Текст книги "История Италии. Том III"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Сергей Дорофеев,Борис Лопухов,Нелли Комолова,Цецилия Кин,Владимир Горяинов,Георгий Филатов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 41 страниц)

8 марта подпольный комитет действия вынужден был прекратить забастовку, не добившись принятия требований рабочих^[350]. И все же забастовка имела важное политическое значение. Она продемонстрировала сплоченность антифашистских сил и подвела массы к осознанию необходимости народного восстания. Оценивая итоги забастовки, орган компартии газета «Ностра лотта» писала, что мирной забастовки уже недостаточно, что «необходимо переходить к высшим формам борьбы; к вооруженной борьбе, к повстанческой забастовке, к решительному штурму крепости наци-фашизма, реакции и порабощения»^[351]. Наконец, мартовская забастовка оказала огромное влияние на соотношение сил в Южной Италии и явилась одним из тех факторов, которые способствовали созданию на Юге коалиционного демократического правительства при участии всех антифашистских партий, в том числе коммунистов и социалистов. Созданию коалиционного правительства предшествовала сложная политическая борьба в Южной Италии, которая тесно переплеталась с международными событиями.

Борьба за демократизацию политического режима в Южной Италии

В Южной Италии англо-американское командование поддерживало правительство Бадольо и короля. Англия и США стремились отложить решение вопроса о государственном устройстве Италии до окончания войны. Эту программу Рузвельт впервые сформулировал, выступая на пресс-конференции в июне 1943 г.^[352] Она была энергично поддержана в письме Черчилля к Сталину от 21 сентября 1943 г. «Теперь, когда Муссолини поставлен немцами в качестве главы так называемого республиканского фашистского правительства, – писал Черчилль, – важно парировать этот шаг, сделав все, что мы сможем, для усиления власти короля и Бадольо, которые подписали с нами перемирие и с тех пор, насколько они это могли, верно выполняли его»^[353].

В интересах достижения главной цели антигитлеровской коалиции – разгрома фашизма – Сталин поддержал предложение западных союзников отложить решение вопроса о государственном устройстве Италии до окончания войны^[354]. Вместе с тем Советский Союз направил главные дипломатические усилия на то, чтобы ускорить создание в Италии антифашистского коалиционного правительства на широкой основе.

Достижение общей линии союзников в итальянском вопросе привело к подписанию 29 сентября 1943 г. «исчерпывающих условий» капитуляции Италии, которые были заключены с правительством Бадольо. В соответствии с главным условием этого соглашения 13 октября 1943 г. правительство Бадольо объявило войну гитлеровской Германии^[355]. Одновременно была обнародована декларация СССР, США и Великобритании о признании Италии совместно воюющей державой. Союзники выступили гарантами будущего демократического развития Италии, заявив, что «ничто не может ущемить абсолютного и неотъемлемого права народа Италии принять конституционными средствами решение о демократической форме правительства, которую он в конечном счете будет иметь»^[356]. В декларации был также пункт, дававший возможность Италии поставить в будущем вопрос о пересмотре условий перемирия с учетом той помощи, которую итальянское правительство сможет оказать борьбе Объединенных Наций.

Итальянский вопрос обсуждался на конференции трех министров иностранных дел: США, Англии и СССР – в октябре 1943 г. в Москве. В «Декларации об Италии», принятой на этой конференции, вновь подтверждалось, что фашизм должен быть искоренен и что «итальянскому народу должна быть предоставлена полная, возможность установить правительственные и другие учреждения, основанные на принципах демократизации»^[357]. Союзники договорились также, что необходимо в ближайшее время демократизировать состав итальянского правительства, включив в него представителей «тех слоев итальянского народа, которые всегда выступали против фашизма», гарантировать в стране демократические свободы, упразднить фашистские институты, провести чистку административного аппарата от фашистских элементов, наказать преступников^[358]. Отклики в Италии на решения Московской конференции были весьма положительными. Комитет национального освобождения Южной Италии приветствовал их^[359]. Председатель КНО И. Бономи писал в дневнике: «Для нашего Комитета освобождения благоприятно намерение Объединенных Наций дать Италии более демократическое правительство и торжественное подтверждение права итальянского народа избрать для себя такие формы и органы государственного правления, какие он сам считает нужным. На этой базе возможно будет упрочить политическое положение»^[360].

По решению Московской конференции был создан Консультативный совет по вопросам Италии, в котором были представлены СССР, Англия, США, КНО Франции, Югославия и Греция. На первом же заседании Консультативного совета 30 ноября 1943 г. был поставлен вопрос о расширении состава итальянского правительства. На других заседаниях по инициативе СССР обсуждались вопросы о положении левых партий и организаций, о свободе демократической печати, о дефашизации итальянского государственного аппарата и армии.

Работа Консультативного совета способствовала нормализации политического положения в Южной Италии. Вся ее территория была передана под управление итальянского правительства. Были изданы декреты о дефашизации (29 декабря 1944 г.) и отмене расовых законов (20 января 1945 г.).

Более трудным оказалось формирование коалиционного правительства. Чтобы оттянуть решение этого вопроса, представители правящих кругов Англии и США стремились разжечь противоречия внутри итальянского национального фронта. Распускавшиеся слухи об угрозе «большевизации» Италии преследовали цель изолировать компартию и тем самым ослабить национально-освободительное движение. В этой ситуации в январе 1944 г. Комитет национального освобождения Северной Италии опубликовал заявление, в котором говорилось, что в будущем демократическом правительстве представители трудящихся классов – рабочих, крестьян, ремесленников – должны играть ведущую роль и что партии, отражающие интересы трудящихся, в том числе и коммунисты, должны быть достойно представлены в правительстве^[361].

В начале 1944 г. политическая борьба по вопросу о создании антифашистского правительства приняла особенно острый характер в Южной Италии. Здесь к этому времени сложились два блока: правительство Бадольо и король, поддерживаемые в их антигитлеровской борьбе Объединенными Нациями, и с другой стороны – Комитет национального освобождения, требовавший немедленной ликвидации монархии, отставки правительства Бадольо и создания демократического правительства из представителей всех антифашистских партий. Правящие круги Англии и США, играя на разногласиях между этими двумя блоками, стремились оттянуть создание антифашистского правительства Италии и решительно заявили, что вопрос о монархии может быть решен только после окончания войны. В этой ситуации либералы во главе с Б. Кроче решили отказаться от открытой борьбы и оказывать «моральное давление» на Виктора Эммануила. Социалисты и Партия действия, напротив, настаивали на разрыве правительства Бадольо с монархией и немедленном отречении короля. Южный центр компартии в Неаполе, который возглавлял В. Спано, поддержал предложения двух левых партий^[362]. Впоследствии В. Спано писал, что коммунисты Юга были вынуждены занять эту линию, считаясь с местными условиями. «Руководящая группа коммунистов на Юге, посланная сюда ЦК КПИ, – вспоминает В. Спано, – была небольшой и малоавторитетной», она была вынуждена считаться с настроениями в партии, состоявшей здесь в значительной мере из коммунистов, которые в течение долгих лет подполья были оторваны от центра партии, мало знали об опыте антифашистского фронта и стояли на сектантских и экстремистских позициях. Значительная часть коммунистов Юга, вспоминает Спано, «выдвигала тогда лозунг советов, и для нас установление линии на национальное единство было уже большой победой»^[363]. Выступив за отставку правительства Бадольо во имя сохранения союза с левым крылом КНО, коммунисты Юга в итоге «не смогли последовательно проводить политику национального единства, которую они сами же предлагали»^[364].

Противоречия внутри антифашистской коалиции достигли апогея во время I конгресса комитетов национального освобождения, который состоялся 28–29 января 1944 г. в Бари. 120 делегатов конгресса представляли местные организации всех антифашистских партий Северной и Южной Италии. Среди них были Б. Кроче (либерал), К. Сфорца, А. Омодео (Партия действия), Дж. Родино, А. Сеньи (христианские демократы), О. Лиццадри, Л. Каччаторе (социалисты), В. Спано, А. Пезенти, Ф. Гулло (коммунисты). Большинство делегатов – 70 человек – принадлежало к левому крылу Сопротивления: коммунисты (21), социалисты (23), представители Партии действия (26)^[365].

Большинство делегатов, вспоминает В. Спано, делая вид, что они не замечают английских солдат, заняли «крайне революционную позицию» и считали себя «третьим сословием, собравшимся в зале для игры в мяч»^[366]. Делегаты Партии действия потребовали, чтобы конгресс объявил себя Представительным собранием, чтобы было создано чрезвычайное правительство, которое противопоставило бы себя правительству Бадольо^[367]. Этой линии противостояла консервативная позиция либералов и христианских демократов.

Однако после двух дней бурной дискуссии конгресс принял компромиссную резолюцию. В ней признавалась возможность участия представителей антифашистских партий в правительстве Бадольо при условии «немедленного отречения короля». Кроме того, была создана так называемая Постоянная исполнительная джунта из представителей пяти партий антифашистской коалиции, но ее характер и функции не были четко определены^[368].

Компромиссная резолюция конгресса не открыла пути к решению вопроса о правительстве. Джунта проявила полную неспособность к действию. Союзники настаивали, чтобы вопрос о судьбе монархии был решен лишь после освобождения страны. Более того, Черчилль, выступив 22 февраля в палате общин, заявил, что до освобождения Рима вообще преждевременно ставить вопрос о расширении правительства Бадольо^[369]. Левые партии Юга в свою очередь попытались организовать давление снизу и решили провести 10-минутную забастовку. Это немедленно вызвало репрессии со стороны союзнических военных властей. На фабрики были направлены военные силы и полиция, в типографиях был наложен секвестр на пропагандистские материалы, а глава англо-американской администрации в Италии генерал Мак Фарлан пригрозил организаторам забастовки арестами и судом.

По предложению коммунистов руководители трех левых партий вынуждены были пойти на переговоры с Союзной контрольной комиссией и заменили забастовку митингами^[370]. На одном из этих митингов, состоявшемся в Неаполе 12 марта 1944 г., коммунисты и социалисты протестовали против заявления Черчилля, поддерживавшего правительство Бадольо, а глава Неаполитанского центра ИКП В. Спано заявил, что коммунисты намерены провести референдум против короля и Бадольо^[371]. Было очевидно, что сектантская линия левых антифашистских партий могла привести к столкновению с политикой западных союзников.

^{Правительство Бономи после освобождение Рима}

Советское правительство видело выход из сложившегося тупика в том, чтобы срочно улучшить состав правительства Бадольо, введя в него представителей всех антифашистских сил, в том числе коммунистов и социалистов, а не откладывать это до освобождения Рима, как предложил в конце февраля Черчилль. Вместе с тем по просьбе Бадольо Советское правительство установило 11 марта 1944 г. непосредственные отношения с итальянским правительством^[372]. П. Бадольо обратился к главе Советского правительства со специальным посланием, в котором говорилось: «В момент, когда обе наши страны решили обменяться официальными представителями, считаю своим долгом заявить Вам, что весь итальянский народ осознает величие и победоносность советских военных усилий, более чем когда-либо убежден в необходимости вернуть итало-русские отношения в ту плоскость плодотворного и дружественного сотрудничества, которая была временно и трагически прервана тем режимом, против которого мы вместе боремся»^[373].

Это послание Бадольо было тогда же опубликовано в итальянском официозе «Политика эстера». В официальном коммюнике итальянского правительства, принятом в те дни, давалась весьма высокая оценка дипломатической акции Советского Союза. «Возобновление отношений между Италией и Союзом Советских Социалистических Республик закрывает одну главу и открывает новую фазу международной жизни Италии. Поэтому оно является событием очевидной для всех важности и будет без сомнения оценено во всем значении своем и объеме итальянским общественным мнением по эту и по ту сторону линии боев»^[374].

Установление непосредственных отношений между Италией и СССР вызвало тревогу у правящих кругов Англии и США. Глава англо-американской администрации в Италии генерал Мак Фарлан, как пишет в мемуарах Бадольо, выразил даже ему протест по поводу решения установить с Советским Союзом непосредственные отношения и вручил Бадольо письменное распоряжение, в котором заявлялось следующее: «По приказу Союзного верховного главнокомандующего итальянское правительство не может входить в сношения ни с какой союзной или нейтральной державой непосредственно, а должно действовать только через Союзную контрольную комиссию, поскольку это требуется соображениями охраны безопасности военных операций»^[375]. На это предписание Бадольо ответил резким протестом по поводу того, что его правительство низведено до «простого орудия» союзников. «Никакое правительство, – писал он, – не может долгое время оставаться у власти при подобных постоянных ограничениях, унижающих достоинство, и главное – бесполезных»^[376].

Некоторые органы английской и американской печати делали попытки изобразить дипломатический шаг СССР как поддержку недемократических элементов Италии. Это вызвало сначала у итальянской общественности опасение, что признание Советским Союзом правительства Бадольо может привести к стабилизации его режима. Поэтому в «Бюллетене ИКП», выпущенном в марте 1944 г., разъяснялось, что шаг Советского правительства еще не означает полного признания существующего правительства Бадольо и короля, а, напротив, «укрепит позиции левых сил Италии»^[377]. Уверенность именно в такой перспективе развития оказалась вполне обоснованной, ибо Советский Союз, устанавливая непосредственные отношения с правительством Бадольо^[378], стремился ускорить его демократизацию.

В марте 1944 г. Советское правительство сделало соответствующее представление правительствам Англии и США. 30 марта 1944 г. в газете «Известия» была опубликована редакционная статья, озаглавленная «Итальянский вопрос», в которой излагались указанные выше предложения Советского правительства в отношении Италии. Статья заострила внимание на явном противоречии между задачей объединения всех национальных сил Италии для борьбы за ее освобождение и разгром гитлеризма, с одной стороны, и сложившимся в Италии внутриполитическим положением – с другой. «Правительство Бадольо и Постоянная исполнительная джунта, – говорилось в ней, – до сих пор не только не объединены, но наоборот, они бесполезно истощаются в борьбе друг с другом». В действительности, писала далее газета, главная задача состоит не в решении вопроса о монархии (его можно отложить), а в том, чтобы немедленно «улучшить состав правительства Бадольо, расширить его базу в направлении его демократизации»^[379]. На очередном заседании Консультативного совета по вопросам Италии предложения СССР были приняты. В резолюции Консультативного совета говорилось, что он приветствовал бы немедленное сформирование маршалом Бадольо правительства, представляющего все партии^[380].

Согласование линии союзников создало благоприятные внешнеполитические условия для создания коалиционного правительства Италии. Поэтому итальянские коммунисты высоко оценили роль СССР в момент, определивший последующие судьбы Италии. Газета «Ностра лотта» писала в связи с 38-й годовщиной Октябрьской революции, что «Советский Союз внес решающий вклад как военный, экономический, так и дипломатический в общую борьбу за освобождение Италии»^[381].

Вторым необходимым условием для создания коалиционного правительства Бадольо было достижение единства в этом вопросе итальянских антифашистских сил. В данном случае большую роль сыграла ИКП и лично П. Тольятти^[382], который, выступая 31 марта на Национальном совете итальянской компартии в Неаполе, предложил создать новое авторитетное правительство при поддержке всех антифашистских партий и отложить вопросы государственного устройства на послевоенный период, решив их путем созыва Учредительного собрания. Эта линия была принята Национальным советом и закреплена в его резолюции^[383].

«Неаполитанский поворот» компартии оказал решающее влияние на позицию других антифашистских партий^[384]. В результате переговоров между ними было достигнуто следующее компромиссное соглашение. Вопрос о конституционном устройстве страны был отложен до окончания войны. В свою очередь Виктор Эммануил согласился после освобождения Рима передать престол принцу Умберту в качестве королевского наместника. 15 апреля Постоянная исполнительная джунта в особой резолюции заявила, что не существует отныне никаких препятствий для вступления антифашистских партий в правительство и это должно быть осуществлено еще до освобождения Рима.

Новое коалиционное правительство Бадольо было создано в Салерно 21 апреля. В его состав вошли П. Тольятти, А. Пезенти, Ф. Гулло (от ИКП), К. Сфорца, А. Омодео, А. Таркиани (от Партии действия), П. Манчини (от ИСППЕ), Дж. ди Родино (от ХДП), Б. Кроче (от либералов) и др.

Это правительство, бесспорно, носило компромиссный характер. Да и сама фигура Бадольо, связанного с прошлым режимом, не внушала особого доверия и рассматривалась антифашистскими силами как временная. И все же создание правительства Бадольо явилось важным шагом на пути демократизации режима в Южной Италии. По инициативе коммунистов этим правительством были приняты декреты о наказании фашистских преступников, о проведении чистки государственного аппарата от фашистских элементов и первый декрет министра-коммуниста Ф. Гулло о продлении сроков сельскохозяйственных договоров, облегчивший положение тысячи мелких арендаторов и испольщиков. Наконец, правительство Бадольо распустило королевские вооруженные силы и приступило к созданию национальной армии.

Участие коммунистов в буржуазном по своему характеру правительстве было новым историческим опытом итальянского пролетариата. И хотя руководящая роль в самом правительстве не принадлежала партиям рабочего класса, коммунисты и социалисты, опираясь на массовое антифашистское движение, оказывали влияние на политику правительства в целях демократизации режима на Юге и развития национально-освободительной борьбы на Севере. Вместе с тем, как соотношение сил в правительстве, так и наличие в стране англо-американских войск не позволили тогда коммунистам и социалистам энергично и широко поставить вопросы социального и политического переустройства страны. Комитет национального освобождения Северной Италии заявил о полном сотрудничестве с коалиционным правительством. Таким образом, «поворот в Салерно» способствовал сплочению антифашистских сил в национальном масштабе.

Сплочение национального антифашистского фронта

12 мая на итальянском фронте началось наступление войск союзников. 4 июня англо-американские войска вошли в Рим и начали быстро продвигаться, освобождая города Тосканы, Умбрии, Марке. Национально-освободительная война вступила в новую фазу. Летом 1944 г. действия партизанских отрядов приняли характер массовых партизанских боев. Благодаря постоянным усилиям компартии крепло единство рядов антифашистского фронта.

Вдохновляющим примером для дальнейшего развития Сопротивления явилось освобождение Рима. Вместе с тем особенности ситуации, при которой наци-фашисты оставили столицу, определили и слабости последующего развития демократического движения на освобожденной территории. Дело в том, что поднять восстание в Риме не удалось. Организация римского Сопротивления, особенно ее левое крыло, была ослаблена после массовых репрессий наци-фашистов в марте 1944 г.

В Комитете национального освобождения Рима были сильны позиции правых партий, которые предпочитали, чтобы столицу освободили союзные войска, а не повстанцы. Ватикан в свою очередь начал переговоры с немцами, и гитлеровцы согласились мирно эвакуировать город.

После освобождения Рима в соответствии с достигнутым ранее соглашением принц Умберто был провозглашен наместником короля. Новое коалиционное правительство, также составленное из представителей всех антифашистских партий, возглавил Иваноэ Бономи. Союзники были сначала встревожены изменениями в правительстве, которые произошли без их санкции. Но затем, когда Бономи подтвердил, что признает условия перемирия, заключенного его предшественником с союзниками, новое правительство было признано правительствами СССР, США и Великобритании^[385].

Создание правительства Бономи было шагом вперед по сравнению с предшествующим ему правительством Бадольо, поскольку в него не вошли открыто реакционные силы, связанные с генералитетом. Кабинет, казалось, принял более отчетливо выраженный демократический характер и опирался на центральный КНО. Однако были и отрицательные моменты, означавшие регресс. Если правое крыло правительства Бадольо имело своей социальной опорой главным образом аграриев и помещиков Юга, то после освобождения Рима консервативные силы правительства Бономи нашли в столице поддержку также со стороны крупных промышленников, банкиров, чиновников государственного аппарата. Это и определило борьбу внутри кабинета по всем основным вопросам. Правые силы настаивали на издании более компромиссного закона о чистке государственного аппарата от фашистских элементов. Серьезную дискуссию вызвал и вопрос о земле. По настоянию коммунистов были приняты декреты министра-коммуниста Ф. Гулло о передаче пустующих земель в пользование крестьянским кооперативам и об увеличении доли крестьян-испольщиков при разделе урожая^[386]. Но лишь начало стихийного движения крестьян за занятие пустующих земель осенью 1944 г. заставило местные власти начать проводить эти декреты в жизнь.

Сопротивление консервативных сил делало особенно необходимым сплочение массовых организаций трудящихся. Огромной победой в этом направлении явилось создание единых профсоюзов. В начале июня 1944 года в Риме представители трех массовых партий (ИКП, ИСППЕ и ХДП) приняли так называемый Римский пакт, который определил основы будущей единой организации профсоюзов. В документе говорилось о независимости профсоюзов от государства и партий и определялись задачи профсоюзов в борьбе за демократизацию Италии^[387]. В результате этого соглашения в июне 1944 г. была создана Всеобщая Итальянская конфедерация труда (ВИКТ), объединившая основные профсоюзные течения: коммунистов, социалистов и христианских демократов^[388]. Политика единства итальянских профсоюзов была поддержана ВЦСПС. В сентябре 1944 г. делегация советских профсоюзов по приглашению ВИКТ прибыла в Италию. В течение полутора месяцев пребывания в Италии советские посланцы установили контакты с широкими кругами итальянских трудящихся. Они участвовали в 22 собраниях профсоюзных активов, в 76 митингах в ряде городов освобожденной Италии (Риме, Неаполе, Бари, Таранто), а также в городах Сицилии и Сардинии^[389].

Особенностью экономической политики ВИКТ в годы войны было то, что она боролась за улучшение условий жизни рабочего класса на освобожденной территории не путем организации забастовок, а опираясь на представителей рабочего класса в правительстве. Осенью 1944 г. в результате переговоров ВИКТ с правительством совет министров принял ряд мер по улучшению условий труда рабочих и служащих; заработная плата была повышена.

Добиваясь профсоюзного единства трудящихся, коммунисты вместе с тем выдвинули задачу выработки единой политической платформы трех массовых партий. 8 августа 1944 г. коммунисты и социалисты заключили новый пакт единства действий, в котором заявили, что решение социально-политических вопросов должно быть отложено до освобождения страны и что обе партии выступают за установление демократической республики путем созыва Учредительного собрания. Документ содержал общую конкретную программу борьбы против фашизма^[390]. Для ее осуществления была создана совместная комиссия в составе: Тольятти, Ди Витторио, Ненни, Лиццадри и др. 4 сентября 1944 г. национальный съезд ИСППЕ, собравшийся в Неаполе, одобрил это соглашение.

Вовлечение крестьян в антифашистское движение позволило партии рабочего класса по новому поставить вопрос о взаимоотношениях с христианско-демократической партией, массовую базу которой составляли преимущественно трудящиеся деревни. 9 июля 1944 г. Тольятти, выступая на народном собрании в зале Бранкаччио в Риме, предложил заключить пакт единства действий между коммунистами, связанными братскими узами с социалистами, и христианскими демократами. Эта линия учитывала уже достигнутые успехи в области профсоюзного единства трех течений, а также наметившуюся в рядах ХДП тенденцию к союзу с левыми партиями в целях проведения в будущем социальных реформ.

В августе ИКП и ИСППЕ выступили с совместным заявлением, предложив ХДП заключить пакт о единстве действий на основе следующей программы-минимум: доведение войны до конца, обновление государственного аппарата, повышение зарплаты и создание советов управления трудящихся на предприятиях^[391]. В сентябре Тольятти снова выдвинул идею блока трех партий (ИКП, ИСППЕ, ХДП), заявив, что их общей политической платформой могла бы быть программа борьбы за прогрессивную демократию^[392]. Однако наметившееся было сближение рабочих партий с ХДП не удалось закрепить вследствие возобладавших в ней консервативных и антикоммунистических тенденций^[393].

В июне 1944 г. была создана единая партизанская армия – Корпус добровольцев свободы – с единым командованием. Инициаторами объединения партизанских отрядов были коммунисты. Главное командование партизанской армии в первых же принятых им директивах подчеркивало, что оно будет выполнять свои функции по поручению КНОСИ и действовать координированно с союзническими властями и итальянским правительством^[394].

Корпус добровольцев свободы объединил все партизанские отряды, созданные различными политическими партиями. В каждом районе в зоне действия партизан было назначено соответствующее командование, подчиненное центру, и кроме того, – подпольное командование в оккупированных немцами городах. Партизанские отряды были объединены в бригады и дивизии. Наиболее опытной была партизанская армия в Пьемонте и в Эмилии. Ее общая численность к осени 1944 г. достигла 90 тыс. человек^[395]. Отряды сохранили, однако, свою политическую окраску. Почти половина Корпуса добровольцев свободы была сформирована из гарибальдийских отрядов^[396]. Значительны были и отряды Партии действия (31 %)^[397]. Эти два типа отрядов сохраняли в рамках Корпуса добровольцев свободы свою параллельную сеть командования. Коммунисты боролись за развитие и укрепление своих партийных ячеек в других партизанских отрядах, за согласованную линию в них бойцов – коммунистов, социалистов и членов Партии действия^[398]. Ведущая роль коммунистов в вооруженной борьбе и проводимая ими политика единства левых политических сил позволила коммунистам получить важные командные посты в партизанской армии. Большинство ее политических комиссаров разделяли убеждения коммунистов^[399].

Однако по настоянию союзников и правительства Бономи главнокомандующим Корпусом добровольцев свободы был назначен либерал Р. Кадорна. Л. Лонго и Ф. Парри были его заместителями, но в действительности именно им принадлежала ведущая роль в руководстве партизанским движением. В мемуарах Кадорна пишет, что в главном командовании корпусом «подавляющим влиянием пользовались Лонго и Парри. Это господствующее влияние коммунистической партии и Партии действия соответствовало реальному соотношению сил в партизанской армии»^[400].

Массовая партизанская война летом – осенью 1944 г.

Освобожденные партизанские районы

После освобождения Рима «Социальная республика» Муссолини вступила в полосу острого кризиса. Столица марионеточного государства была перенесена к швейцарской границе, в маленький курортный городок Сало на озере Гарда. Сам Муссолини под охраной итальянских и немецких эсэсовских отрядов поселился в местечке Гарньяно. Во время встречи с Гитлером 20 июля 1944 г. Муссолини, не скрыв от фюрера плачевного состояния режима, потребовал серьезной военной помощи. В Италию были направлены четыре немецкие дивизии. Кроме того, из числа итальянских военнопленных, привезенных в Италию, были созданы отряды Тодт для строительства оборонительных укреплений.

Летом 1944 г. антифашистская вооруженная борьба вступила в новую фазу развития и приобрела характер широкой народной войны. Партизанские отряды сковывали 10 и более немецких и итальянских дивизий. Генерал Кессельринг признавал впоследствии, что «партизанская война стала для немецкого командования реальной опасностью»^[401].

Летом же в Северной Италии начался новый подъем стачечной борьбы. В конце июня и в июле прошли крупные забастовки в промышленных центрах Лигурии, Пьемонта, Ломбардии. В июле компартия бросила лозунг: «Перенести восстание в деревню!» В движение пришло крестьянство Эмилии и Романьи. В сельской местности возникли Отряды патриотического действия. Они помогали крестьянам спасать урожай от фашистских реквизиций и переправляли продовольствие партизанам. В антифашистской вооруженной борьбе в Северной и Центральной Италии закладывались основы союза рабочего класса и крестьянства.

В период весенне-летних боев в Италии особенно остро встал вопрос о координации действий между партизанской армией и союзниками. Партизаны испытывали острую нужду в оружии. В свою очередь и союзники стремились более широко использовать борьбу патриотов против немцев, чтобы облегчить свое продвижение в Италии. В обращении главнокомандующего союзническими войсками в Италии генерала Александера к патриотам оккупированной Италии, сделанном в день освобождения Рима, 6 июня 1944 г., говорилось: «Столь долгожданный для вас день настал. Я призываю всех патриотов Италии единодушно восстать против общего врага»^[402].