Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 41 страниц)

Когда депутаты-коммунисты и социалисты представили План труда парламенту, он был отклонен христианско-демократическим большинством. Тогда ВИКТ начала мобилизацию трудящихся на борьбу за осуществление Плана труда. Именно в связи с Планом труда в 1949–1953 гг. развертывалось движение безработных, движение народных масс за возрождение экономики Юга, борьба за аграрную реформу и, наконец, борьба в защиту национальной промышленности.

Пожалуй, самым драматичным из этих массовых движений явилось движение крестьян за захват пустующих помещичьих земель. В 1949–1950 гг. оно охватило Сицилию, весь Юг, центральные области и даже долину По. По территориальному размаху это движение не имело прецедента в истории страны. Оно возникло стихийно, по почину самих крестьянских масс. Однако затем компартия возглавила это движение и стремилась связать его с борьбой за аграрную реформу. На местах всюду во главе крестьян, занимавших землю, были коммунисты, социалисты, руководители местных профсоюзов. Движение за землю в 1949–1950 гг. отличалось социальной и политической широтой. В нем участвовали поденщики-браччанти и различные категории собственно крестьян. Это были люди различной политической ориентации, в том числе и крестьяне, поддерживавшие христианско-демократическую партию. Атмосферу всеобщего подъема хорошо выразил простой крестьянин из Калабрии, сказавший корреспонденту демократической газеты «Нуова терра»: «Мне кажется, что Гарибальди вернулся в Калабрию, чтобы снова возглавить крестьян»^[669].

Против крестьян, занимавших землю, была брошена полиция. Кровопролитные стычки в деревне стали в эти годы частым явлением. Особенно жестокий характер носило столкновение крестьян с полицией в Калабрии. В местечке Мелисса 30 октября двое крестьян были убиты и 13 тяжело ранены^[670]. Это кровопролитие вызвало волну возмущения по всей стране. Еще более решительно, чем прежде, борьба крестьян за землю была поддержана рабочим классом. Помимо местных забастовок солидарности с крестьянами, которые проводились трудящимися городов и ранее, в эти годы городские рабочие по инициативе ВИКТ провели пять общенациональных забастовок солидарности с трудящимися деревни в связи с полицейскими расстрелами.

В 1949 г. по инициативе созданного ранее Учредительного земельного собрания были созваны местные крестьянские съезды. В декабре 1949 г. в Риме состоялся общекрестьянский съезд борьбы против латифундий. Съезд констатировал, что возобновившееся на Юге движение за землю представляет собой конкретную борьбу за аграрную реформу, а также одобрил проект земельной реформы, разработанный Учредительным земельным собранием^[671]. Этот законопроект и был внесен депутатами-коммунистами и социалистами в парламент.

В осуществлении аграрной политики компартии и руководстве борьбой крестьянских масс за землю, за демократическую аграрную реформу большую роль сыграл член Руководства ИКП Руджеро Гриеко. Он принимал активное участие в выработке аграрной программы компартии, отстаивал проект демократической аграрной реформы в парламенте, будучи его депутатом, и, наконец, возглавлял Учредительное земельное собрание крестьян. Отдавая должное его заслугам, член Руководства ИКП Э. Серени писал после его смерти, что аграрная реформа, которая была вырвана у правительства в результате борьбы, «для миллионов крестьянских масс Италии связана с опытным и мужественным руководством Р. Гриеко»^[672].

Острая борьба крестьянских масс за землю, активная поддержка движения рабочим классом, наконец, инициатива левых партий в парламенте вынудили христианских демократов приступить к разработке своего проекта аграрной реформы. Битва вокруг аграрной реформы развернулась в парламенте. Коммунисты и социалисты отстаивали в парламенте те условия реформы, которые были одобрены крестьянскими съездами. Они требовали, чтобы реформа носила всеобщий характер, т. е. распространялась бы на все районы Италии, и чтобы все излишки крупных земельных владений (свыше 100 га) были переданы в пользование крестьянам на льготных условиях. Однако эти предложения не были приняты христианско-демократическим большинством. Вместо общего закона в 1949–1950 гг. были приняты три частичных закона о земельной реформе для различных районов Центральной, Южной Италии и Сицилии. Эти законы предусматривали ограничение помещичьего землевладения на основе установления предела доходов (а не предела земельной площади), выкуп излишков земельной собственности государством и распределение их среди крестьян также за выкуп (коммунисты голосовали против этих законов в парламенте).

В результате правительственной реформы, а также выделения государственного кредита для покупки земель, в руки крестьян перешло около 1,5 млн. га земли. Это означало, что значительная часть крупных помещичьих владений – латифундий на Юге и в Сицилии – перестала существовать. Однако земельная проблема в целом не была решена. По-прежнему весьма острым оставался вопрос об испольщине в Центральной Италии. Неудовлетворительность аграрной реформы отмечали не только коммунисты и социалисты. На V съезде ХДП (1954 г.) ее критиковали левые христианские демократы: Дж. Гронки и Дж. Пасторе. По предложению последнего в резолюции V съезда ХДП было отмечено, что аграрная реформа имела немало пробелов и не дала ожидаемого социального и политического эффекта^[673].

Массовый характер приобрело в 1949–1950 гг. и движение итальянских трудящихся против безработицы и нищеты, которое охватило как город, так и деревню. Широко применялась такая оригинальная форма борьбы итальянских безработных, как «забастовка наоборот». Ее суть заключалась в следующем. Безработные по инициативе и под руководством профсоюзных палат труда исполняли определенную работу: рыли оросительные каналы, котлованы под фундаменты для общественных зданий, больниц или школ, выполняли земляные работы, необходимые для строительства шоссейных или железных дорог, и т. д. Комитеты солидарности обеспечивали забастовщикам поддержку местного населения. Собирался рабочий инвентарь, продукты, деньги. Устраивались митинги и забастовки с требованием, чтобы местные органы власти или правительство выделили необходимые средства для доведения до конца начатой работы и для оплаты затраченного труда.

«Забастовки наоборот» часто приводили к кровопролитным столкновениям с полицией. Тогда в поддержку забастовщиков поднимался рабочий класс всей страны. Например, в конце ноября 1949 г. полиция открыла огонь по демонстрации солидарности с участниками «забастовки наоборот» в местечке Toppe Маджоре (Апулия). Двое батраков-коммунистов были убиты. Через несколько дней, 1 декабря 1949 г., по призыву ВИКТ в стране была проведена всеобщая 24-часовая забастовка протеста. Оценивая значение этой забастовки, Л. Лонго в докладе Центральному комитету итальянской компартии писал, что она «явилась внушительной демонстрацией солидарности рабочих с борющимся крестьянством»^[674].

В марте 1950 г. столь же драматические события произошли в коммуне Лентелле (Абруццы). Группа безработных батраков-браччанти начала здесь строительство дороги. Вечером 21 марта, возвращаясь с работы, они устроили демонстрацию. Процессия с красными знаменами и лозунгами: «Хотим хлеба и работы!», «Заплатите нам!» – подошла к зданию Палаты труда. Полиция открыла по забастовщикам огонь. Снова двое рабочих-браччанти были убиты. И снова на другой же день по призыву ВИКТ в стране прошла 12-часовая всеобщая забастовка протеста.

Особый размах «забастовки наоборот» получили в наиболее отсталых в экономическом отношении южных районах страны. Под руководством палат труда и специальных народных комитетов возрождения Юга здесь составлялись местные планы развития экономики. Эти народные «наказы» в 1949–1950 гг. обсуждались на областных съездах возрождения Юга, которые состоялись в Салерно, Матере, Бари, Кальяри и других городах Юга^[675]. Среди делегатов этих съездов были не только крестьяне, но и представители рабочих и интеллигенции. Так, в работе съезда в Кротоне участвовали рабочие завода «Монтекатини»^[676]. На съезде в Салерно выступил делегат рабочих-металлургов Генуи. Он передал съезду деньги, собранные рабочими для осуществления плана экономического возрождения области. В январе 1950 г. в Риме Национальный съезд комитетов возрождения Юга подвел итоги проделанной работы и решил составить единый план возрождения Юга^[677].

^{Демонстрация протеста против действии полиции в январе 1950 г.}

Борьба масс против безработицы и нищеты и острые дебаты вокруг этих проблем в парламенте привели к созданию в 1950 г. двух специальных парламентских комиссий, которые провели обследование социальных противоречий в стране. Опубликование материалов комиссии по обследованию нищеты Юга^[678] вызвало огромный общественный резонанс. Оно помогло принятию в 1950 г. закона о создании так называемой Кассы Юга. Закон предусматривал, что ежегодно в течение 10 лет будут выделяться государственные средства в целях проведения на Юге общественных работ по строительству дорог, мостов, общественных зданий и т. д.

Депутаты рабочих партий во время обсуждения этого закона предлагали разработать правительственную программу индустриализации южных районов. Они предлагали также установить контроль парламента над организациями, созданными для осуществления плана развития Юга. Но эти поправки не были приняты. Деятельность Кассы Юга осуществлялась главным образом в направлении так называемой прединдустриализации и создала предпосылки для последующего активного проникновения крупного монополистического капитала Северной Италии в промышленность Юга. Но все же в те трудные годы Касса Юга способствовала некоторому смягчению проблем безработицы и была важным частичным завоеванием трудящихся масс.

Широкий характер в 1950–1953 гг. получило движение в защиту национальной промышленности. Рабочие выступили против свертывания «нерентабельных» предприятий и массовых увольнений, которыми сопровождался процесс промышленной реконструкции. В течение 1950 г. рабочими занимались такие крупные заводы, как «Бреда», «Пирелли», ФИАТ, «Ансальдо». Заняв то или иное предприятие, рабочие продолжали работу на свой страх и риск. Борьбой руководили заводские советы управления, которые требовали от государства выделения кредита для реконструкции предприятия^[679]. В Модене рабочие-металлисты вели борьбу против закрытия завода «Фондерие риуните». Рабочие верфи «Ансальдо» в ответ на увольнения заняли предприятие и 2,5 месяца работали без хозяев. За это время они начали строительство нового крупного судна и добились сохранения верфи.

Героическую борьбу вели рабочие машиностроительного завода «Реджане» в г. Реджо-Эмилия. Свыше года (с 1 мая 1950 по 5 октября 1951 г.) 5 тыс. рабочих этого коллектива занимали предприятие, продолжая выпускать машины и ремонтировать железнодорожные вагоны. Все население города поддерживало их и помогло добиться удовлетворения их требований.

Не менее стойкими оказались рудокопы серного рудника в Кабернарди (область Марке), принадлежавшего концерну «Монтекатини». В ответ на решение концерна о закрытии этого рудника и массовые увольнения в мае 1952 г. шахтеры заняли рудник и в течение 38 дней оставались под землей. Они вышли из шахты только тогда, когда добились возвращения на работу уволенных рабочих.

В 1953 г. крупную победу одержали рабочие-металлисты завода «Пиньоне» во Флоренции. Мэр города, левый христианский демократ Ла Пира, санкционировал занятие этого завода рабочими. В результате правительство вынуждено было пойти навстречу трудящимся и передать завод в ведение Института промышленной реконструкции^[680].

В связи с движением в защиту национальной промышленности в 1949–1950 гг. вновь активизировалась деятельность заводских советов управления^[681]. Они непосредственно руководили борьбой и налаживанием производства на фабриках и заводах, занятых рабочими. К этому времени на промышленных предприятиях было свыше 470 советов управления, которые представляли почти 1 млн. рабочих^[682]. Советы управления явились оригинальной формой борьбы за демократический контроль на предприятиях. Однако добиться их признания в законодательном порядке так и не удалось. К концу периода реконструкции движение советов управления постепенно сошло на нет.

Рабочие депутаты внесли в парламент законопроекты о национализации монополий электроэнергетической и химической промышленности. Однако они были отклонены христианско-демократическим большинством. Коммунисты и социалисты не сумели в эти годы мобилизовать массы на борьбу за национализацию монополий. Конкретные формы такой массовой борьбы возникли в Италии позднее.

Итоги борьбы за План труда были подведены на III съезде ВИКТ в конце 1952 г. План труда явился оригинальным опытом рабочего движения в условиях капиталистического строя и содержал в себе идею демократической плановой экономической политики государства, на направление которой трудящиеся стремились оказать давление своей борьбой.

В документах ВИКТ не раз подчеркивалось, что осуществление Плана труда должно быть связано с борьбой за создание нового демократического правительства. Таким образом при разработке Плана труда «на передний план был выдвинут политический момент, проблема политической власти, которая должна направлять экономику страны»^[683].

Однако на практике акцент был сделан на том, чтобы с помощью Плана труда как можно скорее обеспечить занятость безработных^[684]. Борьба за План труда раздробилась на множество мелких битв за сохранение той или иной фабрики, за строительство того или иного объекта. Таким образом, она утратила общенациональный характер и направленность против монополий. Когда промышленная реконструкция была закончена, ВИКТ сняла лозунг Плана труда, ибо то содержание, которое он получил на практике, не соответствовало больше объективной обстановке.

Руководя борьбой трудящихся масс в защиту демократии и за осуществление глубоких социальных реформ, компартия неизменно уделяла внимание теоретическому анализу особенностей классовой борьбы, происходившей в Италии, и дальнейшей разработке стратегии и тактики рабочего движения.

При этом партии пришлось вести борьбу против двух ошибочных тенденций, имевших место в итальянском рабочем движении. Во-первых, – против настроений экстремистов, которые считали, что после установления в 1948 г. христианско-демократического режима следовало выдвинуть лозунг вооруженного восстания. Во-вторых против прямо противоположной тенденции – пассивного выжидания, рассчитанного на складывание более благоприятной международной обстановки. В связи с общей стратегической перспективой обсуждался в компартии и вопрос о характере происходившей в стране классовой борьбы. При этом выявились две ошибочные точки зрения. Сторонники одной считали борьбу за структурные реформы непосредственной борьбой авангарда трудящихся за социализм. Сторонники другой рассматривали ее всего лишь как завершающую фазу буржуазно-демократической революции (т. е. сводили структурные реформы к ликвидации феодальных пережитков на Юге), а не как момент борьбы против групп монополистического капитала, тесно связанных с кланами латифундистов.

В ходе дискуссии в компартии преодолевается схематизм обеих указанных концепций и нащупывается подход к совершенно иному пониманию структурных реформ. Лозунги структурных реформ коммунисты начинают рассматривать как «переходные», как лозунги, рассчитанные на относительно длительный период и приближающие осуществление конечной цели – социализма^[685]. Выступая на VII съезде ИКП в 1951 г., П. Тольятти заявил: «Мы предлагаем всем демократическим партиям искать итальянский путь развития, который мог бы постепенно привести к глубокому переустройству экономической структуры страны и тем самым к созданию нового политического режима, при котором народ действительно стал бы хозяином своей судьбы и мог бы противопоставить свою волю правящим группам…»^[686]

Теоретические дискуссии и поиски этих лет позволили впоследствии компартии прийти к тому пониманию борьбы за структурные реформы, которое было дано VIII съездом ИКП (1956) и положено в основу программы «Итальянского пути к социализму». Выступая на VIII съезде, П. Тольятти говорил: «Структурные реформы – это не социализм. Однако они представляют собой такое преобразование экономической структуры, которое открывает путь к социализму. Это меры борьбы против нынешнего главного врага рабочего класса и социализма. В них заинтересован весь народ, и они должны быть осуществлены во имя прогресса и мира»^[687].

Таким образом, компартия приходит к пониманию борьбы за социализм не как единовременного акта, но как длительной цепи сражений, как «позиционной войны», о которой в свое время говорил А. Грамши.

Завершение промышленной реконструкции и потребности дальнейшего развития экономики поставили в порядок дня вопрос о направлении экономической политики правительства. Внутри ХДП по этим вопросам развертывается дискуссия. Наряду со сторонниками проводимого Де Гаспери курса «неолиберализма» (т. е. полной свободы рыночной торговли и конкуренции) в ХДП раздаются голоса в пользу установления государственного контроля над экономикой. С наиболее радикальными требованиями выступил Дж. Гронки. Он говорил о необходимости развития государственного сектора итальянской промышленности, о политике экономического планирования, о принятии антимонополистических законов. В статье, опубликованной Дж. Гронки в январе 1952 г. и озаглавленной «Вернемся к истокам!» (т. е. к первоначальной программе ХДП периода Сопротивления), он выступил за ограничение власти монополий^[688].

Рабочий класс стремился выработать самостоятельную позицию в отношении новой проблемы и выдвинул задачу подчинения частно-государственных объединений контролю со стороны парламента и других демократических органов. Например, в 1949 г. коммунисты и социалисты выступили в парламенте вместе с левыми христианскими демократами в защиту Института промышленной реконструкции (ИРИ) и добились не только сохранения этого частно-государственного объединения, но и демократизации его структуры. В феврале 1949 г. депутаты рабочих партий поддержали предложение левых христианских демократов об основании Национального общества жидкого топлива (ЭНИ). Это частно-государственное объединение стало играть важную роль в новых отраслях итальянской экономики – нефтяной и газовой промышленности.

В защиту конституционных свобод и парламентского режима

В 1948–1953 гг. правительство Де Гаспери проводило политику ограничения демократических свобод. При этом главные усилия были направлены к тому, чтобы ущемить права трудящихся на забастовки, собрания и демонстрации. 19 июля 1948 г. министр внутренних дел Шельба издал циркуляр, который вменял в обязанность префектам расследовать деятельность палат труда и принимать санкции против профсоюзных лидеров рабочего класса. Опираясь на этот циркуляр, полиция арестовала тысячи профсоюзных активистов, рабочих и служащих. 17 марта 1950 г. был издан декрет об охране общественного порядка, который давал префектам право в течение месяца запрещать какие бы то ни было демонстрации и собрания.

Используя эти антидемократические законы, полиция не только запрещала митинги и демонстрации, но и разгоняла их силой оружия. Всего за период с 1948 г. до середины 1950 г. в результате полицейских расправ, налетов мафии и неофашистов были убиты 62 трудящихся (в том числе 48 коммунистов), ранены – 3126 трудящихся (в том числе 2367 коммунистов) и арестованы 92 169 трудящихся (в том числе 73 780 коммунистов)^[689]. Особенно кровавым был расстрел демонстрации трудящихся в Модене 9 января 1950 г., когда в результате столкновения с полицией было убито 6 и ранено 30 человек^[690].

Расстрел в Модене вызвал бурю негодования по всей стране. В знак протеста была объявлена 24-часовая национальная забастовка. Похороны жертв итальянского «9 января» вылились во внушительную демонстрацию трудящихся. Демократические организации оказали помощь семьям пострадавших. Некоторые трудящиеся взяли на воспитание сирот Модены, в том числе П. Тольятти удочерил маленькую Маризу.

В 1951–1953 гг. христианские демократы внесли в парламент целую серию так называемых исключительных законов с целью установить в стране режим открытой диктатуры. Закон о печати предусматривал введение предварительной цензуры. Законопроект о профсоюзах предусматривал обязательный предварительный арбитраж, запрещение забастовок политического характера, а также забастовок в форме занятия предприятий. Этот реакционный законопроект, однако, не был принят, так как вызвал волну протеста трудящихся^[691] и даже неодобрение со стороны руководства католических профсоюзов (ИКПТ)^[692].

Наконец, правые лидеры ХДП выдвинули идею диктатуры христианско-демократической партии. С подобными заявлениями, например, выступал Гонелла на IV съезде ХДП (1952 г.)^[693]. В соответствии с этой концепцией христианско-демократическое правительство намеревалось создать партийную добровольческую милицию для борьбы с «подрывными элементами». Именно в этих целях христианские демократы предложили «Закон о гражданской обороне», принятый парламентом 11 июня 1951 г. Законопроект был составлен так искусно, что истинные цели его не сразу бросались в глаза. И тем не менее его смысл был разгадан демократической общественностью и вызвал резкий протест не только со стороны коммунистов и социалистов. Против него голосовали также социал-демократы, республиканцы и часть христианских демократов. И хотя закон был принят, он вследствие протеста общественного мнения так и не был применен^[694].

С резкой критикой «исключительных законов» выступил один из авторитетных деятелей левых христианских демократов Дж. Гронки. В уже цитированной статье Дж. Гронки «Вернемся к истокам!» автор обращал внимание на то, что политика «исключительных законов» не может победить коммунизм, но бьет в конечном счете по самой же партии, ибо подрывает ее авторитет в массах^[695]. Поэтому Гронки потребовал от ХДП наряду с проведением структурных реформ гарантировать демократические свободы.

Вместе с тем левые христианские демократы не смогли преодолеть предубеждений против коммунистов. Это поставило их в положение изоляции и облегчило Де Гаспери подавление оппозиции в рядах своей партии. В июле 1951 г. Доссетти распустил свою группу. Затем он вынужден был отказаться от парламентской деятельности и ушел в монастырь. Его сподвижник Ла Пира также отказался от парламентского мандата и занял место мэра Флоренции, где снискал себе авторитет и популярность своей деятельностью. В феврале 1952 г. руководство ХДП покончило со всеми партийными оппозиционными изданиями, в том числе был закрыт и журнал Гронки «Либерта» («Свобода»). Подавить внутреннюю оппозицию Де Гаспери помогли два обстоятельства: разжигание антикоммунистической истерии в связи с корейской войной, а также необходимость сплочения рядов партии в связи с предстоящими муниципальными и парламентскими выборами.

На IV съезде ХДП (ноябрь 1952 г.) Де Гаспери и Гонелла выступили поборниками сильной власти. Гонелла прямо говорил, что диктатура христианско-демократической партии должна стать основой государства и что в целях борьбы с коммунистами необходимо ввести «исключительные законы»^[696]. Против антидемократического курса, предложенного правыми, выступили на съезде Дж. Гронки и А. Фанфани. Они выдвинули идею «левого центра», т. е. союза ХДП с социалистами при изоляции коммунистов. Течение Фанфани на съезде партии получило поддержку ⅓ ее членов^[697]. Это было началом кризиса правящей группировки Де Гаспери.

Значительно ослабло в результате политики Де Гаспери и влияние христианско-демократической партии в стране. Это со всей очевидностью выявилось во время муниципальных выборов 1951–1952 гг. По сравнению с 1948 г. правящая партия потеряла 4 млн. голосов^[698].

Было ясно, что на ближайших выборах в парламент, которые должны были состояться в 1953 г., ХДП не сможет удержать монополии политической власти. Поэтому она ставит своей задачей изменить избирательный закон так, чтобы он гарантировал партии получение большинства мест в парламенте. В этих целях в 1952 г. министр внутренних дел Шельба внес в палату депутатов проект нового избирательного закона. Согласно проекту, партия или блок партий, которые на выборах соберут 50 % голосов плюс один голос, должны получить не половину мест в парламенте (как это предусматривал действующий избирательный закон), а ⅔ мест.

«Мошеннический закон», как его назвал народ, таил в себе угрозу конституционному демократическому строю, созданному в итоге Сопротивления. Эта угроза была сразу же осознана компартией. Уже в период выработки «мошеннического закона» Тольятти, выступив на пленуме ЦК ИКП, говорил: «Нам необходимо вести широкую энергичную борьбу в парламенте и стране против опасности мошеннических выборов. Мы должны рассматривать эту борьбу как одно из первых великих сражений, которые рабочий класс, трудящиеся и весь народ должны вести в защиту демократического и республиканского строя»^[699].

Борьба против принятия «мошеннического закона», возглавленная коммунистами и социалистами, приняла всенародный характер.

^{Антифашистские лозунги в Апулии}

Уже в декабре 1952 г. по всей стране прошли забастовки и протесты с требованием не допустить изменения демократического избирательного закона^[700]. Бастовали рабочие предприятий Болоньи, Ливорно, Таранто, Неаполя, испольщики в окрестностях Флоренции, батраки провинции Равенна. ВИКТ также призвала народ на защиту конституционных прав, сыграв большую роль в организации широкой политической кампании.

В конце января 1953 г., когда в палате депутатов подходило к концу обсуждение законопроекта, здесь развернулась исключительно острая борьба. Заключительное заседание палаты длилось без перерыва с 18 до 21 января. В течение многих часов депутаты коммунисты и социалисты один за другим выдвигали аргументы против «мошеннического» избирательного законопроекта и мотивы недоверия правительству.

Одновременно по всей стране прокатилась новая волна митингов и забастовок протеста против «мошеннического закона». Забастовками руководили местные палаты труда. В Турине Палата труда экстренно собралась поздно ночью 18 января 1953 г. В обращении к трудящимся Турина Палата труда отмечала «огромную опасность, угрожающую свободе, завоеванной кровью и 20-летней борьбой итальянского народа» по, и призывала трудящихся прекратить работу^[701].

На следующий день с утра город бастовал. Несмотря на угрозы хозяев и лидеров католических профсоюзов, рабочие уходили с предприятий целыми цехами и шли на митинг. Затем демонстранты устремились к центру Турина с возгласами: «Долой мошеннический избирательный закон! Да здравствует конституция!» Над площадью звенели партизанские песни Сопротивления^[702].

Помимо Турина в эти дни забастовки против «мошеннического закона» прошли в крупнейших городах: Милане, Генуе, Болонье, Модене, Реджо-нель-Эмилии^[703]. Рабочие на митингах выбирали делегатов, которые отправлялись в Рим, чтобы выразить парламенту волю трудового народа.

20 января, когда началась забастовка в столице и центр города был заполнен демонстрантами, эхо народного гнева с новой силой ворвалось в стены дворца Монтечиторио. В этот день на улице столицы во время столкновения демонстрантов с полицией был ранен депутат-коммунист Пьетро Инграо. Несмотря на это, он пришел на заседание палаты и выступил с яркой речью против полицейского произвола и «мошеннического закона». Депутаты оппозиций стоя приветствовали Инграо бурными аплодисментами^[704].

Христианско-демократическое большинство палаты депутатов тем не менее одобрило новый избирательный закон. Тогда в преддверии обсуждения этого вопроса в сенате Руководство ИКП предложило провести всенародный референдум по законопроекту^[705]. В стране начался сбор подписей под петицией, содержавшей это требование. В середине марта в Риме состоялась общенациональная конференция, которая подтвердила необходимость такого референдума (в соответствии с конституцией)^[706]. Однако добиться решения парламента о референдуме не удалось.

Дискуссия вокруг законопроекта возобновилась в сенате. 29 марта председатель сената Руини в нарушение процедурных норм парламента (обсуждение еще не было закончено) поставил законопроект Шельбы на голосование и объявил его одобренным. Сенаторы коммунисты и социалисты выступили с совместным письменным протестом. Они заявили, что в сенате не было проведено нормального голосования и потому избирательный закон не может считаться одобренным и не должен быть обнародован^[707]. Руководство ИКП выпустило специальное воззвание «Защитим свободу!», в котором протестовало против удара, нанесенного христианскими демократами правам сената. «Никто не гарантирует, – говорилось в воззвании, – что не готовится еще более серьезный тайный заговор против нашей конституции. Поэтому мы должны быть особенно сплочены и сильны, чтобы быть готовыми к протесту и к выступлению всех граждан. Покажем распоясавшимся лидерам правительства, что итальянский народ верен демократии и не позволит ее ликвидировать. Защитим демократические свободы! Защитим суверенитет парламентской ассамблеи. Сомкнем ряды в защиту республиканской конституции»^[708]. 30 марта по призыву ВИКТ прошла общенациональная политическая забастовка протеста. В ней приняли участие более 90 % рабочих и служащих. Особенно активной была забастовка в Милане, Болонье, Генуе, Венеции, Риме. В эти дни народ назвал тех, кто протащил «мошеннический закон» в парламенте, «похитителями избирательных голосов»^[709].

^{П. Тольятти, А. Черви, М. Скоччимарро. Апрель 1953 г.}

Рабочие партии, демократические организации и трудящиеся не признали «мошеннического закона». Новая борьба против него развернулась уже в ходе избирательной кампании и парламентских выборов 7 июня 1953 г. Эти выборы имели значение всенародного референдума и завершили победой 9-месячную борьбу итальянской демократии против «мошеннического закона». На выборах правительственным партиям не удалось собрать 50 % голосов (плюс 1 голос), необходимых по новому закону для получения ⅔ мест в парламенте. Таким образом, результаты голосования сделали невозможным применение «мошеннического закона», и распределение мест в парламенте было проведено пропорционально полученным голосам. В итоге выборов в палату депутатов весь правительственный блок потерял около 3 млн. голосов (18 %) по сравнению с парламентскими выборами 1948 г. В том числе ХДП потеряла 1,8 млн. голосов (14,7 %), а социал-демократы – 600 тыс. голосов (34 %). Соответственно при распределении мандатов в палате депутатов христианские демократы получили на 44 места, а весь правительственный блок на 67 мест меньше, чем раньше. Теперь этот блок уже не располагал в палате абсолютным большинством. Демократическая оппозиция (коммунисты, социалисты и др.) собрала на 1,7 млн. голосов больше, чем в 1948 г., и получила дополнительно 35 депутатских мандатов. При этом выборы подтвердили гегемонию коммунистов в рабочем и демократическом движении страны. За депутатов компартии отдали свои голоса свыше 6 млн. трудящихся^[710].