Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 41 страниц)

В конце 1945 г. численность ИКП достигла 1,7 млн. человек^[510] – она стала таким образом самой крупной политической партией Италии.

Особенностью итальянского рабочего движения после второй мировой войны, отличавшей его от других стран Западной Европы, было то, что рядом с компартией шла сильная социалистическая партия, порвавшая с реформизмом и связанная пактом единства действий с коммунистами. В 1945 г. ИСППЕ насчитывала в своих рядах 700 тыс., а через полгода, к XXIV съезду (апрель, 1946 г.), – 900 тыс. человек^[511]. Социальный состав ИСППЕ приближался к составу компартии (в конце 1945 г. 62 % социалистов были рабочими)^[512].

Внутри партии шла острая борьба между различными фракциями. Левое крыло партии возглавляли П. Ненни и Р. Моранди. Они были сторонниками единства действий с коммунистами и выступали за нейтралитет Италии на международной арене. Правые реформистские группировки, руководимые Дж. Сарагатом и Дж. Ромитой, напротив, требовали политической «автономии» социалистов (а затем – разрыва с компартией) и внешнеполитической ориентации Италии на Соединенные Штаты Америки. Линия социалистической партии в целом определялась тогда ее левым крылом. Поэтому в этот период две партии рабочего класса выдвигали общую цель – борьбу за социализм на демократической основе при единстве всех демократических сил и имели общую политическую программу.

Одним из важнейших итогов Сопротивления был глубокий кризис социал-демократии. Как уже сказано, реформистское крыло в социалистической партии располагало незначительным меньшинством. В профсоюзном движении, где в дофашистский период руководство принадлежало социалистам-реформистам, они также утратили свои позиции. Во главе социалистического течения ВИКТ стояли левые социалисты: О. Лиццадри и др.

Кризис социал-демократии привел к тому, что после второй мировой войны ее функции в итальянском рабочем движении стал выполнять католический реформизм^[513]. В отличие от социал-демократии он опирался не только на рабочую аристократию, но и на беднейшие социальные слои. Выдвигая программу социальных реформ (аграрную реформу и национализацию промышленности), католический реформизм не ставил, разумеется, своей целью ликвидировать капиталистический строй. Неприкосновенность частной собственности, «классовое сотрудничество» (патернализм) и клерикализм – являются принципами католического реформизма. Его идеологию в ряды рабочего движения и трудящихся города и деревни проводили католическое профсоюзное течение, входившее в состав ВИКТ, а также две другие организации: Христианские ассоциации трудящихся (АКЛИ) и Национальная конфедерация крестьян (руководимая П. Бономи).

Коммунисты, следуя заветам А. Грамши, после второй мировой войны последовательно проводили политику союза с трудящимися-католиками, так называемую политику протянутой руки. Важнейшим успехом этой политики явилось создание еще в годы Сопротивления единого профсоюзного центра – Всеобщей итальянской конфедерации трудящихся, объединившей три главных профсоюзных течения: коммунистическое, социалистическое и христианско-демократическое. В 1945 г. ВИКТ насчитывала в своих рядах 4,5 млн. человек, а в начале 1947 г. – 6 млн. человек. Руководство ВИКТ в 1945–1947 гг. осуществляли на паритетных началах представители трех течений: Дж. Ди Витторио (коммунист). О. Лиццадри (социалист), А. Гранди (левый католик). ВИКТ объединила не только промышленных рабочих, но также служащих, батраков, испольщиков, небольшой отряд крестьян-землевладельцев, представителей интеллигенции.

В ходе Сопротивления впервые в истории страны сложился боевой союз рабочих и крестьян в Северной и Центральной Италии, особенно союз с испольщиками. Организационно он был закреплен созданием в 1946 г. в рамках ВИКТ Конфедерации трудящихся земли (Конфедертерры), которая в 1946 г. объединяла 1,8 млн. трудящихся деревни. Национальная лига кооперативов, руководимая социалистами и коммунистами, объединяла 3 млн. членов^[514]. При этом руководство компартии уже в 1945–1946 гг. считало возможным установление союза рабочего класса не только с деревенской беднотой, но и со всем крестьянством, рассматривая его не как тактический, а как стратегический, т. е. рассчитанный на длительный период^[515]. Особое внимание компартия обратила на два специфических аспекта крестьянского вопроса в Италии: проблему Юга, т. е. союза с крестьянскими массами Юга, и проблему союза с католическим крестьянством (или, образно говоря, «проблему Ватикана»). Коммунисты провели большую работу по развитию партийных и профсоюзных организаций на Юге, вовлекая в них крестьянские массы.

Левое крыло ИСППЕ (Ненни, Моранди) после войны также выступило за решение Южной проблемы. Однако в практической деятельности социалистическая партия уделяла этим вопросам недостаточно внимания. В результате ее позиции среди трудящихся масс Юга были слабее, чем позиции ИКП.

Руководство коммунистической и социалистической партий, проводя политику союза с католическими массами, в первые послевоенные годы, как и в период Сопротивления, стремились установить этот союз не только снизу, но и сверху, т. е. с руководством ХДП. Условием такого пакта ИКП и левое крыло ИСППЕ считали единство действий двух рабочих партий. Лидеры правого крыла социалистов, напротив, уже тогда рассматривали возможный союз социалистической партии с ХДП как альтернативу политическому блоку коммунистов и социалистов.

* * *

В итоге Сопротивления серьезные сдвиги произошли среди интеллигенции. Ее передовая часть переходит на позиции марксизма и вступает в ряды рабочих партий. Значительные слои прогрессивной интеллигенции, оставаясь на идеалистических позициях, вместе с тем в политическом плане начинают сотрудничать с коммунистами и социалистами. Сопротивление привело к обновлению духовной жизни нации, к созданию новой прогрессивной культуры. В литературе, кино, живописи утверждается течение неореализма. В исторической науке, философии, эстетике крочеанство начинает сдавать господствующие позиции, уступая место все более растущему влиянию марксистской школы.

Особое влияние на развитие политической и духовной жизни послевоенной Италии оказало издание «Тюремных тетрадей» A. Грамши (начатое в 1947 г. и законченное в 1955 г.), в которых содержалась глубокая марксистская разработка проблем философии, истории, политики, культуры. Как отмечал Тольятти, решающее влияние на идейное развитие Грамши принадлежало B. И. Ленину и ленинизму^[516]. Это отчетливо прослеживается и в «Тюремных тетрадях», где автор применял ленинский метод исследования, стремясь к всесторонности и конкретности, к подлинному историзму. Отличительной чертой его подхода явилось глубокое проникновение в диалектику взаимодействия национальных и интернациональных факторов – ив этом он также шел вслед за Лениным^[517].

Значительное место в «Тюремных тетрадях» уделено проблемам марксистской философии. Грамши понимал исторический материализм как «философию практики», стремящуюся не только к познанию, но и к активному изменению действительности. Он пишет, что В. И. Ленин на деле двинул вперед философию как таковую тем, что он двинул вперед политическую теорию и практику^[518].

Грамши сосредоточил огонь критики против идеализма Кроче, с одной стороны, и против вульгарного, экономического материализма – с другой. Он показал, что экономический материализм, абсолютизируя роль базиса в развитии общества и отрицая обратное воздействие надстройки, означает подмену законов диалектики «простыми законами механики», а в политике приводит к фатализму и недооценке революционной роли масс. Выступая против опасности метафизики, Грамши уделил большое внимание анализу обратного воздействия надстройки на базис, активной роли народных масс, особого места интеллигенции в обществе. Грамши критикует реакционную концепцию, согласно которой народ якобы извечно пассивен и лишь идеологи могут пробудить в нем элементы сознания. Он пишет, что даже в эпоху реакции нельзя говорить о полной пассивности народных масс, ибо народ накапливает внутренние силы для будущих действий. Грамши подчеркивает, что нельзя абсолютизировать элементы стихийности или сознательности народных масс. В поворотные моменты истории, когда массы вступают в активную борьбу, их сознательность усиливается и оказывает обратное воздействие на правящий класс. Если у Кроче история предстает как деятельность интеллектуальных групп, у Грамши она – прежде всего история народных масс.

Большое место в «Тюремных тетрадях» Грамши уделяет разработке проблем ленинской теории государства и революции применительно к условиям Западной Европы. Вопрос о национальном типе капитализма, о национальных путях революции Грамши исследует в свете более чем полувековой истории Италии, особенно эпохи Рисорджименто, с пристальным вниманием к аграрной проблеме, к крестьянскому вопросу. Опираясь на ленинскую теорию империализма, Грамши анализирует общеевропейский и специально – итальянский процесс развития государственно-монополистических форм капиталистического хозяйствования и управления. Размышляя над причинами поражения революционных выступлений пролетариата на западе в послеоктябрьский период, Грамши также обратился к ленинскому наследию. Ленин видел, что западноевропейская буржуазия обладала более мощной и стройной организацией, чем на Востоке, и проводила более гибкую политику в отношении рабочего класса^[519]. Учитывая это своеобразие, Ленин советовал коммунистам Западной Европы сосредоточить внимание «на отыскании формы перехода или подхода к пролетарской революции»^[520]. В этом же направлении развивается и мысль Грамши. Он писал, что механизм капиталистического государства в Западной Европе эволюционировал в сложную структуру, которую Грамши сравнивал с системой хорошо укрепленных «траншей» на первой линии фронта. Более прочную структуру, чем на Востоке, по мнению Грамши, имеет в Западной Европе и «гражданское общество» (институты буржуазной демократии, политические партии, экономические организации, церковь и т. д.), которое составляет как бы вторую «цепь крепостей и казематов»^[521], обороняющих капиталистический строй и ослабляющих эффективность фронтальной атаки рабочего класса и его союзников. Из этого анализа Грамши делает вывод, что в Западной Европе рабочий класс должен сначала постепенно занять вторую линию укреплений («крепости и казематы»), т. е. осуществить свою гегемонию в различных звеньях «гражданского общества», а затем уже завоевать государство. Иными словами, Грамши считал, что на Западе революция примет форму длительного процесса, станет своего рода «позиционной войной» в отличие от «войны маневренной» (т. е. взятия власти штурмом) на Востоке.

По мнению Грамши, новой форме революционного процесса на Западе («позиционной войне») должен соответствовать и более широкий фронт сил рабочего класса и его союзников. «Мне кажется, – писал Грамши, – что Ильич понял необходимость превратить маневренную войну, победоносно примененную на Востоке в 1917 г., в войну позиционную, которая была единственно возможной на Западе… По-моему, это и означало бы осуществление «единого фронта»»^[522].

Развивая ленинское понимание проблемы единого фронта, Грамши разрабатывает понятие «нового исторического блока» во главе с рабочим классом, блока, который должен прийти на смену старому правящему классу, а также определяет условия его формирования. Вслед за Лениным Грамши выделяет две неразрывные стороны диктатуры пролетариата: подавление свергнутых эксплуататоров и гегемонию – руководство массами трудящихся. «Лишь та социальная группа, – писал Грамши, – является господствующей над враждебными ей группами, которая стремится «ликвидировать» или подчинить их себе, не останавливаясь перед вооруженной силой, и которая одновременно выступает как руководитель союзных и родственных ей групп». При этом Грамши указывал на «философское значение понятия и самого факта гегемонии, разработанной и осуществленной Ильичем»^[523].

Особое внимание обращает Грамши на ту роль, которую в системе союзов рабочего класса должна играть прогрессивная интеллигенция. Исходя из данного им анализа структуры интеллигенции, Грамши поставил задачу не только создать партийную интеллигенцию, прямо связанную с рабочим классом, но и завоевать на сторону последнего в качестве союзника традиционную интеллигенцию. Вопросы политики партии в области культуры разработаны Грамши в специальной тетради «Литература и жизнь нации».

Оценивая вклад Грамши в разработку марксистской революционной теории, П. Тольятти писал, что это – «новая глава в развитии ленинизма, которая сейчас обсуждается, над которой сейчас работает международное рабочее движение»^[524].

Идейное наследие Грамши оказало огромное воздействие на все сферы итальянской национальной культуры и способствовало подрыву идейной гегемонии Кроче. «Наиболее важным фактом послевоенного периода, – пишет прогрессивный итальянский философ Э. Гарэн, – было чтение Грамши и включение посредством его работ марксистской проблематики в традицию итальянской культуры»^[525].

От правительства Парри до роспуска комитетов национального освобождения

В период Сопротивления и после войны представители рабочего класса – коммунисты и социалисты входили в состав коалиционных правительств и оказывали определенное воздействие на направление их политики. Однако политическое руководство в правительстве оставалось в руках буржуазных и консервативных сил. В целом период коалиционных правительств можно охарактеризовать как период известного равновесия классовых и политических сил.

Освобождение Италии от фашизма поставило в повестку дня вопрос о путях дальнейшего политического развития страны. Левые партии национального антифашистского фронта взяли курс на превращение КНО в органы политической власти. Они потребовали, чтобы формирование нового правительства было поручено двум центральным комитетам национального освобождения.

Кандидатуры на пост министров обсуждались на совещании представителей центрального (римского) КНО и КНОСИ в Милане в мае 1945 г. Ненни настаивал, чтобы формирование кабинета было поручено кандидату от социалистической партии. Коммунисты и представители Партии действия поддержали это требование. Однако оно встретило решительные возражения со стороны либералов и христианских демократов, которые считали, что пост председателя Совета министров должен занять представитель ХДП или же человек, стоящий «вне партий». Кроме того, они стремились ограничить функции КНО чисто консультативными вопросами и форсировали их замену выборными органами власти на местах. Союзная военная администрация вмешалась в конфликт и оказала давление на левое крыло национального фронта. Союзники запретили левым партиям проведение политических митингов в поддержку своих требований. Ненни даже подвергли временному аресту, а Тольятти были сделаны нарекания по поводу нарушения им этого запрета.

Во имя сохранения национальной антифашистской коалиции левые силы пошли на компромисс. 2 июня все партии подписали соглашение о том, что в новых условиях комитеты национального освобождения в коммунах и провинциях должны продолжать действовать в качестве консультативных органов при префектах и будут распущены после выборов в местные органы власти. Это соглашение открыло путь к разрешению министерского кризиса.

15 июня формирование нового правительства было поручено кандидату Севера, деятелю Партии действия Ферруччо Парри. Выбор кандидатуры не был случайным. В движении Сопротивления Парри был, по выражению Лонго, «одним из руководителей первого ранга»^[526]. Председатель КНОСИ, организатор партизанских отрядов Партии действия, один из заместителей главнокомандующего Корпусом добровольцев свободы, человек кристальной чистоты и преданности идеалам борцов-антифашистов, Парри был для современников своего рода «символом Сопротивления»^[527].

21 июня Парри сформировал свой кабинет. Пост заместителя премьер-министра и министра по созыву Учредительного собрания получил П. Ненни, пост министра иностранных дел – А. Де Гаспери, министра юстиции – П. Тольятти, министра промышленности и торговли – Дж. Гронки, министра финансов – М. Скоччимарро, министра сельского хозяйства – Ф. Гулло.

Участие коммунистов и социалистов в правительстве дало возможность осуществить ряд неотложных политических и экономических нововведений в интересах трудящихся. Тольятти, будучи министром юстиции, осуществил реформу судов присяжных заседателей. Был также принят разработанный им закон о ненаказуемости партизанских действий, относящихся к периоду Сопротивления.

В области сельского хозяйства по инициативе министра-коммуниста Ф. Гулло были осуществлены важные меры. Особым декретом был продлен срок действия всех сельскохозяйственных договоров, хозяевам временно было запрещено увольнять батраков или сгонять с земли арендаторов. Специальными декретами Гулло была запрещена субаренда и увеличена доля испольщика при разделе урожая. Кроме того, был подтвержден первый закон Гулло (1944 г.), согласно которому пустующие помещичьи земли по распоряжению местных префектов должны были передаваться во временное пользование крестьянским кооперативам на весьма льготных условиях. Декреты Гулло, хотя и носили паллиативный характер, тем не менее имели в тех условиях важное политическое значение – они дали толчок развитию крестьянского движения за землю и способствовали росту влияния коммунистов и социалистов в аграрных зонах Юга. Не случайно декреты Гулло встретили яростное противодействие со стороны помещиков, которые уступали закону лишь под натиском выступлений крестьянских масс.

В августе 1945 г. ВИКТ представила правительству Парри документ, утвержденный на конференции профсоюзных палат труда и содержавший неотложные требования трудящихся^[528]. Одновременно на Севере – в Турине, Милане – летом 1945 г. прошли забастовки с требованием повышения зарплаты. Выступления трудящихся имели место и на Юге: в Бари, Корато, Андрии, Минервино^[529]. В зонах латифундий началось стихийное движение крестьян за землю. Единство профсоюзного движения и участие представителей рабочего класса в правительстве позволили добиться некоторых экономических уступок для трудящихся. Из них наиболее существенной была надбавка на дороговизну к зарплате рабочих Северной Италии, послужившая потом основой для введения подвижной шкалы заработной платы^[530].

В августе на специальной конференции ИКП были обсуждены вопросы восстановления итальянской экономики. Конференция не затрагивала программных, стратегических вопросов – их предстояло выработать съезду партии. Она наметила задачи, стоявшие перед коммунистами в период до созыва Учредительного собрания и до решения коренных социальных и политических проблем. В центре внимания конференции стоял вопрос: как помочь стране выйти из экономической разрухи, решить проблему безработицы, повысить выпуск продукции и на этой основе создать для народа элементарные условия жизни. В дискуссии на конференции ряд делегатов предлагал составить по примеру СССР государственный план восстановления и развития итальянской экономики, план, рассчитанный на социалистическую реконструкцию. Руководство партии, в том числе Тольятти, расценило это предложение как пропагандистское, не отвечавшее реальным условиям страны^[531], как забегание вперед. Конференция в резолюции наметила следующие неотложные меры восстановления экономики страны: ввести на всех предприятиях, фабриках, в сельскохозяйственных имениях, а также в сфере торговли и финансов народный контроль в форме советов управления, и с их помощью добиваться повышения производства; усилить государственный контроль на крупных предприятиях, провести налоговую реформу и принять меры по укреплению лиры, поддерживать кооперацию в сельском хозяйстве. Конференция подчеркнула, что экономическая реконструкция должна быть проведена не в интересах привилегированной касты, но в интересах всей нации. Коммунисты стремились придать политике экономического восстановления антимонополистическую направленность, рассчитывая осуществить ее при единстве всех сил КНО^[532].

Важную роль в восстановлении экономики страны в первые послевоенные годы играли советы управления. На заводах и фабриках, занятых рабочими, на предприятиях, брошенных хозяевами, советы управления целиком взяли на себя руководство производством; на других заводах представители советов управления вошли в состав заводской администрации. На туринском автомобильном заводе ФИАТ рабочий-коммунист Б. Сантья (соратник Грамши) был назначен одним из директоров предприятия. Хозяева рассматривали советы управления как временное явление. Коммунисты и социалисты, напротив, требовали их признания законом в качестве постоянных органов. Коммунисты опирались при этом на идеи Грамши о фабрично заводских советах как органах рабочего контроля и прямой демократии.

Представители католического профсоюзного движения в тот период также поддерживали лозунг советов управления, но видели в них органы классового сотрудничества. Активным поборником советов управления был один из лидеров социалистов Р. Моранди. Он разработал специальный законопроект о советах управления, который, однако, так и не был принят. Как отмечал впоследствии член руководства ИКП Дж. Амендола, ни ВИКТ, ни партии рабочего класса не приложили в тот период достаточных усилий, чтобы добиться признания советов управления^[533]. Не удалось левыми партиям в период правительства Парри приступить и к более эффективным социально-экономическим преобразованиям. Подготовленные министром-коммунистом М. Скоччимарро законопроекты о прогрессивном налоге на имущество и финансовой реформе так и не были проведены вследствие сопротивления промышленников. Предложение министров-коммунистов начать экономические реформы в области сельского хозяйства также не было принято Парри, который ссылался на сопротивление буржуазных партий.

Огромные трудности встретила и политика Парри, направленная на чистку государственного аппарата от фашистских элементов. Саботаж чистки со стороны консервативных сил на местах приводил к массовому протесту со стороны трудящихся масс и к вмешательству союзной военной администрации, которая подавляла народную инициативу. Государственный аппарат саботировал мероприятия правительства Парри. Столкнувшись с этими трудностями, Парри стремился упрочить политическую базу своего правительства, опираясь на систему КНО. Этот курс был поддержан левыми силами, но встретил противодействие партий консервативного крыла, которые заявляли, что КНО якобы таят в себе угрозу двоевластия и анархии и потому должны быть как можно скорее заменены органами выборной администрации. К тому же политика опоры правительства на КНО столкнулась и с трудностями иного порядка. Дело в том, что Север страны, где КНО были тесно связаны с массами и где в них преобладающие позиции занимали левые партии, все еще находился под управлением союзной военной администрации, был отделен от остальных районов Италии «санитарным кордоном» и потому не мог быть непосредственной опорой кабинета Парри. В то же время на территории, находившейся под управлением итальянского правительства, особенно в Южной Италии, в силу хода событий (движение Сопротивления не успело здесь развиться до прихода союзников) КНО не получили массового характера и в них преобладали консервативные элементы.

Стремление левых партий перенести опыт КНО Северной Италии на остальные районы страны также осуществить не удалось. Конгресс КНО Северной Италии, проходивший в Милане с 31 августа по 2 сентября, заявил, что КНО должны осуществлять связь между правительством и массами, стать органами сплочения масс и проведения экономической реконструкции. Однако вследствие разногласий между партиями конгресс не мог сформулировать конкретной программы деятельности КНО. Не удалось провести и общенациональный конгресс КНО при участии КНОСИ и центрального (римского) КНО. Вскоре центр политической борьбы переместился из КНО в Консультативную ассамблею, открывшуюся 25 сентября 1945 г. Это был временный (до созыва Учредительного собрания) совещательный орган при совете министров, созданный в соответствии с декретом коалиционного правительства 1944 г. Депутаты ассамблеи были назначены правительством Бономи вскоре после национального восстания и представляли все партии КНО и демократические массовые организации.

Палаццо Монтечиторио, где проходили заседания Консультативной ассамблеи, стало местом жарких дебатов. Депутаты левых партий, поддерживая правительство Парри, требовали скорейшего созыва Учредительного собрания, которое, по их мнению, должно было не только решить вопросы конституционного устройства страны, но и провозгласить демократические социальные реформы. ИКП и ИСППЕ провели в середине октября совместные митинги в поддержку этого лозунга. Либералы и христианские демократы в свою очередь настаивали, чтобы сначала были избраны муниципалитеты. Чтобы достичь решения ассамблеи по этому вопросу, Парри предложил компромиссную платформу: провести выборы в Учредительное собрание весной 1946 г., а до этого – выборы в местные органы власти. Руководство ИКП и ИСППЕ поддержало предложенную платформу. Это дало возможность совету министров заявить, что Учредительное собрание должно быть созвано не позже апреля 1946 г., а административные выборы – в течение 1945 г. Таким образом, главный политический лозунг Сопротивления– созыв Учредительного собрания – обрел форму законодательного установления. Однако эта цель была достигнута ценой важной уступки, так как сроки деятельности КНО были предопределены, что ослабило позиции правительства Парри. Промышленники и аграрии перешли в контрнаступление против мероприятий правительства. Либералы и христианские демократы начали его обвинять в «неэффективности». В ноябре 1945 г. министры-либералы вышли из кабинета Парри – начался затяжной правительственный кризис. Левые партии приложили все усилия, чтобы спасти правительство. Несмотря на запрет союзнических властей, в конце ноября на Севере состоялись политические забастовки и демонстрации в защиту правительства Парри^[534]. Исход борьбы решила позиция ХДП, которая поддержала требования либералов. 24 ноября Парри вынужден был подать в отставку.

Анализируя причины падения кабинета Парри, Дж. Амендола писал: «Для того чтобы избежать кризиса правительства Парри, нужно было в предшествующие месяцы в максимальной степени развить систему КНО и провести общенациональный съезд КНО. В этом отношении были, несомненно, проявлены неуверенность, колебания, слабость»^[535].

Условием формирования нового правительства коммунисты и социалисты поставили, чтобы оно отражало единство всех антифашистских сил и гарантировало созыв Учредительного собрания в установленные сроки^[536]. Именно при этом условии они поддержали кандидатуру Де Гаспери на пост премьер-министра.

10 декабря Де Гаспери сформировал свой первый кабинет, составленный из представителей всех партий КНО, кроме либералов. Ненни, Тольятти, Скоччимарро, Гулло и Гронки получили прежние министерские посты: портфель министра иностранных дел, также как и в прежнем правительстве, остался у Де Гаспери. Премьер-министр в программном заявлении нового правительства подтвердил обязательство провести в установленные сроки выборы в Учредительное собрание, сохранить КНО в качестве органов координации между партиями, а также осуществить меры по нормализации политического положения в стране^[537]. Учитывая эту программу, а также то, что Де Гаспери был представителем КНОСИ и лидером массовой партии с широкой крестьянской базой, коммунисты и социалисты приветствовали исход разрешения правительственного кризиса. Однако, как показал дальнейший ход событий, они переоценили политическую ориентацию ХДП и ее лидера, а массовая база партии (как стало ясно во время референдума) оказалась консервативнее, чем это представлялось в конце 1945 г.

Будучи сторонником парламентской демократии и политики социальных уступок трудящимся, Де Гаспери вместе с тем занял вскоре откровенно антикоммунистическую и проамериканскую позицию. Его эволюция отражала и эволюцию христианско-демократической партии в целом, ставшей вскоре партией монополистической буржуазии, ориентирующейся на правящие круги США.

С 1 января 1946 г. союзные военные власти передали управление Северной Италией национальному правительству. Однако англо-американские войска оставались в Италии еще почти два года. Используя их поддержку, Де Гаспери взял курс на ликвидацию политических институтов, рожденных Сопротивлением. Верховный комиссариат по чистке государственного аппарата от фашистских элементов был упразднен, чрезвычайные комиссары КНОСИ были отстранены от контроля над предприятиями, а заводы и фабрики возвращены их владельцам^[538]. Многие префекты, назначенные КНОСИ, заменялись новыми лицами^[539]. Советы управления не получили законодательного признания и испытывали огромные трудности.

Все же некоторые мероприятия в интересах трудящихся министрам-коммунистам удалось провести. По инициативе министра юстиции Тольятти была проведена амнистия. Скоччимарро, будучи министром финансов, добился укрепления лиры, хотя и не смог провести денежной реформы. Осенью 1946 г. по настоянию коммунистов правительство ввело чрезвычайный налог на имущество. По требованию ВИКТ была введена надбавка к зарплате в виде «13-го оклада».

В связи с предстоявшими муниципальными выборами и референдумом все политические партии уточняли свои программы. В конце декабря 1945 г. в Риме открылся V съезд ИКП. Он проходил с 29 декабря 1945 г. по 6 января 1946 г. Отчетный письменный доклад, представленный съезду, был составлен коллегиально комиссией из членов руководства ИКП и содержал анализ деятельности партии за период Сопротивления^[540]. Анализ переживаемого страной момента и программу партии на послевоенный период изложил перед съездом П. Тольятти. Он заявил, что в Италии развивается демократическая революция, начавшаяся в период Сопротивления, что она призвана утвердить «демократическую республику трудящихся». Эта цель должна быть достигнута путем созыва Учредительного собрания, принятия демократической Конституции, проведения глубоких демократических реформ социальной структуры страны^[541].

Съезд одобрил линию руководства партии и принял устав и программу. Съезд принял курс на создание новой массовой коммунистической партии. В резолюции съезда отмечалось, что различие в философских убеждениях и религиозных взглядах не является препятствием для вступления в компартию^[542]. Вместе с тем резолюция отмечала, что компартия, преодолев остатки сектантства, представляет сегодня «единую и сплоченную политическую силу».