Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 41 страниц)

Укрепив свою власть, христианско-демократическая партия взяла курс на установление клерикального полицейского режима. В феврале 1949 г. Де Гаспери получил аудиенцию у папы. Пий XII одобрил политическую линию Де Гаспери и признал за ХДП руководящую роль в Италии. В июле того же года Священная канцелярия Ватикана опубликовала специальное заявление против коммунизма^[609]. В свою очередь один из правых лидеров ХДП Гонелла заявил на IV съезде своей партии (1952 г.), что клерикализм является неотъемлемой частью итальянского общества^[610].

Деятельность различного рода католических организаций в стране необычайно усилилась. «Гражданские комитеты», созданные в период избирательной кампании, стали по существу постоянно действующими агитационными организациями. Численность главной католической массовой организации, так называемого католического действия, возросла с 1,8 млн. (1948 г.) до 2,5 млн. человек (1953 г.), а число этих организаций, проникших во все уголки Италии, достигло 62 тыс.^[611] Руководимая христианскими демократами Национальная конфедерация крестьян достигла в 1953 г., по данным ее лидеров, 2,3 млн. человек (против 1,2 млн. в 1948 г.)^[612].

Массовый характер приобрела так называемая Христианская ассоциация итальянских трудящихся (АКЛИ). Она носила полу-профсоюзный характер и ставила своей целью «воспитание трудящихся в духе христианства» и их подготовку к профсоюзной деятельности^[613]. Эта организация, как мы увидим, сыграла важную роль в расколе профсоюзного движения.

Церковь активно вмешивалась в народное образование, расширяя частные католические школы, стремилась установить контроль за развитием итальянской культуры. Обычным явлением в эти годы стали публикации списков книг, запрещенных церковью, наконец, Де Гаспери при поддержке Ватикана стремился подавить внутри ХДП оппозицию, во главе которой стояли Гронки и Доссетти^[614].

Группа Дж. Гронки выступала, например, за автономию ХДП от церкви, против антидемократической внутренней и антинациональной внешней политики Де Гаспери^[615]. Гронки выступил также за участие трудящихся масс в управлении государством^[616]. После совещания сторонников Гронки в Пезаро его линия была осуждена правым руководством ХДП, и это осуждение нашло косвенную поддержку в рождественском послании Пия XII. В результате один из видных прогрессивных буржуазных деятелей Италии Дж. Гронки оказался в годы правления Де Гаспери в политической изоляции. Политика Де Гаспери явилась выражением линии центристского крыла христианской демократии.

Рабочий класс в оппозиции

Одной из задач, которую ставили перед собой христианские демократы, являлось подавление рабочего и коммунистического движения в стране. Этой цели предполагалось достичь двумя путями: давлением извне, т. е. с помощью антидемократических законов и террора, и расколом изнутри, с помощью массовых католических организаций и Ватикана. Выстрелы в П. Тольятти, раздавшиеся 14 июля 1948 г. у порога дворца Монтечиторио, вполне вписывались в атмосферу оголтелой антикоммунистической пропаганды, начатой правящими кругами и католической церковью. Как выяснилось на следующий день, на Тольятти покушался молодой сицилиец, бывший студент, католик по убеждению Антонио Палланте.

Весть о совершенном злодеянии быстро облетела страну. И в тот же день 14 июля 1948 г. вся Италия была охвачена стихийной всеобщей стачкой протеста, которая была санкционирована руководством ВИКТ. Компартия и ВИКТ ориентировали трудящихся на мирную политическую забастовку. Тольятти после совершенного на него покушения успел предупредить товарищей: «Будьте спокойны, не теряйте головы!»^[617] 14 июля рабочие и служащие вышли на площади и улицы Рима, Милана, Генуи, Флоренции и других городов. Крестьяне стекались в города, чтобы принять участие в демонстрациях и митингах.

В этой обстановке днем 14 июля собралось экстренное заседание парламента. Де Гаспери в палате депутатов и Шельба в сенате заявили (еще до судебного расследования), что Палланте не был никем подослан и что покушение не носило политического характера. В ответ со скамей левых депутатов раздались возгласы: «Убийцы», «В отставку!»^[618].

Лозунг отставки правительства выдвигался и трудящимися на демонстрациях и митингах. Народное движение приняло широкий размах. В Риме колонны демонстрантов (200 тыс. человек) в течение нескольких часов шли перед зданием клиники, в которой лежал Тольятти. В Турине рабочие заняли заводы ФИАТ. На улицах Неаполя верующие зажигали свечи перед портретами Тольятти с пожеланиями выздоровления. В ряде мест народное движение привело к столкновениям с полицией. Улицы и площади Рима, Генуи, Ливорно, Болоньи, Сиены, Неаполя и других городов обагрились кровью расстрелянных демонстрантов. В эти дни по всей Италии были 20 человек убиты, 600 ранены, 7 тыс. арестованы.

^{Пальмиро Тольятти}

Особенно крупные столкновения с полицией произошли в Генуе, Сиене и Аббадиа Сан Сальваторе. В Генуе уже в 3 часа дня 14 июля вся центральная часть города была заполнена людьми. Город не спал всю ночь. От рук полицейских здесь пали трое рабочих. Правительство попыталось представить дело так, будто в Генуе имело место восстание. Против мэра Генуи – коммуниста Дж. Адамоли – было возбуждено обвинение в «подстрекательстве к вооруженному восстанию». Впоследствии все эти обвинения были опровергнуты.

В горняцкий поселок Аббадиа Сан Сальваторе для подавления демонстрации трудящихся был направлен целый экспедиционный корпус и произведены массовые аресты. Этот поселок, где произошли наиболее кровавые стычки с полицией, реакционная печать попыталась даже изобразить как центр заранее подготовленного восстания. И хотя было очевидно, что компартия и ВИКТ призывали к мирной политической забастовке, Шельба в интервью корреспонденту Юнайтед пресс в Италии заявил о том, что якобы был налицо «генеральный план восстания»^[619].

Только два года спустя на суде, где разбиралось дело 70 обвиняемых граждан из Аббадиа Сан Сальваторе, было доказано, что оружия в городе не было, а коммунисты во время волнений в шахтерском поселке проводили разъяснительную работу среди населения, чтобы его успокоить.

Июльская всеобщая забастовка длилась два дня и охватила 7 млн. человек. 16 июля по призыву ВИКТ она была прекращена. Несмотря на жестокие полицейские расправы, народное движение в эти дни приобрело столь широкий и боевой характер, что оно способствовало преодолению пессимизма и неуверенности, вызванных победой христианских демократов на выборах 18 апреля, и открыло новую полосу битв в защиту демократии.

17 июля «Унита» опубликовала передовую статью, подписанную Л. Лонго, в которой говорилось: «Забастовка окончилась, но борьба продолжается»^[620].

Подводя итоги общенациональной забастовкй 14 июля, один из членов руководства ИКП П. Секкья отмечал, что забастовка «означала отнюдь не конец, а начало новой великой битвы. Она показала, что силы свободы и демократии в Италии могучи, что 8 млн. голосов (поданных за Народно-демократический фронт на выборах) не остались лишь запечатленными на бумаге». Забастовка показала, писал Секкья, что «партия Пальмиро Тольятти является наиболее крупной национальной партией – партией народа»^[621].

Действительно компартия сохранила за собой гегемонию в рабочем и демократическом движении и в трудные годы режима Де Гаспери. После некоторого спада численности ИКП в 1948 г. (вызванного разочарованием итогами парламентских выборов) количество ее членов в 1949–1951 гг. снова поднялось до уровня 2 млн. человек, а вместе с молодежной организацией составляло 2,5 млн.^[622]

Большое значение для классовых боев этого периода имело и то, что, несмотря на давление социал-демократических сил как внутри Италии (партия Сарагата, реформистская группа Дж. Ромиты), так и извне – вмешательство так называемого Комитета международных социалистических конференций (КОМИСКО), – было сохранено единство действий коммунистической и социалистической партий. Однако конкретная форма этого единства – Народно-демократический фронт – оказалась преходящей^[623]. XXVII чрезвычайный съезд ИСП, подтвердив необходимость единства действий с компартией, вместе с тем высказался против Народно-демократического фронта как постоянной формы союза^[624]. В августе 1948 г. по настоянию центристского руководства партии, избранного на съезде, Народно-демократический фронт заявил о самороспуске.

Однако попытка реформистской группы Ромиты ликвидировать пакт единства действий не увенчалась успехом. Борьба по этому вопросу проходила как на XXVII, так и на следующем, XXVIII съезде ИСП (май 1949 г.). Комитет международных социалистических конференций обратился к съезду с призывом «порвать связи с коммунистами». Съезд ответил на эту попытку давления протестом и подтвердил верность пакту с коммунистами^[625]. Секретарем партии был вновь избран П. Ненни. Реформистская группа Ромиты вынуждена была покинуть социалистическую партию, и ее следующий, XXIX съезд (январь 1951 г.) впервые после окончания войны проходил в условиях единства ИСП. Это способствовало восстановлению численности партии. Ее состав в 1951 г. достигал 750 тыс. человек (в 1949 г. было 420 тыс.^[626]).

Единство действий рабочих партий сыграло огромную роль в борьбе, которую они мужественно и непреклонно вели против христианско-демократического режима в 1948–1953 гг. Коммунисты и социалисты выступили единым фронтом против включения Италии в орбиту американского империализма, в защиту демократии, за глубокие структурные реформы.

На иные позиции встали правые социалисты. Они заняли проамериканскую ориентацию и блокировались с христианскими демократами. В 1948–1951 гг. они входили в состав кабинета Де Гаспери, а на административных выборах 1952 г. выступили с единым избирательным списком вместе с правительственными партиями.

В мае 1951 г. произошло объединение сарагатовской партии с группой Ромиты, вышедшей из ИСП в 1949 г. В сентябре 1952 г. на Болонском съезде новая партия стала официально называться Итальянской социал-демократической партией (ИСДП). По данным ее лидеров, в партии состояло тогда 250 тыс. человек. Таким образом, социал-демократия не смогла ни оказать серьезного влияния на рабочее движение, ни стать значительной политической силой.

Более серьезные последствия имел раскол в профсоюзном движении, который в 1948 г. удалось осуществить католическим силам. Поводом для раскола была использована политическая забастовка 14 июля против покушения на Тольятти. Но сам замысел раскола под непосредственным давлением Ватикана созрел еще до забастовки. Так, например, 29 июня 1948 г. папа выступил перед активистами католической организации АКЛИ с призывом разрушить профсоюзное единство^[627]. Когда же началась забастовка 14 июля, лидеры христианско-демократического течения ВИКТ выступили по радио с призывом саботировать забастовку, а также направили в исполком ВИКТ ультиматум с требованием ее прекращения. Собравшись в Монтечиторио, профсоюзные христианско-демократические руководители во главе с Дж. Пасторе приняли коммюнике, в котором высказывалась необходимость раскола ВИКТ и создания автономного католического профсоюза. Исполком ВИКТ на вечернем заседании 16 июля принял резолюцию, осуждавшую раскольников и призывавшую сохранить единство профсоюзов^[628]. Но раскол был уже фактически налицо. Руководство добилось, чтобы профсоюзный раскол был одобрен чрезвычайным конгрессом этой организации^[629]. В результате была создана католическая профсоюзная федерация (так называемая Всеобщая свободная конфедерация итальянских трудящихся) во главе с Пасторе. В 1950 г., после того как в эту организацию влились новые группы, вышедшие из ВИКТ, она приняла название Итальянской конфедерации профсоюзов трудящихся (ИКПТ). По официальным данным В 1950 г. ИКПТ насчитывала 1600 тыс. членов^[630]. В том же году в Италии возник третий профцентр, руководимый социал-демократами и республиканцами, – Итальянский союз труда (ИСТ).

ВИКТ сохранила унитарный характер и впоследствии по-прежнему объединяла не только коммунистов (70 % от общей численности профсоюза) и социалистов, но также и течения меньшинства: католиков, социал-демократов, республиканцев. ВИКТ по-прежнему объединяла большинство трудящихся: к концу 1949 г. она насчитывала 5,2 млн. человек^[631]. Именно она, как и раньше, возглавляла борьбу народных масс за непосредственные экономические требования, за структурные реформы. Две другие профсоюзные конфедерации, напротив, связывали перспективу экономического возрождения страны не с реформами, а с помощью по «плану Маршалла». В период 1948–1953 гг. они саботировали экономические забастовки и старались сепаратно, без участия ВИКТ, заключать коллективные договоры с предпринимателями.

Тем не менее стачечное движение трудящихся города и деревни оставалось высоким и в 1949–1950 гг. охватывало около 3 млн. человек в год. ВИКТ сумела также вовлечь в забастовочную борьбу рядовых членов католических и социал-демократических профсоюзов. Вследствие этого руководство ИКПТ и ИСТ с 1952 г. начало пересматривать свои позиции и в ряде случаев все три профсоюзные организации выступали с совместными забастовками. В результате борьбы в 1949–1952 гг. трудящиеся добились повышения зарплаты (от 5 до 15 % для различных категорий). Была увеличена семейная надбавка к окладу.

Борьба прогрессивных сил за национальную внешнюю политику

Антинародный курс Де Гаспери опирался на правящий в Италии аграрно-индустриальный блок, а также на экономическую и военную поддержку американского империализма. Вместе с министром иностранных дел К. Сфорца Де Гаспери занимал проамериканскую позицию, считая, что только США могут защитить интересы Западной Европы и независимость Италии^[632].

28 июня 1948 г. между США и Италией было заключено соглашение о предоставлении Италии экономической помощи по «плану Маршалла». Когда соглашение было представлено парламенту для ратификации, коммунисты и социалисты выступили против американской помощи, поскольку она была связана с известными политическими условиями. Выступая 10 июля 1948 г. в палате депутатов, П. Тольятти охарактеризовал «план Маршалла», как план экономической подготовки к новой империалистической войне. Тольятти решительно заявил: «Если нашей стране суждено на самом деле быть втянутой на путь, который ведет ее к войне, то и в этом случае мы знаем, каков наш долг. На империалистическую войну отвечают теперь революцией, восстанием в защиту мира, независимости и будущего собственной страны»^[633].

Несмотря на решительную оппозицию рабочих партий, христианские демократы, используя свое большинство в парламенте, добились ратификации соглашения об американской помощи. По «плану Маршалла» в Италию поставлялись различные товары: сначала преимущественно продукты питания и сырье, а затем, с 1949 г., также и промышленное оборудование. Всего за два года, в течение которых действовало соглашение, по «плану Маршалла» Италия получила от США помощь на сумму около 1,5 млрд, долларов. Средства, вырученные от реализации американских товаров в Италии, составили так называемый фонд в лирах, который использовался на нужды страны под контролем США. За счет этого фонда осуществлялось строительство в Италии стратегических объектов, дорог, мостов, аэродромов, отчасти велись общественные работы по плану восстановления Юга.

Часть фонда, а также поступавшее из США оборудование были предоставлены крупным монополистическим предприятиям и использованы ими в целях модернизации производства.

Оценивая итоги действия «плана Маршалла» в Италии, крупный итальянский исследователь-марксист Б. Манцокки писал, что его непосредственные результаты «в смысле немедленного поднятия экономики были сравнительно малоощутимы, в то время как для целей восстановления производственного оборудования определенных капиталистических групп и, следовательно, для последующего развития экономического положения Италии они были весьма ощутимы»^[634].

Действительно, в годы промышленной реконструкции в сфере экономики создалось весьма напряженное положение: массы мелких и средних предприятий разорялись, реконструкция других предприятий приводила к временному свертыванию производства. Безработица приняла острый хронический характер –2 млн. человек, несмотря на массовую эмиграцию (до 150 тыс. человек в год).

Используя помощь по «плану Маршалла», а также беспощадно эксплуатируя трудящиеся массы, «капитаны индустрии» Италии осуществили в 1949–1950 гг. промышленную реконструкцию. Производство в главных отраслях промышленности достигло в 1950–1951 гг. довоенного уровня^[635], после чего Италия вступила в полосу промышленного подъема^[636].

Однако вследствие «плана Маршалла» возрождение промышленности приняло в Италии совсем иной характер, чем того добивались демократические силы страны. В конечном счете «план Маршалла» пошел «на пользу силам социального консерватизма и в результате затормозил процесс преобразования социально-экономической структуры, начавшийся непосредственно после освобождения и зафиксированный в положениях республиканской конституции…»^[637] «План Маршалла» способствовал тому процессу, который итальянские марксисты назвали капиталистической реставрацией, понимая ее как «восстановление традиционной капиталистической структуры»^[638]. Более того, «план Маршалла» привел к усилению экономического и политического господства крупного монополистического капитала. В 1953 г. почти 90 % прибыли, объявленной всеми промышленными компаниями, приходилось на монополистические объединения.

«План Маршалла» способствовал интенсивному проникновению американского капитала в экономику Италии. И напротив, экономические и торговые отношения Италии с Советским Союзом и другими странами, вступившими на путь социализма, в годы действия «плана Маршалла» и по его условиям почти не развивались.

Наконец, «план Маршалла» логически привел к военно-политическому подчинению Италии американскому империализму^[639]. На эту угрозу своевременно указывала итальянская компартия. В мае 1948 г. пленум ЦК ИКП в резолюции записал, что вовлечение Италии в военный блок, сколачиваемый США, преследует своей целью превратить ее «в стратегическую базу сегодня, а завтра – в поле сражения в войне, которую американский империализм готовит против демократических и социалистических стран Восточной Европы»^[640].

Уже во время переговоров о подписании «плана Маршалла» итальянский посол в США А. Таркиани в переписке с итальянским правительством, ссылаясь на мнение американских дипломатических кругов, настаивал на необходимости вступления Италии в готовившийся военно-политический блок под эгидой США. Поскольку итальянское правительство медлило с решением, опасаясь реакции оппозиции в стране, Таркиани писал в Рим 15 июля 1948 г.: «Итальянское правительство добивается американской поддержки, но взамен предлагает лишь нейтралитет, что не является полноценной монетой»^[641]. Летом 1948 г. во время своего визита в Рим Таркиани вел тайные переговоры в самых различных кругах Италии о предстоящем вступлении Италии в Северо-Атлантический блок. В мемуарах он пишет, что его беседа с Пием XII «развеяла легенду» о том, что папа против вступления Италии в НАТО^[642]. Особенно порадовал его Дж. Сарагат, заявивший, что «в вопросе о внешнеполитической альтернативе Запад – Восток он целиком на стороне Америки», но только пока не может заявить об этом публично^[643].

В декабре 1948 г. К. Сфорца направил Таркиани директиву итальянского правительства: добиться, чтобы Италия была приглашена войти в Северо-Атлантический блок^[644]. 9 марта 1949 г. Таркиани сообщил в Рим, что просьба Италии вскоре будет удовлетворена^[645].

11 марта еще до того, как текст Северо-Атлантического пакта был обнародован, Де Гаспери доложил палате депутатов о присоединении Италии к НАТО, мотивируя этот шаг необходимостью противостоять «угрозе агрессии», якобы исходящей от СССР. Он заверил палату, что Северо-Атлантический блок носит чисто «оборонительный характер» и что территория Италии не будет предоставлена для размещения иностранных баз^[646].

Коммунисты и социалисты решительно выступили в палате против присоединения к НАТО, разоблачив его истинный агрессивный характер. Ненни заявил, что вступление Италии в НАТО «продиктовано вовсе не соображениями обороны, а стремлением создать базу для подготовки войны против России»^[647].

П. Тольятти, разоблачив агрессивный характер пакта и его антисоветскую направленность, отметил, что вступление Италии в НАТО находится в противоречии с той внешнеполитической программой нейтралитета, которую выдвинуло большинство итальянских политических партий накануне парламентских выборов. На этом основании Тольятти правомерно заявил: «Это голосование не будет признано нами, – мы обратимся к итальянскому народу и скажем ему, что он имеет право и должен не признавать его»^[648].

По призыву коммунистов и социалистов в Италии прошли митинги и демонстрации протеста против Северо-Атлантического пакта^[649]. 16 марта, когда в парламенте открылось заключительное заседание по вопросу о НАТО, на всех предприятиях Рима была проведена короткая политическая забастовка. Заключительное заседание парламента перед голосованием длилось без перерыва два дня и две ночи. 170 депутатов оппозиции выступили с разоблачениями антинародной политики правительства.

Коммунисты, понимая, что исход голосования предрешен, тем не менее внесли поправку в правительственную резолюцию, которая предусматривала обязательство не предоставлять территорию Италии под военные иностранные базы. Но эта поправка по требованию Де Гаспери была отклонена большинством. Де Гаспери поставил вопрос об отношении парламента к НАТО как вопрос о доверии правительству. Депутаты – коммунисты и социалисты – проголосовали против вступления Италии в НАТО. Исход парламентской битвы был решен голосами христианско-демократического большинства. 4 апреля 1949 г. министр иностранных дел Италии К. Сфорца подписал в Вашингтоне договор о присоединении Италии к Северо-Атлантическому пакту. Но еще предстояла ратификация этого пакта итальянским парламентом. Коммунисты, социалисты и ВИКТ призвали трудящихся продолжать борьбу. 8 млн. итальянцев поставили свои подписи под обращением к парламенту с протестом против присоединения Италии к НАТО^[650].

В июле 1949 г. парламент приступил к рассмотрению вопроса о ратификации Северо-Атлантического пакта. И снова с парламентской трибуны звучали разоблачительные речи коммунистов и социалистов. П. Тольятти, выступив в палате депутатов 20 июля, назвал Северо-Атлантический блок «антикоминтерновским пактом сегодняшнего дня». В сенате против вступления Италии в НАТО выступили такие видные буржуазные деятели, как Ф. Нитти и А. Лабриола^[651]. Однако христианские демократы, используя свое большинство в парламенте, добились ратификации договора о вступлении Италии в НАТО.

Присоединение Италии к Северо-Атлантическому пакту было осуществлено ее правительством в нарушение мирного договора с Италией и потому вызвало протест со стороны Советского Союза.

В ноте, направленной Советским правительством Италии от 19 июля 1949 г., обращалось внимание на то, что в соответствии с мирным договором Италия была обязана «не предпринимать никаких действий, направленных против государств, с которыми был подписан этот договор, а следовательно, и не вступать ни в какие союзы или другие группировки, преследующие агрессивные цели»^[652]. В ответной ноте Советскому правительству от 29 июля итальянская сторона уклонилась от ответственности, ссылаясь на «оборонительный» характер НАТО. Советский Союз в новой ноте Италии от 20 сентября 1949 г. подтвердили свою позицию^[653].

Вступление Италии в Северо-Атлантический блок, носивший открыто антисоветскую направленность, привело к еще большему подчинению страны американскому империализму, к ухудшению советско-итальянских отношений. Итальянское правительство в 1950 г. дало согласие на сооружение в стране американских военных баз (в Неаполе, Вероне и других городах) и размещение на своей территории натовских штабов. В январе 1950 г. между Италией и США было заключено соглашение «о взаимной помощи в целях обороны». В Италии были размещены выгодные для итальянских монополий военные заказы штабов НАТО. Вооружение Италии осуществлялось под контролем американских военных миссий.

Демократические силы Италии последовательно боролись против реакционной внешней политики итальянского правительства. В 1949 г. в Италии оформляется широкое демократическое движение сторонников мира, во главе которого встали коммунисты и социалисты. В июне – июле 1950 г. в Турине, Венеции, Ливорно, Модене, Милане по призыву коммунистов и социалистов состоялись митинги трудящихся против войны в Корее^[654]. А два года спустя итальянские сторонники мира включились в международную кампанию за запрещение бактериологического оружия, примененного США против корейского народа. Делегация итальянских прогрессивных ученых посетила Корею и приняла участие в расследовании фактов бактериологической войны^[655]. Интеллигенция Турина направила в ООН петицию, осуждавшую «чумную» войну в Корее^[656].

Движение за мир приняло в эти годы в Италии весьма эффективные формы. В 1950 г. портовые рабочие Анконы, Ливорно, Генуи, Неаполя отказывались разгружать прибывшие из Америки корабли с оружием^[657]. В письме к своим французским братьям по борьбе докеры Анконы писали: «Мы приветствуем, дорогие товарищи, вашу благородную инициативу в защиту мира и сообщаем вам, что сегодня на митинге мы также решили не разгружать военных материалов, прибывающих в Италию». Железнодорожники Флоренции и Болоньи бойкотировали перевозку военных грузов, а рабочие миланского металлургического завода Бреда отказались производить военные материалы^[658]. Под Стокгольмским воззванием о запрещении атомного оружия в Италии было собрано 17 млн. подписей^[659].

VII съезд Итальянской коммунистической партии (апрель 1951 г.), уделивший важное место задачам борьбы за предотвращение новой мировой войны, выдвинул лозунг создания в Италии «правительства мира»^[660]. Разъясняя это предложение компартии, П. Тольятти говорил на митинге в Риме: «Чтобы провести это предложение в жизнь, не требуется прихода коммунистов к власти. Чтобы проводить политику мира, достаточно демократов, людей доброй воли, представителей сил мира, имеющихся в итальянском народе. Для деятельности таких людей коммунисты никогда не создадут никаких препятствии»^[661].

Внешнеполитический курс Де Гаспери был подвергнут критике и со стороны некоторых левых христианских демократов. В январе 1951 г. Дж. Гронки в палате депутатов добивался, чтобы правительство не расширяло своих обязательств по Северо-Атлантическому пакту. В статье, опубликованной в газете «Либерта», Гронки потребовал отставки министра иностранных дел Сфорца и министра обороны Паччарди. Однако левые христианские демократы не решились объединить свои усилия с движением сторонников мира и, тем более, с рабочими партиями.

Борьба передовых сил Италии за демократические социальные реформы

Правящие круги ХДП не раз заявляли о необходимости осуществления социальной программы партии, выдвинутой перед парламентскими выборами 1948 г., т. е. о проведении аграрной реформы, решении проблемы безработицы и Южного вопроса. В конце апреля 1948 г. политический секретарь партии заявил, что социальные реформы будут осуществлены^[662]. Национальный совет ХДП в мае того же года вновь принял решение о необходимости аграрной реформы и, ссылаясь на 44-ю статью конституции, провозгласил принцип ограничения крупной земельной собственности. Однако Де Гаспери, боясь нового обострения классовых боев, в действительности стремился отложить осуществление реформ. Это вызвало тревогу среди левых течений ХДП. Дж. Гронки в речи на совещании своих сторонников в г. Пезаро в ноябре 1948 г. выступил с критикой политики партии, прежде всего в связи с тем, что правительство медлит с проведением социальных реформ^[663].

По настоянию левых III съезд ХДП, проходивший летом 1949 г., принял решение начать проведение социально-экономических реформ^[664]. Однако от слов к первым практическим шагам в этой области правительство приступило лишь в результате чрезвычайного обострения классовой борьбы в стране в 1949–1950 гг.

Законодательная инициатива в отношении неотложных социальных реформ принадлежала левой оппозиции. Именно депутаты коммунисты и социалисты, опираясь на широкое движение трудящихся города и деревни, первыми выступили в парламенте в 1948–1950 гг. с предложением ряда социальных законопроектов. В 1948 г. в результате принятия новых декретов были отменены некоторые статьи договоров о земельной аренде. Крестьяне-арендаторы были освобождены от обязанности оказывать хозяину бесплатные услуги, всякого рода почести и обязательные подарки к праздникам. Серия декретов (хотя и временного порядка) запрещала хозяевам по своему произволу сгонять крестьян с арендуемой ими земли.

Наиболее острая борьба в стране развернулась вокруг Плана труда. Этот план был выдвинут на II национальном съезде ВИКТ в октябре 1949 г.^[665] и затем детально разработан в течение 1950 г. План труда представлял собой конкретную программу восстановления и развития экономики страны и вместе с тем программу улучшения условий труда. Эта программа была рассчитана на осуществление в рамках капиталистического строя при условии активной поддержки народных масс и борьбы за демократизацию политической структуры. На это прямо указывалось в резолюции ВИКТ от 22 февраля 1950 г., в которой говорилось, что «осуществление Плана труда требует новой экономической политики и создания правительства, независимого от промышленных монополий и крупных земельных собственников, пользующегося доверием масс»^[666]. Неотъемлемой частью Плана труда и условием его полного осуществления предполагались коренные демократические реформы: аграрная и промышленная^[667]. Как подчеркивал член руководства ИКП М. Скоччимарро в докладе Центральному комитету партии (12 апреля 1950 г.), главными задачами Плана труда являлись ликвидация феодальных пережитков в сельском хозяйстве путем аграрной реформы и ликвидация экономического господства монополий^[668].

План труда предусматривал национализацию монополистических предприятий в некоторых отраслях промышленности, активное вмешательство государства в целях поддержки свертываемых предприятий и т. д.