Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 41 страниц)

Переход доротейцев на позиции левого центра означал победу этой политической линии внутри руководства ХДП. Вместе с тем весь ход и решения съезда самым наглядным образом продемонстрировали, что это вовсе не означало передачи руководства партией в руки Фанфани и его приверженцев. Напротив, доротейцы принимали политику Фанфани, но осуществление ее брали в свои руки.

Республиканцы и социал-демократы не замедлили дать согласие на левоцентристскую коалицию. Ненни и его сторонники добились ее поддержки социалистами в парламенте: они воздержались при голосовании доверия правительству.

Первое правительство левого центра, созданное 22 февраля 1963 г., возглавил Фанфани, но все важнейшие политические и экономические посты в новом правительстве оказались занятыми видными доротейцами типа Румора, Коломбо, Тавиани и другими, что на практике ограничивало роль Фанфани, ставило его под полный контроль умеренного центра ХДП. Это объяснялось не только недоверием партийных боссов к личным воззрениям Фанфани, но и опасениями, что в противном случае он действительно может стать руководителем партии, оттеснив доротейцев на второстепенные роли.

Важно отметить, что съезд ХДП в Неаполе прямо высказался за введение в Италии общего экономического государственного планирования и рекомендовал начать необходимую подготовительную работу. Характерно, что предшествовавший ему съезд социалистов лишь в очень робкой форме и в качестве далекой перспективы упомянул о возможности государственного экономического планирования. Следствием этого решения съезда ХДП явилось проведение в октябре 1962 г. идеологической конференции ХДП в Сан-Пеллегрино (так называемая вторая конференция в Сан-Пеллегрино) и официальное создание комиссии во главе с профессором Сарачено для подготовки государственного экономического планирования.

Создание правительства левого центра явилось существенным поворотом в политике итальянской монополистической буржуазии. Впервые после 1947 г. буржуазная партия ХДП приняла сотрудничество, хотя пока только в парламенте, социалистической партии. Это создавало в известной мере новую расстановку политических сил. Острие левого центра было недвусмысленно направлено против коммунистов, и от тактики ИКП в такой изменившейся обстановке зависело очень многое.

Политика левого центра явилась новой, более современной и гибкой формой борьбы итальянской буржуазии за укрепление своего политического господства, против последовательно демократических сил страны, против компартии и роста ее влияния среди населения. Этот переход был вынужденным для класса капиталистов Италии, поскольку все иные меры, испробованные ею на практике для достижения этих целей, не дали нужного результата. Левый центр оказался, однако, вообще возможным лишь благодаря некоторому усилению в итальянском рабочем движении реформистских настроений, что нашло выражение в прогрессирующем поправении социалистической партии и в дальнейшем скатывании ее правого крыла на социал-демократические позиции. Тем самым для правящих кругов несколько расширялись возможности маневра, а стремление социалистических лидеров войти в правительство обеспечивало ХДП прикрытие слева и одновременно давало возможность внести раскол в рабочее и демократическое движение в стране и тем его ослабить, а в максимальном перспективном варианте – вообще изолировать коммунистическую партию от масс и нанести ее поражение.

Для совершения этого редко применявшегося в практике международной буржуазии маневра надо было принести в жертву интересы некоторых группировок самой буржуазии. Ясно, что речь не могла идти об ущемлении действительно решающих позиций монополистической буржуазии, но интересами некоторых менее значительных или недостаточно сильных буржуазных групп можно и нужно было пожертвовать ради укрепления положения класса в целом. Такого рода шаги совершались и в прошлом, например при проведении земельной реформы.

Программа правительства Фанфани 1962 г. – первого левоцентристского правительства Италии – содержала ряд относительно крупных социально-экономических реформ, которые уже многие годы фигурировали в программных требованиях коммунистической и социалистической партий. Имелось в виду, что осуществление этих реформ самим правительством подорвет массовую базу коммунистов и левых социалистов и тем в решающей степени ослабит и эти силы, и рабочее движение в целом. Правительство Фанфани заявило о своем намерении осуществить примерно в годичный срок национализацию электроэнергетической промышленности, ликвидировать испольщину и кабальные контракты об аренде в сельском хозяйстве, повысить минимальные пенсии всем трудящимся, провести законом некоторое повышение заработной платы, особенно низко оплачиваемым категориям, создать автономные области и пр. Все вместе это формулировалось как «демократический вызов коммунистам».

Компартия, учитывая, что в программе правительства Фанфани содержались серьезные социально-экономические реформы, разработала тактику своего рода конструктивной оппозиции: она поддерживала все те мероприятия, которые можно было считать прогрессивными, решительно выступая против отрицательных, консервативных и промонополистических сторон в деятельности правительства Фанфани, а также его уступок давлению США во внешней политике. Компартия голосовала против доверия этому правительству на том основании, что оно не дает гарантии выполнения прогрессивной части правительственной программы. Жизнь показала правильность этого анализа. Компартия постоянно предлагала свои конструктивные варианты решения каждого возникающего в стране и в парламенте вопроса, что лишило монополии всякой возможности изолировать коммунистов, превратить их в сторонних наблюдателей политической жизни.

Один из важных вопросов – национализация некоторых отраслей промышленности. Требование о национализации электроэнергетической промышленности выдвигалось коммунистами и социалистами еще с 1945 г. При этом они опирались на положение итальянской конституции о том, что отрасли хозяйства, жизненно важные для всей национальной экономики, могут быть национализированы. Электростанции и распределительные сети принадлежали ряду мелких электрокомпаний, а также крупной монополистической группе «Эдисон», руководство которой стояло на довольно реакционных политических позициях. Национализация этой отрасли не означала бы ликвидации всех этих фирм, поскольку ее предполагалось провести путем выкупа станций и сооружений, что предоставило бы в распоряжение бывших электрофирм значительные ликвидные средства, которые они смогли бы вложить в любую отрасль промышленности.

За подготовленный правительством законопроект о национализации электроэнергетической промышленности и о создании Национального управления электроэнергии (ЭНЕЛ), нового государственного монополистического объединения, голосовали в ноябре 1962 г. не только партии правительственного большинства и социалисты, но и коммунисты, против – вся правая оппозиция. Коммунисты предложили свои поправки к закону, которые были отклонены.

Правительство Фанфани с большим пропагандистским шумом выполнило также свои обещания о повышении минимума пенсионного обеспечения (на более низком уровне, чем это предлагали коммунисты) и о повышении заработной платы некоторым категориям трудящихся. Поскольку уровень заработной платы, а соответственно и пенсий в Италии самый низкий из всех стран «Общего рынка», это мероприятие не встретило заметного сопротивления предпринимателей.

Что касается обещания правительства Фанфани ликвидировать испольщину и пересмотреть контракты об аренде в сельском хозяйстве, то здесь положение оказалось очень сложным.

Испольщина как форма землепользования, сохранившаяся в Италии от феодальных производственных отношений, экономически давно изжила себя и являлась одним из главных тормозов для развития сельского хозяйства страны. Действительно, при испольщине ни владелец земли, ни обрабатывающий ее испольщик никак не заинтересованы в том, чтобы делать капиталовложения для улучшения почвы и интенсификации производства. Дальнейшее экономическое развитие областей большого распространения испольщины, в первую очередь Центральной Италии, тем самым ставилось под угрозу, поскольку в других районах Италии производительность труда в сельском хозяйстве повышалась более быстрыми темпами. Мнение о необходимости ликвидации испольщины было распространено не только среди левых светских сил, но и среди католических кругов. Но способ ликвидации испольщины, а именно – отдать ли землю тем, кто ее обрабатывает (т. е. самим испольщикам), как этого требовали коммунисты и левые социалисты, или же отдать ее тому, кто сумеет вести хозяйство с наибольшей рентабельностью (т. е. капиталистам), как это предлагали демохристиане и их союзники, – вызывал острые политические споры, отражая различные классовые интересы.

Большим препятствием для ликвидации испольщины явилось также то обстоятельство, что в роли землевладельцев, паразитически получающих земельную ренту, в Италии, как правило, выступал не помещик феодального типа, в основном исчезнувший с земельной реформой, а современная городская интеллигенция, примыкающая к крупной или средней буржуазии. Это – разного рода предприниматели, адвокаты, врачи, архитекторы и другие лица свободных профессий, которые постепенно скупили у разоряющихся помещиков земли и стали сдавать их в испольную аренду. Поэтому, несмотря на очевидную экономическую отсталость этой формы землепользования, ее ликвидация оказалась в Италии более сложной политической задачей, чем экспроприация необрабатываемых помещичьих земель и проведение частичной земельной реформы. Что касается ненормальных аграрных соглашений, унаследованных от деодализма, а часто и от более отдаленных эпох, то в них были заинтересованы многие мелкие и средние землевладельцы, особенно южной части страны, составляющие массовую избирательную базу христианско-демократической партии. В итоге этот пункт программы правительства Фанфани осуществлен не был.

Наиболее отрицательную реакцию средней и части монополистической буржуазии вызвало нововведение правительства Фанфани в области налогообложения, причем речь шла не о введении нового налога, а лишь об упорядочении существующей системы его взимания. Правительственным декретом, утвержденным затем парламентом, в ноябре 1962 г. было постановлено, что впредь налог на акции будет взиматься в форме налога на дивидендные купоны акций и вместе с подоходным налогом. Сумма налога не увеличивалась, но становилось очень трудно скрывать истинные размеры доходов и занижать подлежащую обложению подоходным налогом сумму лицам, имеющим значительное количество акций. Кроме того, такая система взимания налога на купоны дивидендов делала почти невозможной передачу акций из одних рук в другие без изменения фамилии владельца, указанной на акции, вскрывала истинное движение акций.

И хотя реакция на этот шаг правительства носила в основном личный характер – каждый владелец акций, не протестуя в принципе против нового порядка уплаты налогов, стремился его обойти, экономические последствия оказались довольно тяжелыми. Началось невиданное в послевоенный период массовое бегство капиталов из Италии за границу, причем в основном различными нелегальными путями, вплоть до контрабандного вывоза больших сумм наличными. Эти деньги оседали в банках Швейцарии, Франции и Австрии и обычно возвращались в Италию под видом иностранного капитала, для которого действовали льготы в отношении выплаты дивидендов. Правительство ничего не предпринимало для того, чтобы остановить все усиливающийся спекулятивный поток денег за границу, а тем временем в стране начал ощущаться недостаток ликвидных средств, ввиду чего стало ограничиваться кредитование. Правые буржуазные круги использовали этот финансовый переполох для нападок на левоцентристский курс и на политику правительства, обвиняя его в подрыве доверия предпринимателей к существующему в Италии социально-экономическому строю. 31 мая 1963 г. генеральный директор «Банко италиано» Карли заявил, что в Италии наблюдается слишком большой рост заработной платы и что следует его сократить, а также снизить все государственные расходы. Тем самым он сформулировал принципы экономической государственной политики, получившей в Италии название «линии Карли».

Однако все эти финансовые передряги смогли приобрести действительно большое экономическое значение только ввиду того, что они совпали с началом очередного циклического кризиса, конечно усугубив его.

Эти события происходили на фоне сложной политической борьбы в стране. Каждая из сторон – буржуазия и рабочий класс-уточняла свои позиции.

В начале декабря 1962 г. в Риме состоялся X съезд Итальянской коммунистической партии. На съезде с докладом о проблемах борьбы за социализм, условиях мира и демократии выступил генеральный секретарь ИКП Пальмиро Тольятти. Съезд рассмотрел изменения, происшедшие в Италии, в частности, в связи с принятием итальянской буржуазией тактики левого центра, и подтвердил правильность своей тактики конструктивной оппозиции: принимать, поддерживать и добиваться осуществления на демократической основе всего, что есть прогрессивного в программе правительства, и решительно бороться с антидемократической деятельностью левоцентристского правительства.

Съезд единодушно подчеркнул, что важнейшей задачей коммунистов является борьба за сохранение мира и предотвращение ядерной войны. Съезд указал на необходимость более активного вовлечения всех членов партии в разработку и осуществление ее политики, на необходимость усиления идеологического воспитания членов партии.

На съезде ИКП присутствовали, как обычно, делегации многочисленных братских партий, в том числе делегация КПСС, отметившие в выступлениях важную роль коммунистов в борьбе в Италии за мир, демократию и социализм^[743].

Резким диссонансом прозвучало на съезде выступление представителя Коммунистической партии Китая, который с трибуны съезда заявил, что «политика ИКП не соответствует интересам итальянского народа». Это было первой открытой атакой КПК против братских партий. Съезд решительно отверг эти клеветнические слова. Руководство ИКП, однако, попыталось сохранить отношения с КПК и предложило прислать китайскую делегацию в Италию для ознакомления с деятельностью итальянских коммунистов. Такая делегация так и не приехала, а китайские лидеры продолжали резкие нападки на ИКП. В дальнейшем китайское руководство пыталось создавать в Италии свои раскольнические псевдокоммунистические группки, которые, однако, не смогли приобрести никакого политического влияния.

Правильность тактической линии ИКП была подтверждена итогами выборов 1963 г., а также усилением разногласий внутри ХДП и ослаблением позиций правых социалистов.

В июне 1963 г. правительство Фанфани ушло в отставку. Причины падения первого, самого прогрессивного правительства левого центра следует искать в том, что левоцентристская тактика не принесла монополистической буржуазии ожидаемых результатов. Действительно, при сформировании правительства было обещано в обмен на некоторые уступки со стороны буржуазии значительное сокращение активности рабочего движения, его постепенное ослабление. На практике же получилось как раз наоборот: месяцы пребывания у власти правительства Фанфани явились рекордными по числу и размаху забастовок, характерных к тому же не только повышенными экономическими требованиями, но и широким выдвижением лозунгов, имеющих целью введение некоторых элементов рабочего контроля. Профсоюзы требовали, например, признания их организаций внутри предприятий, включения в коллективные договоры всех премий, надбавок и участия профсоюзов в определении норм выработки, расценок и т. д. В ходе этой борьбы фронт предпринимателей был довольно быстро прорван, поскольку администрация государственных предприятий приняла эти требования в сепаратном порядке; что касается частных монополий в металлургии и машиностроении, то потребовалась 8-месячная упорная забастовочная борьба, чтобы они приняли требования профсоюзов. Принципиально новым моментом явилось участие в этих забастовках рабочих заводов ФИАТ (впервые с 1953 г.).

В ходе забастовок 1962–1963 гг. постепенно стали нормой совместные выступления всех трех профсоюзных центров страны – ВИКТ, ИКПТ и ИСТ, что придавало выступлениям трудящихся все большую мощь.

Таким образом, левоцентристский эксперимент не только не привел к ослаблению рабочего движения в стране, а, напротив, совпал с периодом очень высокого накала забастовочной борьбы и быстрого и повсеместного усиления единства профсоюзных выступлений с преодолением, впервые после 1949 г., идеологических барьеров между профсоюзными организациями. Можно считать, что этому содействовало и то обстоятельство, что для проведения политики левого центра было необходимо идти на какие-то уступки трудящимся, т. е. то, что борьба рабочего класса стала более результативной.

Левый центр себя не оправдывает – таково было мнение все более значительной части буржуазии. Но принципиально иная политика была невозможна – это все понимали, и поэтому дело свелось к резкому ограничению программы Фанфани. В начале 1963 г. органы ХДП объявили о том, что ряд важных положений этой программы, включая создание областей и ликвидацию испольщины, выполнен не будет. Фанфани, хотя формально и оставался главой правительства до конца мая, фактически был отстранен от руководства правительством как сторонник чересчур радикальных взглядов.

Одна из важных причин этого шага, опрокинувшего первоначальные тактические планы инициаторов политики левого центра, заключалась в том, что на 28 апреля 1963 г. были назначены очередные парламентские выборы^[744], и для руководящих кругов итальянской буржуазии было очевидным, что левые силы придут на них отнюдь не ослабленными. Другими словами, было ясно, что ХДП не сможет получить голоса избирателей левых партий, тогда как потеря голосов в пользу социал-демократов была вероятной. Поэтому надо было подумать об увеличении избирательного корпуса ХДП справа, а для этого – успокоить мелких и средних буржуа, встревоженных размахом рабочего и демократического движения при правительстве левого центра, а также привлечь к ХДП бывших избирателей исчезающей монархической партии и по возможности – либеральной партии. Здесь было уже не до «демократического вызова».

«Поставив на место» Фанфани, руководство ХДП решило построить свою избирательную кампанию на откровенно правых, реакционно-консервативных лозунгах, не постеснявшись обращения к изжившим уже себя в Италии грубым антикоммунистическим выпадам.

Итоги выборов 28 апреля 1963 г. показали новый значительный сдвиг влево итальянского общественного мнения. Число поданных за компартию голосов увеличилось очень значительно – с 22,7 % до 25,3 % всех избирателей, или больше чем на 1 млн. Социалистическая партия, расплачиваясь за сдвиг вправо, не смогла улучшить свои позиции и даже потеряла в процентном отношении. В целом сумма голосов избирателей, поданных за две рабочие партии, выросла, что наиболее наглядно свидетельствовало о сдвиге настроений избирателей влево. Кроме того, сильно возросло число избирателей социал-демократов – с 4,5 до 6 %, видимо за счет левых католиков. ХДП, собравшая 38,2 вместо 42,3 % пять лет назад, потеряла голоса слева и лишь в незначительной степени сумела компенсировать эту потерю за счет голосов, подававшихся раньше за монархистов и за мелкие политические группки. В то же время либералы вдвое увеличили количество своих избирателей, главным образом за счет крайне правых партий и отчасти ХДП. Таким образом, и с политической точки зрения опыт левого центра не был блестящим для итальянских монополистических кругов. Но продолжать этот курс было для нее необходимо за неимением альтернативной линии.

Заботясь об укреплении левого фланга своей коалиции, доротейское руководство ХДП сочло, что наступило время для социалистов перейти от косвенной поддержки правительственного большинства левого центра в парламенте (социалисты воздерживались при всех основных голосованиях) к прямому их участию в правительстве. Поэтому после удаления Фанфани с поста председателя совета министров (июнь 1963 г) новое правительство было поручено сформировать Альдо Моро, политическому секретарю партии. Он согласовал с Ненни в основном консервативную программу будущего правительства. Однако пленум ЦК ИСП отверг это соглашение, поскольку поддерживавшая до этого Ненни группировка Ломбарди – Санти выступила вместе с левыми социалистами против нового закулисного сговора Ненни. Ненни пришлось отступить. Очередной съезд ИСП, на котором должен был решаться вопрос о вхождении социалистов в правительственное большинство, был назначен на октябрь 1963 г.

На это время было создано однопартийное правительство Леоне, носившее в основном служебный характер. За него проголосовали только ХДП и монархисты, тогда как союзники по левому центру воздержались.

Очередной, 35-й съезд Итальянской социалистической партии собрался в Риме в конце октября 1963 г. Левое крыло партии было представлено на съезде примерно 40 % делегатов, но оно не смогло закрепить июньских результатов и договориться с ломбардианцами о совместной предсъездовской платформе. Съезд проходил в полемике между правыми и левыми социалистами, но его исход, учитывая жесткую фракционную дисциплину правого течения, практически был предрешен уже при выборах делегатов съезда на конференциях провинциальных федераций. Следует отметить, что правые социалисты, имея в руках партийный аппарат и большие финансовые средства, совершили при этом ряд серьезных подтасовок, преднамеренно раздувая членский состав партии в тех федерациях, где они имели большинство.

По основному вопросу о возможности участия ИСП в левоцентристском правительстве съезд единодушно вынес постановление о том, что социалисты могут в нем участвовать при том условии, что правительственная программа будет содержать серьезные демократические обязательства^[745]. Эта сама по себе правильная формулировка могла стать опасной на деле, что и произошло затем.

Итоги съезда социалистов развязали руки лидерам ХДП. Моро приступил наконец к формированию своего правительства, уступив пост политического секретаря видному доротейцу Марио Румору. Но напрасно было бы искать в программе правительства какие-либо ясные обязательства о проведении реформ. Все демократическое содержание программы сводилось к обещаниям о пресечении спекуляции участками земли, подлежащими застройке. Что касается испольщины, то правительство ограничивалось обещаниями о некотором улучшении положения испольщика путем увеличения его доли урожая с 53 до 58 %. Правда, в программе правительства Моро содержалось положение о разработке плана экономического развития, что выдавалось правыми социалистами чуть ли не за революционное достижение. Но в целом программа правительства Моро была шагом назад не только по сравнению с программой правительства Фанфани, но и по сравнению с программой, согласованной в июне Моро с Ненни и отвергнутой тогда Центральным комитетом ИСП: новые уступки правого руководства ИСП позволили монополиям, стоявшим за доротейским ядром ХДП, отказаться от прежних обещаний.

На заседании ЦК ИСП, созванном для обсуждения программы правительства Моро, Ненни и его сторонники, сумев привлечь на свою сторону группу Ломбарди – Санти, грубо извратили дух решения съезда о возможности участия социалистов в правительстве и, используя численное большинство в ЦК, провели решение о переходе социалистической партии от внешней поддержки к прямому участию в правительстве левого центра во главе с Моро. Так, 4 декабря 1953 г. итальянские правые социалисты вошли в буржуазное правительство с консервативной по своей сущности программой.

Левые социалисты во главе с Веккьетти, Bacco, Валори, Гатто и другими не согласились с таким толкованием решений съезда и потребовали созыва чрезвычайного съезда партии для решения вопроса о вхождении социалистов в правительство Моро. В нарушение устава ИСП правое большинство ЦК отказалось выполнить это требование. Тогда левые социалисты – члены парламента в нарушение фракционной парламентской дисциплины в момент голосования доверия правительству покинули зал заседания. Под давлением правых членов руководства партии контрольная комиссия ИСП лишила за это левых лидеров социалистической партии права заниматься в течение года какой бы то ни было политической деятельностью, тем самым спровоцировав раскол партии.

В январе 1964 г. состоялась национальная конференция левого течения Итальянской социалистической партии, на которой было принято решение выйти из ИСП и создать новую классовую партию трудящихся – Итальянскую социалистическую партию пролетарского единства (ИСППЕ – так ИСП называлась до социал-демократического раскола в 1947 г.). Туллио Веккьетти был избран секретарем новой партии. ИСППЕ заявила, что она будет продолжать традиционную политику итальянских социалистов, в частности по-прежнему сотрудничать с компартией. Партия насчитывала тогда более 100 тыс. членов.

Компартия в принципе отрицательно относилась к перспективе раскола Итальянской социалистической партии, считая, что это объективно ослабит рабочее движение, развяжет руки правым социалистам для дальнейшего направления ИСП по социал-демократическому пути, создаст реальную угрозу раскола сотрудничества коммунистов и социалистов в местных органах власти, в профсоюзах и других массовых организациях трудящихся. Однако, когда дальнейшее пребывание левых социалистов в составе ИСП стало невозможным, компартия решительно поддержала новую классовую социалистическую партию, последовательно проводя политику сотрудничества с нею. Были, в частности, отвергнуты попытки правых социалистов добиться исключения членов новой партии из состава демократических джунт в муниципалитетах и исполнительных органах массовых организаций.

После вхождения социалистов в правительство ИКП продолжала тактику конструктивной оппозиции, пока в программах и действиях правительства оставались хоть некоторые элементы прогрессивности. Но политика правительства, особенно после вхождения в него социалистов, быстро сдвигались вправо.

В середине 1964 г. правительство не получило доверия в парламенте по второстепенному вопросу о кредитовании частных школ. Начался длительный правительственный кризис. И хотя обычно для сформирования и утверждения нового правительства в Италии требуется месяц – полтора, положение в июне – июле 1964 г. выглядело несколько странным: при оживленной кулуарной политической активности в правящей группировке в парламент по многу дней не вносилось никаких конкретных предложений. Причины такого явления выяснились много позднее, в конце 1967 г., когда в прессе была разоблачена попытка организации в июле 1964 г. антидемократического государственного переворота.

Как стало известно, в эти дни при участии президента республики Сеньи, премьер-министра Моро, секретаря ХДП Румора и некоторых других политических деятелей была замышлена попытка использовать для борьбы против демократических сил страны военно-полицейский репрессивный аппарат. Контрразведка итальянских вооруженных сил (СИФАР) подготовила списки демократических политических деятелей страны, подлежавших аресту по сигналу из центра. Как было установлено на судебном процессе, неосторожно затеянном бывшим начальником СИФАР генералом Де Лоренцо против левого буржуазного еженедельника «Эспрессо» в конце 1967 – начале 1968 г., такие списки, содержавшие примерно 1800 имен, были разосланы из Рима префектам многих городов с указанием об аресте этих лиц и о направлении их в специально подготовленные концентрационные лагеря в Сардинии. Причем речь шла лишь о первой волне арестов! Стараниями командования карабинеров и при содействии отдельных командующих округами сухопутных и военно-воздушных сил были подготовлены и транспортные средства для проведения этой операции. Что же касается подавления реакции демократической общественности, то уже был отдан приказ по корпусу карабинеров о переводе его на чрезвычайное положение. Пока еще не полностью выяснена роль отдельных лиц и политических группировок в этом деле, ставшем в 1969–1970 гг. объектом парламентского расследования. Очевидно, что этот ухудшенный вариант авантюры Тамброни не мог иметь реальных шансов на успех. Недаром, в отличие от прежних аналогичных попыток итальянской буржуазии, на этот раз речь шла о чисто верхушечном, заговорщицком решении проблемы подавления демократии в Италии без всякого, даже демагогического, обращения к массам. Видимо, относительно реакции этих последних на такой шаг у организаторов авантюры никаких сомнений не было. Отметим, что со своей стороны демократические силы уловили тогда увеличение политической напряженности и компартия в специальном обращении к стране призвала народные массы к бдительности.

Правительственный кризис лета 1964 г. закончился по сути дела ничем. Новое правительство вновь возглавил Моро, но из его состава ушли социалисты – бывшие центристы, составившие теперь часть нового левого крыла в ИСП. Их места заняли правые социалисты. Политическая линия правительства Моро практически свелась по своему содержанию к политике прежних центристских правительств, хотя и на основе обновленной системы союзов. Характерно, что прежняя правая оппозиция в ХДП, выступавшая ранее против политики левого центра, теперь присоединилась к доротейцам.

Рассмотрев программу и в еще большей степени – практику Правительства, компартия в октябре 1964 г. констатировала, что левый центр полностью исчерпал себя и потерпел провал в своих попытках реформировать итальянский капитализм, укрепить его позиции. Левоцентристская политика монополий, достигнув лишь ограниченного тактического успеха в виде привлечения в правительственное большинство правого крыла социалистической партии, зашла в тупик, не решив проблем страны. Но альтернативной политики у итальянской буржуазии не было. Правительство левого центра, заявила компартия, должно быть ликвидировано, надо бороться за то, чтобы ему на смену пришло новое, действительно демократическое большинство, способное решить давно назревшие проблемы страны, ограничить всевластие монополий, повысить участие трудящихся в экономической и политической жизни страны.

Внешняя политика Италии в период правительств левого центра сохраняла в основном прежнее направление. Вместе с тем ее руководители не могли не учитывать все более ясно проявлявшуюся волю итальянского народа к миру.