Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 41 страниц)

Еще осенью 1942 г. в период болезни Муссолини в кругу его ближайших сподвижников, а также в окружении короля стала возникать мысль о необходимости выхода Италии из войны. Весной 1943 г., когда перспектива поражения Германии стала реальностью, а первые открытые выступления итальянских трудящихся свидетельствовали о возможности широких массовых волнений, окончательно оформились две группы, которые готовились к свержению Муссолини.

Первая из них состояла из представителей фашистской верхушки и возглавлялась Д. Гранди, Дж. Боттаи и Г. Чиано. Это были люди, недавно снятые со своих высоких постов и враждебно настроенные к Муссолини. Их программа до последнего момента была недостаточно ясной и сводилась к формуле «фашизм без Муссолини». Вторая группа заговорщиков включала в себя монархически настроенных военных чинов, во главе с новым начальником генерального штаба В. Амброзио. Они действовали под руководством министра королевского двора, герцога П. Акварона, являвшегося доверенным лицом короля Виктора Эммануила. Их целью было устранение Муссолини с целью возвращения власти монархии.

Обе группы были тесно связаны с финансово-промышленными кругами, игравшими в подготовке переворота важную роль, но предпочитавшими держаться в тени. Всех, кто готовил смещение Муссолини, отмечал Тольятти, объединяла идея, что изменения должны коснуться только высших сфер и тем самым предотвратить глубокий, подлинно демократический переворот, основанный на неудержимом натиске народных масс^[315].

До начала июля 1943 г. у диссидентов еще была надежда, что можно будет избегнуть устранения Муссолини. 19 июля состоялось свидание Муссолини с Гитлером в Фельтре. Сопровождавший Муссолини Амброзио побуждал его добиться от Гитлера разрешения на выход из войны. Однако Муссолини молча прослушал длинные монологи Гитлера, которые в последнее время заполняли их встречи. Это была последняя капля, которая заставила короля покончить с колебаниями. После доклада Амброзио он отдал распоряжение о подготовке ареста Муссолини.

^{Рим. 25 июля 1943 г.}

Еще до этого по настоянию партийной верхушки Муссолини назначил на 24 июля заседание Большого фашистского совета, не собиравшегося уже много лет. Фашисты-диссиденты готовились дать на нем бой: Гранди подготовил проект резолюции, предлагавший передать королю командование всеми вооруженными силами и предоставить ему «высшую инициативу в принятие решении»^[316].

Проект резолюции был отредактирован Гранди, Чиано и Боттаи за несколько часов до начала заседания фашистского совета, собравшегося в 5 часов 24 июля. Фашистские главари, надев, как это требовал устав, черные рубашки и сапоги, направлялись в Венецианский дворец с чувством большой тревоги. Гранди перед этим исповедовался и положил в карман две ручные гранаты. Заседание открыл Муссолини. Он сказал, что собрал Большой совет не для того, чтобы обсуждать положение в Италии, а для того, чтобы информировать о ходе военных действий и принять соответствующие решения. Анализируя причины неудач в ходе войны, Муссолини обрушился на генеральный штаб, который, по его словам, был их главным виновником, на итальянских солдат, зараженных духом пораженчества, и на население Сицилии, встречающее англо-американцев как освободителей.

Первым, кто поднял вопрос о мире, был Боттаи. Он заявил в выступлении, что из доклада Муссолини создается впечатление, что оборона Апеннинского полуострова невозможна. Затем слово взял Гранди, который атаковал непосредственно дуче, сказав, что он несет главную ответственность за проигрыш фашистским режимом войны.

«Сорви с себя маршальские знаки различия, – патетически восклицал он, обращаясь к Муссолини, – и стань опять тем, чем ты был: главой правительства его величества короля»^[317].

Обстановка в зале накалилась до предела. Председатель фашистского особого трибунала Казанова кричал: «Вы заплатите кровью за свое предательство!» Начальник корпуса чернорубашечников Гальбиати грозился вызвать в зал «мушкетеров дуче». Во всем этот хаосе Муссолини сохранял полную пассивность. Сгорбившись за председательским столом, он молча выслушивал обвинения, сыпавшиеся на него со всех сторон.

Около трех часов утра, после почти беспрерывного 10-часового заседания, Муссолини поставил резолюцию Гранди на голосование. Его исход был предрешен, так как диссиденты собрали подписи под своей резолюцией заранее. За резолюцию голосовало 19 человек, против – 7. Муссолини был потрясен развязкой. Однако он знал, что решение фашистского совета должно быть утверждено королем и надеялся на поддержку престарелого монарха. Он не подозревал, что король не только был в курсе событий, но уже за несколько дней до этого отдал приказ разработать план его ареста. Сразу же после окончания заседания фашистского совета Гранди сообщил королю о результатах голосования и в то же утро был подготовлен декрет о назначении на пост главы правительства Бадольо.

Когда Муссолини явился на аудиенцию к королю 25 июля, Виктор Эммануил осыпал его градом упреков. В ответ на попытки Муссолини доказать, что решение Большого совета не имеет законодательной силы, король возразил, что оно совпадает с волей страны. В конце беседы, занявшей всего около 20 минут, король сообщил, что новым главой правительства будет назначен Бадольо. Муссолини растерянно пробормотал: «А что будет со мной?» Король промолчал, хотя он хорошо знал, что ожидает отставного диктатора в ближайшем будущем.

Когда Муссолини выходил из королевской виллы, к нему приблизился капитан карабиньеров. Он сказал, что ему поручено охранять неприкосновенность Муссолини, и заставил его сесть в санитарную машину, стоявшую наготове. Машина выехала из виллы через запасной выход и, никем не замеченная, направилась в военную казарму, где для дуче была уже подготовлена изолированная комната.

В 10 часов вечера 25 июля по радио было передано сообщение о том, что король «принял отставку кавалера Бенито Муссолини» и назначил на его место маршала Бадольо. Улицы городов Италии заполнились толпами людей, которые радостно приветствовали падение фашистского режима. В это время по приказу короля во все города Италии были посланы телеграммы о переходе власти в руки военного командования, а новый начальник полиции отдал распоряжение о поддержании порядка «во что бы то ни стало».

Сорок пять дней правительства Бадольо

Сразу же вслед за объявлением о смещении Муссолини по радио были переданы два воззвания. В первом из них король сообщал, что он взял в свои руки командование вооруженными силами, и предупреждал, что «никакие отклонения не могут быть терпимы, никакие обвинения за прошлое не могут быть допущены». Во втором, подписанном Бадольо, говорилось: «По приказу его величества короля и императора, я принимаю всю полноту власти в стране. Война продолжается. Италия верна своему слову, в соответствии со своими тысячелетними традициями»^[318].

На смену фашистскому режиму пришла военно-монархическая диктатура, просуществовавшая сорок пять дней. В новое правительство, составленное из высших чиновников и военных, не был включен никто из видных фашистов, принимавших участие в заговоре. В области внутренней политики главной задачей королевского правительства было предотвращение возможных революционных выступлений, а в области внешней политики – выход Италии из войны и заключение сепаратного мира. Первые дни своего существования правительство жило под страхом возможной реакции фашистов. Однако ни секретарь партии Скорца, ни командующий фашистской милицией Гальбиати не шевельнули пальцем, чтобы прийти на выручку свергнутому диктатору. Фашистские иерархи, которые еще недавно клялись в верности дуче, поспешили скрыться, думая только о собственной безопасности.

Основное внимание военные власти уделяли подавлению массовых выступлений, которые начались по всей стране. Население громило помещения фашистской партии, срывало фашистские эмблемы. Портреты и скульптурные изображения дуче сжигали и разбивали на куски. Не успевших переодеться фашистов раздевали на улицах и пускали домой в трусах.

В Северной Италии движение с самого начала приняло более организованные формы: рабочие прекратили работу, начались антифашистские митинги. Все это вызывало панику в правящих кругах. В полдень 26 июля в стране было введено осадное положение. Были запрещены всякие собрания на улицах, и войскам был отдан приказ стрелять по толпе. В циркуляре начальника генерального штаба командирам войсковых соединений говорилось: «При создавшемся положении любое нарушение общественного порядка представляет собой предательство и может привести к самым тяжелым последствиям. Любое движение должно быть беспощадно подавлено в самом зародыше… Войска должны выступать против нарушителей в боевом порядке и безо всяких предупреждений открывать огонь, не останавливаясь перед применением минометов и артиллерии, совершенно так же, как если бы они действовали против неприятеля»^[319].

Пребывание у власти нового правительства ознаменовалось кровавыми расправами над населением. В Турине войска, оцепившие предприятия, несколько раз открывали огонь по рабочим, призывавшим к забастовкам, в Реджо-Эмилии в результате столкновений было убито 9 рабочих фабрики «Реджане». Наиболее кровопролитные события произошли в Бари, где войска открыли огонь по толпе на главной площади. Было ранено 70 и убито 20 человек. Это происходило в то время, когда ни один из фашистов не поплатился даже за часть злодеяний, совершенных павшим режимом.

Несмотря на репрессии, правительство оказалось не в силах сдержать стихийный порыв народных масс, оно начало терять контроль над положением в стране. На первом заседании совета министров 27 июля были приняты решения о роспуске фашистской партии, Большого фашистского совета, ликвидации особого трибунала и палаты корпораций. Одновременно были одобрены полицейские меры, предпринятые против народных выступлений, и вынесено постановление о запрещении какой-либо деятельности антифашистских партий. Если первая часть решений правительства была поддержана населением и осуществлялась беспрепятственно, то репрессивные меры по отношению к антифашистскому движению натолкнулись на сопротивление народа, спутавшего карты монархического правительства.

В Северной Италии началась всеобщая забастовка, поддержанная коммунистической партией. 26 июля в Милане массовым тиражом вышла газета коммунистической партии «Унита». В ней были напечатаны основные требования, выдвигаемые коммунистами: немедленное заключение перемирия, восстановление демократических свобод и включение в правительство представителей антифашистских партий. В этот же день в Милане и других городах состоялись совместные совещания представителей антифашистских партий: коммунистов, социалистов, Партии действия, христианских демократов и либералов. Конференция этих партий в Милане приняла общую платформу действий на основе следующих требований: полная ликвидация фашизма и наказание фашистских преступников, заключение перемирия, восстановление всех гражданских свобод, немедленное освобождение всех политических заключенных, отмена расистских законов^[320].

Под давлением демократического движения правительство приняло декрет об освобождении политических заключенных, не спеша, однако, с его осуществлением: большая часть коммунистов, находившихся в тюрьмах и ссылке, не была освобождена до конца августа. Разногласия, которые продолжали существовать в комитетах антифашистских партий, мешали добиться больших результатов. Так, буржуазные партии не поддержали призывов коммунистов ко всеобщей забастовке. Римский комитет оппозиции, где влияние правых деятелей ощущалось особенно сильно, не включил в свой манифест требования о перемирии. Тем не менее логика событий толкала новое правительство к скорейшему выходу из войны.

Фраза «война продолжается», содержавшаяся в обращении нового правительства, никого не ввела в заблуждение. Англо-американское командование понимало, что час капитуляции Италии приближается. Лучшим способом приблизить этот момент оно считало усиление воздушного наступления. В августе и начале сентября Турин, Милан, Генуя, Рим и другие итальянские города подвергались непрерывным бомбардировкам, вызвавшим гораздо больше разрушений и человеческих жертв, чем весь предыдущий период воздушной войны. В то же время Гитлер, крайне обеспокоенный падением Муссолини, приказал своим генералам подготовить военную оккупацию Италии. В соответствии с этим приказом в Италию и к ее границам начали подтягиваться немецкие дивизии. Гитлера не обманули уверения нового итальянского министра иностранных дел Р. Гуарилья и начальника генерального штаба Амброзио, которые на свидании с Риббентропом и Кейтелем в Тарвизио 7 августа уверяли, что Италия намерена продолжать войну.

В то время как происходила встреча в Тарвизио, эмиссары правительства Бадольо уже предлагали англо-американским представителям начать мирные переговоры. Переговоры о перемирии затянулись, и это дало возможность немецкому командованию перебросить в Италию к началу сентября несколько новых дивизий. 30 августа комитет антифашистских партий вручил правительству «меморандум о срочной необходимости организовать национальную оборону». Он был составлен только что вернувшимся из заключения А. Лонго и предусматривал конкретные мероприятия для объединения сил армии и народа в случае агрессивных действий со стороны гитлеровцев или итальянских фашистов^[321]. Правительство Бадольо, больше всего боявшееся активизации народных сил, оставило без внимания это обращение итальянских демократов. Из-за недальновидной и трусливой политики монархического правительства, не способного опереться на народ для защиты национальных интересов страны, день выхода Италии из войны – 8 сентября – стал для Италии днем национального бедствия, днем начала гитлеровской оккупации.

4. Движение Сопротивления

(1943–1945 гг.)

^{Н. П. Комолова}

Гитлеровская оккупация Италии

3 сентября 1943 г. войска союзников начали форсировать Мессинский пролив, чтобы перенести военные действия на территорию Южной Италии. В этот же день в Кассибиле (Сицилия) между представителями правительства Бадольо и Объединенных Наций были подписаны так называемые краткие условия перемирия. Италия капитулировала перед Объединенными Нациями.

Вечером 8 сентября по лондонскому радио было объявлено о перемирии с Италией. Вслед за тем Бадольо также выступил по радио, зачитав текст перемирия, и отдал приказ итальянским войскам прекратить военные действия. Армия была дезориентирована. Военное командование Турина, Рима и других городов отказалось вопреки требованиям КПИ и других антифашистских партий вооружить народ и капитулировало перед немцами. Правительство Бадольо и король, оставив столицу, бежали на Юг, в Пескару, под защиту войск союзников. В течение двух дней немецкие войска оккупировали всю Северную и Центральную Италию и вошли в Рим.

Страна оказалась расколотой по меридиану Неаполя. На Юге был сохранен военно-монархический режим правительства Бадольо, опиравшийся на англо-американские войска. В Северной и Центральной Италии на штыках немецких войск и при прямом участии Гитлера был создан марионеточный неофашистский режим, так называемая Итальянская социальная республика.

Ее провозглашению предшествовала эпопея «похищения» Муссолини, находившегося под арестом в горах Г ран Сассо (Абруццы). Операция была разработана в Берлине и поручена группе эсэсовцев под командованием капитана Отто Скорцени. 10 сентября группа, переброшенная на самолете в Гран Сассо, «освободила» дуче без единого выстрела. Не исключено, что стража была «подготовлена» и потому не оказала сопротивления. На том же самолете дуче был доставлен в Вену, а оттуда – в ставку Гитлера в Восточной Пруссии. После бесед с фюрером и с министрами своего бывшего кабинета, бежавшими в Германию, Муссолини сформулировал программу создания нового «республиканского» фашистского государства. Эту программу он изложил в серии выступлений по германскому радио и по радио Монако 15–18 сентября. Муссолини заявил, что Италия отныне является «республикой», и провозгласил создание Фашистской республиканской партии. Дуче отдал приказ новой партии оказывать эффективную поддержку германским войскам. В сентябре Паволини, секретарь новой фашистской партии, прибыл в Рим, где попытался вербовать добровольцев в ее ряды. Однако фашистская партия так и не стала многочисленной^[322].

23 сентября было объявлено о создании правительства «Итальянской социальной республики» во главе с Муссолини. В ноябре 1943 г. на конгрессе фашистской партии в Вероне была принята демагогическая программа: итальянцам было обещано, что будет созвано «народное» учредительное собрание, которое провозгласит Италию «социальной республикой», будет демократизирована избирательная система, введено «справедливое распределение доходов» и т. д.^[323] Конгресс в Вероне был первой и последней ассамблеей фашистской партии, а его программа никогда не осуществилась.

Одобренная 13 января 1944 г. советом министров программа, возвестившая о начале «социализации промышленности и новой структуре итальянской экономики», сводилась к идее создания на фабриках рабочих советов управления. Но она также оказалась демагогической. Во-первых, ⅘ промышленных предприятий «Социальной республики» (получившей название Республика Сало) находились полностью под контролем немцев. Во-вторых, эта социальная демагогия встретила сопротивление со стороны рабочих – они отказывались принимать участие в выборах фашистских советов.

Фронт против армий антигитлеровской коалиции в Италии удерживали главным образом немецкие войска. Они же обеспечивали общественный порядок в «Социальной республике». Уже в сентябре 1943 г. созданный в Италии германский административный аппарат взял под контроль все главные промышленные центры Северной Италии^[324]. Германскому контролю был подчинен и правительственный аппарат Муссолини.

«Социальная республика» стала не только марионеткой Берлина, но и сырьевым придатком фашистской Германии. В «республике» был издан закон об обязательной трудовой повинности всех граждан. Из Италии вывозились в принудительном порядке рабочие и инженеры для работы на оборонных заводах рейха.

Муссолини стремился укрепить свой режим с помощью насилия и репрессий. В сотрудничестве с немецкой администрацией фашисты возобновили репрессии против евреев. Широкий характер приняли процессы против всех недовольных режимом. В этих целях был создан чрезвычайный трибунал и итальянские отряды эсэсовцев.

8 января в Вероне открылся суд над группой бывших фашистских лидеров, которые на заседании Большого фашистского совета 25 июня 1943 г. добились решения об отставке Муссолини. Перед судом предстали бывший министр иностранных дел Чиано, маршал Де Боно, бывший секретарь фашистских профсоюзов Готтарди и др. Некоторых судили заочно. Пятеро, в том числе Чиано, были приговорены к смертной казни. Утром 11 января у старого форта Вероны приговор был приведен в исполнение^[325].

Начало организованного сопротивления

Если 8 сентября 1943 г., с одной стороны, продемонстрировало крах старых правящих классов Италии и их политических партий, то, с другой стороны, этот день стал началом возрождения нации, началом вооруженной борьбы итальянского народа против гитлеровской оккупации и фашистской тирании. В этот день немецкие войска столкнулись со стихийным сопротивлением вооруженных отрядов итальянских добровольцев в Турине и Милане. Дивизия итальянской армии «Кремона» начала борьбу против немцев в районе Флоренции^[326]. 10 сентября в течение нескольких часов антифашисты Рима оказывали сопротивление немцам на баррикадах у ворот Сан-Паоло^[327]. Но судьба Рима была предрешена. Военное командование итальянской армии капитулировало и столица была объявлена «открытым городом».

9 сентября в Риме был создан Центральный комитет национального освобождения (КНО), который объединил все антифашистские партии, провозгласил себя органом политического руководства Сопротивления и призвал народ к оружию против наци-фашизма^[328].

Инициатором и вдохновителем Сопротивления выступила Итальянская компартия, которая обратилась с призывом создать широкую сеть местных комитетов национального освобождения в целях организации всенародной борьбы против наци-фашизма^[329]. В воззвании к народу, опубликованном 17 сентября 1943 г. в подпольной газете «Унита», компартия четко изложила свою позицию. Главная задача партии и итальянского народа – это борьба против фашизма и гитлеризма в едином строю с Объединенными Нациями^[330]. Компартия потребовала от правительства Бадольо разрыва с гитлеровской Германией и призвала к созданию вооруженных партизанских отрядов на территории, оккупированной немцами. Участие в вооруженной борьбе против гитлеровцев она считала главной задачей всех антифашистов.

Важным условием гегемонии пролетариата в борьбе за независимость и свободу КПИ считала политическое единство рабочего класса. Эта необходимость признавалась и в новом пакте, заключенном коммунистами и социалистами 28 сентября 1943 г.^[331] В целях координации борьбы рабочего класса был создан Постоянный комитет единства действий коммунистов и социалистов. На местах начали создаваться комитеты национального освобождения из представителей всех антифашистских партий.

Особый характер носило Сопротивление в Южной Италии. Борьба против немецких оккупантов ограничилась здесь отдельными стихийными вспышками – это были зарницы надвигавшейся грозы народного гнева. Наиболее ярким эпизодом Сопротивления на Юге стали «четыре дня» Неаполя (27–30 сентября). В неаполитанском восстании участвовали самые различные слои населения: бывшие военные, рабочие, служащие, студенты. Они вооружались, чем могли: охотничьими ружьями, карабинами, старыми гарибальдийскими саблями. Со дна залива доставали винтовки, брошенные в момент развала армии. Некоторые отряды повстанцев были вооружены пулеметами. В городе шли ожесточенные баррикадные бои. Борьбой руководили выдвинувшиеся в ходе боев «народные вожаки»^[332]. В некоторых кварталах – это были коммунисты.

^{28-я бригада им. Гарибальди}

30 сентября немецкие войска капитулировали и оставили город. При этом они разрушили Неаполь артиллерийским обстрелом. Зловещей местью городу было сожжение немцами исторического архива Неаполя.

В октябре, после того как англо-американские войска заняли Корсику и Сардинию, фронт на всю зиму установился по «линии Густава», проходившей между Неаполем и Римом. Советские военные историки, вскрывая истинные причины затянувшихся военных действий в Италии, отмечают, что при подготовке операций на Апеннинах, англо-американское командование допустило нерешительность и ряд просчетов. Союзники не высадили (как это предполагалось по плану) крупного морского десанта еще до объявления капитуляции Италии и таким образом не оказали помощи итальянской армии в разоружении немцев на территории всей страны.

Наоборот, объявив раньше времени о перемирии с Италией и высадив десанты лишь в самых южных районах страны, союзники способствовали разоружению немцами итальянской армии, захвату ими аэродромов и организации немецкой обороны в горах Апеннинского полуострова^[333].

В Северной и Центральной Италии, оккупированной гитлеровцами, Сопротивление постепенно начало приобретать организованный характер. Уже в октябре 1943 г. коммунисты приступили к созданию ударных бригад имени Гарибальди. Многие партизанские командиры и политкомиссары прошли через антифашистское подполье, тюрьмы и ссылки, приобрели военный опыт в Испании. Командующим ударных гарибальдийских бригад был член руководства КПИ Луиджи Лонго. Рядом с ним в главном штабе гарибальдийцев в создании партизанской армии с самого начала принимали участие коммунисты П. Секкья, У. Массола, Дж. К. Пайетта и др.

Партизанские отряды создали и другие партии. На втором месте по численности после гарибальдийских были отряды Партии действия «Справедливость и свобода». Ими руководил Ферруччо Парри. Борьба партизанских отрядов координировалась Комитетом национального освобождения Северной Италии (КНОСИ), который был создан вскоре после 8 сентября 1943 г. В его состав входили на паритетных началах представители пяти партий антифашистской коалиции, в том числе, от КПИ – Дж. Ли Каузи и Дж. Доцца, от ИСППЕ – Р. Вератти и Д. Виото, от Партии действия – Ф. Парри и В. А. Скросати, от ХДП – А. Казо и Дж. Фальк, от либералов – Дж. Арпезани, Казагранде и др.^[334]

Итальянское сопротивление в отличие от французского не имело своего заграничного центра. Штаб движения – КНОСИ – находился в Милане, в сердце оккупированной немцами Северной Италии. Это обеспечило итальянскому Сопротивлению известную самостоятельность по отношению к союзникам. Однако руководство партизанского движения вынуждено было добиваться сотрудничества и с англо-американскими военными силами в Италии.

^{Тосканские партизаны}

Первые контакты член КНОСИ Ф. Парри установил с представителями союзников в Швейцарии еще в сентябре 1943 г. Однако союзники, идя на эти контакты и создавая свои военные миссии в районе действия партизан, ориентировали их главным образом на саботаж и диверсионные акты, а не на создание вооруженных боевых отрядов^[335]. Эти различные тенденции нашли свое отражение и в разногласиях между различными партиями внутри КНО. Христианские демократы и либералы стремились ограничить задачи партизанских отрядов разведкой и диверсиями под контролем англичан и американцев. Левые партии – КПИ, ИСППЕ и Партия действия, – напротив, стремились к развитию массовой партизанской борьбы.

Осенью 1943 г. в Северной Италии развернулись первые партизанские бои. Начали диверсионные операции подпольные группы патриотического действия (ГАП). В конце сентября на линии Флоренция – Болонья гаписты подорвали немецкий военный состав, в окрестностях Ареццо – подожгли железнодорожный состав с бензином, в Милане – взорвали зенитную батарею.

В историю Сопротивления Рима вошла самая смелая и значительная операция гапистов, совершенная 23 марта 1944 г. на улице Разелла. Она была приурочена к годовщине основания фашистского движения и осуществлена в самом центре столицы, недалеко от палаццо Титтони, в котором в первые годы диктатуры жил Муссолини. Утром в назначенный день группа патриотов – Карло Салинари, Карло Каппони, Франко Каламандрей, Франко Ферри и Розарио Бентивенья совершила смелое нападение на колонну эсэсовцев. 32 нациста было убито и 38 ранено^[336].

Однако эта операция имела жестокие последствия. По приказу главнокомандующего немецкими войсками в Италии генерала Кессельринга в Риме была расстреляна большая группа заложников-антифашистов – всего 335 человек^[337]. Массовая казнь была совершена на окраине столицы в Ардеатинских каменоломнях. Впоследствии, когда в 1949 г. Кессельринга судили в Венеции как военного преступника, он заявил: «Мы боялись, что покушение на улице Разелла будет прелюдией ко всеобщему восстанию, приуроченному к наступлению союзников»^[338].

Кровавая расправа гитлеровцев нанесла сильный удар по римскому Сопротивлению. И все же оно не было уничтожено. В конце марта командование групп патриотического действия заявило, что, несмотря на репрессии, партизанская война в Риме и других городах будет продолжена вплоть до национального восстания и полного изгнания наци-фашистов^[339].

Одной из форм всенародного движения Сопротивления стала забастовочная борьба трудящихся на оккупированной немцами территории^[340]. С ноября 1943 г. забастовки проводятся в крупнейших городах Севера: Турине, Милане, Генуе. Их инициаторами были коммунисты^[341]. Непосредственно руководили стачками Комитеты действия и профсоюзные комитеты. В авангарде забастовочной борьбы и на этот раз был рабочий класс Турина. Здесь волна забастовок, начавшаяся в середине ноября 1943 г., почти не прекращалась на протяжении всей последующей оккупации. Это нанесло серьезный ущерб экономическому потенциалу наци-фашистского режима в Северной Италии.

В ходе забастовочного движения, носившего сначала экономический характер, в конце 1943 – начале 1944 г. стала вызревать идея массовой политической забастовки, перерастающей в национальное восстание^[342]. В январе 1944 г. орган КПИ газета «Ностра лотта» писала: «Всеобщая политическая забастовка, национальное восстание – вот цели, к которым должны быть устремлены все наши организационные усилия, вся наша политическая деятельность»^[343].

В течение января – февраля следующего года коммунистами была проделана огромная работа в целях подготовки ко всеобщей политической забастовке: проведены подпольные собрания и конференции членов партии, развернута агитация, отпечатаны листовки, создан объединенный подпольный комитет действия трех областей (Пьемонта, Ломбардии, Лигурии). Делегаты компартии в КНОСИ добивались, чтобы забастовка была поддержана всеми антифашистскими партиями, и это им удалось. Было выпущено совместно воззвание о всеобщей забастовке коммунистов и социалистов^[344], а затем и аналогичное воззвание КНОСИ^[345]. Это было важным успехом коммунистов в борьбе против политики выжидания правого крыла Сопротивления.

Забастовка, начавшаяся 1 марта, охватила почти все основные центры Северной и Центральной Италии. В ней приняли участие свыше 1 млн. человек^[346]. Забастовщики выдвинули не только экономические требования – повышение зарплаты, – но и требования политические. Они выступили против принудительной отправки рабочих на заводы Германии, против военной мобилизации.

Рабочих поддержали средние слои города и деревни: торговцы, ремесленники, студенты, крестьяне. Гарибальдийские отряды и группы патриотического действия активизировали свою борьбу в центрах забастовки. Они выводили из строя коммуникации, устраивали нападение на немецкие казармы, карали предателей и провокаторов. Во Флоренции патриоты взрывом бомбы убили начальника фашистской милиции. В Болонье было взорвано здание фашистского штаба. Иногда партизаны даже занимали населенные пункты^[347]. Забастовка стихийно начала перерастать в вооруженную борьбу. Этому способствовала и предшествующая агитация компартии^[348]. Некоторые коммунисты на местах прямо ориентировали забастовку на вооруженное восстание^[349]. Однако время для восстания еще не наступило. Наци-фашисты вскоре перешли в контрнаступление. Против бастующих были использованы пулеметы, танки, бронемашины.