ватикана, официально выступила против него, три остальные партии его поддержали), но и острые противоречия между самими католиками. Реакционеры пытались использовать этот вопрос для создания в Италии обстановки «религиозной войны». Противники развода даже после одобрения закона в палате депутатов в конце 1969 г. все еще надеялись, что законопроект будет провален в сенате. И только когда после голосования первых статей закона в сенате стало очевидно, что закон пройдет, руководство ХДП пошло на компромисс с Другими политическими силами. 1 декабря 1970 г. закон был окончательно одобрен и 19 декабря вступил в силу.

В христианско-демократической партии положение оставалось неясным. После поражения правоцентристской группы Пикколи – Румора – Фанфани секретариат ХДП во главе с Форлани не контролировал полностью положение в партии, поскольку прежнее большинство распалось, а новое еще не сложилось. Левые течения ХДП выдвинули требование об официальном создании нового большинства в партии, обсуждение этого вопроса затянулось на месяцы.

Что касается социалистической партии, то она все более твердо выступала против попыток «партии авантюр и кризиса» нанести удар по демократическим институтам страны и воспрепятствовать развитию массового движения трудящихся. На состоявшемся в начале ноября 1970 г. пленуме ЦК ИСП было отмечено, что, хотя социалистическая партия поддерживала левоцентристское правительство и защищала его от попыток спровоцировать кризис справа, она не считала коалицию левого центра постоянным решением и не исключала ее замены более передовым союзом сил. Ненни пытался защищать на этом пленуме свой старый тезис о невозможности сотрудничества с коммунистами в политической борьбе, но не встретил никакой поддержки среди участников пленума. Правда, в органе ИСП «Аванти!» время от времени появлялись антикоммунистические статьи и комментарии.

Социалисты отвергли также домогательства социал-демократов об обязательном распространении на местные органы власти, прежде всего областные, принципа сохранения и на местах коалиции левого центра. На практике почти всюду, где это было возможно, поддерживалось создание левых джунт (ИКП – ИСППЕ – ИСП). Социалисты вошли в такие союзы также в двух областях – Тоскане и Умбрии, но остались в оппозиции к джунте в области Эмилия-Романья, состоящей из представителей только ИКП и ИСППЕ. Более чем в 1700 коммунах и городах Италии были созданы левые джунты. В ряде мест левоцентристская коалиция переживала кризис, в том числе в Сицилии и Сардинии. В Сардинии была попытка образовать правительство из двух партий – ХДП и ИСП, но центральное правление ХДП наложило вето на этот вариант. Было образовано однопартийное правительство ХДП, получившее косвенную поддержку левой оппозиции. Характерно, что почти повсюду социалисты отказывались от сотрудничества с социал-демократами.

Новое соотношение политических сил в Италии сопровождалось изменением антикоммунистической пропаганды. Те органы печати и политические деятели, которые еще совсем недавно обвиняли компартию в «антидемократических заговорах», стали теперь усиленно распространять слухи о том, что коммунисты, мол, «хотят включиться в систему», «во что бы то ни стало войти в правительство». Появился даже новый термин – «согласительная республика» (имеется в виду соглашение между ХДП и ИКП), который должен был означать как раз согласие компартии на сохранение капиталистического режима в обмен на теплые местечки если не в правительстве, то в разных хозяйственных и финансовых организациях (так называемое подправительство).

Компартия действительно все настойчивее ставила вопрос о создании в стране нового, более левого правительственного большинства, которое при определенных условиях могло бы в том или ином виде включать и коммунистов. Этот вопрос обсуждался на пленуме ЦК ИКП в середине ноября 1970 г., на котором позиции компартии были изложены предельно ясно. Заместитель генерального секретаря ИКП Э. Берлингуэр заявил по этому поводу: «Уже очень давно решен также и в теоретическом отношении вопрос участия рабочей партии в коалиционном правительстве. Был накоплен и прямой опыт, как это произошло, например, в 1944–1947 гг. Когда в 1962–1963 гг. социалисты взяли курс на участие в правительстве, мы их критиковали не из принципа, а из-за того, как осуществлялось это участие, за принятую платформу, а прежде всего потому, что это участие было связано с разрывом единства рабочего движения. Должны существовать определенные условия для того, чтобы рабочая партия могла участвовать в правительстве: это участие в руководстве страной должно сопровождаться – в этом основной вопрос – коренным поворотом в направлении общей политики и в самом устройстве общества. Сегодня мы далеки от наличия условий, необходимых для такого поворота, и заявляем об этом со всей ясностью»^[752].

Таким образом, к концу 1970 г. закончился первый период кризиса левого центра, ставшего очевидным в результате парламентских выборов 1968 г. Демократические силы Италии сумели отбить еще несколько попыток наиболее консервативных кругов итальянской буржуазии повернуть вправо развитие страны. Одновременно им удалось при опоре на массовое движение трудящихся добиться проведения в жизнь ряда важных демократических реформ: областная автономия, развод, пенсионная реформа, защита прав трудящихся на предприятиях, повышение роли профсоюзов, материальные завоевания и многое другое.

В 1969–1970 гг. под давлением демократической общественности произошло некоторое изменение во внешней политике Италии. Сначала Ненни, а затем Моро, занимавшие пост министра иностранных дел, повели дело к признанию Китайской Народной Республики, дипломатические отношения с которой были установлены в конце 1970 г. Италия одобрительно отнеслась к «восточной политике» правительства ФРГ во главе с Брандтом, высоко оценила договоры между ФРГ и СССР о неприменении силы и между ФРГ и Польской Народной Республикой, о нормализации отношений между этими странами. Италия высказалась за проведение совещания государств Европы с участием США по вопросам европейской безопасности, но в соответствии с решениями НАТО сделала ряд оговорок о необходимости тщательной подготовки для обеспечения успеха такого совещания, а также о достижении прогресса в переговорах четырех держав по проблеме Западного Берлина. В отношении положения на Ближнем Востоке Италия высказалась за полное осуществление известной резолюции Совета Безопасности, поддержала миссию Ярринга по политическому урегулированию конфликта и отрицательно реагировала на всякую угрозу возобновления военных действий в этом районе. Все итальянские правительства высказывались за дальнейшее развитие отношений с социалистическими странами, прежде всего в экономической и культурной областях, но также и в некоторых политических вопросах. В 1970 г. Италию посетил министр иностранных дел СССР А. А. Громыко. Моро совершил поездку в ряд европейских социалистических стран. В то же время под давлением справа итальянским правительством были искусственно несколько обострены отношения с Югославией: Моро выступил с заявлением, которое было истолковано как претензия на югославскую часть бывшей Территории Триест, что привело к отсрочке визита Тито в Италию, намеченного на конец 1970 г.

Некоторое изменение позиции Италии произошло и в отношении агрессии США во Вьетнаме. Если до выборов 1968 г. итальянские правительства заявляли о своем «понимании» политики США в этом районе и фактически поддерживали ее, то позже Италия выступала за мирное урегулирование этого конфликта, одобряла сокращение американских войск в Юго-Восточной Азии, – сдержанно осудила вторжение США в Камбоджу.

В целом Италия стала несколько более активно выступать за уменьшение напряженности в мире, за ликвидацию наиболее острых международных конфликтов, – правда, все это в рамках политики Североатлантического блока. Италия также содействовала расширению рамок «Общего рынка», выступала за принятие в него Великобритании и других западноевропейских стран. В то же время она старалась развивать и укреплять экономические связи с социалистическими странами, в первую очередь с Советским Союзом. На XXIV съезде КПСС Л. И. Брежнев отмечал, что Советский Союз на взаимовыгодной основе сотрудничает с Италией в экономической и научно-технической областях^[753]. В начале июля 1971 г. министр иностранных дел Италии Моро нанес ответный визит в СССР. Италия проявила наибольшую среди западных стран активность по установлению и развитию торговых связей с Китайской Народной Республикой. В мае 1971 г. Китай посетила большая делегация предпринимателей Италии во главе с заместителем министра внешней торговли, которая в принципе договорилась о заключении между двумя странами торгового соглашения.

Внутреннее развитие Италии в 1971 г. довольно противоречиво. Произошла значительная перегруппировка сил среди правых и крайне правых политических групп, организаций и партий.

В январе состоялся очередной съезд либеральной партии Италии. Эта партия, игравшая определенную роль в управлении страной в период центристских коалиций, в которые она входила, уже более десяти лет не допускалась в правительственное большинство.

В течение некоторого времени ее консервативные позиции в сочетании с определенными антифашистскими традициями, хотя бы в основном и формальными, привлекали к ней голоса средней и отчасти мелкой буржуазии. В 1968 г. и позже стал очевидным упадок этой партии, отход от нее тех избирателей, которые полагались на нее как на силу, способную в какой-то мере противостоять демократическим реформам. Стремясь сблизиться с ХДП, в частности рассчитывая на возможную, по мысли правых кругов буржуазии, в перспективе правоцентристскую коалицию, руководство либеральной партии пошло на этом съезде на некоторый сдвиг партии влево, ближе к левоцентристскому большинству в консервативном его понимании. Этот поворот, однако, вызвал в партии значительную напряженность и обострение противоречий.

Несколько недель спустя провели свой первый съезд правые социалисты. В период подготовки съезда и в ходе его стало очевидным, что крайняя линия Ферри, ставшего своего рода символом «партии кризиса и авантюр», не пользуется поддержкой большинства партии и что к руководству партией могла бы прийти более умеренная группа Танасси. Поражение Ферри, провал его надежды на превращение партии в силу, способную конкурировать с ИСП, были достаточно очевидными, но избрание Танасси секретарем партии означало бы его уход из правительства, где он занимал важный пост министра обороны, который едва ли мог бы получить другой социал-демократ. Во избежание осложнений, а возможно и с более далекими целями руководство социал-демократической партии, как она стала называться по решению этого съезда, предпочло оставить всех должностных лиц на прежних постах. Было разъяснено, что такое положение должно сохраниться по меньшей мере до выборов президента республики.

Республиканцы в феврале 1971 г. предприняли маневр, в основном направленный на улавливание голосов неустойчивых и недовольных сторонников левоцентристских коалиций. Ла Мальфа объявил об отозвании представителей республиканской партии из правительства и одновременно о продолжении поддержки этой партией левоцентристского большинства в парламенте. Мотивировался этот шаг, с одной стороны, тем, что правительство Коломбо недостаточно точно выполняло свои обязательства по проведению реформ, а с другой – тем, что, мол, правительство проявляет излишнюю уступчивость по отношению к коммунистам.

В социалистической партии положение существенно не изменилось. В христианско-демократической партии отмечалось дальнейшее углубление противоречий, причем как на политической, так и на личной основе, в связи с предстоявшими в конце года президентскими выборами. Вопрос о создании нового внутрипартийного большинства для руководства партией не решался. В этих условиях левые течения заняли в значительной мере пассивную, выжидательную позицию, тогда как реакционное крыло (включая министра внутренних дел Рестиво) стало развивать все большую активность. Следует отметить, что при этом оно пользовалось определенной поддержкой монополистического капитала, руководители которого смотрели на планы крайне правого крыла ХДП просто как на один из вариантов борьбы против усиления влияния левых сил, возглавляемых, по сути дела, коммунистами.

Правое крыло правительственной коалиции, контролируя через Рестиво и Танасси полицию и карабинеров, создало в стране такое положение, при котором значительно участившиеся вылазки неофашистов, нападения их на активистов левых партий, на помещения и редакции газет этих партий и т. д., а также провокации в отношении самих полицейских оставались в большинстве случаев безнаказанными. Даже в тех случаях, когда зачинщики нападений на народные манифестации или авторы поджогов или взрывов передавались в руки полиции, их почти сразу же отпускали на свободу. В этих условиях компартия и другие левые партии все более настойчиво призывали народные массы к бдительности, обязали своих членов давать решительный отпор нападениям неофашистов, но не поддаваться на провокации, не допускать столкновений манифестантов и забастовщиков с полицией и карабинерами. Была развернута широкая кампания за сохранение и укрепление республиканской законности, за полное соблюдение конституции. Выдвигалось, в частности, требование о судебном преследовании апологии фашизма, которой широко занимались неофашистские ораторы в нарушение конституции и специального закона 1952 г. В тех случаях, когда неофашисты действовали чересчур нагло или неумело, правительство вынуждено было принимать меры. Так оно поступило, например, в отношении группы известных в прошлом фашистов во главе с Боргезе, которые пытались в декабре 1970 г. собрать старых сообщников в целях авантюристического захвата ряда государственных учреждений. Несколько человек было арестовано, но Боргезе предоставили возможность скрыться.

Итальянские правящие круги терпели деятельность неофашистов, а также постоянно пытались провоцировать столкновения полиции с забастовщиками с вполне ясной целью. Официальная пропаганда, которой вторили все правые газеты, утверждала, что в стране происходит столкновение между «двумя крайностями», т. е. между неофашистами и левыми силами, что и является якобы причиной общей напряженности и даже угрожает экономической стабильности Италии. В поддержку этой аргументации использовались даже случаи чисто уголовных преступлений и кровавая борьба внутри мафии. В плане этой пропаганды на мельницу крайне правых сил лили воду те представители левацких «сверхреволюционных» группок, которые, часто, видимо, не без участия полицейских провокаторов, устраивали различные безответственные выходки.

Положение в стране вновь постепенно обострилось, что стало особенно очевидным с назначением на середину июня частичных административных выборов. Предстояло обновить состав областного совета Сицилии, провинциальных советов Рима и Фоджи, коммунальных органов Рима, Генуи и многих других городских и сельских центров, главным образом на Юге страны. То обстоятельство, что большинство тех 7,3 млн. избирателей, которые призывались на этот раз к урнам (около ⅕ избирательного корпуса Италии), приходилось на Юг и Рим, где позиции правых являлись наиболее сильными, давало реакции возможность надеяться на благоприятные для нее результаты. В этом случае возрастали бы шансы на сдвиг политики правительства вправо.

В конце апреля собрался национальный совет ХДП для определения предвыборной тактики этой партии. На нем был намечен однозначно правый курс. Национальный совет ХДП, при полной пассивности левых групп партии, выступил против массовых движений трудящихся и свободы деятельности профсоюзов, против шагов по созданию единого профсоюзного центра, против новых реформ, в частности в области народного образования, за ухудшение только что принятого важного закона о реформе земельной аренды, за проведение референдума с целью отменить право развода и т. д. Этот предвыборный курс, который в случае успеха мог бы стать и постоянной политикой ХДП, привел, естественно, к активизации всех правых сил страны, к оживлению реакционных настроений среди некоторых слоев населения. Так, буквально накануне выборов при голосовании в палате депутатов довольно умеренного законопроекта о реформе жилищного строительства 70 демохристиан тайно проголосовали против него, хотя он был официально поддержан фракцией ХДП. Законопроект был принят только благодаря косвенной поддержке коммунистов, воздержавшихся от голосования. Администрация ряда заводов, в том числе ФИАТ, создала на предприятиях весьма напряженную обстановку, умышленно затягивая до выборов переговоры с профсоюзами.

Компартия и другие левые партии и группировки ответили на поправение курса ХДП еще более усиленной борьбой за проведение наиболее назревших реформ на основе единства действий всех демократов. В этой борьбе участвовали, как и раньше, но с большей активностью довольно разнородные политические силы. При этом были допущены некоторые тактические ошибки, давшие возможность реакционной прессе поднять шум с обвинениями в адрес коммунистов в их мнимом намерении добиться экспроприации всех мелких землевладельцев и особенно владельцев мелких магазинов, мастерских и т. д., которых в Италии насчитывается около 2 млн. Левые партии несколько запоздали с разоблачением этой клеветнической кампании.

Таким образом, выборы 13 июня 1971 г., при всем их ограниченном объеме и определенной нетипичности избирательного района, имели большое политическое значение как проверка действенности контрнаступления правых сил, развернутого в стране при выжидательной снисходительности и отчасти поддержке ведущих монополистических кругов. Основным результатом выборов оказалось крупное политическое поражение христианско-демократической партии, которая понесла потери повсюду, но особенно большие – до 7–8 % от всех голосовавших – в Сицилии. Главный удар был нанесен ХДП справа – почти все потерянные ею голоса отошли к неофашистскому «Итальянскому социальному движению», которое приобрело также половину голосов либералов и почти всех прежних избирателей монархической партии, набрав от 10 до 16,6 % (на Сицилии) всех поданных голосов. Социал-демократы сохранили свои позиции практически неизменными, республиканцы несколько укрепились. Был отмечен прирост голосов, поданных за социалистическую партию. Компартия в целом укрепила или сохранила позиции, хотя на Юге в ряде мест ее потери были заметными. К компартии и социалистической партии перешли многие избиратели Итальянской социалистической партии пролетарского единства, которая не смогла выработать ясной политической линии на своем III съезде в марте 1971 г.

Значительная концентрация голосов правых избирателей вокруг «Итальянского социального движения» вызвала беспокойство демократических сил страны. Положительному факту ослабления ХДП как основной партии итальянской буржуазии противостояло укрепление крайне правой, реакционной политической группировки, хотя бы и за счет других правых партий и части самой ХДП. Исход выборов 13 июня отнюдь не говорил об усилении в стране действительно неофашистских настроений как таковых. Новые избиратели «Итальянского социального движения», удвоившие число поданных за него голосов, своим голосованием выражали главным образом недовольство политикой левого центра, неосуществлением ряда важных реформ. Но в то же время было ясно, что эти довольно значительные массовые слои не понимали политики левых партий, были склонны поверить социальной демагогии неофашистов, их попыткам выдать себя за «партию порядка и справедливости». Анализ выборов показывал, что наибольший успех неофашисты имели в городах Юга (обыватель был напуган утверждениями о предстоящей всеобщей экспроприации и бесконечными разговорами о других реформах), на Севере такого сдвига не было, равно как и в деревне, где арендаторы уже разобрались в выгодном для них характере нового закона об аренде. Было также очевидным, что часть избирателей Сицилии проголосовала за неофашистов из-за отсутствия ясных перспектив демократического возрождения экономики острова и демократизации его общественной жизни.

Июньские выборы показали, что уклон вправо не может принести успеха ХДП, что попытка проводить правую политику с опорой на неофашистов выгодна прежде всего этим последним, а они по-прежнему не могли рассматриваться как возможный партнер в правительственной игре, ведущейся христианско-демократической партией. Поэтому в ожидании дальнейшего развития событий, в частности, в связи с избранием президента республики руководство ХДП решило обеспечить некоторую разрядку внутриполитической напряженности, например, выступить против нарушений неофашистами законности. Оно вновь стало говорить о проведении реформ, не отказываясь, однако, ни от общего неопределенно-правого курса, ни от возможности затормозить прогрессивное развитие в стране, например провести референдум против развода, и пр. В соответствии с этим промышленники согласились на заключение ряда выгодных для трудящихся соглашений по трудовым конфликтам, включая право рабочих заводов ФИАТ участвовать в определении условий работы на конвейерах.

Коммунистическая партия после тщательного анализа результатов выборов и положения в стране поставила задачу перед своими организациями и членами еще активнее добиваться в союзе с другими демократами осуществления ряда остро назревших реформ, лучше учитывать интересы массовых слоев мелкой буржуазии, чтобы лишить неофашистов той массовой базы, которую они сумели получить в городах некоторых районов страны. Такой курс обеспечивал также и проведение дальнейшей борьбы против политической гегемонии ХДП, борьбы, направленной на обострение противоречий внутри этой партии и всего блока левого центра, на создание в перспективе нового, демократического правительственного большинства.

Таким образом, 1971 год знаменовал собой новый этап в развитии кризиса левого центра как попытки монополистических кругов итальянской буржуазии проводить центристскую, в общем консервативную политику, идя на проведение более или менее глубоких преобразований в экономической, социальной и политической жизни страны только под давлением демократических сил и в меру этого давления. Итальянская буржуазия и ХДП продолжали сложную и неустойчивую политику балансирования между необходимостью все в большей мере считаться в руководстве страной с растущим влиянием компартии и других левых сил и стремлением монополий нанести по возможности более сильный удар по этим силам.

8. О некоторых течениях в итальянской культуре

^{Ц. И. Кин, В. В. Горяинов}

19 января 1918 г., через год и два месяца после Октябрьской социалистической революции, молодой Грамши опубликовал в туринском социалистическом еженедельнике «Гридо дель пополо» статью, озаглавленную «Акилле Лориа». Профессор Лориа, экономист и социолог, еще в конце XIX в. был своего рода знаменитостью, так как в некоторых слоях итальянского общества у него была репутация крупного ученого и чуть ли не «первого марксиста». На деле, однако, он был вульгаризатором идей научного социализма, и к нему с заслуженным презрением относились Энгельс и Антонио Лабриола. Статья Грамши была написана по конкретному поводу: Лориа заявил в «Гадзетта дель пополо», будто между Лениным-ученым и Лениным-вождем русской революции существует какое-то противоречие. В ответ на это Грамши с присущим ему темпераментом дал на нескольких страничках уничтожающий портрет профессора Лориа: «умник, не умеющий связно мыслить, тщеславный и злобный»; «любитель пофилософствовать, смешивая нелепости и правду, великое с банальностями»; «человек, который не может отличить муху от слона, монумент от пилястра». После того что Лориа написал о Ленине – читаем мы в конце статьи – «кто может хоть на грош верить Акилле Лориа, этому шуту, притворяющемуся мыслителем, этому королю бродяг, лезущих в науку?»^[754]

Статья Грамши интересна во многих отношениях. Не только потому, что это – характерный пример полемического стиля автора. Главное в том, что он решил дать отпор Лориа за то, что тот позволил себе недостаточно уважительно отозваться о Ленине. И, разумеется, так думал и чувствовал не только Грамши. Свержение самодержавия и Октябрьская революция в России были решающим историческим событием, которое определило не только развитие политических и социальных процессов в других странах Европы, но и личные судьбы многих деятелей культуры. Это был водораздел. В Италии создалось сложное положение. Три года войны, которая, по выражению Паоло Алатри, была выиграна с таким трудом, что казалась проигранной, предельно обострили внутренние противоречия. Война создала новую буржуазию, еще более жадную и циничную, чем буржуа довоенной формации. Интеллигенция в своем отношении к русской революции и к широко распространившемуся среди итальянских рабочих лозунгу «Делать, как в России» раскололась. Многие интеллигенты отнеслись к новой исторической перспективе, открывавшейся перед Европой, скептически или враждебно. Другие наиболее прогрессивно настроенные и чуткие деятели культуры, приняли русскую революцию как величайшее событие, после которого жить и мыслить по-старому уже невозможно. Позиции быстро поляризовались.

На протяжении последних двух десятилетий демократическая и в особенности марксистская итальянская историография, смело ломая схемы, стремится переосмыслить всю историю современной Италии начиная с Рисорджименто. Это совершенно необходимо, чтобы понять, почему именно в Италии раньше, чем в других европейских странах, возник и утвердился фашизм. Говоря об истории итальянской культуры и общественной мысли, надо все время иметь в виду несколько очень важных обстоятельств. Во-первых, Италия католическая страна и церковь имеет в своем распоряжении громадные силы. Во-вторых, это страна, в которой, как во многих латинских странах, очень многие представители творческой интеллигенции активнейшим образом занимаются политикой, а не только «чистым искусством», и это равно относится как к прогрессивной, так и к реакционной части деятелей культуры. В-третьих, наконец, рабочее движение в Италии всегда отличалось инстинктивным и мощным стремлением к единству, но история сложилась так, что в решающие моменты и отнюдь не по вине организованных рабочих этого единства не было и последствия были катастрофическими.

Перемирие было подписано 4 ноября 1918 г. Еще в ходе войны начала складываться как политическая организация литературная группа футуристов. 20 сентября 1918 г. в Риме вышел первый номер ежедекадного (позднее – еженедельного) журнала «Рома футуриста», возглавлявшегося Марио Карли, Марио Маринетти и Эмилио Сеттимелли; в подзаголовке значилось, что новый журнал – «орган политической партии футуристов», а из короткой заметки на третьей полосе явствовало, что такая партия будет создана немедленно после окончания войны. В этом же номере была изложена программа журнала, а также помещен манифест будущей футуристической партии.