Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 41 страниц)

Одним из вариантов этих поисков была попытка возвращения на несколько подновленной основе к корпоративизму, являвшемуся в недалеком прошлом экономической доктриной фашизма. Представители этого направления, крупнейшим из которых был в те годы упоминавшийся уже профессор экономики Аминторе Фанфани, не считали необходимым следовать примеру Шельбы в попытках прямого политического и полицейского подавления демократических сил. Они предлагали лишить эти силы политической самостоятельности экономическими методами, используя для этого и опыт новых крупных монополий.

В самом деле, корпоративная система, предусматривающая объединение предпринимателей и трудящихся одной отрасли в единую организацию на межклассовой основе, сама по себе является глубоко антидемократической, поскольку предусматривает приведение рабочих организаций в такое состояние, при котором они не могут действовать самостоятельно, а во всем подчиняются хозяевам и государству. Сторонники этого течения предполагали на этот раз начать дело с создания соответствующих организационных форм под флагом сотрудничества труда и капитала и во имя развития экономики и поднятия благосостояния страны. Для этого нужна была прежде всего хорошо организованная и централизованная политическая партия, способная повести за собой возможно более значительные массы трудящихся. Такой партией по классовому составу и массовости могла бы стать ХДП но ее организация была крайне рыхлой, а внутреннее единство весьма слабым из-за наличия многочисленных соперничавших между собой течений.

Идеи Фанфани отвечали интересам основных группировок монополий и встретили поддержку у папы Пия XII. Фанфани возглавил крупнейшее течение внутри ХДП под названием «Демократическая инициатива», в котором объединилось несколько старых течений, а в 1955 г. был избран политическим секретарем партии. Он начал работу по усилению организационной структуры партии и по приведению к повиновению центральным органам многочисленных партийных боссов, возглавлявших собственные клиентальные и территориальные группировки. Это, конечно, вызвало их неудовольствие и сопротивление, но благодаря поддержке со стороны монополий и Ватикана Фанфани удалось на определенное время стать почти единоличным руководителем христианско-демократической партии. Интересно, что в работе по укреплению организационной структуры ХДП Фанфани взял за образец организационное построение и методы работы коммунистической партии как самой организованной и боевой политической силы страны.

25 мая 1958 г. состоялись очередные парламентские выборы (срок полномочий сената истекал только через год, но он был распущен одновременно с палатой депутатов). Предвыборная борьба была весьма ожесточенной. ХДП и ее союзники пытались использовать в своих целях главным образом аргументацию, связанную с недавними событиями 1956–1957 гг., стремясь нанести поражение левым партиям, прежде всего ИКП, но без всякого успеха. Компартия благодаря своей новой тактической линии полностью сохранила позиции и даже несколько улучшила их, получив 0,5 млн. дополнительных голосов. Социалистическая партия, несмотря на наметившийся раскол, собрала 14,2 % голосов вместо 12,7 % на выборах 1953 г. Положение социал-демократов и республиканцев, а также либералов почти не изменилось. Что касается ХДП, то число поданных за нее голосов возросло с 40,1 до 42,4 %, поскольку к ней пришла большая часть избирателей монархической и отчасти неофашистской партий. Эти последние вместе потеряли 5,7 % всех поданных в стране голосов. Таким образом, выборы 1958 г., несмотря на некоторый успех ХДП, ясно свидетельствовали о дальнейшем сдвиге влево общественного мнения Италии.

2 июля 1958 г. председателем совета министров Италии стал политический секретарь ХДП Аминторе Фанфани, сохранивший за собой и этот пост. Помимо демохристиан в правительство вошли только социал-демократы, что делало кабинет Фанфани самым левым правительством с 1948 г., но правительством слабым ввиду его ничтожного парламентского большинства. Тем не менее, имея в руках значительно укрепленный партийный аппарат и государственную машину, а также пользуясь поддержкой Ватикана, Фанфани получил реальные возможности для внесения некоторых изменений в политику итальянской буржуазии. Программа его правительства не отличалась оригинальностью, однако в нее были включены обязательства о проведении некоторых наиболее назревших экономических и социальных мероприятий, правда весьма ограниченного масштаба. Речь, в частности, шла о повышении отдельных категорий зарплаты и пенсий. Проведение этих реформ должно было служить трамплином для насаждения корпоративной организации в экономике, в чем Фанфани мог бы иметь полную поддержку как со стороны наиболее крупных монополистических объединений, так и со стороны Конфиндустрии. И в то же время это правительство явилось своего рода предтечей будущих левоцентристских правительств середины 60-х годов.

Но итальянская буржуазия, проявив еще раз свою провинциальную боязнь всяких изменений, увидела в планах Фанфани опасную крамолу и излишние уступки левым силам. Большое значение имело и то, что приход к власти правительства Фанфани совпал с первым серьезным ухудшением экономической конъюнктуры в стране, что подорвало доверие к Фанфани со стороны благомыслящих буржуа. Многие руководители христианско-демократической партии, к тому же напуганные слишком явным ростом личного влияния Фанфани, все более враждебно относились к нему и потребовали обсуждения в партийных органах его действий. В парламенте представители правого крыла демохристиан (так называемые вольные стрелки) проголосовали во время тайного голосования против одного из представленных правительством Фанфани законопроектов.

24 января 1959 г. В Риме в монастыре св. Доротеи состоялось совещание руководящего комитета основного в ХДП течения «Демократическая инициатива», возглавляемого самим Фанфани. Политика Фанфани подверглась резкой критике, и, оставшись почти в одиночестве, он 25 января ушел с поста как руководителя этого течения, так и политического секретаря партии. Известно, что Фанфани хотел сохранить за собой пост главы правительства, но по личному настоянию папы Иоанна XXIII, поддержавшего «мятежников» из боязни раскола ХДП и грозившего в случае ослушания лишить его поддержки, Фанфани на следующий день подал в отставку и из правительства. Совещание в монастыре св. Доротеи обогатило итальянский политический лексикон стойким выражением «доротейцы», которым обозначаются влиятельные консервативные круги христианско-демократической партии.

Доротейский мятеж привел к образованию в ХДП руководящего ядра из представителей консервативных и реакционных сил, тогда как все более левые деятели оказались в оппозиции официальному руководству. Во главе партии был поставлен малоизвестный до того политический деятель, министр просвещения в правительстве Фанфани, доротеец Альдо Моро, не имевший конкретных собственных позиций и – что, видимо, и решило выбор в его пользу – собственной группировки в партии. Что касается правительства, то был образован очередной однопартийный кабинет во главе с Сеньи. В конце 1959 г. во Флоренции состоялся съезд ХДП, который подтвердил смену руководства партии. На этом же съезде выступил Фанфани с изложением принципов, легших позже в основу политики левого центра.

Неавторитетное руководство правящей партией и правительством не могло не восприниматься как чисто временное, переходное положение. Нужная политика не была найдена, проблемы страны не решались, хотя необходимость сдвига чувствовалась все сильнее.

В декабре 1959 г. состоялся IX съезд Итальянской коммунистической партии. Съезд подтвердил и уточнил основные положения о пути Италии к социализму, выработанные на предыдущем съезде. Было обращено особое внимание на необходимость более активной работы коммунистов по созданию широких антимонополистических союзов трудящихся классов и представляющих их политических сил. В этой связи съезд отметил большие противоречия и внутреннюю борьбу, возникшие внутри буржуазного лагеря. Компартия подчеркнула, что структурные реформы как антимонополистическая, но не антикапиталистическая мера ни в какой степени не предполагает наступления на интересы средних городских слоев, с которыми коммунисты, напротив, стремятся установить единство действий^[740].

Июльские события 1960 г.

События 1958 г. во Франции – свержение демократической республики и приход к власти с диктаторскими полномочиями Де Голля – произвели большое впечатление в Италии, послевоенная история которой еще столь недавно была очень похожей на французскую. Этот пример, казалось, давал новый убедительный ответ на стоявший перед итальянской буржуазией вопрос: что же делать дальше? Конечно, положение в Италии существенно отличалось от положения в соседней республике; настроения итальянских масс, включая и мелкую буржуазию, были совершенно иными ввиду отсутствия у Италии колониальной проблемы. Но исторический опыт говорит, что, когда буржуазия для решения своих проблем может прибегнуть к насилию, она прежде всего старается это сделать. В Италии не было правых политических сил, обладающих поддержкой масс. Но все-таки была партия неофашистов – «Итальянское социальное движение», а также внушительные консервативно-реакционные течения внутри самой ХДП, только что одержавшие верх во внутрипартийной борьбе.

В феврале 1960 г. правительство Сеньи – последнее центристское правительство по своему общему курсу – ушло в отставку, а вместо него через месяц было сформировано формально на той же однопартийной демохристианской основе правительство во главе с Тамброни. Программа этого правительства была лишена каких-либо новых элементов и вообще весьма бессодержательна. Из старых союзников ХДП ни одна партия не сочла возможным войти в правительство или даже просто поддержать его в парламенте. Тамброни получил вотум доверия лишь благодаря тому, что за его правительство – в первый и единственный раз в послевоенной Италии – проголосовали помимо демохристиан также неофашисты. Это ясно квалифицировало правительство Тамброни как самое правое в послевоенной истории Италии правительство, что являлось уже само по себе явным вызовом всей антифашистской Италии, традициям движения Сопротивления, которые сильны даже в католическом лагере. Дальнейшие события развивались с большой драматичностью и быстротой.

Руководство неофашистского «Итальянского социального движения» вскоре объявило о своем намерении провести в июне – июле очередной съезд партии в Генуе, и правительство Тамброни разрешило им сделать это, несмотря на протесты демократической общественности. Было ясно, что правительство ищет столкновений и конфликтов, поскольку для Генуи, города, награжденного высшим итальянским орденом – Золотой медалью – за героическое участие в движении Сопротивления, проведение там неофашистского съезда было бы прямым оскорблением. Тем не менее в конце июня со всей Италии начали съезжаться неофашисты, которых встретили в городе антифашистские манифестации трудящихся. 29 и 30 июня на улицах и площадях Генуи, где была объявлена всеобщая забастовка, произошли кровавые столкновения с отрядами карабинеров, стянутыми в этот город правительством из других районов страны. В ряде городов и областей Севера Италии были объявлены забастовки протеста и солидарности с антифашистами Генуи, но вышедшие на улицы демонстрации трудящихся были встречены специально обученными отрядами карабинеров, заблаговременно переброшенными из «белых» районов Италии, где влияние ИКП и ИСП было наименьшим. Полиция и карабинеры неоднократно и без всякой видимой необходимости открывали огонь по демонстрантам, мирно собиравшимся на митинги. Причем в Реджо-Эмилия было убито пять коммунистов, в других городах в разных частях Италии – еще четыре коммуниста и один социалист. Можно полагать, что карабинеры стреляли выборочно, целясь конкретно в известных им лиц. Один карабинер был сфотографирован в Реджо в момент прицельного выстрела в стоявшего в 20 метрах молодого коммуниста. Под давлением демократических сил этот карабинер был два года спустя предан суду, но оправдан за недостаточностью улик.

Пока нет оснований утверждать, что события июня – июля 1960 г. были запланированы правительством Тамброни заранее во всех деталях. Не подлежит, однако, никакому сомнению, что когда их развитие предоставило возможность этому правительству прибегнуть с минимумом легального оправдания к массовому насилию, оно сделало это, не колеблясь и с большой энергией. Как по команде вся правая и правоправительственная буржуазная печать подняла шум, обвиняя коммунистов в преднамеренной организации все разраставшихся в стране уличных беспорядков, вызывавшихся в действительности разнузданными действиями полиции. Стало ясно, что правительство Тамброни и стоящие за ним силы стремились обвинить компартию в подрыве демократических свобод в Италии, отколоть идущие за коммунистами массы, и, изолировав компартию, применить против нее чрезвычайные меры, одновременно тем или иным путем ограничив действие итальянской демократической конституции и иных обеспечивающих демократические свободы законов. Другими словами, это была попытка повторить – с некоторыми изменениями сценария – «поджог рейхстага», возложив всю вину за возникшую ситуацию на коммунистическую партию.

^{Демонстрация металлистов}

Однако этот классический прием буржуазной реакции полностью провалился в итальянских условиях. Компартия разоблачила ответственность полиции за происшедшее кровопролитие, возбудив судебные дела против непосредственно ответственных за убийства лиц. С другой стороны, в города, где обстановка накалилась особенно сильно, были посланы коммунистические руководители из числа бывших партизан – которым никто не мог бы бросить обвинение в нерешительности и трусости! – для того чтобы предотвратить возможность организации полицейскими агентами провокационных выступлений масс. Компартия призвала трудящихся, всех демократов занять твердую позицию перед лицом полицейского произвола, но не поддаваться на провокации, которые дали бы повод правительству Тамброни пойти на дальнейшее расширение репрессий.

Результаты полицейской авантюры правительства Тамброни оказались как раз обратными тем, которых оно ожидало. Компартия не только не была загнана в тупик, но, наоборот, проявила себя как подлинно национальная руководящая сила в борьбе с фашистским охвостьем и действиями правительства, нарушающими законность и буржуазную демократию. Вокруг компартии в очень короткий срок – всего за неделю – объединились все антифашистские, демократические силы страны. Сразу же после начала столкновений повсеместно было восстановлено единство действий коммунистов и социалистов, исключая правых лидеров социалистической партии. В возникших в большинстве городов Северной Италии антифашистских комитетах Сопротивления к коммунистам и социалистам присоединились не только республиканцы и социал-демократы, но и значительные круги левых католиков, включая ряд руководителей левого крыла христианско-демократической партии. Был создан и Национальный антифашистский комитет во главе с Ф. Парри. Эти комитеты Второго Сопротивления, как их стали называть, оказались весьма авторитетными органами, имеющими большую реальную власть. Присоединившиеся к ним профсоюзы заявили о намерении объявить всеобщую национальную забастовку протеста против действий правительства. Даже консервативные круги ХДП стали выражать неудовольствие неумелыми и безуспешными действиями правительства Тамброни. Обстановка в стране оставалась напряженной, хотя первая волна репрессий и была политически успешно отражена демократическими силами.

^{Демонстрация за мир}

19 июля правительство Тамброни ушло в отставку. Вместо него было сформировано однопартийное демохристианское правительство во главе с Фанфани, которое в осторожных выражениях отмежевалось от авантюры Тамброни Съезд «Итальянского социального движения» был отложен на неопределенный срок. В стране постепенно восстановилось нормальное положение. Вместе с тем важно отметить, что со стороны христианско-демократической партии, несущей огромную долю ответственности за авантюру Тамброни и связанные с нею кровавые события, никогда н> было сделано ясного заявления с осуждением этой попытки антидемократического переворота в Италии.

Июльские события 1960 г. показали высокую боеспособность итальянского пролетариата, всех демократических сил страны, коммунистической партии. Они самым наглядным и убедительным образом продемонстрировали правящим кругам итальянской буржуазии, что при современном соотношении политических сил в стране всякая попытка насильственного подавления демократических сил и их авангарда – Итальянской коммунистической партии – неизбежно приводит лишь к укреплению авторитета и влияния этих сил. Причем, совершенно закономерно усиливается руководящая роль компартии в общем строю антифашистских, демократических, антимонополистических сил.

Надо отметить еще один, побочный, но очень важный результат июльских событий. Если до этого в прессе политических партий часто встречались рассуждения о том, что новое поколение молодежи, не пережившее на собственном опыте ни антифашистской войны, ни фронтальных классовых боев на улицах, якобы не проявляет необходимого интереса к политической жизни, не ценит антифашистских завоеваний недавнего героического прошлого и т. д., то после июля 1960 г. такие рассуждения совершенно исчезли. Объясняется это тем, что итальянская молодежь оказалась главным действующим лицом в отражении на улицах и площадях полицейских нападений, вела себя исключительно смело и решительно, показала высокое понимание духа антифашизма, свою приверженность демократическим идеалам, готовность бороться за эти цели в антимонополистической борьбе. Дальнейший опыт политической работы с молодежью подтвердил, что она готова принимать участие в политической борьбе, организуемой коммунистами, хотя еще и недооценивает значение партийной организации. Молодежь, готовая всегда принять участие в организации митингов, расклеивании листовок, проведении массовых кампаний, неохотно записывалась в партию, членство в которой налагало и ряд других обязанностей.

Провал авантюры Тамброни надолго поставил крест на планах тех представителей итальянского правящего класса, которые все еще мечтали о прямом подавлении демократических сил страны для укрепления политической власти монополистического капитала. По-прежнему не могло быть и речи о том, чтобы с точки зрения буржуазии считать положение в Италии политически стабильным.

Результатом июльских событий было и то, что политическое влияние открыто реакционных деятелей внутри ХДП типа Шельбы, Пеллы, Тамброни (последний вскоре умер) значительно снизилось, тогда как акции Фанфани и его сторонников, не поддержавших реакционную июльскую авантюру, значительно поднялись. Внутри руководящей группы итальянской буржуазии вновь усилилась борьба за изменение политического курса, что предполагало и определенную смену политических деятелей. Позиции сторонников обновления укрепились тем, что поддерживающие их монополии типа ЭНИ и ФИАТ приобретали все больший удельный вес в итальянской экономике, во все большей мере диктовали свою волю другим монополистическим группам. Важнейшим фактором также явилось то, что за два года до этого умер папа Пий XII, поддерживавший в прошлом консерваторов и реакционеров. Избранный в октябре 1958 г. папа Иоанн XXIII всей своей деятельностью показывал, что он стоит на стороне «обновителей» не только в церкви, но и в итальянской политической жизни. Тем не менее борьба внутри буржуазных правящих кругов вокруг выработки нового политического курса продолжалась целых полтора года.

В 1962 г. окончился срок полномочий президента Итальянской республики Джованни Гронки. Вместо него голосами демохристиан, выступивших на этот раз довольно сплоченно, и части правых партий был избран консервативно настроенный Антонио Сеньи. В то же время шли сложные процессы в рабочем движении. Итальянская социалистическая партия продолжала сползать вправо. На состоявшемся в марте 1961 г. 34-м съезде социалистической партии в Милане была проведена резолюция о том, что при наличии в программе правительства страны обязательств о проведении достаточно серьезных социально-экономических реформ социалистическая фракция в парламенте может поддерживать такое правительство при голосовании вотума доверия^[741]. Это решение – поскольку большинство в парламентской фракции ИСП составляли правые социалисты – давало христианским демократам возможность сформирования правительства без участия либералов и даже вопреки возможному тайному голосованию против правительства части правого крыла демохристиан. Решение съезда социалистов давало ХДП большую свободу маневра.

Важным фактором развития положения в Италии оставались международные события.

Большое впечатление произвела в Италии работа XXII съезда КПСС. Вся демократическая общественность страны с удовлетворением восприняла подтверждение этим съездом положений XX съезда о мирном сосуществовании и решение о развитии Советского государства. Вместе с тем съезд вызвал дискуссию в рядах коммунистов в связи с новым осуждением отрицательных сторон деятельности Сталина. Более месяца во всех партийных организациях ИКП, часто с участием беспартийных, обсуждались проблемы соотношения между демократией и социализмом, а под этим углом зрения – также и политика ИКП. В декабре 1962 г. для рассмотрения этих вопросов состоялся специальный пленум ЦК ИКП, подчеркнувший важность их правильного понимания и выступления в защиту и за расширение демократии на всех этапах борьбы за социализм.

Большие изменения произошли в католическом мире. Избрание новым папой кардинала Анджело Джузеппе Ронкалли, патриарха Венеции, выходца из простой крестьянской семьи, привело к большим изменениям в политике церкви. Если Пий XII постоянно и активно вмешивался в дела итальянского правительства, а священники и светские католические организации типа «Католического действия» и приходских гражданских комитетов фактически непосредственно участвовали в политической борьбе, то Иоанн не считал это полезным для церкви. Правда, он лично и его доверенные лица продолжали наблюдать за деятельностью правительства и ХДП, чтобы в нужный момент подать свой влиятельный совет, но церковь как таковая постепенно стала отходить от прямого участия в повседневной политической борьбе.

Иоанн XXIII самым решительным образом выступил в защиту и за укрепление международного мира. Это принесло католической церкви восстановление ее утраченного при Пие XII престижа как защитницы мира. Демократические силы страны положительно отнеслись к этой перемене в линии Ватикана. Обязательство церкви выступать и впредь с позиций защиты мира было торжественно провозглашено в известной энциклике «Мир на земле» («Pacem in terris»), опубликованной 9 апреля 1963 г.

Другим важнейшим политическим нововведением Иоанна XXIII было установление своего рода гражданского мира среди населения. Как известно, в 1949 г., т. е. в самый разгар «холодной войны», были официально отлучены от церкви все коммунисты и социалисты, а также те, кто за них голосовал или кто так или иначе сотрудничал с ними. Получалось, таким образом, что почти половина населения страны оказалась отлученной от церкви, причем в отношении коммунистов и социалистов священники действительно поступали так, как приказано: не допускали их в церковь, отказывались венчать, крестить детей и т. д. Результатом был не удар по левым силам, а снижение авторитета и роли самой церкви в общественной жизни. ХДП в глазах многих слоев населения была просто церковной партией со всеми присущими такому положению плюсами и минусами. В итоге в отношениях между церковью и гражданами постоянно возникали трения, а порой и острые противоречия, в конце концов оборачивавшиеся против самой церкви.

Иоанн XXIII в своей другой крупнейшей энциклике «Мать и наставница» («Mater et magistra») по сути дела перечеркнул провозглашенное Пием XII отлучение от церкви всех левых элементов. В энциклике говорилось, что необходимо проводить различие между заблуждениями и заблуждающимися, что в переводе на политический язык означало, что церковь считает необходимым продолжать идеологическую борьбу против коммунизма и других атеистических учений, но не только допускает, но и считает полезными различные формы контактов и сотрудничества католиков с коммунистами и социалистами ради достижения целей, признаваемых церковью.

Созванный по решению Иоанна XXIII Вселенский собор, работа которого началась 11 октября 1962 г., длилась с перерывами несколько лет^[742] и завершилась уже после его смерти, утвердив все нововведения, а также внутрицерковные реформы. Решения собора имели важные политические последствия.

С одной стороны, церковь учла происшедшие в мире изменения, в частности рост влияния демократических сил, и отказалась от старых позиций, что в целом было полезно для прогрессивного развития Италии и других католических стран. Но это положительное изменение имело ту отрицательную сторону, что новые позиции церкви в столь важных вопросах вместе с модернизацией самого богослужения и отменой ряда устаревших положений в церковных учениях значительно подняли авторитет церкви, усилили ее духовное влияние на население. Другими словами, церковь стала более гибким и более сильным идеологическим противником коммунистического учения.

Компартия приняла этот вызов, использовав прежде всего несравненно более широкие перспективы для политического сотрудничества с католическими массами и их организациями, где под влиянием общей политической обстановки в стране и деятельности Иоанна XXIII также произошли большие изменения. Наиболее реакционные гражданские комитеты практически почти совсем прекратили свою деятельность, была закрыта реакционная клерикальная газета «Куотидиано». «Католическое действие» стало больше уделять внимания чисто идеологическому воспитанию своих членов. Но наибольшие изменения отмечались в профсоюзных и полупрофсоюзных организациях. Католический профсоюз почти повсеместно перешел к единству действий с ВИКТ и социал-демократами, а АКЛИ занялась подробными исследованиями положения трудящихся, часто приходя к более прогрессивным выводам, чем правые социалисты и социал-демократы. Так, АКЛИ настойчиво требовала всестороннего государственного экономического планирования с широким демократическим контролем над его осуществлением.

Папа Иоанн XXIII умер 2 июня 1963 г. после четырех лет пребывания на престоле св. Петра. Его преемником был избран 22 июня 1963 г. кардинал Джованни Баттиста Монтини (Павел VI), долгое время состоявший при Пие XII государственным секретарем по иностранным делам. В первые месяцы своего правления Павел VI, лично придерживающийся довольно прогрессивных взглядов, прислушиваясь к мнению кругов, недовольных усилением сотрудничества католиков с демократическими силами, пытался воспрепятствовать этому процессу, но вскоре отказался от этой позиции под давлением общественного мнения. В то же время он с еще большей настойчивостью стал выступать за сохранение и укрепление мира, в частности неоднократно предпринимал действия в пользу мирного урегулирования военного конфликта во Вьетнаме.

Павел VI, следуя в этом примеру Иоанна XXIII, стремился к нормализации отношений с социалистическими странами. В 1966 г. было подписано соглашение между Ватиканом и Югославией о нормализации отношений и об обмене официальными представителями, а потом и об установлении дипломатических отношений. Позже были предприняты шаги по некоторой нормализации отношений с Венгрией.

Павел VI выступил с речью в защиту мира в Нью-Йорке на открытии очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В Нью-Йорке произошла его встреча с министром иностранных дел СССР А. Громыко. В январе 1967 г. председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный после посещения Италии в качестве гостя президента Сарагата нанес – впервые в истории – визит папе Павлу VI.

В своей деятельности папа Павел VI учитывал различные настроения, имеющиеся в католической церкви, и со свойственной этой опытной организации традицией принимал меры к тому, чтобы внутри церкви не возникали острые конфликты. Поэтому, как правило, каждому прогрессивному шагу Ватикана сопутствует та или иная мера, служащая восстановлению и укреплению связей с наиболее реакционной частью католической иерархии. Папа стремится укреплять влияние католической церкви как путем обновления ее деятельности там, где это совершенно необходимо, так и путем сохранения ею традиционных реакционных позиций там, где это оказывается возможным. События, например, 1967 г. наглядно это подтверждают.

В середине 1967 г. Павел VI издал новую крупную энциклику «Развитие народов» («Populorum progressio»), в которой содержится резкая критика некоторых сторон капиталистической действительности в социальной области. Есть в ней и важное положение о допустимости вооруженной борьбы народов против деспотических режимов, представляющее собой отход от традиционных чисто пацифистских рассуждений церкви в этом вопросе. Но сразу же вслед за тем Павел VI совершил паломничество в Фатиму (Португалия) в связи с 50-летием так называемого явления богоматери в этом городе, как известно, представлявшего собой грубую антисоветскую провокацию католической церкви. Павел VI пытался оживить деятельность гражданских комитетов, выступил против предложений отменить безбрачие католических священников и т. д. В 1967–1969 гг. выступления папы за мир все больше теряли свою конкретную направленность против войны во Вьетнаме. В 1970 г. он во время поездки по Юго-Восточной Азии пытался продемонстрировать свою лояльность в отношении КНР.

Начало периода Левого центра

В январе 1962 г. в Неаполе состоялся очередной съезд христианско-демократической партии, принявший, наконец, решение об изменении политической линии буржуазии в духе, давно и настойчиво предлагавшемся наиболее современными монополистическими кругами. Доклад о необходимости изменения политики ХДП в направлении отказа от центризма и перехода к коалиции только с республиканцами и социал-демократами с перспективой дальнейшего включения в правительственную коалицию социалистов был сделан политическим секретарем партии Альдо Моро. Его поддержали не только Фанфани и другие известные сторонники этой политики, получившей на съезде название левого центра, но и все руководители доротейцев, т. е. консервативного ядра партии.