Текст книги "Пепельный Странник (ЛП)"

Автор книги: С. Гейзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Глава семнадцатая

Следующим утром на моем обычном подносе с завтраком обнаруживаются два политых глазурью круассана с шоколадной крошкой – надо полагать, от самого короля.

Это странным образом смахивает на насмешку.

Словно он раскусил мою слабость к хлебу и сладостям и знает, что я не смогу устоять перед этими декадентскими подарками, хотя меньше всего на свете мне хочется вспоминать о нем сразу после пробуждения.

Но вот я здесь, вспоминаю о нем, тянусь за выпечкой и откусываю кусочек, ворчливо пережевывая и размышляя о нашей вчерашней встрече. О том, как близко он ко мне подобрался. О том, как от его дыхания слабо пахло той самой цитрусовой глазурью, которую я сейчас проглатываю.

– Да чтоб тебя, – бормочу я с полный ртом этой слоистой вкуснятины, потому что она и правда восхитительна, а я зла на то, что он, по всей видимости, одаренный шеф-повар вдобавок к тому, что он богат, красив, могуществен, и боги, с чего вдруг ему обладать таким арсеналом оружия?

Впрочем, раздражение не мешает мне уплести оба круассана подчистую, не оставив ни крошки. Ему необязательно знать, что я их съела.

Просто скажу ему, что бросила их в огонь.

Закончив с завтраком, я плетусь в умывальню и готовлюсь к тому, что принесет этот день – что бы это ни было. Я разрываюсь между планами: с одной стороны, хочется продолжить с того места, на котором я остановилась вчера, после того триумфального момента, что мы разделили с Блайт. Я все еще не в восторге от самой мысль о связи с одним из тех существ, которых так долго ненавидела, но тяга лучше понять их, узнать, на что именно способна эта конкретная тварь… в этот момент невероятно сильна.

Но я имела в виду то, о чем говорила вчера. Я не могу продолжать играть роль послушной служанки при дворе – при этом вынашивая мятежные планы или занимаясь еще чем-то в том же духе, – пока король не выполнит свою часть нашей сделки.

Так что же мне делать дальше?

Только утро, а от одних размышлений об этом уже начинает болеть голова.

Однако, когда я открываю дверь, решение отчасти принимается за меня: принцесса Кестрел ждет снаружи.

Она обнимает себя руками, ее брови неуверенно сдвинуты. Она выглядит так, будто я застала ее врасплох – будто она уже какое-то время простояла в коридоре, решая, стучать ей в мою дверь или нет.

Она быстро берет себя в руки, и ее темные глаза вновь затвердевают до привычного холодного металла.

– Идем со мной, – бросает она, маня за собой.

В ее тоне не слышно приглашения расспрашивать о том, куда мы направляемся и зачем. И, учитывая, что я все равно ломала голову над тем, куда податься, я решаю, что следовать за ней не повредит.

Мы поднимаемся на следующий этаж, по узкому коридору с плюшевым ковром цвета запекшейся крови. В конце концов мы останавливаемся у двери, украшенной Муренским гербом и изображением открытой ладони, сжимающей пламя – судя по всему, символом гостеприимства в этом королевстве. Это гостевая комната.

– Я дам вам немного побудить наедине, – говорит Кестрел, дотрагиваясь до дверной ручки. – Но следи за временем. Гарет будет ждать тебя через час.

С этими словами она распахивает дверь и отступает дальше по коридору, останавливаясь на повороте и снова обхватывая себя руками. Она снова выглядит встревоженной, не до конца понимая, как оказалась здесь, и не решаясь оставаться ли ей дальше.

Впрочем, я не зацикливаюсь на том, что именно ее гложет.

Потому что, заглянув внутрь комнаты, я вижу Брайар, стоящую у окна и ждущую меня.

Она одаривает меня кривоватой, усталой улыбкой – точно так же, как я видела сотни раз прежде; этот взгляд всегда появляется после того, как нам удается пережить очередное сомнительное поручение.

Я в оцепенении бреду к ней. Эмоции переполняют. Дыхание перехватывает. Я думала об этой встрече каждый день с момента нашей разлуки, но теперь не могу выдавить из себя ни единого из заготовленных слов.

– Ты… ты…

– Всё еще здесь, – отвечает она.

Застрявший в горле тихий всхлип вырывается наружу, и следом уже не остановить те, что идут за ним. Мое тело дрожит от их силы, когда я обвиваю руками ее плечи – так сильно, что мы обе едва не влетаем в стену.

Брайар смеется, обнимая меня в ответ и пытаясь удержать равновесие, но вскоре на ее глазах выступают слезы, зеркально отражая мои собственные.

Наконец я делаю шаг назад, перевожу дыхание и оглядываю ее. Она выглядит уставшей, но в остальном целой и невредимой. Я медленно выдыхаю.

– Ты в порядке? – В этом вопросе звучит скрытое сомнение, даже несмотря на то, что внешне она кажется в порядке; я все еще не могу поверить, что она действительно стоит здесь.

Она снова криво улыбается.

– Это не совсем похоже на отпуск. Но пытали меня не слишком сильно. Хотя я была… – Она осекается. Подбирает слова. Ее голос звучит тише, когда она наконец продолжает: – Я была в темноте. В буквальном смысле. В переносном тоже. Я не знала, жива ли ты вообще, я… – Она несколько раз сглатывает, ее взгляд скользит по мне так же, как мой по ней, подмечая все царапины и синяки, которые я насобирала.

Если сравнивать нас двоих, то выгляжу я определенно куда более потрепанной – возможно, именно поэтому ее голос слегка срывается, когда она спрашивает:

– А ты? Какого черта с тобой случилось за эту неделю?

Я бросаю взгляд на дверь, подсознательно ожидая, что Кестрел ворвется внутрь и заявит, будто все это была жестокая шутка, прежде чем снова утащить Брайар в подземелья. Но принцесса не появляется.

Когда я убеждаюсь, что этот момент принадлежит только нам, я делаю глубокий вдох и говорю:

– Нам, пожалуй, стоит присесть, прежде чем я все расскажу.

Мы устраиваемся на кровати, и я как можно быстрее и яснее пересказываю ей события последних дней. Получается не с первой попытки. Приходится то начинать, то останавливаться.

Кажется, я и сама до конца не осознавала, через какой ад на самом деле прошла – по крайней мере, до тех пор, пока не попыталась облечь это в слова. Порою выживание устроено именно так: просто шаг за шагом, пока не доберешься до другого берега и наконец не сможешь оглянуться назад, оценивая пройденное расстояние.

Брайар долго молчит после того, как я умолкаю, откинув голову к потолку в задумчивости. – Значит, король по крайней мере отнесся к тебе серьезно, когда ты предъявила ему претензии вчера вечером. От него я ожидала меньшего.

– На этот раз он выслушал, да… хотя вряд ли можно сказать, что мы на равных. Я нужна ему, но он не до конца откровенен насчет причин. И насчет угроз, нависших над его городом. Он уверяет, что это просто бунтовщики пытаются помешать связи между мной и Блайт, но… не знаю. Кажется, за этим кроется что-то гораздо более масштабное. И ни один член королевской семьи не вызывает доверия. Даже проведя здесь столько времени, я не доверяю ни единому из них.

– Ну, разумеется, мы им не доверяем.

Я встаю и подхожу к двери, снова проверяя, не крутится ли принцесса поблизости, способная нас подслушать. Мы по-прежнему кажемся одни, но, возвращаясь к Брайар, я понижаю голос:

– Это редкая возможность – находиться внутри этих стен, обладать хоть какой-то властью, а не просто выживать в тени короны. Я не хочу ее упускать.

– А значит, нам нужно лучше разобраться в том, как устроены изнанка этого дворца и этот город…

– Именно.

– Значит, тебе нужно как-то подобраться ближе к королю и его секретам.

– Честно говоря, от одной этой мысли меня тошнит.

– Но путь к этой близости очевиден, не так ли?

Я опускаюсь обратно на кровать рядом с ней, уперев руку в шелковое покрывало.

– Тебе просто нужно продолжать работать над своей частью договоренности, – продолжает Брайар. – Чем сильнее твоя связь, твоя магия, твое… всё остальное, что ты можешь получить от этого дракона, тем больше рычагов влияния у тебя появится в этом дворце. А это значит – свобода передвижения и всё прочее, верно?

Я тяжело вздыхаю.

Она выгибает бровь.

– Ты ведь думала о том же самом, да?

– Против моей воли, – признаюсь я. – Я надеялась, у тебя найдется какой-нибудь другой, гениальный и альтернативный план.

– Гений среди нас двоих – это я, тут не поспоришь. – Она сладко зевает. – Но на этот раз у меня ничего нет. Прости.

Несмотря на ее слова, на моих губах расплывается легкая улыбка.

– Ничего страшного. Я просто рада, что ты здесь.

– Я тоже. Хотя звучит довольно странно – признавать, что я рада оказаться хоть в каком-то приближении к этому проклятому дворцу.

И правда странно – но в то же время до боли привычно и безопасно сидеть вот так рядом с ней. Словно мы снова в «Саже и Угольке», за нашими обычными напитками обсуждаем планы на очередную рутинную вылазку.

Эта иллюзия нормальности рушится, когда в дверном проеме появляется Кестрел и сообщает, что время вышло, напоминая о моих обязанностях.

И в отличие от наших привычных работ, я ловлю себя на том, что мешкаю. Я редко переживала о том, справится ли Брайар сама, но изменчивые, предательские течения этого дворца заставляют меня чувствовать тревогу при мысли о том, чтобы оставить ее одну.

– Живее давай, – рявкает на меня Кестрел.

Мы с Брайар обмениваемся взглядами.

– Я справлюсь, – тихо настаивает Брайар. Кивнув в сторону подушек, она добавляет: – Вообще-то, я с нетерпением жду возможности выспаться на нормальной постели; так что чем быстрее ты отсюда уберешься и дашь мне поспать, тем счастливее я буду.

Я знаю, что она просто пытается облегчить мне расставание, но подыгрываю ей.

– Ты выглядишь так, будто тебе требуется недельный запас сна красоты, так что, пожалуй, это к лучшему.

Она показывает мне неприличный жест.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, мы на миг крепко обнимаем друг друга, после чего я заставляю себя подняться и уйти, хотя сердце словно трещит по швам, с каждым шагом приближаясь к точке невозврата.

Кестрел хранит молчание, пока мы не спускаемся на первый этаж.

– Знаешь, я должна отдать тебе должное за то, что ты осмелилась потребовать у моего брата ее освобождения. Большинство на такое не решились бы. Или не сочли бы настолько глупым.

– Ради Брайар я сталкивалась с вещами и похуже. По сути, она моя сестра. Ты же близка со своими братьями, так что понимаешь каково это, верно? Полагаю, ради любого из них ты готова даже убить.

Она бросает на меня косой взгляд, словно пытаясь оценить степень моей серьезности. Ее ответ звучит пугающе непринужденно.

– Я уже убивала, – говорит она. – И сделала бы это снова.

По спине пробегает холодок. Я не нахожу слов для ответа, и оставшуюся часть пути по дворцу мы проходим в молчании. Она оставляет меня у заднего выхода, ведущего к дорожке на арену, но перед этим останавливается перед одним из декоративных зеркал в прихожей, чтобы поправить свой украшенный рубинами венец.

– О твоей сестре позаботятся, – бросает она, награждая меня последним взглядом. – Можешь о ней не беспокоиться.

Но, как это часто бывает с ней и королем, я никак не могу разобрать, было ли это обещанием или угрозой.

Глава восемнадцатая

Когда я вхожу на арену, внутри, кроме Блайт, никого нет.

После того, что произошло во время нашей последней сессии, приближаться к ней… странно. Дизориентирующе. Та степень знакомства, которую мы начали выстраивать, больше не кажется прежней. Такое ощущение, будто вчера она открыла мне глаза в самом прямом смысле, и я больше не могу смотреть на нее так, как раньше, теперь, когда я знаю, как видит мир она.

Я знаю, что слышала ее голос в своей голове, но мне все равно трудно поверить, что это не было сном.

Может быть, мне хочется, чтобы это был сон.

Потому что признать, что я слышала ее, признать, что мы соединились так, как соединились, означает, что я больше не могу отрицать свои связи с драконами – или то, что случилось на Эмберфолле и в дни, предшествовавшие ему.

Она лениво поднимает голову, оценивающе глядя на меня, пока я обхожу ее, убирая опавшие перья и чешуйки вокруг нее, что к этому моменту уже вошло в привычку.

– Мы сегодня в ладах друг с другом? – вслух размышляю я.

Ее воротник раздувается, а затем прижимается к шее.

– Тогда просто послушай. – Я сглатываю несколько раз, пытаясь избавиться от сухости в горле. – Я просто… я хотела поблагодарить тебя снова за то, что вчера ты одолжила мне свои глаза. Чтобы мы не выглядели полными дурочками во время этого испытания.

Она изучает меня мгновение своим золотым, немигающим взглядом. Затем я слышу, как ее мягкий голос просачивается в мои мысли, принося с собой покалывающее тепло.

«Не мы. Я никогда не выглядела дурочкой», – говорит она. – «Это была только ты».

– Оскорбления? Серьезно?

«Я просто говорю на языке, который, как я знаю, ты понимаешь».

Я слегка морщусь, вспоминая все оскорбления, которые выплеснула в ее сторону с момента нашей встречи.

– Пожалуй… справедливо.

Она фыркает, и я замираю в тишине, осознавая, что веду настоящий разговор с драконом. Ее голос – странная смесь юношеского и умудренного опытом. Ему не хватает уверенности взрослого, но он от природы силен, проницателен, глубок… перед ним трудно не испытывать трепет. Трудно понять, что сказать дальше.

Мы молча проводим в обществе друг друга несколько минут.

Внезапно ее голова резко поворачивается к входу, и я чувствую, как на меня обрушивается поток эмоций – ее эмоций. Острая паника, сменяющаяся колючей настороженностью.

«Будь осторожна. Сегодня он зол», – выдыхает она, и воздух между нами начинает дрожать от жара. – «В этом человеке кроется глубокая ярость».

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу идущего к нам Гарета. Он не выглядит злым. Просто стоический и угрюмый, словно ему хотелось бы не тратить время на возню со мной.

Другими словами, его обычный вид.

Но предупреждение Блайт ложится камнем мне на грудь, в то время как она напрягает крылья, лишь чтобы снова прижать их к бокам, повторяя это беспокойное движение снова и снова.

Гарет не здоровается со мной. Он занимается тем, что проверяет цепи, сковывающие дракона, осматривая места, где они могут натирать ее чешую.

Не глядя на меня, он наконец произносит:

– До меня дошли сведения, что ты самовольно отправилась докладывать королю о нашем тренировочном прогрессе.

Я напрягаюсь, но отвечаю ровно и без извинений:

– Да. И хорошо, что я это сделала, раз уж вы, по всей видимости, умолчали о моих вчерашних успехах.

– Может быть, потому, что я не счел это достижением, которым стоит беспокоить его величество?

Я хмурюсь.

– Мы с Блайт прошли ваше испытание. К этому моменту мы более чем доказали, что связь реальна.

– Ее зовут не так, – резко напоминает он. – И чтобы мы понимали друг друга: связь, рожденная от отчаяния, – это не то же самое, что связь по собственной воле.

– То есть вчерашнее не в счет? Ты это мне говоришь?

Он отвечает не сразу, сосредоточившись на осмотре одного из крыльев Блайт. К этому моменту большинство мелких темных перьев уже выпало, а бирюзовое оперение пробивается ярче и гуще, чем когда-либо.

Она наблюдает за ним острым, немигающим взглядом. Она ничего не говорит, и я не чувствую, чтобы от нее исходила какая-либо паника или настороженность; на самом деле, я не чувствую от нее вообще ничего. Почти так же, будто она воздвигла вокруг своих эмоций некий сверхъестественный щит.

– Это был шаг в правильном направлении. Полагаю, я могу это признать. – Гарет наконец смотрит на меня. – Это должно было дать тебе лучшее представление о том, что возможно между вами двумя – так что, возможно, теперь ты оставишь свое глупое упрямство и действительно попытаешься принять эту связь, м?

Я сглатываю защитную отповедь, вспоминая наш утренний разговор с Брайар. Каким бы несправедливым ни был Гарет, роль послушной ученицы послужит нашим планам куда лучше, чем споры с ним.

По крайней мере, пока.

Помня об этом, я присоединяюсь к его работе, осматривая второе крыло Блайт, проверяя заживление ее нескольких оставшихся швов и выискивая любые признаки воспаления или перенапряжения.

Через несколько минут молчания часть напряжения между нами тремя спадает. Щит, которым Блайт окутала свои эмоции, кажется, распространился и на меня, заставив почувствовать себя спокойнее и достаточно уверенно, чтобы попытаться завести полезный разговор.

– Я вообще-то стараюсь узнавать больше о ней и других драконах, – говорю я.

– Вот как?

– Да. И у меня есть вопросы. – Он не отмахивается от меня сразу, поэтому я продолжаю: – Такие вопросы… что тебе известно о первых связанных с драконами королевах Калдры?

Он колеблется, прервавшись посреди осмотра сустава, в котором крыло Блайт соединяется с ее точеным, мощным телом.

– Что именно ты хочешь знать?

Мне требуется мгновение, чтобы решить, с чего начать.

– Вчера я кое-что прочитала о первых божественных драконах и их магии – о том, как она различалась в зависимости от того, какой бог или богиня их сотворили.

– И ты гадаешь, на какую именно магию способен твой собственный дракон? – догадывается он.

Я киваю.

– Обычно это становится очевидным лишь тогда, когда они взрослеют, а выбранная ими связь укрепляется со временем и через доверие.

– Но ведь существуют какие-то закономерности? Параметры, заложенные теми первыми божественными зверями?

– Думаю, ты забегаешь вперед, но… да. Те четверо, о которых ты говоришь, конкретно… каждая из них представляла определенную часть жизненного цикла огня. Первые люди, с которыми они связались, носили титулы, отражающие их роль в этом цикле и соответствующую ей магию – в большинстве исторических текстов они упоминаются как Королева Очага, Королева Пламени, Королева Углей и Королева Пепла. Королева Очага и ее дракон были известны как дарители жизни, с силами, сосредоточенными на созидании и помощи всему живому в процветании. Королева Пламени олицетворяла пик мощи и трансформацию; повелительница самого огня, способная изменять материю с помощью жара и воли. Уголёк была известна своей выносливостью и памятью, а также магией, которая во многих случаях имела дело с разумом. Дракон Пепла и его королева олицетворяли – и владели силами – смерти и возрождения.

Он встречается взглядом с золотыми глазами Блайт, которые остаются суженными и пристально устремленными на него.

– У каждого из четырех одобренных богами королевств был свой меньший, отдельный огонь, – продолжает он, поглаживая ее по шее, – но когда все эти различные разновидности магии сосуществовали в задуманном, сбалансированном состоянии, здесь, в центральном царстве Мурен, также разгорался великий огонь. И пока этот единый огонь горел, боги оставались связанными с этим миром даже после того, как те первые королевы ушли из жизни. Они продолжали формировать и посылать новых божественных драконов, чтобы направлять каждое новое поколение… таков был их обет.

– Но сберегли ли королевства этот огонь горящим?

Он вздыхает, и его рука замирает на драконе.

– Порой. Бывали эпохи процветания, бывали эпохи тьмы… чем глубже ты копаешься в истории империи, тем яснее понимаешь, насколько все запутанно.

Я несколько мгновений молчу, вертя между пальцами упавшее перышко Блайт и обдумывая услышанное.

– Полагаю, баланса нет уже довольно давно.

– Нет. И божественных драконов тоже не было.

– До сих пор? – Я бросаю взгляд на Блайт, которая в ответ моргает.

– До сих пор, – подтверждает Гарет.

Я качаю головой.

– Если она действительно божественна, я не понимаю, почему из всех людей она выбрала именно меня. Я ведь никто.

– Ее сородичи почти всегда выбирали людей из низов. Я всегда считал, что это была попытка богов не допустить чрезмерной концентрации власти в империи.

– И тем не менее на протяжении всей истории Калдры бесчисленные короли и королевы владели сосредоточенной в их руках абсолютной властью.

Он пожимает плечами.

– Если люди находят способ возвыситься в обществе, они обычно им пользуются. Так что неудивительно, что избранники драконов в конечном итоге неизбежно обращали свой дар в инструмент для сближения с более элитарными семьями. И хотя людей с божественной связью по-прежнему находили в скромных условиях, со временем у могущественных фигур вошло в привычку намеренно разыскивать их и принуждать к браку и службе своей короне.

И история повторяется вновь.

– К большому огорчению богов, полагаю.

Я поднимаю глаза к открытому потолку, где на верхних балконах трепещут Муренские стяги.

– Выходит, именно так Мурен и смог прийти к власти? Из-за того, что баланс магии пошатнулся, а боги перестали одарять империю божественными драконами на неопределенный срок.

– И это тоже, а еще потому, что Мурен заключил союзы с меньшими драконами, которые начали плодиться и размножаться по всей империи. Пусть они и не были полностью божественными созданиями, в них все же таились сила и магия, которые это королевство сумело задействовать, чтобы собрать армию, способную на массовые разрушения…

Вид у него такой, будто он хочет сказать на эту тему что-то еще, но в этот момент к нам присоединяются три изысканно одетых человека, шагающих в арену, – близкие советники короля. Я узнаю их по совещанию, которое тот проводил в мое первое утро во дворце.

– Похоже, сегодня у нас более искушенная аудитория, – хмурясь, бормочу я.

Гарет не проявляет сочувствия.

– Ты бросила вызов королю и без умолку пререкалась с ним. Неужели ты думала, что это останется без последствий? – Он кивает на советников, устроившихся в нижней ложе для зрителей. – Надеюсь, ты готова доказать свою состоятельность перед ними. Уверен, они будут делать подробные записи для его величества.

Я вскидываю подбородок, игнорируя зрителей и стараясь не показывать своего волнения.

– И что я должна доказать сегодня?

Он задумывается на секунду.

– У тебя на уме магия. Так что, пожалуй, испытание будет связано с ней.

Мне казалось, ты говорил, что я забегаю вперед, переживая насчет магии Блайт?

– Я так и сказал. Потому что ее истинная магия сокрыта гораздо глубже, чем ты способна достать сейчас. Но на ранних этапах большинство божественных созданий демонстрируют более слабую магию самых разных оттенков. По крайней мере, она точно способна на те силы, что ты видела у меньших драконов: изрыгание пламени, увеличенная сила, слабое влияние на стихии. Вроде того. Мне интересно, сможешь ли ты вытянуть из нее хоть что-то подобное?

Я бросаю взгляд на Блайт, и клянусь, в этот момент кажется, будто она собирается рассмеяться в ответ.

Словно говоря: Рискни, я вызываю тебя.

У меня складывается впечатление, что она считает, будто мы квиты за все те оскорбления, что перекинулись друг с другом, – и что теперь она заставит меня за них расплатиться в рамках нашего чудесного опыта сближения.

– Похоже, сегодня она не настроена на сотрудничество, – предупреждаю я Гарета.

– Какая досада для тебя, – произносит он, вновь звуча совершенно бездушно.

Пока он начинает расставлять мишени и препятствия по всему периметру арены, я проглатываю свою гордость и делаю шаг ближе к Блайт. У меня нет ни малейших сомнений в том, что она слышала – и поняла – весь наш недавний разговор с Гаретом, так что моя просьба звучит просто и прямо:

– Пожалуйста?

Она долгим взглядом смотрит на меня.

Затем зевает, делает круг на месте, сворачивается калачиком на своей платформе и закрывает глаза.

Гарет издает хриплый смешок.

– Впечатляет, как всегда.

Я слышу шепот королевских советников, чьи перья уже шустро царапают бумагу, делая заметки.

– Добавить в уравнение немного отчаяния? – предлагает Гарет, поднимая тренировочный меч.

Блайт приоткрывает один глаз и склоняет голову в нашу сторону.

Я вспоминаю ее предупреждение, прозвучавшее всего пару минут назад, ее волнение и панику – не говоря уже о страхе, который она испытала за меня несколько ночей назад, когда эти бунтовщики кружили вокруг дворца.

Она может притворяться, будто ей неинтересно мне помогать, но я-то знаю правду.

Что ж, посмотрим, к чему это приведет.

Я поднимаю тренировочный меч, брошенный Гаретом к моим ногам, и принимаю боевую стойку.

– Я перестану атаковать тебя, как только тебе удастся уничтожить хотя бы одну из этих целей с помощью какой-нибудь стихии, – говорит Гарет, указывая на расставленные мишени. – Я не буду привередливым. Позволь твоему дракону помочь тебе направить ветер, сотворить огонь или призвать хотя бы искорку статизма – все, что она тебе даст, ты должна принять и направить вместе. – Он поудобнее перехватывает меч. – Чем дольше это продлится, тем сильнее я планирую бить.

Я киваю, бросая взгляд на Блайт, чтобы убедиться, что она все слышит. Она делает одно единственное, подчеркнутое движение хвостом, а затем возвращается к изображению полного равнодушия.

Испытание начинается с кругового танца. Гарет приближается не спеша, проверяя мою защиту. Я уворачиваюсь от его первого взмаха, затем от второго, стараясь держаться поближе к ближайшей установленной мишени – деревянному столбу с привязанным к нему клочком синей ткани. Он выглядит достаточно хрупким; превратить его в щепки с помощью магии не должно составить труда. По крайней мере, в теории.

Я пытаюсь ослабить бдительность и нащупать хоть намек на силу, любую силу, способную зародиться вокруг Блайт. Легкий жар, вспышку энергии, малейшее дыхание магии…

Ничего.

Снова кажется, будто она скрывает части себя; даже привычное, фоновое ощущение силы, обычно исходящее от нее, куда-то исчезает. Я едва не ожидаю, что, бросив взгляд на нее, увижу, будто она каким-то образом улетела или окаменела просто мне назло.

Следующие удары Гарета сыплются быстрее и жестче.

Я отражаю их, но отдача от ударов отзывается гудком в руках, слегка онемевших от напряжения. Мои парирования становятся все более небрежными; я неверно рассчитываю траекторию одного из ударов и едва не пропускаю острие его меча в свой уцелевший глаз.

Я слышу, как Блайт шевелится на платформе. Она быстро успокаивается, и никакая магия не пробуждается… но это все равно наводит меня на мысль.

Я подбираюсь ближе к Гарету, уворачиваясь и лавируя с помощью выверенных, контролируемых финтов – а затем нарочно позволяю ему нанести мне несколько ударов по рукам и плечам, каждый из которых достаточно силен, чтобы причинить боль.

От каждого удара воротник вокруг шеи Блайт приподнимается все выше. Теперь оба ее глаза открыты, следя за нашими движениями с возрастающей интенсивностью.

– Было бы чертовски здорово владеть сейчас магией, – бормочу я себе под нос, отражая один удар за другим.

«Было бы, не правда ли?» – ее голос просачивается в мой разум, прохладный и насмешливый.

Я сжимаю зубы и снова сосредотачиваюсь на деревянном столбе. Я пытаюсь представить, как он загорается, или как воздух вокруг него закручивается в порыв ветра, срывающий синюю тряпку.

Все еще ничего.

Прошло всего несколько минут, но Гарет уже двигается быстрее, нанося удары свирепее, чем когда-либо прежде – за сегодня или вообще. Его движения резче, дыхание тяжелее, словно он едва себя контролирует.

Вскоре я уже не просто время от времени позволяю ему ударить меня; я банально не успеваю уворачиваться от его меча. Он обрушивается на мое тело снова и снова, пока я мечусь между защитой и отчаянными попытками ухватиться за зыбкую связь между мной и этим проклятым драконом.

Советники наверху шепчутся и тычут пальцами.

Меч Гарета со злосчастным треском врезается мне в ключицу, и я сдавленно ахаю, отступая назад. Боль настолько острая, что в глазах начинает двоиться.

Блайт полностью поднимает голову.

Ее когти выпускаются, впиваясь в металлическую платформу.

Я не смотрю на нее. На этот раз не из упрямства, а потому что не могу позволить себе отвести глаз от Гарета, который несется вперед с занесенным высоко мечом. Я принимаю его выпад ответным взмахом снизу вверх, но при парировании он не отступает. Вместо этого он прижимает свое лезвие к моему, упирается пятками в землю и давит до тех пор, пока я не оказываюсь на одном колене, изо всех сил стараясь не дать ему полностью пробить мою защиту.

Его выражение лица холодно, голос тих и почти угрожающ:

– Ты затеяла опасную игру, Ароуин Вейл. Король, может, и выслушал тебя вчера вечером, но это не значит, что твое решение противостоять ему было умным – как и привлекать столько внимания к каждому твоему шагу с этим драконом. Я пытался защитить тебя от его взглядов.

– Что-то я не чувствую себя особо защищенной в данный момент, – рычу я, когда мои силы начинают иссякать, а руки грозят подогнуться под тяжестью.

Угрожающий блеск не до конца исчезает из его глаз – хотя он немного ослабляет напор, словно размышляя о перемирии.

Слишком поздно.

В следующий миг я чувствую, как сквозь меня снова проливается паника Блайт, сменяясь волной защитной ярости. Воздух дрожит, стремительно накаляясь вокруг нас, и меч Гарета вспыхивает – деревянный тренировочный клинок трещит ярко-оранжевым светом, прежде чем взметнуться пламенем, которое едва не опаляет ему лицо.

Он швыряет его на землю, забрасывает песком и затаптывает сапогом, после чего бросает через плечо взгляд на дракона.

Она поднимается во весь рост, и из ее горла вырывается тихое шипение.

Предупреждение.

Советники наверху умолкают окончательно.

Я тяжело дышу, откладывая меч в сторону и упираясь ладонями в песок, пытаясь прийти в себя.

– Это не считается, если ты не направляешь силу сама, – тихо и предельно нейтрально произносит Гарет, медленно переводя взгляд на меня. – А теперь поднимайся на ноги. Приведи себя в порядок. И будем надеяться, что королевские советники не доложат о том, что только что видели, ничего слишком компрометирующего.

С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя свой обугленный тренировочный меч дымиться в песке.

Я смотрю ему вслед, сбитая с толку и встревоженная.

«Это было странно», – думаю я, и Блайт нетерпеливо переступает в цепях, словно слышит мои мысли так же четко, как голос.

«Будь начеку», – снова предупреждает она. – «Что-то с ним не так».