Текст книги "Пепельный Странник (ЛП)"
Автор книги: С. Гейзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)
Глава одиннадцатая
Я то проваливаюсь в беспамятство, то возвращаюсь в сознание. Лоскут синего неба кружится надо мной все быстрее и быстрее, смешиваясь с красками коллизея, пока все вокруг не превращается в одно гигантское размытое пятно. Где-то высоко вверху ревет дракон; судя по звуку, относительно близко. В ответ в глазу от боли дергает нерв, и я слышу, как Блайт тоже шевелится в своих цепях. Я жду, что она попытается снова послать в мою сторону настойчивую волну жара.
Она этого не делает.
Хорошо.
Я прижимаю ладонь к слепому глазу, стиснув зубы и самостоятельно справляясь с травматичными воспоминаниями, точно так же, как делал это всегда.
Я не знаю, сколько пролежал так с закрытыми глазами, сожалея о каждом решении, приведшем меня в этот дворец. Достаточно долго, чтобы почувствовать каждый новый синяк, оставленный Гаретом. Достаточно долго, чтобы приступ голода заставил меня вслух застонать, а в голове закралось сомнение – вернется ли вообще командор или он решил продлить свой обеденный перерыв до роскошного пира, пока я лежу здесь и мучаюсь.
Надеюсь, он подавится той изысканной едой, которую он, без сомнения, сейчас уплетает за обе щеки.
В конце концов я заставляю себя открыть глаза.
И обнаруживаю склонившегося надо мной мальчика. Его лицо так близко к моему, что я чуть не вскрикиваю.
С судорожным вздохом я резко сажусь, отправляя его кувыркаться назад.
Он сталкивается с огромной собакой, сидевшей прямо позади него, валится на ее косматую грудь и вцепляется в длинную лапу животного для опоры. Собака угольно-черная и крупнее любой из тех, что я когда-либо видел – скорее похожа на маленькую лошадь. Она издает тихое повизгивание, а затем принимается утешать мальчика серией все более настойчивых облизываний в лицо. В конце концов мальчик смеется, отталкивает собаку и снова переводит взгляд на меня.
Мы изучаем друг друга пару мгновений.
Он определенно член королевской семьи, потому что выглядит точь-в-точь как миниатюрный Рив. Те же волнистые темно-каштановые волосы с золотистым отливом, те же пронзительные бледно-голубые глаза. Его одежда тоже сшита из лучших тканей – многослойные, богато окрашенные и украшенные наряды, а также изящные перчатки, которые выглядят слишком чистыми для ребенка его лет.
Собака снова повизгивает, неуверенно постукивая хвостом.
– Всё в порядке, Руффус, – настойчиво произносит мальчик, быстро почесывая его по животу, прежде чем нахмурившись придвинуться ко мне ближе. – С тобой ведь все в порядке, правда?
Я невольно улыбаюсь на это проявление искренней заботы.
– Бывало и хуже, – отвечаю я самым успокаивающим тоном, на который способна Это привычка, выработанная еще на Пепелище, где дети вечно донимали меня расспросами о моих заказах, всегда желая узнать самые жуткие подробности. Я завела себе за правило никогда не рассказывать им всю правду, никогда не показывать, когда мне больно. В их жизнях и так хватало боли и страданий; я считала, что им ни к чему знать о каждом ужасе, существующем за их пределами.
И пусть у этого королевского ребенка жизнь, пожалуй, легче, чем у большинства, я все равно не могу противостоять порыву успокоить его, защитить от тех мрачных вещей, с которыми разбираюсь сама.
– Странное место ты выбрала, чтобы вздремнуть, – говорит он.
– Ты не ошибаешься. – Я потягиваюсь, стараясь не морщиться. – Но на самом деле я здесь занималась вовсе не этим.
Его маленькие брови сдвигаются в задумчивости.
– А что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
– Я пришел посмотреть на твоего дракона, – сообщает он. Он явно борется с желанием посмотреть в сторону упомянутого дракона, пытаясь вести себя вежливо и сначала дождаться разрешения. – Можно мне на нее посмотреть?
Она мне не принадлежит, собираюсь ответить я.
Вместо этого я киваю в сторону Блайт:
– Пользуйся моментом, малыш.
– Арло.
– Что?
– Меня зовут принц Арло, а не малыш.
– О. Что ж, тогда приятно познакомиться. – Я протягиваю ему руку.
Он берет ее и робко касается губами моих костяшек, а затем ухмыляется, вскакивает и бежит в сторону дракона. Пес – судя по всему, Руффус – радостно семенит у него на хвосте, возвышаясь над мальчиком даже теперь, когда они оба стоят на ногах. Он несомненно огромен, но чем больше я разглядываю Арло, тем больше убеждаюсь, что он тоже необычно худой. По правде говоря, он выглядит не намного сытее любого из детей с Пепелища.
Он замедляет шаг, приближаясь к Блайт, и слегка машет ей рукой, когда она поднимает голову. Он смотрит ей прямо в глаза, говоря низким, успокаивающим голосом, пока она оценивает его, и я снова ловим себя на том, что против воли улыбаюсь.
Похоже, ген мудака, передающийся в их семье по наследству, этому мальчику не достался.
Или, может, он просто еще не успел проявиться.
Я медленно поднимаюсь на ноги, пытаясь размять затекшее от боли колено и не спуская глаз с этой сцены. Блайт опустила голову до уровня мальчика, ее воротник наполовину приподнят в знак, возможно, любопытства. Я напрягаюсь, когда юный принц протягивает к ней руку. Старые привычки. Арло совсем не испытывает страха, но я все равно не могу заставить себя поверить, что дракон не откусит ребенку руку без малейших колебаний.
Именно поэтому я задерживаюсь на арене, хотя на самом деле мне хочется лишь доковылять до своей комнаты и закончить на сегодня; я не хочу оставлять этого ребенка одного.
Вздохнув, я с трудом подхожу ближе, занимая позицию на расстоянии вытянутой руки на случай, если придется вмешаться. Оказавшись там, я ничего не говорю. Я просто наблюдаю.
Дракон вытягивает морду к в перчатке пальцам принца, быстро обнюхивает их, а затем тут же чихает прямо на них, отчего Арло хихикает. Ей, похоже, нравится звук его смеха, потому что от этого она чуть ближе придвигается к нему.
Он поглаживает ее по щеке нежными, уверенными движениями, бормоча тихие слова, которые я не могу расслышать. Блайт закрывает глаза и прижимается к его ладони, и он выглядит безумно счастливым от тяжести ее головы, давящей на его ладонь.
Однако через мгновение он отдергивает руку, прижимает ее к груди и несколько мгновений молча изучает дракона, прежде чем произнести:
– Она выглядит грустной.
– Правда?
Он поворачивает ко мне лицо, слегка хмурясь, словно спрашивая: «Разве ты не видишь?»
Я откашливаюсь.
– Думаю, она устала. Это… – Я замолкаю, не желая вдаваться в подробности последних дней. Насколько этот ребенок знает о том, что натворил его старший брат? О смертоносной, опасной армии, которой командует король Рив, и о жестоком способе, которым они взяли меня и этого дракона в плен?
Я медленно выдыхаю.
– Думаю, для нее эти несколько дней просто выдались тяжелыми.
Он снова трет ее морду.
– Ты знаешь ее имя?
Только не это снова.
Я собираюсь назвать ему выбранное мной имя, но что-то останавливает меня. Думаю, то же самое странное желание защитить его – не упоминать ни об одном яде или губительной скверне, что разъедают мир за пределами этого дворца.
– Нет, боюсь, что нет, – отвечаю я ему. – Я все еще пытаюсь это выяснить.
Он на мгновение задумывается, а затем отворачивается от дракона и возвращается ко мне.
– Как тебя зовут?
– Ароуин. Хотя там, откуда я родом, большинство детей называют меня Оуин. Полагаю, так проще произносить.
Он пробует мое полное имя на вкус:
– А-ро-уин. Снова задумчивая пауза. Затем пожимание плечами. – Я могу сказать и то, и другое.
– Тогда, полагаю, ты можешь называть меня так, как тебе больше нравится.
Похоже, он взвешивает варианты, мысленно примеряя оба.
– Мне нравится Ароуин, – решает он, – потому что оно начинается с тех же букв, что и мое имя. Значит, у нас есть что-то общее.
Я чувствую, как еще одна улыбка приподнимает уголки моих губ.
– Справедливо.
Он всматривается в меня пристальнее – с той бессовестной манерой, которая сочлась бы грубостью, будь он старше, но которую детям можно простить. Я готовлюсь к вопросу о том, что случилось с моим глазом, потому что дети вечно хотят знать, что случилось с моим глазом. Я начинаю репетировать историю в голове, пытаясь придумать, как повернуть ее так, чтобы не возвращаться к моей ненависти к его королевству, его брату и ко всему, что ему знакомо.
Я откашливаюсь, готовая выдать тщательно заготовленную ложь…
Он прерывает меня внезапным всхлипом, прижимая одну из рук в перчатке к груди. Его лицо бледнеет – еще сильнее, чем было до этого, а дыхание становится коротким и поверхностным.
Блайт внезапно оказывается на ногах, ее цепи скрежещут, когда она подается вперед настолько, насколько это возможно.
– Ты в порядке? – я делаю движение к нему, но он отступает, продолжая прижимать руку к груди. Прежде чем я успеваю присмотреться или хотя бы попытаться угадать, что не так, нас прерывает знакомый голос.
– АРЛО!
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам направляется принцесса Кестрел. Сегодня она одета более нарядно – в платье-тунику с поясом до середины икроножной кости из тяжелой изумрудной ткани, но на ней по-прежнему те же украшения из драконьей чешуи, что и раньше: литые элементы покрывают ее левое предплечье и часть шеи с плечом.
Когда я снова смотрю на Арло, он кажется совершенно в порядке… хотя и не в особом восторге от встречи со старшей сестрой.
Что ж, нас уже двое.
– Что ты здесь делаешь? – требует ответа Кестрел, доходя до него. – Твои дневные занятия еще не окончены; мастер Хьюин ищет тебя по всему дворцу.
– Брат сказал, что сегодня днем мне не обязательно идти на урок музыки.
– О, правда?
Арло сжимается, на его лице расплывается виноватая улыбка, словно он только что сообразил, что ему следовало бы сохранить это в тайне между ним и королем. Брат и сестра смотрят друг на друга в молчаливой битве характеров. На это почти забавно смотреть со стороны, наблюдая – в очередной раз – за дисфункциональной динамикой в королевской семье.
По крайней мере, до тех пор, пока принцесса не перенаправляет всю свою яростную энергию в мою сторону. Ее холодный взгляд скользит по каждой царапине и синяку, которые я приобрела, с хищной точностью задерживаясь на моем дрожащем колене.
Я заставляю себя выпрямиться, проглатывая стон боли.
– Похоже, твои тренировки проходят просто прекрасно. – Кестрел мило улыбается – вежливое шоу ради младшего брата; я не упускаю из виду жестокое удовлетворение, блестящее в ее глазах.
– Так и есть, – лгу я. – Хотя вряд ли это можно назвать испытанием по сравнению с повседневной жизнью большинства людей за пределами вашего блестящего оазиса. – Я натягиваю собственную приторную улыбку.
– Рада это слышать. – Она понижает голос и добавляет: – Только не теряй бдительность, м? В роскошных местах тоже хватает своих опасностей.
– Благодарю за ваш добрый совет, Ваше Величество.
Внимание Арло снова переключается на Блайт. Он снова прижимает ту же руку к груди, и его дыхание вновь становится слегка затрудненным.
Беспокойство омрачает лицо сестры, когда она оглядывает его. Она словно мгновенно забывает о своем недовольстве мной, берет Арло за руку и уводит его прочь без лишних слов и оглядки назад.
Блайт издает тихий, скорбный звук, глядя им вслед.
Я подхожу и сажусь на край ее платформы, свесив ноги, чтобы хоть немного снять нагрузку с колена.
– Странно это всё, да?
Она поворачивается ко мне спиной и с недовольным фырканьем валится на бок.
– Итак, мне наконец удалось оскорбить тебя настолько, что ты собираешься оставить меня в покое?
Она никак не реагирует.
– Похоже, в тебе тоже есть изрядная доля упрямства. – Я издаю безрадостный смешок. – Может, мы все-таки родственные души.
Я откидываюсь назад на ладони, вздыхая.
Ее хвост взмахивает в мою сторону, и перистый кончик бьет меня по руке с неожиданной болью.
– Тебе обязательно было применять насилие.
Ее хвост начинает хлестать еще яростнее в ответ. Когда я отступаю назад и выскальзываю из зоны ее досягаемости, я замечаю, что командор Гарет направляется к нам.
– Погляжу, вы с ней ладите даже лучше, чем раньше, – говорит он.
– Думаю, она злится из-за отсутствия обеда. – Заметив, что он не принес с собой никакой еды, я многозначительно добавляю: – Судя по всему, на этой почве мы и сближаемся.
Гарета не пронимает пассивно-агрессивный комментарий.
– Если честно, часть меня надеялась, что по возвращении я обнаружу, будто она съела тебя на обед.
– Раз уж зашла речь, думаю, я втайне тоже на это надеялась.
Блайт издает надменное фырканье, словно жалеет, что упустила возможность так и поступить.
– Значит, по крайней мере, мы все согласны друг с другом, – шучу я.
Лицо Гарета остается каменным, пока он снова берет в руки тренировочное оружие.
– Вы оба сможете уплетать сколько угодно еды после того, как у вас получится сделать хоть что-то полезное.
Это все предисловие, которым он предваряет вторую часть нашей тренировки – в следующее мгновение он уже бросается на меня, заставляя снова двигаться до того, как я успеваю хотя бы запротестовать.
Сражаться с ним на пустой желудок – чистая пыльца мучений, и ситуация ухудшается оттого, что все боли и синяки, полученные ранее, успели ожесточиться и дать о себе знать.
Истощение делает мои движения неловкими, а реакцию – замедленной. Злость – единственное, что поддерживает меня в данный момент, и даже это привычное топливо подходит к концу.
Взаимодействие с Арло тоже тяжелым грузом ложится мне на сердце, пока мы с Гаретом выполняем одни и те же движения. Я познакомился с ним совсем недавно, но никак не могу перестать думать о юном принце. Его тощий вид, спрятанные руки, беспокойство в глазах его сестры…
Что с ним не так?
Это уже второй раз, когда в ком-то из членов королевской семьи чувствуется какой-то… подвох: первым была моя первая встреча с королем, тот момент, когда его самообладание, казалось, дало трещину.
Что дальше, интересно?
Что они все скрывают?
Ты не переживешь это… пока искренне не поверишь в эту связь.
Я начинаю думать, что под этим Гарет имел в виду гораздо больше, чем просто те тренировки, что он для меня приготовил; мне не выжить в самом дворце, если я не найду способ распутать его ложь и не проложу свой путь через всех его опасных, влиятельных игроков.
Сама мысль о том, чтобы делать это в одиночку, пугает.
Я никому здесь не доверяю.
Пока я не верну Брайар, единственное другое существо, не связанное с этим дворцом, не увязшее в его секретах… – это глупый дракон, валяющийся неподалеку.
Нехотя я бросаю взгляд в ее сторону.
Она уже пялится на меня, словно чувствует малейшую трещину, начинающую образовываться в моих защитных барьерах против нее, и самодовольно ждет, когда рухнет остальная стена.
Этого в ближайшее время не случится.
Союзники – это было бы слишком смело.
Но, может быть, нам не обязательно быть заклятыми врагами; в конце концов, у меня их и так хватает.
Еще несколько минут я спотыкаюсь на тренировке, пытаясь собрать волю в кулак, чтобы действительно попробовать то, чего Гарет требовал от меня весь день.
– Мы можем продолжать это бесконечно, если настаиваешь. – Его голос резок и холоден. Его терпение на исходе, удары с каждой минутой становятся все тяжелее. – Тебе меня не превзойти.
– Посмотрим, – рявкаю я.
Он нацеливает особо свирепый удар мне в голову. Я улавливаю проблеск безумия в его серых глазах; клянусь, на этот раз он намерен вырубить меня. Я едва избегаю удара, отскакивая вне зоны досягаемости и оборачиваясь лишь для того, чтобы увидеть, как его меч снова летит на меня.
Я вскидываю руку, чтобы защитить лицо, готовясь к неизбежной боли.
Но она не приходит.
Я чувствую силу удара – ее достаточно, чтобы заставить меня пошатнуться назад и опуститься на одно колено. Но ожидаемого всплеска боли, расходящегося по руке шока… так и не происходит.
Командор Гарет замирает. Изучает меня. Тренировочный меч все еще поднят в его руке, и я жду новых оскорблений, новых требований.
Все, что он говорит:
– На сегодня этого достаточно, пожалуй.
Пока он отворачивается, я поднимаю руку и ищу следы свежего синяка, который, я был уверен, он оставил.
Его там нет.
И я тут же понимаю, почему эта рука не болит.
Потому что небольшой участок моей кожи – как раз там, где пришелся удар меча Гарета – покрыт и защищен мерцающей синей драконьей чешуей.
Глава двенадцатая
Проходит адская неделя.
После того кратковременного успеха, когда Блайт поделилась своей чешуей, чтобы защитить меня, никаких других доказательств нашей связи больше не появлялось.
От этого становится еще более досадно, ведь я уже видела это – зная, что мы способны на что-то, – но ничего не происходит. Кажется, теперь сам дракон сопротивляется мне точно так же, как я сопротивлялся ей с самого начала. Словно она наконец чувствует, как глубоко укоренилась моя ненависть к ее сородичам, и наказывает меня за это.
Я пыталась выкопать и высвободить часть этой ненависти. Но это не та горечь, которую можно стереть за семь дней. На данном этапе это целая корневая система. Сплетенная и вросшая в самое мое нутро.
И трудно поверить, что я смогу распутать ее так, чтобы это меня не убило.
Мне разрешено всего одно свидание с Брайар, которое происходит на второй день моего кабального служения. Ровно столько, чтобы доказать мне, что она действительно здесь, действительно жива, и жестоко напомнить о том, что поставлено на карту, если я не соображу, как принести пользу правителю этого дворца.
Сам дворец не становится гостеприимнее по мере того, как я в нем обустраиваюсь. Мне дарована относительная свобода передвижения, меня защищает король в рамках нашего соглашения, как он и обещал…
Но это не значит, что я могу уйти, так что для меня я все еще больше узник, чем гость, – да и защита не означает принятие.
Лишь немногие из придворных искренне верят, что у меня есть подлинная связь с драконом, которая может оказаться полезной их королю. Остальные в лучшем случае относятся с недоверием, а некоторые откровенно жестоки, шепча обо всем подряд – от моей внешности до города, из которого я родом. И слишком, слишком многие следят за каждым моим шагом, просто выжидая, когда я совершу ошибку, чтобы доложить о ней королю в надежде, что тот меня за это покарает.
Принц Арло остается одним из немногих светлых пятен. Он несколько раз заглядывает на арену, обычно чтобы поиграть с Блайт, пока я прихожу в себя после очередных истязаний, которым Гарет подвергает меня в тот или иной день. Даже в те дни, когда я его не вижу, он часто оставляет мне небольшие подарки и записки с каракулями, полными поддержки.
Я больше не становлюсь свидетелем тех его странных приступов боли, недуга или чего бы то ни было, что случилось в день нашего знакомства. Правда, в некоторые дни он загадочно отсутствует, и я то и дело замечаю, как врачи то приходят, то уходят из той стороны, где находится его комната.
Просто хилое здоровье, – слышу я обрывки шепота слуг друг другу. Никто, кажется, не знает, почему он болеет и от чего. Элиза огрызается на меня, требуя не совать нос в чужие дела, когда я пытаюсь расспрашивать; Гарет всегда переводит тему; остальные просто в открытую игнорируют любые мои вопросы о здоровье королевской семьи.
Я не удивлена, что у них есть секреты, разумеется.
Я лишь опасаюсь того, насколько глубокими и темными они могут быть.
Что же касается самого короля, он приходит и уходит в любое время суток – праздным правителем его точно не назовешь, этого у него не отнять. Видеть его так редко – одновременно и благословение, и проклятие. Ведь каждая секунда, проведенная с этим человеком, лишь усиливает мою ненависть к нему и ко всему, за что он выступает… и тем не менее столь многое в моей судьбе, как и в судьбе Брайар, к несчастью, находится в его руках. Поэтому всякий раз, когда я замечаю его мельком, меня так и тянет в его сторону, как мотылька на погребальный костер.
На восьмой день я поднимаюсь рано и с недобрыми намерениями, полный решимости разыскать его нарочно.
Неделя. Именно об этом мы договорились в то утро, когда я прибыла сюда, – одна неделя, после чего мы обсудим освобождение Брайар и все остальные обещанные мне награды.
И хотя я не добилась особых успехов в деле связи с драконом, я все же выполняю свою часть сделки, по крайней мере, по моему мнению; я не пропустила ни единого дня издевательств Гарета. На мне живого места нет от синяков, у меня за плечами больше неудачных попыток, чем я могу сосчитать, но каждое утро я сам являюсь на арену, готовый пробовать снова.
Одевшись и набросившись на завтрак, я направляюсь в небольшую учебную комнату на втором этаже. Это, похоже, самое надежное место, чтобы застать короля в те редкие моменты, когда я видел его сидящим на месте; либо там, либо в примыкающей к этой комнате библиотеке.
Но прежде, чем я успеваю добраться до любого из этих мест, мое внимание привлекает звук знакомого лая. Я иду на него и выхожу к боковому входу, который ведет на грандиозную веранду; крутые ступени спускаются оттуда в небольшой внутренний двор, обсаженный розовыми кустами и цветущими белыми деревьями.
Арло и Руффус играют в этом дворе: мальчик бросает палку, а огромная собака с неуклюжим энтузиазмом несется за ней.
Вчера я принца не видела, а позавчера он казался даже бледнее обычного, поэтому я чувствую облегчение, заметив его гуляющим на свежем воздухе.
И, как назло, всего мгновение спустя появляется король – хотя при виде него я медлю; стычка, которую я запланировала, – это не то, что мне хочется устраивать на глазах у маленького принца.
Я тихонько отступаю назад, выжидая удобного момента, чтобы остаться с королем наедине. Я сажусь на верхнюю ступеньку, где благодаря одной из широких колонн, расставленных по всей веранде, я практически скрыта от двора.
Выглядывая из-за этой колонны, я наблюдаю, как Арло бросается прямо к брату, а Руффус путается в собственных лапах, стараясь не отставать. Король подхватывает его на руки и впечатляюще высоко поднимает в воздух. Арло широко раскидывает свои худые руки, побуждая Рива подбросить его так высоко, что у меня замирает сердце.
Рив, разумеется, ловит его и с легкостью соглашается сделать это снова, и снова, и снова.
Это личный, более мягкий момент – один из тех немногих, что выпадают им вдали от всеобщего внимания. Мне немного неловко вторгаться в него. Но я ничего не могу с собой поделать; снова и снова мой взгляд приковывает король.
Он выглядит странно… человечным.
Может быть, потому что я впервые вижу на его лице настоящую улыбку. Не хищную ухмылку, а самую что ни на есть искреннюю ухмылку. Может быть, дело в смехе, который в конце концов вырывается из него – слишком искреннем, слишком чистом звуке для монстра.
Это не отменяет ни единого из чудовищных поступков, совершенных им и его семьей, но тем не менее зрелище любопытное.
Проходит несколько минут, прежде чем кто-то меня обнаруживает. Стук каблуков и звяканье украшений, сопровождаемые долгим, полным муки вздохом, дают мне понять, что это принцесса Кестрел, еще до того, как я оборачиваюсь, чтобы подтвердить это.
– Шпионишь за королевской семьей? Знаешь, за это я могу велеть тебя казнить. – Она прислоняется к соседней колонне, держа в руке бокал вина. От него исходит невероятно сильный запах алкоголя – что-то намного крепче обычного вина. Возможно, для такого дела рановато, но мне не привыкать судить других.
Я не свожу глаз с ее братьев и произношу:
– С другой стороны, если меня казнят, мне больше никогда не придется с вами разговаривать.
Она фыркает.
– За это стоит выпить.
Мы погружаемся в колючее молчание на несколько минут. По какой-то причине она кажется вполне довольной тем, что просто нависает над этим пространством. Может быть, она пьянее, чем кажется, и эта колонна – единственное, что удерживает ее в вертикальном положении.
Я слишком устала и отвлечена чтобы спорить, поэтому вместо этого пытаюсь завязать вежливый разговор.
– Кажется, сегодня Арло чувствует себя лучше.
Она не отвечает. Когда я наконец снова перевожу на нее взгляд, ее глаза остекленели, и она так сильно сжимает ножку бокала, что я удивляюсь, как он до сих пор не разлетелся на осколки.
Похоже, светская беседа тоже отменяется.
– Рив терпеть не ненавидел этого сраного пса, – бормочет она мгновение спустя, после того как над двором прокатывается особенно громкий лай. – Он только и делает, что пускает слюни на все подряд и сгрызает любую оставленную без присмотра обувь. Особенно он неравнодушен к его сапогам.
– Я никогда не видела таких огромных.
– Он неестественный. – Она взбалтывает свой напиток, изучая его содержимое. – Из Скелветской долины, где большинство существ вырастают до нелепых размеров из-за драконьей магии, текущей там в системе водоснабжения.
– Я думал, это место – всего лишь легенда?
– И тем не менее перед нами доказательство его существования. – Она кивает на Руффус, словно думая, что я каким-то образом могла не заметить эту гигантскую тушу. Ее голова клонится ко мне, а темно-голубые глаза сверкают с привычной едкой оценкой. – Командор Гарет говорил мне, что ты довольно глупа. Его оценка оказалась весьма точной, не так ли?
Я не ведусь на провокацию, зная, что молчание все равно разозлит ее сильнее.
– Странно думать, что ты можешь оказаться первым истинно связанным с драконом из всех, кого мы встречали за столь долгое время, – продолжает давить она, – учитывая, как мало ты знаешь о драконах и их магии.
– Хоть в чем-то мы наконец сошлись.
Я чувствую, как она продолжает пялиться на меня, но по-прежнему не поддаюсь на провокацию. Затем она делает нечто неожиданное – смеется. Это не особо приятный смех, но, полагаю, он лучше ее обычных угроз и обзывательств.
– А ты на редкость забавна, знаешь об этом?
Я пожимаю плечами, возвращая все свое внимание королю.
Совсем не похоже, чтобы он ненавидел эту собаку. Впрочем, полагаю, он притворяется ради Арло; как я уже понял, терпеть что-то ради тех, кого любишь, гораздо проще, чем ради себя самого.
– Он не может отказать нашему младшему брату, – произносит Кестрел, словно читая мои мысли. – Вот почему, когда некоторые из наших солдат привели эту собаку из разведывательной миссии неподалеку от Скелвета, ей разрешили остаться. Потому что Арло влюбился в нее с первого взгляда. – Ее взгляд останавливается на старшем брате. – Такой слабак, – бормочет она. Это попытка звучать с привычным презрением, но в словах отчетливо слышится и нотка нежности.
Арло переключил свое внимание на упомянутую собаку и вовсю пытается заставить её поймать брошенный им мяч. Руффус… не особенно преуспевает в этой игре, его огромные челюсти щелкают по воздуху гораздо чаще, чем сам мяч.
Рив прислоняется к одной из колонн внутреннего двора, наблюдая за ними. Я замечаю в выражении лица короля тяжесть, усталость, которая чуть-чуть опускает его плечи – но она исчезает всякий раз, когда младший брат смотрит на него в ответ.
Впечатляет, как быстро он скрывает свое истощение.
Каким бы уставшим он ни казался, судя по всему, он не собирается покидать сторону младшего брата, пока кто-нибудь не оттащит их друг от друга. А поскольку я не могу заставить себя сделать это, я решаю, что наша очная ставка должна подождать до окончания моей следующей сессии пыток с командором Гаретом.
Я бросаю Кестрел сухое «прощай» и нехотя направляюсь к «коллизею» за дворцом.
Когда я вхожу на арену, меня встречает небольшая армия слуг, как обычно обихаживающих Блайт.
За прошедшую неделю ее жилое пространство было расширено, предоставив ей больше свободы движений по мере заживления ран. Ее также баловали, доставляя в изобилии роскошные постельные принадлежности, а также самую разнообразную еду – большую часть времени куда более вкусную, чем все, что мы когда-либо ели дома. Некоторые даже приносили ей подарки: маленькие полированные безделушки из серебра и золота, куски кварца и всевозможные шелковые ленты, которые она складывала в небольшие кучки.
Одна из женщин в данный момент ухаживает за ее темными когтями, протирая их мягкой тряпочкой и заставляя блестеть. Блайт наблюдает за ней со сонным, довольным выражением лица, а в ее груди вибрирует звук, похожий на мурлыканье.
При моем приближении большинство слуг быстренько заканчивают свои дела и разбегаются. Восхищение, которое они испытывают к Блайт, не распространяется на меня; король приказал относиться ко мне как к гостю, но этот приказ выполняют с очевидным нежеланием. И хотя они не проявляют открытой враждебности, как многие высокопоставленные члены дворцового двора, они явно не доверяют мне и той связи, которую я, возможно, кую – или не кую – с драконом.
Я разглядываю кучу подарков, оставленных для нее. Ее хвост обвился вокруг одного из крупных кусков кристалла, прижимая его к телу, как ребенок, обнимающий любимую игрушку.
– Так ты вырастешь ужасно избалованной, если позволишь им и дальше так тебя баловать, – говорю я ей.
Она выпрямляется, взъерошивая крылья и слегка вскидывая голову. Это напоминает мне то, как Брайар отбрасывает назад волосы, когда чувствует себя особенно самодовольной.
Я закатываю глаза. Но, точно так же как ранее, когда я наблюдал за королем, я не могу перестать изучать стоящего передо мной зверя.
Ее чешуя местами становится ярче, чем прежде. Вдоль шеи она отливает потрясающим бирюзовым оттенком, а по крыльям и морде мерцают бледные розоватые брызги. Часть ее старых, более темных чешуек валяется на земле вместе с несколькими выпавшими перьями с крыльев. Эти крылья представляют собой пеструю смесь черного, бирюзового и розового цветов, причем отрастающие перья находятся на разных стадиях роста. Сейчас это выглядит не слишком привлекательно, но очевидно, что начинает вырисовываться нечто прекрасное.
Судя по всему, она и в размерах прибавляет. Я продолжаю разглядывать ее, пытаясь сопоставить мысленный образ недельной давности с тем, что вижу сейчас, как вдруг слышу шаги приближающегося сзади Гарета.
– Это только мне кажется, или она и впрямь уже становится крупнее? – спрашиваю я.
– Тебе не кажется, – подтверждает он. – И это хороший знак, что она все сильнее привязывается к тебе.
– Привязывается? – фыркаю я. – Мог бы и не пытаться меня одурачить.
Он пожимает плечами.
– Драконы сложны. А магическая природа связи еще запутаннее. То, что вы двое, упрямцы, пока еще открыто не тянетесь друг к другу, вовсе не означает, что вашу переплетенную судьбу можно стереть. Если бы она махнула на тебя рукой после столь тернистого начала, сомневаюсь, что мы наблюдали бы в ней эти изменения.
– Это… обнадеживает?
– Да.
Впрочем, сам он не выглядит особенно успокоенным.
Впрочем, как и я.
