Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 41 страниц)

На очередных выборах внутренней комиссии классовые профсоюзы не только потеряли абсолютное большинство, но на ряде заводов их представители вообще не прошли в состав комиссий. Казалось, что монополии нашли, наконец, надежный метод борьбы с демократическим движением – налицо было его крупное поражение, тем более заметное, что оно произошло именно в Турине. Это было той основой, исходя из которой позже будет совершен поворот во всей политике итальянской буржуазии, получивший название левого центра.

Ряд других монополий попытался скопировать действия администрации ФИАТ, но в общем с весьма незначительным успехом. Некоторое время хозяйские профсоюзы существовали на заводах фирмы «Оливетти», на некоторых предприятиях «Монтекатини». Политика хозяйских надбавок к договорной заработной плате получила повсеместное распространение, давая возможность дирекции использовать их по своему произволу. Это в известной мере ослабляло действенность выступлений профсоюзов, хотя и не приводило к таким серьезным последствиям, как на ФИАТ.

Но новая тактика монополий давала нужные им результаты лишь до тех пор, пока ей противостояла старая тактика профсоюзов и левых партий. Последние, хотя и с некоторым опозданием, преодолели проявленную до этого недооценку способности современных монополий изменить свою линию поведения.

Для изучения нового положения компартией была созвана конференция коммунистов, работающих на крупных промышленных предприятиях. Большая работа по изучению новой политики монополистов и ее экономических основ была проведена ВИКТ и отраслевыми профсоюзами. В итоге было отмечено, что сложившиеся в значительной части итальянской экономики объективные условия требуют соответствующего изменения направления главного удара профсоюзного движения. Центр тяжести необходимо было перенести с чисто материальных требований на принципиально более передовое требование участия профсоюзов и внутренних комиссий в управлении предприятиями в целом, в определении в той или иной мере их производственной политики. Этот новый момент в деятельности профсоюзов, нацеленный в перспективе на введение рабочего контроля на предприятиях, постепенно начал проводиться в жизнь, профсоюзное движение вновь обрело реальную почву под ногами и получило возможность подняться на новый уровень. Влияние классовых профсоюзов было в основном восстановлено в 1957–1958 гг., хотя оно – уже по иным причинам – отставало в росте от увеличения численности и удельного веса промышленного пролетариата.

Международные события 1956 г. оставили очень большой след в политической жизни Италии. Итоги XX съезда КПСС произвели неизгладимое впечатление буквально на все политические партии и классы страны. Каждая политическая партия Италии сделала свои выводы из итогов XX съезда.

Основной вывод, сделанный – конечно, не сразу – итальянскими правящими кругами, заключался в том, что отныне всякая политика, базирующаяся на концепции об агрессивном характере внешней политики Советского Союза, была бы ошибочной. Из этого следовало, что во внешней политике надо было предпринять шаги для развития торговых и иных взаимовыгодных отношений с социалистическими странами вообще, особенно с СССР, представляющим собой наиболее емкий рынок. Ввиду этого итальянская буржуазия оказалась перед необходимостью отделить в своей пропаганде Советский Союз от итальянских коммунистов и социалистов. Она выдвинула новый тезис: если советские коммунисты – люди ответственные, последовательные и понимающие дело, за которое они взялись, то итальянские коммунисты и социалисты – попросту их бездарные ученики, якобы пытающиеся в итальянских условиях, явно отличных от советских, механически использовать опыт Советского Союза. Одновременно обывателя пугали и тем, что итальянские коммунисты обязательно повторят при этом все ошибки Сталина. Общий вывод был таков: коммунисты в Италии не умеют мыслить реалистично, не способны понять реальную обстановку, ввиду чего поданные за них голоса просто пропадут или, по более позднему выражению Пьетро Ненни (после его перехода на сторону монополий), – «будут положены в холодильник».

Вполне понятно, что правящие круги приложили все силы и старания для раздувания антикоммунистических настроений в связи с разоблачением злоупотреблений и нарушений социалистической законности. После начала октябрьских событий в Польше и особенно после венгерских событий такая пропаганда достигла своего апогея. На этой почве между различными партиями и течениями итальянской буржуазии было достигнуто полное единство, все остальные темы, в том числе и поиски новой политической линии для правительственного большинства, временно оказались отодвинутыми на второй план.

Рабочее движение Италии переживало события 1956 г. крайне остро и в значительной мере болезненно. Разоблачение культа Сталина произвело чрезвычайно большое впечатление на трудящиеся массы и на левые политические партии. Объясняется это прежде всего тем, что подавляющее большинство членов Итальянской коммунистической партии и социалистической партии вступили в политическую жизнь в последний период войны и в первые послевоенные годы, когда авторитет Сталина был огромен. По сути дела это имя олицетворяло для них не только социалистическую революцию в России, строительство первого в мире социалистического государства и побед СССР в войне против гитлеровской агрессии, но и победу итальянских демократических сил в борьбе против фашизма и германской оккупации, создание итальянского послевоенного демократического государства. Для миллионных масс членов левых партий было нелегко отделить эти исторические свершения от имени одного человека, с которым они для них всегда были связаны. Многие испытывали горькое разочарование, некоторые потеряли перспективу в своей политической деятельности, немало людей ушло из коммунистической и особенно из социалистической партий. Дискуссии по итогам XX съезда КПСС продолжались в партийных организациях Италии неделями, число выступавших на них часто превосходило количество записанных в ячейки и секции членов партии, так как в дискуссиях участвовали и беспартийные.

Наименее дальновидные буржуазные круги были склонны считать эти бурные дискуссии в рядах рабочих партий признаком их глубокого идейного, политического и организационного кризиса. Антикоммунистические мелкобуржуазные деятели уже готовились делить их политическое наследство, считая, что теперь-то уж с итальянскими коммунистами и их союзниками социалистами действительно будет покончено. Но это мнение оказалось совершенно ошибочным в отношении компартии и лишь частично верным в отношении Итальянской социалистической партии.

Некоторые члены руководства Итальянской социалистической партии и раньше не отличались твердостью идейных позиций и политической стойкостью. В послевоенные годы в лучшем случае они действовали под влиянием улавливаемых ими настроений широких масс социалистов и голосующих за них слоев населения, а в известной степени и под влиянием буржуазного пропагандистского тезиса о скором «приходе в Италию русских казаков». Поэтому те, кто рассчитывал сделать карьеру именно таким образом, вовремя оказавшись на стороне победителя, были крайне обескуражены итогами XX съезда КПСС и под различными предлогами поспешили перейти на сторону тех сил, против которых они выступали до вчерашнего дня. Для них стало ясно, что путь сотрудничества с монополистической буржуазией Италии – наиболее надежный для их личной политической карьеры. Это было особенно характерно для таких людей, как Пьетро Ненни, и некоторой части окружавших его молодых руководителей социалистической партии.

Однако личные настроения части руководителей социалистической партии не могли бы сыграть существенной политической роли, если бы они не выражали своим поведением реально существовавших тенденций определенных слоев итальянских трудящихся, шедших за ИСП.

Корни этого явления гораздо глубже, чем просто бурные события 1956 г. Действительно, относительно успешное экономическое развитие страны в течение уже длительного времени, заметное повышение жизненного уровня некоторых категорий трудящихся, особенно на Севере, прекращение прямых полицейских преследований и некоторое смягчение остроты внутриполитического положения, а в международном плане – перспектива длительного мирного сосуществования, – все это вызвало среди наименее сознательных в классовом отношении слоев итальянских трудящихся заметное усиление реформистских иллюзий и настроений. Многие из членов социалистической партии стали считать необоснованным или по меньшей мере неравноправным постоянное политическое сотрудничество с коммунистической партией.

Эти настроения довольно открыто проявились на 31-м съезде ИСП в Турине в марте 1955 г., где Ненни заявил: «Надо рассмотреть и постараться решить наилучшим образом и в новом плане проблему наших отношений с католическими массами, с их Партией и их организациями»^[734].

Ненни утверждал, что на съезде ИСП речь шла о таком направлении действий социалистической партии, которое не противоречило бы продолжению союза социалистов с коммунистами. Более того, по словам Ненни, имелось в виду своего рода посредничество социалистической партии между коммунистами и католиками. Возможно, что Ненни, при своем непостоянстве идеалов, и в самом деле думал тогда так. Но после XX съезда КПСС Ненни, бывший, кстати сказать, горячим поклонником Сталина, резко изменил толкование этих сказанных на съезде ИСП слов, придав им альтернативный смысл: или союз с коммунистами, или сотрудничество с католиками. Именно тогда правые социалисты приняли название «автономистов», т. е. сторонников «независимого» от компартии существования ИСП.

Правые социалисты, чувствуя непрочность своих позиций внутри партии, попытались укрепить положение путем привлечения внешнего союзника в лице социал-демократической партии. После соответствующего зондажа, проведенного 9 июня в социал-демократическом лагере, Ненни предложил на заседании ЦК ИСП попытаться установить единство действий социалистической партии с социал-демократами по некоторым конкретным политическим вопросам. Предложение было принято. Однако Ненни и на этот раз применил метод, которым он регулярно злоупотреблял в дальнейшем: во время встречи 25 августа 1956 г. в Пралоньяне (Франция) с лидером социал-демократов Сарагатом он, превысив свои полномочия и исказив смысл и дух решения ЦК ИСП, и договорился с Сарагатом прямо о слиянии двух партий. Ненни поддержала группа молодых руководителей социалистической партии, которые в сентябре 1956 г. настояли на разрыве пакта о единстве действий между социалистами и коммунистами, существовавшего с 1934 г.

На пленуме ЦК ИСП в ноябре 1956 г. разрыв пакта был ратифицирован, но действия Ненни в переговорах с Сарагатом подверглись критике, а вопрос об объединении с социал-демократами вынесли на обсуждение очередного, 32-го съезда ИСП, назначенного на февраль 1957 г.

На этом съезде Ненни и его сторонники, ссылаясь на венгерские события, прямо высказались за «социалистическое объединение». Съезд, однако, подтвердил классовую солидарность коммунистов и социалистов «вне рамок пактов, но и без всякого предвзятого антагонизма». Вместе с тем съезд обратился к социал-демократической партии с призывом «осуществить первую фазу объединения, а именно – договориться о совместных действиях социалистов и социал-демократов»^[735]. В ответ на этот призыв съезд ИСДП со своей стороны выдвинул такие условия, как присоединение итальянских социалистов к пресловутой Франкфуртской декларации Социалистического интернационала и переход на антикоммунистические позиции внутри страны. Состоявшийся позже пленум ЦК ИСП счел предложения социал-демократов неприемлемыми, после чего вопрос об объединении социалистов и социал-демократов не поднимался до 1965 г.

Венгерские события вызвали острый кризис внутри социалистической партии. Ненни и его сторонники выступили против оказания Советской армией помощи венгерскому правительству в борьбе с контрреволюцией, используя по сути дела типичные буржуазные тезисы об «удушении свободы», «подавлении народа» и прочее. Часть руководителей социалистической партии вместе с коммунистами решительно одобрили помощь Советской Армии революционному рабоче-крестьянскому правительству Венгрии. Это было проявлением подлинного пролетарского интернационализма и братской взаимопомощи демократических сил трудящихся, от которых целиком и полностью отреклись сторонники Ненни. Этот раскол в социалистической партии так и не был преодолен в дальнейшем.

Такие настроения, естественно, были выражены и на съезде ИСП, но ход его и принятые документы были противоречивыми. Правые социалисты обрушили на Советский Союз и КПСС горы обвинений как в связи с XX съездом КПСС, так и в связи с польскими и венгерскими событиями, в связи со всей внешней политикой СССР. Но в резолюцию съезда ничего этого включено не было. Более того, в одном из документов съезда говорилось, что ИСП, как партия интернационалистская, «солидарна с трудящимися всех стран в их борьбе… поддерживает всякую борьбу народов за независимость, демократию и свободу… борется с империализмом во всех его проявлениях»^[736]. Нет в документах съезда и антикоммунистических выпадов. Вместе с тем съезд проголосовал за отказ от пакта о единстве действий с коммунистами и от сменившего его, но не пережившего событий пакта о политических консультациях между руководящими органами этих двух партий.

Съезд создавал видимость лишь ограниченной победы точки зрения Ненни и других правых социалистов, что и было принято рабочим движением довольно спокойно. Тем более что при выборах Центрального комитета в его состав были избраны в большинстве сторонники унитарных позиций, сторонники сотрудничества с коммунистами. Секретарем же партии был избран Ненни, который и повел дело таким образом, чтобы вызвать и усилить в партии размежевание сил, а затем и раскол.

Кризис социалистической партии, отражавший борьбу мнений в рабочем и демократическом движении, лишь в небольшой степени коснулся коммунистов. Большинство тех, кто ушел в тот момент из компартии, просто были сбиты с толку бурными событиями того года, но и они не предлагали для компартии какого-то нового пути. Только отдельные представители компартии скатились в этот момент на реформистские, правооппортунистические позиции. Наиболее видным из них был довольно известный экономист Джолитти – внук крупного буржуазного политического деятеля дофашистской Италии.

Джолитти воспринял только одну сторону тех новых явлений, которые наблюдались в итальянской экономике, – усиление роли крупного предприятия как такового во всей жизни страны. Из всего анализа новых явлений и разработки новой стратегии, которая была проведена компартией и профсоюзами, он взял только одну сторону – а именно борьбу за право рабочих на участие в управлении предприятием, поняв ее как основу всякой как экономической, так и политической борьбы рабочего класса. Для него борьба за власть на предприятиях превратилась в синоним борьбы за власть в стране, и в итоге он встал на путь отрицания роли партии, считая, как и многие ревизионисты до него, профсоюз более высокой и более важной организацией, чем партия, не понимая, что без руководства со стороны политической партии борьба за политическую власть бесперспективна.

Против взглядов Джолитти выступили руководителя компартии, в частности Луиджи Лонго написал брошюру «Старый и новый ревизионизм», в которой подверг детальной и аргументированной критике его точку зрения. Концепции Джолитти были отвергнуты на VIII съезде ИКП. Джолитти не принял эту критику и покинул ряды компартии – практически один, – перейдя сначала к социал-демократам, а затем к правым и позже – к левым социалистам.

Сознавая, что решения XX съезда КПСС существенно изменили и всю внутриполитическую обстановку в Италии, Итальянская коммунистическая партия немедленно после этого съезда начала подготовку к выработке новой тактической линии, соответствующей изменившимся условиям. Уже во время работы XX съезда Тольятти, возглавлявший делегацию ИКП на этом съезде, выступил в «Правде» со статьей «О возможном использовании парламентского пути для перехода к социализму»^[737], в которой были разработаны некоторые важные положения о значении в итальянских условиях парламента и других представительных учреждений. Вслед за тем в марте и в июне 1956 г. состоялись два важных пленума ЦК ИКП, где были обсуждены и сформулированы основные положения, которые после подробного и всестороннего обсуждения их в низовых партийных организациях легли в основу решений VIII съезда Итальянской коммунистической партии.

VIII съезд ИКП состоялся в декабре 1956 г. Открытие съезда ожидалось политическими противниками коммунистов в Италии с большим нетерпением, поскольку все еще существовала надежда на кризис коммунистической партии, на то, что съезд не сможет выработать новую политическую линию, отвечающую новой международной и внутриполитической обстановке.

VIII съезд ИКП явился одним из важнейших этапов послевоенной истории Италии в целом. Он учел все особенности положения в стране и на основе применения общих положений марксизма-ленинизма к итальянским условиям разработал стратегию революционной борьбы, получившую условное название пути Италии к социализму.

В принятых съездом документах – политической резолюции по докладу Тольятти «Основные положения программного заявления ИКП» и тезисах VIII съезда – отмечалось, что в Италии в нынешних исторических условиях нет кризисной революционной ситуации, ввиду чего перед итальянской компартией сейчас не стоит проблема организации вооруженного восстания для завоевания рабочим классом и его союзниками политической власти таким путем. Подчеркивалось, что в Италии сложилась такая обстановка, такая расстановка политических сил, при которой пролетариат со своими союзниками может рассчитывать на приход к власти относительно мирным путем, т. е. без вооруженного восстания и гражданской войны. В этих условиях путь к завоеванию власти коммунистами и их союзниками предполагает поддержку настолько очевидного большинства населения страны, чтобы буржуазия не посмела прибегнуть для защиты своих политических позиций к насилию против нарождающейся новой власти ввиду явной бесперспективности такой попытки.

Для этого также было необходимо, чтобы пролетариат и его политический авангард – коммунистическая партия – не только защищали узкоклассовые интересы городских промышленных рабочих, но и выступали бы представителями интересов всех иных наемных трудящихся и мелкобуржуазных слоев населения Италии^[738].

В документах VIII съезда отмечалось, что ныне той силой, которая так или иначе ущемляет жизненные интересы всех остальных классов и слоев итальянского населения, является монополистический капитал. Он эксплуатирует пролетариат города, он высасывает соки из сельского населения, эксплуатируя не только батрака и испольщика, но и мелкого крестьянина-собственника. Монополистический капитал душит ремесленное и кустарное производство, подчиняет себе мелких и средних предпринимателей и торговцев. Тем самым налицо объективная возможность очень широкого объединенного антимонополистического фронта, в котором пролетариат и компартия могут и должны играть руководящую роль.

Однако эта руководящая роль должна завоевываться коммунистами не просто путем провозглашения общих лозунгов и заявлений о целях коммунистической партии, а путем повседневной борьбы за удовлетворение требований и чаяний всех слоев и классов, могущих выступать союзниками пролетариата в антимонополистической борьбе. Ключом к решению этой задачи – отметил VIII съезд ИКП – является выдвижение требований о проведении глубоких преобразований и борьба за их осуществление в интересах трудящихся классов и в ущерб монополиям.

Эти преобразования, так называемые структурные реформы, подразумевали такие шаги, как всеобщая земельная реформа, национализация некоторых отраслей промышленности, развитие Юга на демократических основах, ликвидация испольщины и всякого рода устаревших форм взаимоотношений между арендаторами и владельцами земли и т. д. На VIII съезде было подчеркнуто, что структурные реформы не являются социалистическими преобразованиями, не представляют собой мер построения социализма, а лишь прокладывают путь к власти рабочему классу и его союзникам с тем, чтобы позднее приступить к социалистическим преобразованиям^[739]. Структурные реформы – это по сути дела те же цели и задачи, которые в других условиях коммунистические партии обычно включали в свои программы-минимум. Цель их – ликвидация тех или иных пережитков феодализма, столь многочисленных в Италии, и нанесение удара по засилью монополий в экономической и политической жизни страны. Особенностью принятой итальянским съездом тактики являлось то, что лозунгом структурных реформ он выдвинул принцип своего рода скользящей программы-минимум: решение каждого отдельного вопроса предполагало одновременную постановку следующего.

Было бы неверно утверждать, что линия борьбы, выдвинутая VIII съездом Итальянской коммунистической партии, была сразу же полностью и безошибочно понята и принята всей партией. Для многих коммунистов старой закалки отсутствие близкой перспективы завоевания власти прозвучало почти как отказ от революционной борьбы вообще. Но они, естественно, не покинули рядов партии и в большинстве случаев затем на практике усвоили смысл и большое революционное значение новой линии, которая основывалась на теоретическом применении к конкретным условиям Италии общих принципов марксизма-ленинизма. Такие принципиальные положения, как заинтересованность пролетариата в мирном развитии революционного процесса, тактика самых широких союзов, были задолго до этого выработаны и проверены теорией и практикой мирового марксистско-ленинского революционного движения. Не были они новостью и для самой Италии, где в первые послевоенные годы компартия применяла весьма схожую тактику, не говоря уже о фактическом достижении широчайшего единого фронта в годы антифашистской борьбы. Но после фронтальных боев и острых столкновений предшествовавших семи-восьми лет эта линия многими коммунистами воспринималась как что-то новое.

Не удивительно, что в такой массовой партии, как итальянская компартия, были довольно значительными и ошибки другого рода. Некоторая часть малоопытных местных партийных руководителей увидела в решениях партии только одну сторону: положение о возможности мирного развития революционного процесса, которое в этом случае ошибочно понималось как мирный путь к власти, как завоевание ее часто просто избирательной борьбой. Лозунг о создании широких союзов понимался в этих случаях как борьба за привлечение в партию любыми средствами представителей непролетарских социальных классов, особенно интеллигенции, что вносило однобокость в работу многих партийных организаций.

Центральный комитет ИКП выступил против обоих этих ошибочных толкований решений VIII съезда Итальянской коммунистической партии.

Для итальянской буржуазии решения VIII съезда явились неожиданностью. Стало ясно, что разговоры о кризисе компартии так и останутся разговорами. Новая политическая линия партии в еще большей степени ставила под вопрос монополию власти итальянской буржуазии. Иное положение складывалось в социалистической партии. Ненни и его приверженцы в руководстве партии по сути дела были готовы отказаться от классовых позиций и перейти к сотрудничеству с монополистической буржуазией, хотя в самой социалистической партии настроение масс не позволяло рассчитывать на быстрое осуществление такого радикального поворота в политической линии ИСП.

Внешняя политика Италии практически не претерпела существенных изменений после 1953 г. Ее осью была безусловная и практически безоговорочная верность Атлантическому пакту в европейской политике, а в его рамках – следование политической линии США, но также только в Европе. Эта ориентация на своего заокеанского союзника не была случайной для итальянской буржуазии. Если в первые послевоенные годы Италия была сильно зависима от США экономически, то в начале и особенно в конце 50-х годов положение изменилось. Италия погасила свои внешние долги. Итальянская экономика окрепла, опираясь на Европейское объединение угля и стали, а затем на Европейское экономическое сообщество. Во внешней торговле Италии первое место заняла Западная Германия, а США оставались на первом месте лишь среди стран, доставляющих Италии наибольший пассив во внешней торговле. Часть итальянской буржуазии пыталась и в политическом отношении взять ориентир на Западную Германию, но эти настроения, временами усиливавшиеся, так и не получили распространения. И дело здесь не только в том, что среди итальянского населения прочно сохраняются антизападногерманские настроения, связанные с глубокими антифашистскими чувствами итальянского народа. Основная причина сохранения буржуазией Италии союза с США заключается, видимо, в том, что для нее этот союз – единственная надежная гарантия против усиления влияния демократических сил в самой Италии. Другими словами – надежда на то, что в решающий момент борьбы за политическую власть в Италии она, итальянская монополистическая буржуазия, будет просить и получит поддержку любого рода от американского империализма.

Действительно, позиции буржуазии в Италии были довольно слабыми, и ее правящие круги это сознавали. Основная партия – ХДП – партия массовая, с сильными демократическими, антифашистскими настроениями, в известной мере характерными даже для ее руководящих кадров. Более правые партии, к услугам которых можно было бы прибегнуть в критический час, – не имели массовой опоры в стране. Возможные союзники слева – республиканцы и социал-демократы – страдали этим же недостатком.

Армия в Италии – призывная, с коротким сроком службы и, следовательно, отражала расстановку политических сил страны. Офицерский корпус малочисленный и маловлиятельный в стране, лишенной милитаристских традиций. Единственная надежная опора – это полиция, вернее, одна часть ее – полиция охраны общественного порядка, и карабинеры, т. е. военная жандармерия. Но этой машины явно мало для попыток прямого подавления демократических сил, и жизнь не раз доказывала это.

При таком положении дел единственной надежной опорой итальянской буржуазии выступали внешние военно-политические союзы, в первую очередь НАТО. Это представлялось тем более убедительным, что на итальянской территории уже имелись военные базы НАТО, а фактически – США.

До середины 1956 г. этот тезис не вызывал никаких сомнений или оговорок среди основных буржуазных партий и течений. Но уроки этого бурного года внесли в него некоторые поправки.

Национализация Суэцкого канала правительством Насера не вызвала в Италии, уже лишившейся своих колоний, политических опасений, хотя она и создала некоторое беспокойство относительно возможности дальнейшего использования канала итальянскими судами. При обсуждении суэцкого конфликта на международной арене итальянское правительство занимало сдержанную позицию, стараясь не портить отношения ни с одной из сторон. В начале англо-франко-израильской агрессии против Египта Италия, ориентируясь на США, заявила о своем неодобрении этого шага. В дальнейшем итальянское правительство ограничилось ролью пассивного наблюдателя.

Египетская война, протекавшая параллельно с венгерскими событиями, привела итальянские правящие круги к ряду конкретных выводов. Она подтвердила целесообразность, во-первых, и в дальнейшем не следовать политике своих союзников по НАТО за пределами Европейского континента. Во-вторых, идти по возможности самостоятельным путем в отношениях со слаборазвитыми странами, доказавшими свою национальную независимость. Логическим следствием этого явилось заключение вскоре соглашения о разведке нефти в Иране. В-третьих, события и в Египте, и в Венгрии показали бесперспективность попыток решать проблемы современного мира вооруженным путем, особенно когда речь идет об изменении внутреннего строя государств. Венгерский опыт показал, что социалистические страны твердо встали на избранный ими путь и что их внутренний режим прочен. Стало ясно, что даже такая держава, как США, бессильна помешать им. Отсюда следовало, что целесообразно развивать отношения с социалистическими странами. Эта линия во внешней политике и была принята Италией на последующие годы.

После VIII съезда ИКП, вновь подтвердившего силу компартии, правящие группировки Италии лихорадочно возобновили поиски новой политической линии, которая могла бы быть их ответом и на новое положение, сложившееся в мире и в стране, и на выработанную компартией гибкую наступательную тактику.

Центристское правительство Сеньи, бесцветное и бездеятельное, явно не могло решить основных проблем и противостоять давлению демократических сил. Антикоммунистическая пропаганда с каждым днем теряла свою действенность, старые догмы атлантической внешней политики в духе «холодной войны» явно требовали пересмотра.

В мае 1957 г. центристская коалиция распалась, поскольку либералы не были согласны на усиление государственного вмешательства в экономику, за которое выступала ХДП под давлением общественного мнения и экономической необходимости. Тогда едва ли кто мог предполагать, что вышло в отставку последнее правительство центристской коалиции, что буржуазия Италии уже не сможет вернуться к этому относительно удобному для нее инструменту политической власти. Действительно, правительство Сеньи было заменено однопартийным демохристианским правительством Дзоли, в общем по инерции продолжавшим прежнюю, центристскую политику. Единственным крупным мероприятием этого правительства, отличным от центристской линии, было отделение с 1 января 1958 г. государственных предприятий от Конфиндустрии и создание особого министерства государственных участий, в ведение которого передавались принадлежащие государству предприятия. Закон об этом министерстве был принят в 1956 г., но обсуждение началось еще в 1953 г. по инициативе коммунистов и социалистов. Принятие этих решений было заметным успехом левых сил.

Но ни в одной другой области правительство Дзоли не было в состоянии что-либо сделать. Все говорило за то, что настало время для практического обновления политики правящих кругов. Но в каком направлении?