Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 41 страниц)

Но все это не выходило пока что за рамки отдельных, казавшихся порой даже случайными эпизодов борьбы. Определяющим моментом ситуации в Италии в это время было революционное движение трудящихся.

В июне 1919 г. в городах началось массовое движение трудящихся против дороговизны. Оно носило в основном стихийный характер. Толпы людей громили магазины и устраивали самосуды над торговцами. Однако в ряде мест социалистам удавалось возглавить движение, создать отряды красной гвардии, комитеты по реквизиции и принудительному понижению цен на продовольственные товары.

После ряда неудач во внешней политике (отказ союзников от присоединения Фиуме к Италии и т. п.) пало правительство Орландо. Новое правительство во главе с Нитти, пришедшее к власти 23 июня 1919 г., направило усилия прежде всего на решение внутриполитических проблем. Угрожающий характер движения против дороговизны вынудил издать распоряжение о снижении цен, в первую очередь на хлеб. Подобные мероприятия проводились правительством еще во время войны. В Италии это называлось введением «политических цен» на хлеб. Действия правительства были уступкой городскому населению, в том числе и рабочим, но ударяли по карману значительной части крестьян-собственников. Отсюда серьезные нарекания крестьян против правительства.

Вслед за «продовольственными беспорядками» правительству пришлось столкнуться с мощным движением в защиту Советской России. Это движение было важной частью общей борьбы трудящихся в послевоенный период и достигло наивысшей точки летом 1919 г. По инициативе Итальянской социалистической партии на 20–21 июля 1919 г. была назначена международная забастовка в защиту Советской России и Венгрии, в которой должны были принять участие трудящиеся Англии, Франции и Италии. В целях подготовки этого выступления 6 июля состоялось совещание руководства ВКТ совместно с представителями социалистической партии и независимого Союза железнодорожников. В принятой на этом совещании резолюции указывалось на неразрывную связь между борьбой в защиту социалистических республик на Востоке и революционной борьбой трудящихся на Западе: «Защищая социалистические республики на Востоке, мы тем самым отстаиваем возможность революции во всей Европе, прежде всего в Италии, развитие которой идет также в этом направлении»^[33].

В забастовке приняла участие значительная часть не только городского, но и сельского пролетариата. В ней участвовали многие служащие государственных и частных учреждений и предприятий. В целом забастовка дала новый толчок для усиления борьбы против отправки оружия и снаряжения для контрреволюционных сил в Россию. Что же касается планов посылки крупных военных контингентов итальянских войск в Грузию, то с приходом к власти правительства Нитти этот вопрос практически отпал. А такие планы были, и они имели откровенно империалистический характер. Сам Нитти писал впоследствии: «Когда я принял бразды правления в июне 1919 г., итальянская военная экспедиция в Грузию, подготовлявшаяся не только с согласия, но и по желанию Антанты, была уже готова… 12-й армейский корпус, состоявший из двух пехотных дивизий и отряда альпийских стрелков, был готов к походу. Грузия имеет огромные минеральные богатства… она могла бы снабжать Италию большим количеством недостающего ей сырья. Меня поразило, что не только правительство, но и целый ряд очень умных финансистов и вообще лиц прогрессивного образа мыслей были убежденными сторонниками этой экспедиции»^[34].

Разумный и реалистичный политик, Нитти хорошо понимал, что Италии не под силу рискованные внешнеполитические авантюры. Но в стране существовали силы, которые готовы были пойти на такого рода действия. В сентябре 1919 г. писатель Д’Аннунцио во главе сформированного им отряда легионеров захватил Фиуме. Это было сделано без согласования с правительством, при поддержке наиболее реакционных групп буржуазии и поэтому приобретало особый смысл. Д’Аннунцио действовал в данном случае по образу интервенционистов военного времени, которые добились вступления Италии в войну вопреки воле большинства парламента. Подобного рода действия подрывали основы парламентаризма и конституционного государства в Италии.

Авантюра Д’Аннунцио свидетельствовала о том, что либеральное государство в Италии утратило авторитет в области международных отношений. Но и во внутренних делах итальянское либеральное государство все более и более обнаруживало слабость и бессилие. В это же время происходит всеобщая забастовка 200 тыс. металлистов Ломбардии, Эмилии и Лигурии – одна из самых крупных и длительных забастовок в послевоенной Италии. Она началась 7 августа 1919 г. и продолжалась более двух месяцев. Бастующие требовали увеличения заработной платы, и правительство предлагало промышленникам свое посредничество. Но все попытки правительственного арбитража были отвергнуты промышленниками, которые в конце концов сами заключили прямое соглашение с представителями рабочих, согласившись на серьезные уступки в оплате труда. Что же касается правительства, а в более широком плане и всего либерального государства, то они еще раз продемонстрировали свою слабость.

В это же время в связи с началом осеннего сева начались массовые захваты необрабатываемых государственных земель крестьянами^[35]. Особенно широкий размах приобрел захват земель на Юге, что придало особую злободневность и напряженность южному вопросу. Правительство вынуждено было пойти на серьезные уступки. В сентябре 1919 г. был издан знаменитый декрет министра сельского хозяйства А. Визокки. Этот декрет предусматривал передачу крестьянским кооперативам сроком на четыре года (а в некоторых случаях без ограничения срока) определенных участков необрабатываемых и плохообрабатываемых земель при условии справедливого вознаграждения прежних владельцев^[36]. Спустя несколько недель, в октябре того же года, король Италии Виктор Эммануил торжественным актом отказывается в пользу государства от большей части своих земельных владений.

Огромное значение имела избирательная реформа, утвержденная 15 августа 1919 г. В результате этой реформы избирательный корпус был значительно расширен и была установлена также пропорциональная система^[37]. Эта реформа и ряд других демократических мероприятий, осуществленных сразу после прихода к власти правительства Нитти, свидетельствовали о том, что оно «предприняло самую решительную и, пожалуй, единственную попытку найти выход из послевоенного кризиса, идя по пути проведения радикальной политики, наподобие той, которую проводил до войны, но в иных общих условиях Джованни Джолитти»^[38].

Однако в условиях послевоенной Италии эта программа уже не могла удовлетворить массы. Собравшийся в октябре 1919 г. в Болонье съезд социалистической партии, насчитывавшей к тому времени 70 тыс. человек, принял новую программу. В основу ее был положен анализ современного капиталистического общества и особо подчеркивалась необходимость создания новых пролетарских органов (советов рабочих, солдат и крестьян), насильственного завоевания рабочими политической власти и установления диктатуры пролетариата^[39].

В принятой резолюции отмечалось: «Съезд заявляет, что русская революция – это самое радостное событие во всей истории пролетариата – требует безусловного содействия ее распространению во всех цивилизованных капиталистических странах; принимая во внимание, что до сих пор господствующий класс нигде и никогда не отказывался от власти, не будучи вынужден к тому силою, и что класс эксплуататоров прибегает к насилию для защиты своих привилегий и для подавления попыток угнетенного класса к освобождению, съезд выражает убеждение, что пролетариат должен прибегнуть к насилию, чтобы оказать сопротивление насилию буржуазии, чтобы захватить власть и закрепить завоевания революции»^[40].

В целом эта резолюция отражала линию максималистского большинства партии. Против нее голосовали реформисты, с одной стороны, и так называемые бойкотисты (абстенционисты), – с другой. Эти последние, руководимые Бордигой, представляли крайне левое крыло партии. В отличие от максималистского большинства, пытавшегося избежать организационного разрыва с реформистами, бойкотисты требовали немедленного исключения их из партии. Вместе с тем они выступали за бойкот парламентских выборов. Однако левацкая и сектантская линия бойкотистов в вопросе о выборах и об участии в парламенте была отвергнута. В. И. Ленин, высоко оценивший результаты Болонского съезда ИСП, особо отметил положительное значение решения этого съезда об участии партии в парламентских выборах.

Эти выборы состоялись в ноябре 1919 г. На них выступали три основные силы: Итальянская социалистическая партия, Народная партия и соперничающие между собой группы либералов различных оттенков. По официальным данным, из 499 мест в парламенте социалистическая партия получила 154, Народная – 99, различные группы либералов – 181, остальные – 65. Фашисты не получили ни одного места^[41]. Впервые после многих лет безраздельного политического господства либералы не получили абсолютного большинства в парламенте. Учитывая отказ социалистической партии от сотрудничества с буржуазией и явную антисоциалистическую направленность Народной партии, было ясно, что никакое правительство либералов не могло бы удержаться у власти иначе, как опираясь на поддержку Народной партии. На этой основе после выборов в ноябре 1919 г. и было создано второе правительство Нитти.

Однако в ходу была и другая политическая формула, а именно: «Социалистическая партия в плену у реформистов». Эта формула отражала то положение, которое сложилось в социалистической партии после Болонского съезда. Пытаясь сохранить единство с реформистами, максималистское большинство социалистической партии создавало серьезное препятствие для выполнения решений этого съезда. Нельзя было выступать за насильственное свержение буржуазии и диктатуру пролетариата и пытаться в то же время сохранить единство с людьми, совершенно сознательно противящимися этому. Абстенционисты со своей стороны не могли дать позитивного решения проблемы борьбы за власть. Задача обновления социалистической партии и превращения ее в эффективного руководителя революционного движения заключалась не только в исключении реформистов, но и в разработке проблем пролетарской революции в конкретных итальянских условиях. Дальше других на этом пути продвинулась группа «Ордине нуово» («Новый строй») во главе с Антонио Грамши в Турине.

Эта группа была создана Грамши вместе с Тольятти, Таской и Террачини летом 1919 г. Вскоре основой деятельности группы стала организация борьбы пролетариата за власть. Используя опыт русских Советов в конкретных итальянских условиях, Грамши и группа «Ордине нуово» на основе внутренних фабрично-заводских комиссий начали работу по созданию фабрично-заводских советов уже как органов борьбы за диктатуру пролетариата. Их идея нашла живой отклик у революционных рабочих Турина – авангарда итальянского пролетариата, и уже к концу 1919 г. фабрично-заводские советы были созданы почти на всех крупных предприятиях города. Движение фабрично-заводских советов вносило боевой дух и организованность в пролетарские массы. Оно было отрицанием реформизма, равно как и беспочвенной, лишенной конкретной программы действий революционной фразеологии.

Грамши пытался связать проблему фабрично-заводских советов с вопросом об обновлении социалистической партии и создании подлинно революционной партии итальянского пролетариата, о союзе рабочего класса и крестьянства в специфической для конкретных итальянских условий форме – союз промышленных рабочих Севера с крестьянскими массами Юга, намечая тем самым реальное решение южного вопроса – вопроса об экономической и политической отсталости Южной Италии^[42].

^{Антонио Грамши}

В марте 1920 г. промышленники, создав свою классовую организацию – Конфедерацию промышленников (Конфиндустрию), – перешли в наступление, пытаясь ликвидировать фабрично-заводские советы на предприятиях Турина. В ответ на это в апреле 1920 г. началась всеобщая забастовка туринского пролетариата, которая приобрела ярко выраженный политический характер. Забастовка распространилась на всю провинцию Пьемонт и охватила около 0,5 млн. промышленных и сельскохозяйственных рабочих^[43]. Это было одно из самых мощных послевоенных выступлений итальянского пролетариата. Оно могло бы стать исходным пунктом распространения и развития фабзавсоветов как опорных пунктов борьбы за власть по всей стране. Однако туринская забастовка не получила поддержки руководства социалистической партии, усмотревшего в борьбе фабзавсоветов анархо-синдикалистский уклон. Забастовка закончилась компромиссным соглашением с предпринимателями, которые признали некоторые права фабзавсоветов на туринских заводах.

В мае 1920 г. был опубликован доклад туринской секции социалистической партии, написанный Грамши и озаглавленный «За обновление социалистической партии»^[44]. В этом докладе сформулированы задачи борьбы за идеологическое, организационное и политическое обновление социалистической партии. Эти задачи были поставлены в духе уже ранее выдвинутых Грамши положений о руководящей роли партии, гегемонии пролетариата, союзе рабочего класса с крестьянством, роли движения фабрично-заводских советов и т. д. В докладе говорилось: «За настоящим этапом классовой борьбы в Италии последует либо завоевание революционным пролетариатом политической власти…, либо бешеный разгул реакции имущих классов и правящей касты. Будут пущены в ход все средства из арсенала насилия… Будет сделано все, чтобы беспощадно разгромить органы политической борьбы рабочего класса (социалистическая партия) и включить органы экономического сопротивления (профсоюзы и кооперативы) в аппарат буржуазного государства»^[45].

Однако на том этапе основная часть итальянской буржуазии искала какой-то средний путь разрешения кризиса. В конце июня 1920 г. вместо Нитти премьером стал Джолитти. Новый премьер пришел к власти, опираясь на широкий блок сил, включая правых и националистов. В той опасной и тревожной обстановке, которая сложилась в это время в Италии, многие представители буржуазии – и правые, и левые – видели в нем «спасителя». Полагались на его умение и политический опыт. Верный своим традиционным установкам в экономической и политической областях, Джолитти по-прежнему стремился ограничить инициативу крупных финансовых и промышленных тузов, он стремился сократить государственные субсидии и дотации крупной промышленности, которые лежали тяжелым бременем на государстве. Джолитти пытается заострить свою программу – по крайней мере внешне – против крупных промышленных и финансовых тузов. Он подтвердил выдвинутые им ранее требования об учреждении следствия по вопросу о военных издержках, о конфискации военных сверхприбылей, о прогрессивном налоге на капитал, об именной регистрации ценных бумаг (т. е. фактически о контроле над капиталами) и т. д. В политическом плане это лишало оппозицию слева аргументов в ее идейной борьбе против режима и должно было, по мысли Джолитти, как бы «обновить» режим. В то же время это было своего рода «приглашением» социалистам к сотрудничеству с правительством.

Однако социалисты продолжали отказываться от каких бы то ни было форм сотрудничества с любой буржуазной политической группой. Но единственной альтернативой сотрудничеству был курс на решительное революционное выступление. Несмотря на поражение туринской забастовки в апреле – что было грозным симптомом для рабочего движения, – в целом это движение в течение всего первого полугодия 1920 г. шло еще по восходящей линии. Приводимая ниже мировая статистика забастовок за первое полугодие 1920 г. показывает, что по отношению к численности населения забастовочное движение в Италии в этот период было самым сильным в мире^[46].

В конце июня 1920 г., сразу же после прихода Джолитти к власти, произошло восстание солдат в Анконе. Поводом для этого восстания послужил приказ об отправке расквартированных в Анконе солдат в Албанию, где они должны были принять участие в военных действиях против албанских повстанцев. Солдаты арестовали офицеров, роздали оружие рабочим и в течение четырех дней при поддержке и участии городского населения сражались на баррикадах против полиции и карательных войск. Движение перекинулось в некоторые другие города (в Иезе провозгласили даже временное правительство) и было подавлено лишь с большим трудом^[47].

Руководство социалистической партии в это время отвергло идею о всеобщей забастовке в поддержку восстания в Анконе. «Бурные скандалы в Парламенте, – писал впоследствии П. Ненни, – паника в стране, новая угроза «красной недели» в Марке и в Умбрии. Но и в этот момент лозунгом руководства ИСП было: спокойствие и дисциплина, – что и навлекло на него многочисленные упреки со стороны рабочих. Таким образом борьба ограничилась парламентскими рамками, где социалисты требовали и в конечном счете добились немедленного возвращения войск из Албании»^[48].

Колебания и нерешительность Итальянской социалистической партии были подвергнуты серьезной критике со стороны Коммунистического Интернационала. В своей стратегии и тактике Коминтерн исходил из тезиса о том, что мировая система капитализма вступила в период необратимого и все более углубляющегося кризиса. Этот кризис, поразив все капиталистическое общество, создал тем самым объективные условия для осуществления уже в ближайшем будущем мировой пролетарской революции. По примеру России эта революция должна была привести к установлению Советской власти во всем мире. «Дело Советской России Коммунистический Интернационал объявил своим делом. Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока Советская Россия не включится звеном в федерацию Советских республик всего мира… Гражданская война во всем мире поставлена в порядок дня. Знаменем ее является Советская власть»^[49].

Эти слова взяты нами из манифеста II конгресса Коммунистического Интернационала, проходившего в Москве с 19 июля по 7 августа 1920 г. Они очень хорошо передают дух и настроения той эпохи. Сам конгресс проходил под знаком подготовки к мировой пролетарской революции. Он сыграл большую роль в сплочении революционных сил во всех странах на базе единой платформы и принципов, нашедших выражение в «21 условии приема в Коммунистический Интернационал». Эти условия были разработаны лично В. И. Лениным. В ходе работы конгресса Ленин остро полемизировал с Серрати, возражавшим главным образом против условия о немедленном исключении из партии реформистов, и с Бордигой, возражавшим против участия партии в парламентской борьбе. По предложению Ленина конгресс одобрил написанный Грамши доклад туринской секции ИСП «За обновление социалистической партии».

Указав на недопустимость пребывания реформистов в рядах революционной партии, конгресс отметил в манифесте: «В Италии, где сама буржуазия открыто признает, что ключи к дальнейшей судьбе страны находятся в руках социалистической партии, политика правого крыла и возглавляющего его Турати стремится вогнать мощно развивающуюся революцию в русло парламентских реформ. Этот внутренний саботаж представляет в настоящий момент, наивысшую опасность»^[50]. Таким постановка вопроса была по существу выражением наметившейся уже в Итальянской социалистической партии линии борьбы революционных элементов за исключение реформистов из партии. Коммунистический Интернационал стимулировал эту борьбу в направлении объединения всех революционных элементов партии вокруг главной задачи – задачи исключения реформистов из партии как решающего условия ее идеологического и организационного обновления. Однако прежде чем эта борьба вступила в свою решающую фазу, в Италии произошли события, которые оказали огромное влияние на весь дальнейший ход борьбы. В сентябре 1920 г. рабочие почти по всей стране стали занимать фабрики.

Движение началось с экономического конфликта между рабочими и предпринимателями в металлообрабатывающей промышленности. Речь шла о повышении заработной платы. Затем, после отказа предпринимателей удовлетворить требования рабочих, ФИОМ призвала к борьбе за «непосредственный контроль государства и рабочих над всей металлообрабатывающей промышленностью»^[51]. В ответ предприниматели объявили локаут, и тогда рабочие стали занимать металлообрабатывающие заводы. Движение распространилось на другие отрасли промышленности, и через несколько дней рабочие уже сами без хозяев пытались наладить производство на захваченных ими предприятиях. Объясняя впоследствии свою позицию, Джолитти писал, что он не мог бросить на заводы полицию, так как опасался перенесения борьбы на улицы^[52].

Многие заводы были превращены буквально в крепости, где под руководством фабрично-заводских советов вооруженные рабочие готовились отразить нападение войск и полиции. Однако, когда 4 сентября в Милане состоялось совместное совещание представителей социалистической партии и ВКТ, реформисты добились принятия такой резолюции, которая определяла захват фабрик рабочими как чисто профсоюзное, а не политическое движение^[53]. На этом совещании было решено созвать 10 сентября Национальный совет ВКТ с участием представителей социалистической партии для обсуждения создавшегося положения.

На заседании совета секретарь социалистической партии Эджидио Дженнари (левый максималист) доказывал, что экономический конфликт перерос в политический кризис и поэтому руководство движением должно перейти в руки партии. Задача партии состоит в том, чтобы добиться распространения этого движения на всю страну и всех трудящихся^[54]. Фактически Дженнари поставил вопрос о борьбе за власть. Однако предложенный им план был малореальным. «Революция должна была совершиться, подобно сотворению мира, в семь дней. Каждый день, начиная с первого, движение должно было охватить новую категорию трудящихся с тем, чтобы на седьмой день сделаться всеобщим и национальным. Речь шла, однако, только о забастовке. Ни одного политического лозунга, никаких указаний для действий. Вся военная подготовка в национальном масштабе сводилась к тайной покупке одного аэроплана, и очень немногие знали, где он спрятан»^[55].

Со своей стороны, Д’Арагона, от имени руководства ВКТ, высказался за то, чтобы рабочие ограничились требованием права контроля на предприятиях, который, по его мнению, должен был привести к социализации производства и подготовить рабочий класс к управлению производством^[56]. Реформисты из социалистической партии поддержали Д’Арагона. Несмотря на то что металлисты голосовали против, большинством, состоявшим преимущественно из огромного числа голосов представителей Федерации работников земли, резолюция Д’Арагона была принята. За эту резолюцию голосовали делегаты, представлявшие 591 245 членов ВКТ против 409 569^[57].

Ограничить получившее уже политический характер движение рамками борьбы за рабочий контроль – значило обречь его на поражение. И это фактическое поражение свидетельствовало о серьезных недостатках революционного движения в Италии в послевоенный период. Прежде всего слабость революционного движения в Италии нашла выражение в отсутствии у рабочего класса партии, способной возглавить его борьбу за власть. В апреле и в еще большей мере в сентябре 1920 г. социалистическая партия показала свою неспособность быть авангардом революционного движения в Италии. Итальянский рабочий класс не осознал еще своей руководящей роли в жизни нации. Борьба рабочего класса развивалась вне связи с борьбой других слоев населения, в первую очередь крестьянства.

В 1919–1920 гг. руководители революционного движения итальянского пролетариата не смогли связать его с общедемократическим движением. Это изолировало пролетариат от тех слоев населения, которые стремились в первую очередь к широким демократическим преобразованиям итальянского общества и могли бы стать его союзниками, по крайней мере на первом этапе борьбы.

Понимание этих и других недостатков революционного движения в Италии пришло к его руководителям не сразу. У наиболее активной и боеспособной части итальянского пролетариата в тот момент было лишь ощущение тупика, в который завела ее социалистическая партия. Стремление к преодолению тупика и дальнейшему развитию революционного движения проявилось в требовании немедленного исключения реформистов из социалистической партии, так как именно реформисты открыто противопоставляли реформы революции. Вокруг этого главного требования происходит консолидация левых групп социалистической партии: бойкотистов, группы «Ордине нуово», левых максималистов. В ноябре 1920 г. на конференции этих групп в Имоле была официально создана объединенная коммунистическая фракция ИСП. На этой конференции бойкотисты отказались от своих антипарламентских тезисов. Был принят манифест коммунистической фракции к предстоявшему съезду ИСП, в котором выдвигалось требование о немедленном исключении реформистов из партии и о принятии «21 условия» Коминтерна^[58].

Большинство максималистов, занимавших руководящее положение в партии, пыталось сохранить формальное единство партии, отказывалось порвать с реформистами. В результате на съезде ИСП в Ливорно в январе 1921 г. левые группы вышли из партии и создали новую пролетарскую партию – Итальянскую коммунистическую партию. В момент своего создания она насчитывала около 50 тыс. членов.

Новая партия опубликовала программу, основными пунктами которой были следующие:

«Пролетариат не может ни сломить, ни изменить системы капиталистических отношений производства без насильственного уничтожения власти буржуазии…

В условиях порожденного войной кризиса капитализма классовая борьба не может не превратиться в вооруженный конфликт между трудящимися массами и властью буржуазного государства…

После свержения господства буржуазии пролетариат может организоваться в господствующий класс только путем разрушения буржуазного государственного аппарата и создания государства, основанного на одном производительном классе и исключающего всякое политическое право буржуазного класса…

Формой политического представительства в пролетарском государстве является система Советов трудящихся (рабочих и крестьян), уже проявившаяся в русской революции, которая является началом мировой пролетарской революции»^[59].

Тупик, в который завела массы социалистическая партия, коммунисты попытались взорвать бурной пропагандой революционного действия. Противопоставляя свои действия действиям реформистов, коммунисты попытались оживить революционный порыв пролетариата и вдохнуть в него веру в революцию, подорванную старой социалистической партией. Образование компартии имело прежде всего то значение, что освобождало из-под реформистского влияния в рамках единой социалистической партии наиболее боеспособную часть итальянского пролетариата.

Однако в момент образования компартии в Италии начинался уже общий перелом в соотношении классовых и политических сил в стране. Наступал фашизм.

Наступление фашизма

После сентябрьских событий 1920 г. все более широкое круги итальянской буржуазии теряют веру в либеральное государство и парламентаризм. «Революция не совершилась, но не потому, что мы сумели ей противостоять, а потому, что Конфедерация труда ее не пожелала»^[60], – писала в то время буржуазная газета «Коррьере делла сера». В этих условиях среди итальянской буржуазии усиливаются настроения в пользу вооруженного подавления революционного движения трудящихся.

Эта тенденция была связана также с начавшимся во второй половине 1920 г. экономическим кризисом, достигшим кульминационной точки в 1921 г. Некоторое представление о нем дают следующие цифры. С 1919 по 1921 г. производство чугуна уменьшилось в 4 раза, меди – в 13, кокса металлургического – в 9 раз^[61]. Число безработных в промышленности с июля 1920 г. по июль 1921 г. возросло с 88 101 человека до 388 744 человек^[62]. В этих условиях буржуазия надеялась путем террора предотвратить связанные с кризисом социальные потрясения.

Серьезные сдвиги происходят и в настроениях средних слоев городского и сельского населения. После неудачи революционного выступления пролетариата в сентябре 1920 г. в этих слоях населения усиливается стремление к «своему» пути разрешения кризиса. Значительная часть их переходит на позиции, враждебные как революционному движению пролетариата, так и либеральному государству, которое не может навести порядок в стране. В бастующих рабочих и либеральном государстве они стали видеть главных виновников роста дороговизны, ухудшения своего материального положения и неудач итальянской внешней политики. Фашизм с его лозунгами, направленными и против революционного пролетариата, и против «слабого и безвольного» либерального государства, стал казаться этим слоям населения выразителем именно их чаяний. Они не видели, что фашизм действовал на самом деле в интересах самых реакционных кругов крупной буржуазии. Поддерживая фашизм, средние слои превращались таким образом в орудие борьбы буржуазии против пролетариата.

Особенно сильный размах приобрел этот процесс в деревне. К 1921 г. здесь все более явным становится процесс выделения из общей крестьянской массы довольно значительного числа разбогатевших во время войны собственников. В результате покупки помещичьих земель экономические позиции зажиточных слоев крестьянства усилились. Недовольные ограничениями в эксплуатации рабочей силы, которые были результатом завоеваний пролетариата в 1919–1920 гг., боясь потерять вновь приобретенную собственность, зажиточные крестьяне стремились к политической организации. В конце 1920 – начале 1921 г. они стали массами вступать в так называемые аграрные ассоциации, которые объединяли их с крупными земельными собственниками, тесно связанными с финансовым капиталом. В это же время в целях охраны приобретенных ими земель они начали создавать первые «отряды самообороны», в организации которых активное участие принимали крупные аграрии. Действия этих отрядов выходили далеко за рамки «самообороны», и именно они положили начало контрнаступлению реакционных сил в итальянской деревне.

Выдвинув лозунг: «Земля тому, кто ее обрабатывает!», фашисты увлекли за собой массы среднего крестьянства, которые приняли участие в погромах политических, профсоюзных и кооперативных организаций беднейшего крестьянства и батрачества. Именно в деревне в 1921 г. фашистские погромы приобрели наибольший размах, и фашизм этого периода называли даже «аграрным фашизмом». Надо учитывать, что революционное движение в деревне было в значительной мере ослаблено ошибками социалистической партии в крестьянском вопросе.