Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 41 страниц)

В городах фашистам противостояли более организованные и сплоченные массы пролетариата. Однако и здесь с начала 1921 г. число нападений фашистов на классовые организации трудящихся возрастает. Всего за первое полугодие 1921 г. фашисты разрушили и разгромили 726 помещений организаций трудящихся (секции социалистической и коммунистической партий, профсоюзы, кооперативы, Народные дома, редакции газет и т. д.)^[63]. Множились фашистские убийства из-за угла, нападения на демонстрации, угрозы, запугивания и т. д.

Фашистское наступление с самого начала имело ярко выраженный антипролетарский и контрреволюционный характер. Вместе с тем оно было направлено и против демократических порядков вообще. Объектами фашистских нападений были не только местные организации социалистической и коммунистической партий, но и местные организации буржуазных партий, республиканские и либеральные организации, в особенности местные организации Народной партии. Фашистский террор чаще всего обрушивался на рядовых членов этих партий, которые были более связаны с массами и не могли оставаться безучастными к борьбе.

Естественно, что подобного рода террористические действия фашистов не могли не вызвать опасений в политических кругах правящей либеральной буржуазии. Это нашло свое выражение и в разногласиях в правящих классах по вопросу об отношении к фашизму. Одни представители буржуазии с помощью фашизма стремились добиться создания открыто реакционного государства, другие видели в фашизме преходящее явление, орудие борьбы против революционного движения. К числу последних принадлежал и премьер-министр Джолитти.

В этих условиях проблема организации антифашистского сопротивления в Италии была исключительно сложной. Организовать вооруженный отпор фашистам было далеко не всегда возможно. Наиболее распространенной формой антифашистского сопротивления в первые месяцы 1921 г. после начала широкого фашистского наступления были забастовки и демонстрации протеста. Одной из первых таких забастовок была всеобщая забастовка рабочих Флоренции 25 января 1921 г., объявленная в знак протеста против разрушения фашистами типографии газеты «Дифеза»^[64]. Наиболее крупные в это время забастовки протеста против фашистского террора произошли в Виченце^[65], Болонье^[66], Верчелли^[67]. Пизе^[68], Мортаре^[69], Ливорно^[70]. В Турине в ответ на поджог фашистами Палаты труда вспыхнула в конце апреля забастовка, в ходе которой рабочие заняли ряд крупных предприятий города. Забастовка была прекращена только после того, как в город были введены армейские части с артиллерией^[71].

Все более частыми становятся факты вооруженного сопротивления фашистам. Одним из наиболее важных эпизодов антифашистского сопротивления стали события во Флоренции. 28 февраля фашисты убили здесь секретаря тосканской секции железнодорожников коммуниста Спартако Лаваньини. В ответ на это профсоюз железнодорожников объявил забастовку, к которой примкнуло огромное большинство пролетариата города. Утром 1 марта во Флоренции началось настоящее восстание. Столкновения между фашистами и рабочими происходили в предместье Сан Фредиано, в Порта дель-Прато, на площади Кавура. На многих улицах выросли баррикады. В город были введены кавалерийские части, броневики и артиллерия^[72]. Вмешательство войск заставило рабочих отступить.

Вооруженные столкновения фашистов и антифашистов становятся вскоре повседневным явлением в Италии. При этом почти всегда фашисты были лучше вооружены, пользовались поддержкой полиции и поэтому часто выходили из этих столкновений победителями.

Большую роль в организации антифашистских забастовок трудящихся играли профсоюзные организации – Всеобщая конфедерация труда, Итальянское профсоюзное объединение, Союз железнодорожников. Однако эти организации ограничивались в основном профсоюзными методами борьбы, главным образом забастовками. В более широком плане антифашистская борьба трудящихся могла быть организована лишь политическими партиями пролетариата – социалистической и коммунистической.

Рядовые социалисты и коммунисты играли большую роль на местах в организации антифашистской борьбы трудящихся. Однако руководители этих партий не выработали общей политической линии в борьбе против фашизма.

Руководство социалистической партии не верило в эффективность вооруженного сопротивления фашизму. «Пусть наши товарищи, – указывалось в его решении от 18 февраля 1921 г., – избегают какой-либо провокации и защищаются методами, присущими социализму и традициям партии. Если они поведут себя таким образом, то фашистские действия будут парализованы всеобщим чувством отвращения, которое стихийно поднимается против них». Фашизму предлагалось противопоставить прежде всего силу профсоюзов. Указывалось также на необходимость более энергичных действий парламентской социалистической группы, которая «должна обязать большинство парламента и правительство принять меры к прекращению беззаконий»^[73]. Тактика руководства ИСП по отношению к фашизму получила название «тактики пассивного сопротивления».

С иных позиций подходила к этому вопросу коммунистическая партия. В коммюнике, опубликованном вскоре после ее образования, указывалось, что руководство партии не проповедует отказа от насилия: «Коммунистическая партия заявляет о своей солидарности с теми трудящимися, которые отвечают всеми средствами на наступление реакции… Лозунг коммунистической партии: ответить приготовлением на приготовление, мобилизацией на мобилизацию, организацией на организацию, дисциплиной на дисциплину, силой на силу, оружием на оружие…»^[74]

Учитывая вооруженный и террористический характер фашистского наступления, надо признать, что позиция КПИ была ближе к задачам эффективного антифашистского сопротивления, чем позиция ИСП. Однако в позиции КПИ были существенные изъяны, которые помешали ей быть до конца последовательной в борьбе против фашизма в этот период. Это относится прежде всего к сектантству молодой коммунистической партии. Главными причинами этого сектантства были недостаточная политическая зрелость итальянского рабочего класса. Мелкобуржуазное окружение, постоянная опасность проникновения его влияния толкали авангард рабочего класса Италии к другой крайности – к отрыву от широких масс, к сектантской непримиримости. Кроме того, сектантство в компартии было как бы естественной реакцией против колеблющейся и половинчатой политики социалистической партии в 1919–1920 гг., которая, как известно, способствовала поражению революционного движения пролетариата в те годы. Поэтому часть рабочего класса искала гарантий против новых неудач в самой жесткой системе правил и формул. В этих условиях был закономерным в известной мере приход к руководству партией Бордиги, который стал выразителем и проводником сектантской линии КПИ.

«В течение нескольких лет, – писал Тольятти, – он проводил постоянную организационную работу по созданию своей фракции внутри социалистической партии и таким образом приобрел широкие знакомства и авторитет у представителей левого крыла движения. Он умел командовать и заставлять подчиняться. Он был энергичен в полемике с противниками, хотя, как правило, его аргументация была схоластичной. Все это привело к тому, что руководящая группа объединилась почти исключительно вокруг него»^[75].

Сектантская политика руководства КПИ наиболее ярко проявилась в отказе от какого бы то ни было сотрудничества с другими партиями и политическими группировками в борьбе против фашизма. Руководство КПИ запрещало местным секциям вступать в соглашения с другими партиями, устраивать совместные собрания и демонстрации, издавать манифесты и т. д.^[76] В связи с предстоявшими в мае 1921 г. парламентскими выборами руководство КПИ заявило, что необходимо во всех избирательных округах вступать в непримиримую борьбу со всякого рода блоками^[77].

На этих выборах ИСП и КПИ выступили раздельно. Со своей программой, отличной как от программы либералов, так и рабочих партий, выступила Народная партия. Напротив, все партии правительственного большинства, представленного либералами, демократами и другими группами буржуазии, выступили в едином списке так называемого Национального блока во главе с Джолитти. В этот блок были включены и фашисты, несмотря на их яростную антиправительственную кампанию. Джолитти надеялся таким образом подчинить их своему влиянию и превратить в послушное орудие своей политики. Однако его надежды не оправдались.

ИСП и КПИ получили на выборах соответственно 123 и 15 депутатских мест^[78]. Это было меньше того, что получила на выборах 1919 г. социалистическая партия, которая была в то время единственной рабочей партией. Сказались и общий спад революционных настроений трудящихся, и фашистский террор, и углубление разногласий в рабочем движении. И все же ИСП осталась первой по числу депутатских мест партией в парламенте. Другая оппозиционная правительству партия – Народная партия – увеличила число своих депутатских мест с 99 до 108. Фашисты же, которые получили благодаря участию в Национальном блоке 35 депутатских мест, с новой силой развернули антиправительственную кампанию, объединив в парламенте свои усилия с другими правыми и националистическими группировками. Таким образом выборы в мае 1921 г. знаменовали собой дальнейшее углубление кризиса политики правящей либеральной буржуазии и так называемого либерального государства в Италии.

В это время перед лицом растущей фашистской опасности среди итальянских трудящихся, в первую очередь среди рабочих, усиливается стихийное стремление к сплочению и единству в борьбе против фашизма. Выражением этого стремления и было возникновение на местах такой новой формы антифашистского пролетарского единства, как «комитеты пролетарской защиты». Эти комитеты объединяли представителей местных организаций ВКТ, Итальянского профсоюзного объединения, Союза железнодорожников, местных секций анархистов, коммунистической и социалистической партий. Один из первых таких комитетов был создан в Генуе в мае 1921 г. Он должен был руководить антифашистской борьбой всех пролетарских организаций Лигурии и многих муниципалитетов, в том числе и тех, в которых большинство принадлежало социалистам и коммунистам^[79]. В июне 1921 г. но призыву рабочих-анархистов такой комитет был создан в Риме^[80]. Комитеты пролетарской защиты были созданы также в Парме, Турине, Терни, Анконе и ряде других городов страны.

Стремление к единству и активной борьбе против фашизма нашло свое выражение также в возникновении такой своеобразной формы антифашистского сопротивления, как движение «народных смельчаков». В отряды «народных смельчаков» вступали люди различных политических и религиозных убеждений, готовых с оружием в руках бороться против фашистов. Эти отряды сыграли большую роль в организации защиты римского пролетариата во время его антифашистских манифестаций в июле 1921 г.^[81] Они участвовали в вооруженных столкновениях с фашистами во многих городах и районах Италии.

Однако развитие этих новых форм пролетарского и антифашистского единства тормозилось из-за отсутствия поддержки со стороны политических партий. Движение «народных смельчаков» встретило отрицательное отношение со стороны ИСП, так как оно шло вразрез с проводимой ею тактикой пассивного сопротивления. А КПИ вообще запретила своим членам участвовать в этом движении, так как основной задачей «народных смельчаков» является защита трудящихся от фашистской опасности, восстановление порядка и нормальной социальной жизни, цель же коммунистической партии – привести пролетариат к победе революции^[82]. Отношение КПИ к движению «народных смельчаков» было результатом ее общей сектантской линии, которая была подвергнута серьезной критике на III конгрессе Коминтерна в июне-июле 1921 г. Однако руководство КПИ не сделало выводов из этой критики и осталось на прежних позициях.

Несмотря на серьезные ошибки социалистической и коммунистической партий, антифашистское сопротивление трудящихся продолжало расти и шириться и летом 1921 г. стало важным фактором общей политической ситуации в Италии. Оказавшись после парламентских выборов перед лицом растущей оппозиции и справа, и слева, правительство Джолитти в это время вынуждено было уйти в отставку. В июле 1921 г. к власти пришло правительство Бономи, которое под давлением общественного мнения стало проводить по отношению к фашизму более сдерживающую политику.

Все это вместе взятое побудило Муссолини выступить с инициативой заключения перемирия с руководителями рабочих организаций. Руководство ИСП, в соответствии с проводимой им «тактикой пассивного сопротивления» фашизму, благожелательно ответило на эту инициативу, реформистские руководители ВКТ поддержали его. Таким образом 3 августа 1921 г. был подписан так называемый Пакт умиротворения, в котором ИСП и ВКТ, с одной стороны, и фашисты, с другой, – обещали воздерживаться от враждебных действии в отношении друг друга^[83].

Хотя этот пакт и обострил внутри фашизма разногласия между сторонниками усиления террора – экстремистами и так называемыми умеренными, в целом заключение его было серьезной ошибкой ИСП. Фашизм по самой своей природе не поддавался какому бы то ни было «умиротворению». Для так называемых умеренных фашистов этот пакт был маневром, с помощью которого они рассчитывали предотвратить дальнейший рост сопротивления трудящихся и упрочить свои позиции в политических кругах буржуазии. Что касается фашистов-экстремистов, то они ни на минуту и не прекращали террор против трудящихся.

Во второй половине 1921 г., когда сокращение производства в связи с экономическим кризисом приняло наибольший размах, усилили нажим на рабочих предприниматели. Пользуясь окончанием сроков коллективных договоров, предприниматели в ряде случаев отказывались от их возобновления, проводя массовые увольнения рабочих (от 10 до 50 %)^[84]. Наступление предпринимателей слилось в единый поток с наступлением фашистов, которые уже в ноябре 1921 г. официально отказались от Пакта умиротворения. К этому времени фашистское движение стало серьезной политической силой. Организационно оно объединяло уже свыше 300 тыс. человек. Некоторое представление о социальном составе движения давала анкета, составленная на основании данных о 151 тыс. фашистов. Если верить этим данным, то массовая база фашизма на 40 % состояла из пролетарских элементов: около 37 тыс. сельскохозяйственных рабочих и 23 тыс. городских рабочих. Затем следуют учащиеся – около 20 тыс., сельские хозяева – 18 тыс., служащие частных предприятий – 15 тыс., торговцы и ремесленники – 14 тыс. и т. д.; число промышленников-фашистов, зарегистрированных в этой анкете, составляло 4 тыс.^[85]

С точки зрения руководителей движения необходимо было конкретизировать основные идеологические принципы фашизма, чтобы как-то скрепить его и придать ему большую целенаправленность. Главным образом именно из этого исходили они, добившись конституирования фашизма в политическую партию на 3-м съезде фашистских союзов в ноябре 1921 г.

Вновь образованная фашистская партия выступила с программой, стержневым пунктом которой была идея нации^[86]. Фашисты доказывали, что не классы, а нация является господствующей формой социальной организации в современном мире. «Нация, – говорилось в фашистской программе, – это не просто сумма индивидов, живущих в определенное время и на определенной территории. Нация является организмом, содержащим в себе бесконечные ряды прошлых, настоящих и будущих поколений. Отдельный индивид в этой исторической панораме является лишь преходящим моментом». Отсюда выводился категорический императив: все интересы личные (индивиды) и групповые (семья, корпорация, класс и т. д.) должны подчиняться высшим интересам нации. Отсюда же и фашистская концепция государства: «Государство является юридическим воплощением Нации. Политические институты являются эффективными лишь постольку, поскольку национальные ценности находят там свое выражение и защиту». Иными словами, если данное государство не отвечает «интересам нации», то «во имя этих интересов» оно может и должно быть заменено новым. «Фашизм, – указывалось в программе, – является политическим, военным и экономическим организмом».

Сразу после съезда фашисты значительно активизировали свою деятельность по этим трем направлениям. В области политической борьбы вновь образованная партия умело маневрирует с целью помешать объединению парламентских и демократических сил, враждебных фашизму. В парламентской борьбе между либералами и Народной партией фашисты попеременно переходят с одной стороны на другую, провоцируя углубление разногласий как между этими двумя враждующими силами, так и внутри каждой из них. Фашисты, в частности, сделали все для углубления разногласий между правым и левым крылом Народной партии^[87]. После избрания на папский престол Пия XI в январе 1922 г. создались более благоприятные условия для сближения фашистов с Ватиканом. Новый папа, писал английский историк Гвин, «заслужил любовь и уважение фашистов, когда был еще архиепископом миланским»^[88].

В военной области, т. е. в организации военных сил, фашисты с образованием партии добились большой централизации. Отдельные вооруженные отряды (сквадры) были реорганизованы в фашистскую милицию. Устав ее был разработан с участием военного специалиста генерала Гандольфо и предусматривал строгую централизацию, иерархию и подчинение партии^[89]. Таким образом фашистские руководители намеревались сделать свои вооруженные отряды способными на выполнение более значительных целей, чем отдельные террористические акты и погромы. Муссолини объяснил «военным элементам» фашизма, что необходимо выйти за рамки местных действии и иметь в виду завоевание власти^[90].

Особенно большого успеха вновь образованная фашистская партия добилась в организации профсоюзного движения. В январе 1922 г. в Болонье состоялся съезд организованных фашистами профсоюзов. На съезде были представители руководства фашистской партии. И одним из первых было принято решение о том, что все организованные фашистами профсоюзы будут подчиняться вновь образованной партии^[91]. В основу действий фашистских профсоюзов была положена опять-таки идея нации, во имя интересов которой необходимо было, по словам фашистов, добиваться сотрудничества рабочего класса с буржуазией.

К началу 1922 г. фашисты расширяют свое влияние среди молодежи, главным образом учащейся молодежи, выходцев из мелкобуржуазных слоев населения. Муссолини объявляет свою партию «партией молодых». В своей пропаганде он демонстративно противопоставлял молодежь «старым одряхлевшим политическим партиям, которые погрязли во взаимной борьбе и завели нацию в тупик». В этом слышались отголоски синдикалистских идей Сореля, которые сыграли определенную роль на ранних этапах формирования фашистской идеологии^[92].

К началу 1922 г. экономический кризис в Италии достиг наивысшей точки. В январе этого года число безработных было равно уже 607 тыс. человек^[93]. Обанкротились два крупнейших монополистических объединения – «Ильва» и «Ансальдо». Потерпел крах крупнейший банк страны – «Банко итальяно ди сконто». С этим банком были связаны многие магнаты крупной промышленности.

Они требовали от правительства покрыть дефицит банка за счет средств национального бюджета. Но правительство, руководимое Бономи, не решалось на этот шаг и тем самым в еще большей мере подорвало свой авторитет в глазах крупной промышленности и финансовой буржуазии.

Критика слабого и нерешительного правительства Бономи велась и «справа», и «слева». 2 февраля 1922 г. оно вынуждено было подать в отставку. Начался самый длительный в истории Италии с момента ее воссоединения правительственный кризис, который продолжался до 25 февраля. В конце концов в результате многих компромиссов было составлено лоскутное коалиционное правительство во главе с Факта. Позже этого премьера прозвали Ромулом Августулом по имени последнего римского императора. Трудно было найти менее авторитетную и более бесцветную фигуру. Словно итальянский парламентаризм и впрямь решил вырыть себе могилу – лучшего могильщика нечего было и желать.

А фашизм в это время уже перешел к прямой атаке на демократию. Во время февральского правительственного кризиса фашисты устроили в Риме, Флоренции и Болонье демонстрации под лозунгами: «Да здравствует диктатура!», «Долой парламент!» Муссолини выступил со статьей, озаглавленной «Идем ли мы к диктатуре?». Он писал: «Сегодня в свете нового политического и парламентского опыта возможность диктатуры должна быть серьезно рассмотрена… Можно допустить, что лозунг фашистских демонстрантов в Болонье будет подхвачен завтра по всей Италии»^[94]. Важно подчеркнуть, что речь идет уже не о нападках на правящий либеральный класс, а об отрицании всей системы и идеологии демократии. Элементы этого отрицания были и раньше. Но теперь – в начале 1922 г. – оно становится совершенно определенным. «XIX век, – писал Муссолини, – был преисполнен лозунгом «все», этим боевым кличем демократии. Теперь настало время сказать: «немногие» и «избранные»… Жизнь возвращается к индивиду… Тысячи признаков свидетельствуют, что нынешнее столетие является не продолжением минувшего, а его антитезой»^[95].

И может быть именно в это время со всей силой обнаружился серьезный политический просчет либералов как правящего класса. В своем отношении к фашизму они оказались в положении пресловутого мага, бессильного обуздать вызванные им силы. Антидемократический характер фашистского наступления становился теперь все более очевидным. И если демократия в Италии показала свою несостоятельность перед лицом этого наступления, то в значительной мере причиной этого были не только просчеты ее политиков, но и ее «ущербность» в историческом плане. Довольно значительная часть общественного мнения Италии относилась скептически к демократии в том виде, в каком она существовала в их стране.

Рабочее движение в целом продолжало искать средства борьбы против фашизма исключительно на пути классового объединения пролетариата. Идеи защиты демократии и широкого антифашистского единства в концепциях руководителей рабочего движения практически отсутствовали. В феврале 1922 г. был создан координационный центр профсоюзной борьбы пролетариата под названием «Союз труда». В его создании участвовали представители Всеобщей конфедерации труда и ряда других автономных классовых профсоюзных организаций трудящихся. Все они перед лицом экономического и политического наступления реакции заявили о своем стремлении к единству^[96]. Однако новое объединение не сумело стать действенной силой в борьбе против фашизма. Во главе его встали реформисты из ВКТ, которые не считали возможным организовать массовое выступление пролетариата в это время.

Успешной борьбе профсоюзных организаций трудящихся против фашизма мешало также отсутствие единства двух пролетарских партий. Социалистическая партия вообще не имела сколько-нибудь позитивной программы борьбы против фашизма. Эта партия продолжала отвергать перспективу организации вооруженного сопротивления фашизму. Что же касается компартии, то на съезде в марте 1922 г. она вновь подтвердила прежнюю сектантскую линию. Причем подтверждение это в так называемых Римских тезисах было сделано в такой резкой и категорической форме, что сами эти тезисы стали позже символом сектантства в его высшей степени. Содержание Римских тезисов может быть сведено к нескольким основным положениям и лозунгам, а именно: нет никакой разницы между буржуазной демократией и фашизмом – все это формы диктатуры буржуазии; тактика партии должна оставаться постоянной вне зависимости от изменений обстановки; никаких соглашений с партиями и группами, не разделяющими программных установок коммунистов. Тезисы призывали к борьбе за диктатуру пролетариата и установление Советской власти в Италии^[97].

Важно иметь в виду, что в той или иной мере эти тезисы получили поддержку подавляющего большинства партии, ибо соответствовали в основном царившим в ней настроениям. Под влиянием этих настроений оказались и бывшие ординовисты Тольятти и Террачини^[98]. И даже Грамши, который выступал накануне съезда с критикой тезисов Бордиги в туринской секции партии, на самом съезде голосовал за них. Это объясняется тем, что, как писал впоследствии Тольятти, «он не видел еще возможной альтернативы руководству партии… изменение еще не созрело»^[99]. Правда, в самой туринской секции Грамши, по-видимому, удалось создать иной дух, другие настроения. Об этом свидетельствует и тот факт, что уже после отъезда Грамши в Москву для работы в Исполкоме Коминтерна туринские коммунисты – это было летом 1922 г. – установили контакты с левыми из Народной партии и с либералами из газеты «Стампа» для совместной борьбы против фашизма. Однако, когда они отправились в Рим, для того чтобы предложить руководству КПИ организовать единый фронт против фашизма, Бордига ответил безоговорочным отказом^[100].

В этой обстановке борьба рабочих против фашизма никак не могла стать исходным моментом для создания в стране единого антифашистского фронта. Антифашистские выступления рабочих ослаблялись борьбой и полемикой внутри самого рабочего движения. Так было во время майского выступления римского пролетариата против фашистского террора, во время июньской забастовки металлистов, антифашистской забастовки в Новаре и Ломбардии в июле и ряда других выступлений трудящихся весной и летом 1922 г.

В июне 1922 г. рост фашистского террора в Италии вызвал новый правительственный кризис. В социалистической партии к этому времени обострились разногласия между реформистами и максималистами. Первые видели спасение от фашизма на пути соглашения с демократическими группами буржуазии, не определив, однако, реальную основу для такого соглашения. Вторые, отвергая в принципе такого рода соглашения, вообще не имели сколько-нибудь определенной программы борьбы в это время и поэтому фактически ограничивались революционной фразой. Пытаясь оказать влияние на ход правительственного кризиса и добиться создания правительства, способного бороться против фашизма, Союз труда объявил всеобщую национальную забастовку, которая началась 1 августа 1922 г. Трудящиеся призывались только к выражению законного протеста против фашистского террора мирными средствами^[101], Несмотря на это, забастовка сплошь и рядом перерастала в вооруженные столкновения с фашистами. Высшей ее точкой были кровопролитные бои в Парме, в которых с обеих сторон участвовали тысячи людей^[102]. Однако в самый разгар борьбы после сформирования второго кабинета Факта, который был ничем не лучше первого, Союз труда отдал приказ о прекращении забастовки^[103].

Фактически это было поражением августовской забастовки, хотя рабочий класс в это время и продемонстрировал свою боеспособность. После августовской забастовки рабочее движение переживало серьезный кризис, Союз труда дискредитировал себя в глазах масс и распался уже в конце августа.

В начале октября 1922 г. состоялся очередной 18-й съезд социалистической партии, на котором развернулась острая полемика между максималистами и реформистами по вопросу об оценке политики партии в борьбе против фашизма, о путях дальнейшей борьбы. Секретарь партии Фиоритто прямо говорил о саботаже реформистами движения трудящихся^[104]. Большинство выступавших максималистов потребовало исключения реформистов из партии. Резолюция об исключении реформистов из партии была принята 32 106 голосами против 29 119 голосов^[105]. Исключенные из социалистической партии реформисты образовали новую партию – Унитарную социалистическую партию (УСП)^[106]. В это же время коммунисты предприняли еще одну попытку активизировать борьбу рабочего класса. 8 октября 1922 г. по инициативе Профсоюзного комитета КПИ в Милане собрался съезд левых групп ВКТ, Союза железнодорожников и Профсоюзного объединения. На съезде был создан комитет, в который вошли коммунисты, максималисты и революционные синдикалисты. Комитет постановил выступить согласованно, выдвигая на всех собраниях соответствующих организаций общую резолюцию, подчеркивающую классовый характер союзов и требующую от ВКТ созыва конгресса^[107].

Однако было уже поздно. Внутренняя слабость итальянского рабочего класса – отсутствие единства и правильного политического руководства – помешала ему сплотить вокруг себя широкие народные массы и создать народный антифашистский фронт – основное средство победы над фашизмом.

Сыграв решающую роль в борьбе против трудящихся и имея перед собой слабое и безвольное правительство Факта, фашисты почувствовали себя хозяевами положения.

После августа 1922 г. в Италии говорили – и не без основания – о двоевластии в стране. При полном бездействии, а то и прямом попустительстве со стороны официальной власти фашисты устанавливали свое господство  в  одной провинции за другой. К этому времени фашизм совершенно определенно взял курс на ниспровержение существующей власти, хотя в своей политической стратегии он и не исключал еще возможности участия в новом коалиционном правительстве. Но это был своего рода «запасной вариант» или даже скорее политический маневр с целью ввести в заблуждение правящие круги страны. 16 октября на секретном совещании фашистских руководителей в Милане был создан так называемый квадрумвират для военной организации захвата власти. 17 октября начальник службы армейской информации доносил, что в беседе с одним из друзей Муссолини прямо заявил о полной готовности фашистов к военному перевороту. «Муссолини, – читаем мы в этом донесении, – настолько уверен в победе и в том, что он является хозяином положения, – что предвидит даже первые акты своего правительства. Кажется, он намеревается совершить переворот не позднее 10 ноября, возможно, 4 ноября…»^[108]

События развивались с головокружительной быстротой. 24 октября в Неаполе в театре Сан-Карло открылся фашистский съезд. Кроме делегатов в этот город со всех концов страны явилось около 40 тыс. фашистов. Речь Муссолини в день открытия съезда прозвучала ультиматумом по адресу правительства. «Мы хотим роспуска нынешней палаты, избирательной реформы и новых выборов. Мы хотим, чтобы государство вышло из состояния того шутовского нейтралитета, который оно держит в борьбе национальных и антинациональных сил… Мы хотим пять портфелей и комиссариат авиации в новом министерстве. Мы требуем для себя министерства иностранных дел, военное, морское, труда и общественных работ. Я уверен, что никто не сочтет эти требования чрезмерными^[109].