Текст книги "Пепельный Странник (ЛП)"
Автор книги: С. Гейзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)
ПЕПЕЛЬНЫЙ СТРАННИК
АВТОР: С.М. ГЕЙТЕР
СЕРИЯ: ЭМБЕРФОЛЛ (трилогия)
КНИГА: 1
Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Перевод выполнен для ознакомления. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.
Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.
Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети
(Instagram, Tik Tok, Pinterest, Fb др.)!
Приятного чтения!
Для всех, кому когда-либо приходилось собирать себя по осколкам и находить способ превратить их в нечто прекрасное.
Глава первая
– Мы сегодня умрем, правда?
Вскарабкавшись по последним осыпающимся камням на вершине холма, я встаю рядом с Брайар и тут же понимаю, почему моя лучшая подруга сомневается, что нам удастся выжить.
«Висельный тракт» сегодня выглядит особенно безжалостно.
С занятой нами высоты я могу видеть, как я подозреваю, на несколько миль вокруг, хотя и не могу утверждать наверняка: судить о расстоянии трудно, когда у тебя функционирует только один глаз. Но мне не нужно идеальное зрение, чтобы понимать, что мы собираемся спуститься в адское пекло. До получения травмы я ходила по этому маршруту достаточно часто, так что многие его ужасы отчетливо и навсегда отпечатались в моем мозгу.
Старые карты обозначают эту дорогу как «Меркантарас», но, как и многое в Калдранской империи, это слово представляет собой пустую оболочку, лишенную прежнего смысла. Мы знаем его как «Висельный тракт», потому что даже в хороший день здесь смертельно опасно: дорога испещрена воронками и карманами странного, ядовитого тумана, который часто скрывает как бандитов, так и диких зверей.
Сегодня явно не лучший день.
Сегодня вдалеке клубится шторм, подбираясь ближе и угрожая превратить токсичный воздух в нечто еще менее пригодное для дыхания, чем обычно. Неприродные ветры – ветры, которые, кажется, дуют со всех сторон одновременно, – норовят сорвать шарфы, которыми мы закрыли рты.
Хуже того, облака над всем этим окрашены в красный и оранжевый цвета, вздувшись так, будто они наполнены едва сдерживаемым огнем. Прошло уже немало времени с тех пор, как на этот участок земли проливался настоящий огненный дождь, но это похоже на день, когда такое может случиться. Я чувствительнее к подобным вещам, чем большинство людей, поэтому не могу игнорировать ощущение насилия в воздухе, запах дыма и раскаленного металла…
Иными словами, признаки активности драконов.
Что-то, судя по всему, здорово разозлило этих зверей сегодня утром. Любой здравомыслящий, рассудительный человек оставил бы всякие мысли о попытках выполнить какие-либо поручения, требующие идти этим маршрутом, по крайней мере до тех пор, пока всё снова не утихнет.
Но до того, как всё утихнет, могут пройти недели.
А у нас есть припасы, которые нужно перевезти, и деньги, которые нужно заработать, – прямо сейчас.
Не говоря уже о том, что и мой здравый смысл, и рассудительность находятся под большим вопросом. Поэтому я ухмыляюсь Брайар, несмотря на то, что мой рот закрыт, и ободряюще хлопаю ее по плечу.
– Сегодня? Нет. Смерть не входит в наши планы. Мы будем слишком заняты успешной доставкой нашего груза в «Ластлайт», боюсь, на остальное просто не останется времени.
Облака вспыхивают более ярким оттенком красного, и я готов поклясться, что в мгновение ока воздух становится на десять градусов жарче.
Я откашливаюсь:
– Умрем ли мы преждевременной смертью по сравнению с большинством наших ровесников? Да. Вероятно.
Брайар фыркает, сдавленно засмеявшись, и прижимается к моей руке, как она часто делает, чтобы усилить точку соприкосновения, заставляя меня чувствовать себя устойчиво вопреки моей частичной слепоте.
Отойдя в сторону и попав в поле зрения моего здорового глаза, она поправляет колчан на бедре, проводя пальцами по каждой лежащей в нем стреле, пересчитывая их, пожалуй, уже десятый раз с тех пор, как мы ушли из дома. Она смертельно быстро натягивает тетиву и может поразить даже самые крошечные, уязвимые цели с нелепого расстояния. Хорошие, полезные качества при столкновении с драконами. Да, убить их с помощью доступного нам оружия практически невозможно, но дело на самом деле не в убийстве.
Дело в том, чтобы показать им: мы не боимся.
Что мы никуда не уйдем, как бы эти звери и их хозяева ни старались нас уничтожить.
– Ну, я полагаю, все в порядке до тех пор, пока это не случится в ближайшее время, – говорит Брайар, небрежным взмахом головы убирая с глаз спутанные пряди коротких темных волос. – У меня есть планы на завтрашний вечер, которых я очень жду, и моя ужасная смерть действительно испортила бы их.
Шире ухмыляясь, я провожу рукой по рукояти собственного зачехленного оружия – короткого меча, который когда-то принадлежал моей матери. Фиолетовые драгоценные камни на его рукояти мерцают в ответ на драконью магию, которую принес ветер.
– Планы на Коэна, полагаю?
Она пытается схватить меня, как я и ожидала, но бьет лишь по воздуху; я уже на полпути вниз по склону, и мой здоровый глаз сканирует местность в поисках мест, где в случае необходимости можно в мгновение ока укрыться.
Брайар следует за мной по пятам. Осмотрев окрестности с подходящей возвышенности, мы возвращаемся к лошадям, которых оставили спрятанными в одной из редких рощиц посреди этого унылого пейзажа. Мы тратим минуту на то, чтобы проверить ценные свертки в седельных сумках1, после чего быстро взбираемся в седла и устремляемся вперед.
Ветра продолжают трепать нас, а всё более горячий воздух обжигает каждый дюйм открытой кожи, окрашивая ее в яркий, зловещий красноватый оттенок. Гремит гром – или, может быть, это движение драконов, или магия где-то высоко вверху, я не уверена, – но мы не колеблемся достаточно долго, чтобы что-то из этого нас остановило. Теперь мы направляемся в самую гущу Пепельных Земель, а здесь промедление убьет вас в мгновение ока. Это моя кобыла Гарнет знает так же хорошо, как и я.
Гарнет досталась мне в наследство от матери, в пару к мечу на моем бедре, и сейчас это единственный конь, которому я доверяю настолько, чтобы ездить на нем верхом. Она следует за Миднайтом – мерином Брайар – не делая ни единого лишнего шага. Мы продвигаемся довольно быстро и достигаем следующей точки маршрута менее чем за час.
Эта точка находится на краю давно высохшего озера, и другие Пепельные Странники оставили здесь ориентиры: различные знаки из палок и камней, следы ножей на деревьях, крошечные символы, выжженные на валунах. Вещи достаточно незаметные, чтобы их не заметил тот, кто их не ищет. Это часть кодекса, выработанного людьми нашей профессии, призванного передавать информацию о состоянии различных дорог в округе.
В моих мышцах нарастает напряжение, пока я впитываю всю новую информацию. Я остаюсь в седле Гарнет, но вытаскиваю карту, чтобы перепроверить наше положение и заново оценить, какой из трех путей в Ластлайт с наименьшей вероятностью приведет к нашей гибели.
Мимо проносится порыв ветра, чуть не вырывая потрёпанный пергамент у меня из рук. Когда я надежно прячу его обратно в одну из сумок, сверху раздается громкий рев – более высокий по тону, чем периодические раскаты, которые мы слышали до сих пор. Очевидно, где-то далеко, но на этот раз совершенно точно издаваемый драконом, и это вызывает во мне привычную реакцию: вспышка света перед правым глазом, за которой следует фантомная боль, жгущая его так, будто его протыкают заново.
Брайар подводит свою лошадь к моей.
– Ты в порядке, Оуин?
Я хлопаю ладонью по этому бесполезному глазу, отмахиваясь другой рукой от ее беспокойства.
– Я в порядке.
Через мгновение, после того как я сильно надавливаю на старую травму и делаю несколько глубоких вдохов, травматические воспоминания отступают. Я снова держусь уверенно, не вздрагивая даже тогда, когда поднимаю голову и смотрю в ту сторону, откуда донесся рев.
Я так яростно ненавижу драконов, что меня от этого тошнит.
Но все же трудно не уставиться, когда удается мельком увидеть одного из них – или двух, в данном случае.
Пара массивных черных драконов пикирует и кружит среди бурных облаков, их движения грациозны даже тогда, когда они сталкиваются друг с другом так сильно, что мир сотрясается. Сцепившись в битве или брачном танце – я не могу сказать наверняка, и это типично: все те многочисленные истории, что наш мир рассказывает об этих ужасных зверях, изображают их с равными чертами жестокости и красоты, а их магия способна сеять как хаос, так и созидание. Наблюдение за тем, как эти двое сплетаются воедино, вызывает у меня столь же противоречивую реакцию, и мое отвращение смешивается с чем-то пугающе близким к благоговейному трепету.
Гарнет нервно пританцовывает и вскидывает голову, напоминая мне, что нам нельзя задерживаться на открытом пространстве.
Мне не нужно повторять дважды. Больше не бросая взглядов в небо, мы с Брайар выбираем путь и снова трогаемся в путь, двигаясь еще быстрее, чем раньше.
Мы не успеваем уехать далеко, как что-то другое привлекает внимание Брайар. Она сворачивает с дороги, направляя свою лошадь на более узкую, заросшую тропинку, которая обеспечивает некоторое укрытие в виде обвивающих ее с обеих сторон изогнутых терновника – одного из немногих видов деревьев, умудряющихся выживать в израненной почве Пепельных Земель.
Когда я догоняю ее и поворачиваю голову, чтобы разглядеть то, что привлекло ее взгляд, сначала я вижу лишь кончики нескольких знамен. Но вскоре появляется целый отряд солдат, поднимающийся по крутому участку дороги, которая идет параллельно нам.
Они далеко. Направляются в противоположную сторону. Но от одного их количества у меня перехватывает дыхание, как и от цвета знамен, которые они несут, – глубокого багрового и золотого.
– Солдаты Мурена?
– И сразу становится понятно, почему драконы так активизировались, – бормочет Брайар.
Мурен – единственное королевство, которое до сих пор по-настоящему процветает в некогда славной Калдранской империи, во многом потому, что это единственное королевство, обладающее хоть каким-то подобием контроля над зверями, правящими в его небесах.
Когда-то в этой империи было четыре равных по мощи королевства, каждое из которых было избрано, защищено и благословлено могущественным, посланным свыше драконом, а также меньшими драконами, которые в конце концов последовали за этими божественными созданиями. В самом начале Мурен даже не был настоящим королевством; это была относительно небольшая нейтральная территория, доминион в центре, где четыре королевства могли встречаться для политических и торговых целей и даже для редких празднеств единства и мира.
Прошло почти полтора века с тех пор, как Мурену надоело просто принимать у себя остальных и он решил захватить власть в свои руки. Прошло несколько поколений с тех пор, как они восстали, каким-то образом переняв контроль над драконами у каждого королевства и используя их для развязки войны, которую они в итоге выиграли.
Никто по-настоящему не знает, почему драконы – и, предположительно, создавшие их боги – решили забрать свою силу у четырех королевств и вместо этого даровать ее Мурену. Королевская семья этого темного королевства заявляет о божественном провидении. О том, что все блага, которыми они сейчас пользуются, – это всего лишь награда за долгое и ревностное служение в качестве скромного центра империи, лишенного магии.
Все, что мы знаем, – это то, что они использовали свою силу, чтобы заставить остальную часть империи склониться перед ними.
А те, кто не склоняется?
Те сгорают.
Область, которую мы теперь называем Пепельными Землями, представляет собой выжженный регион, охватывающий части всех четырех королевств, мертвое кольцо, расходящееся от оазиса Мурена. Большинство уцелевших городов этих четырех истинных королевств, включая Ластлайт и мой собственный город Халвгейт, лежат на окраинах империи – как можно ближе к морям и как можно дальше от Мурена.
Мне не нужно смотреть на Брайар, чтобы знать: она размышляет над тем, как сделать этих путешествующих солдат Мурена такими же несчастными, как и остальную часть империи. Или, по крайней мере, она подсчитывает, сколько денег мы могли бы заработать, если бы ограбили их.
Это был бы глупый риск.
Не самый глупый поступок из всех, что мы совершали, – далеко нет. Но все же.
– Давай просто продолжим путь, – многозначительно произношу я. – До Ластлайта уже совсем недалеко.
Нехотя она соглашается.
Мы едем дальше без каких-либо дополнительных объездов, пока на горизонте наконец не появляется город Ластлайт. Зловещие Курганные Холмы тянутся сразу за ним, словно темный бесконечный океан, благодаря чему город и получил свое название, ведь это последнее место надежды, прежде чем ландшафт уступает место чему-то совершенно непригодному для жизни.
Как и большинство уцелевших городов в Пепельных Землях и вокруг них, Ластлайт окружен высокой стеной, сложенной из каменных блоков, покрытых специальной алхимической смолой, которая делает ее устойчивой к драконьему огню. Устойчивой. Не непроницаемой.
Подобная преграда когда-то окружала и мой город.
По вершине широкой стены мерным шагом ходят часовые, их движения медленные и утомленные. Они стоят слишком далеко друг от друга и слишком плохо вооружены, чтобы внушать хоть какую-то уверенность в их способности остановить реальную угрозу. Но даже с учетом разрушающихся сторожевых башен и отчаянной атмосферы это место кажется убежищем по сравнению с тем, через что мы только что проехали. Воздух здесь по крайней мере чище, поэтому я сдвигаю ткань, закрывающую рот, и делаю несколько глубоких вдохов.
Я веду Гарнет к небольшому ручейку, журчащему неподалеку, позволяя ей напиться лишь после того, как проверяю уровень заражения воды и нахожу ее относительно безопасной. Пока она пьет, я роюсь в дорожной сумке в поисках кожаной повязки на глаз. Глядя на свое отражение в луже, я затягиваю ее на голове так, чтобы она удобно устроилась на моих густых, серовато-лиловых волосах.
Спустя пять лет жизни с моей травмой мне хотелось бы сказать, что я больше не смущаюсь из-за нее. Однако это было бы ложью; слишком трудно не думать об этом, зная, как сильно это тревожит и пугает людей.
Шрамы вокруг глаза достаточно жуткие, но сам глаз выглядит еще хуже – за прошедшие годы он полностью побелел. Вглядываться в него – все равно что смотреть в холодное, безобразное зимнее небо, как-то раз сообщила мне Элара Гринвич, пожалуй, самая красивая женщина в нашей деревне, самым приторным, жалостливым голосом. Слегка захмелевшая Брайар разбила ей за этот комментарий нос, но это не стирает правду, скрывающуюся за теми словами.
Проще просто спрятать его вместе со всеми остальными шрамами, которые я получил в ту роковую ночь пять лет назад.
Оторвав взгляд от собственного отражения, я закатываю рукав, обнажая тавро Пепельного Странника, которое вырезала на своем предплечье в пятнадцать лет.
Вот на чем мне нужно сосредоточиться.
Я изучаю его на мгновение, прослеживая четыре линии, символизирующие четыре королевства, которые расходятся из центральной точки, состоящей из пустого круга с изогнутым полумесяцем под ним. Это немного напоминает компас, причем каждая линия королевства указывает в отдельном направлении, хотя между северным и западным лучами есть еще семь дополнительных, меньших линий, простирающихся наружу и вверх подобно солнечным лучам.
Стражники в любом из тех нищенских мест, между которыми я сную, узнают эту метку с первого взгляда. Она дает проход туда, куда в противном случае вход был бы закрыт, позволяя мне выполнять свою работу без лишних вопросов о верности или намерениях.
Этот шрам я принял добровольно, точно так же, как и мои родители. Знак мужества, всегда говорил мой отец. Мужества и стремления удерживать мир связанным, скреплять его воедино даже тогда, когда он все дальше и дальше катится к руинам. Метка, которую мне действительно хочется оставить в памяти людей, в отличие от безобразной на моем лице.
– Готова? – спрашивает Брайар.
– К делу, – без колебаний отвечаю я и поворачиваюсь к городским воротам.
Из-за своего уединенного расположения Ластлайт – город более тихий, чем многие из тех, где мы совершаем сделки, а это значит, что нам не приходится сильно беспокоиться о бродячих бандах или других неприятностях, встающих у нас на пути.
Мы находим нашего назначенного связного и совершаем обмен товаров на монеты, действуя достаточно быстро, поэтому после лишь короткого отдыха мы решаем отправиться в обратный путь, а не оставаться на ночлег, как планировали изначально.
Впрочем, судя по выражению лица Брайар, которое продолжает омрачать ее черты еще долго после того, как Ластлайт скрывается из виду позади нас, никогда бы не догадался, что наша вылазка прошла успешно.
Она зла на меня из-за того, что я запросила за переданный нами груз меньше, чем мы планировали. Но я не смогла заставить себя потребовать большего; не тогда, когда я поняла, что мы везли в основном медикаменты.
Ластлайт – далеко не богатый город, он едва ли лучше нашего собственного трущобного поселения, и я знаю, что зима выдалась для них особенно суровой. Серая лихорадка свирепствует в их стенах уже несколько месяцев; им повезет, если у них останется достаточно выживших, чтобы справиться с весенней посевной кампанией, учитывая то, как обстоят у них дела.
– Нам тоже нужно выживать, – в очередной раз напоминает мне Брайар, когда мы останавливаемся у той же путевой точки, что и раньше.
На этот раз я спешиваюсь на достаточно долгое время, чтобы оставить собственные заметки о текущем состоянии дорог вокруг нас.
– И ты знаешь так же хорошо, как и я, что Маврос все равно потребует полной оплаты за эти товары, – добавляет она, сердито глядя на меня сверху вниз, пока я собираю и складываю камни в стопку.
Кайн Маврос – владелец лавки, который нанял нас для этой конкретной работы. До конца недели он пришлет своих людей в нашу штаб-квартиру, и нет никаких шансов, что они уйдут с суммой, меньшей, чем наша договоренность. Брайар в этом не ошибается.
Мой желудок сжимается от мысли о дополнительных ртах, которых я мог бы накормить дома, если бы у меня получилось быть более безжалостным переговорщиком в Ластлайте.
Но какою ценой?
Я бы хотела найти решение получше. Какой-нибудь способ убедиться, что никому не приходится обходиться без необходимого. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы многое в этой империи было устроено иначе. Но трудно даже представить, как выглядел бы этот другой мир или как мы могли бы подняться, чтобы достичь его, когда на нас давит тяжесть Мурена и его драконов.
Мы отлично справляемся уже тем, что выживаем.
Как бы то ни было, сделка заключена. Поэтому мы едем домой, замедляя ход снова только тогда, когда замечаем впереди тревожный признак – поднимающийся дым от костра.
– Наши недавние дружки из Мурена? – предполагает Брайар.
К этому моменту я смертельно устала и раздражена, поэтому я отчаянно надеюсь, что это не так.
Удача мне не улыбается.
Мы перебираемся через холм и обнаруживаем лагерь, раскинувшийся вдоль края дороги. Красно-золотые знамена трепещут на резком ветру. Пылают несколько костров, разговоры у них громкие и шумные. Не менее двух десятков палаток выстроены аккуратными рядами, солдаты перемещаются между ними с беспечной уверенностью военных, которые никогда не знали подлинных лишений или трудностей; большинство из них, скорее всего, родились уже после того, как Мурен обеспечил себе власть и богатство.
Мы обсуждаем возможность повернуть назад и отправиться по альтернативному маршруту – Змеиному Изгибу, который мы проехали пару миль назад. Но это не лучший вариант, так как он приведет нас близко к нескольким известным местам гнездования драконов – местам, куда я редко рискую соваться посреди дня, не говоря уже о ночи. Не говоря уже о том, какое дополнительное расстояние придется покрыть нашим и без того уставшим лошадям.
Выругавшись, я соскальзываю со спины Гарнет и тихонько увожу ее с глаз лагеря, к подножью ближайшего холма. Слегка привязав ее к небольшому дереву, я подкрадываюсь к вершине холма и смотрю вниз.
– С чего бы им задерживаться здесь? – удивляюсь я, когда ко мне присоединяется Брайар.
– Похоже, их теперь здесь еще больше, – бормочет она.
– Тут явно творится что-то странное. – Я достаю из сумки небольшой складной подзорный прибор и с его помощью внимательнее осматриваю лагерь. – До столицы отсюда не меньше двух дней пути, а несколько этих палаток выглядят достаточно вычурно, чтобы принадлежать высокопоставленным офицерам. Для стольких важных персон как-то далеко от дома.
– Может, они высматривают место под очередную роскошную резиденцию короля-ублюдка?
– Сомневаюсь. – Большинство из них даже не стали бы разбивать лагерь в этом месте, не говоря уже о том, чтобы что-то здесь строить. Даже если бы они могли приказать драконам оставить эту землю в покое, ущерб ей уже нанесен.
Хотя я бы не удивилась, если бы король Мурена искал способ растратить еще больше богатств на подобную глупость.
С тех пор как двенадцать лет назад он взошел на трон, Рив Каллахан заслужил репутацию человека, который находит удовольствие в строительстве легкомысленных сооружений, закатывании пышных вечеринок и пиров с заморскими деликатесами, пока все остальные борются за объедки.
Я ненавижу его так же сильно, как и драконов, которыми он управляет, словно кулаком, занесенным над четырьмя королевствами, – если не больше.
Мое раздражение вспыхивает с новой силой. Я делаю несколько шагов в сторону лагеря, пока Брайар не хватает меня за руку и не оттягивает назад.
– Сейчас силы слишком неравны, Оуин.
Я сбрасываю ее руку.
– Я не собираюсь вступать с ними в бой. Я просто хочу взглянуть поближе.
– Да, это я уже слышала. И эта фраза всегда оказывается предвестником катастрофы.
– Только не в этот раз. Поверь мне.
Она издает тихое, несогласное фырканье. Но ее взгляд теперь прикован к лагерю, точно так же, как и мой. Ее снова манит, без сомнения, мысль о том, сколько монет могут принести припасы, которые они везут. Одни только искусно сотканные попоны для лошадей наверняка стоят целое состояние. Я замечаю золотые навигационные инструменты и футляры для карт, а также походные котелки из полированной меди вместо практичного железа, чье содержимое сдобрено дорогими специями, которые щекотят и соблазняют мой нос даже с такого расстояния…
Столько кричащих проявлений богатства Мурена, сияющих еще ярче на фоне унылого пейзажа.
– Я согласна, если ты позволишь мне кое-что украсть, – заявляет Брайар наотмашь.
Я бросаю на нее взгляд через плечо, но не могу отрицать растущее во мне желание заняться перераспределением богатств.
– Ладно, – говорю я. – Можешь стянуть пару вещиц. Пару.
Она хрустит суставами пальцев.
– Вот теперь ты говоришь на моем языке. Ее карие глаза загораются, когда она внимательнее осматривает лагерь, прикидывая потенциальные цели. – Что ж, пойдем поразведаем обстановку?
Убедившись, что наши лошади в безопасности, мы готовим пару наших привычных приспособлений: густые дымовые бомбы, маленькие флаконы с ослепляющим порошком и несколько спрятанных ножей в дополнение к более крупному оружию, которое мы носим с собой. Мы также обильно смазываем себя едким маслом кровавого корня – это уловка, чтобы сбить с толку гончих, патрулирующих лагерь вместе с некоторыми солдатами.
Брайар выбирает цель: поврежденную на вид фургон с припасами, на который сейчас никто не обращает внимания на краю лагеря.
Пока она проскальзывает к нему, меня тянет в другое место – в самый темный угол лагеря, где костер догорел до последних углей. Три фигуры сбились в кучу у затухающего света, их голоса тихи и исполнены тревоги. Куча дров лежит на расстоянии вытянутой руки, но они оставляют ее нетронутой.
Что бы они ни обсуждали, похоже, они хотят скрыть это в темноте.
Воровство – дело заманчивое, но меня гораздо больше интересует, что привело такое количество солдат Мурена так далеко в Пепельные Земли. Поэтому я падаю на живот и подползаю к густому сплетению кустарника возле их круга, достаточно близко, чтобы разобрать отдельные слова. Недостаточно, чтобы понять весь разговор, но вполне хватает, чтобы уловить их тон; они явно о чем-то беспокоятся.
Через несколько минут разговор внезапно прекращается.
Странное ощущение проносится сквозь меня – волна неприятного жара, от которой мое сердце пропускает удар. Я замираю неподвижно, рука сжимает рукоять меча моей матери.
Проходит по меньшей мере минута. Уголок у костра остается молчаливым, и я по-прежнему натянут как струна, так что внезапное, бесшумное появление Брайар заставляет меня вздрогнуть, хотя она старается подходить со стороны моего зрячего глаза.
Сумка, переброшенная через ее грудь, едва слышно позванивает. Кристаллы драконьего огня скрежещут о самые дорогие безделушки, которые она успела быстро схватить, если судить по моим догадкам; по ее меркам – скверный улов. Но я понимаю, почему она уже бросила свое дело.
Потому что лагерь, казалось, внезапно ожил, и здесь оказалось гораздо больше тел, чем мы насчитали с вершины холма.
– Нашла что-нибудь интересное здесь? – шепчет Брайар, явно пытаясь сохранить свое обычное бравадное выражение.
Прежде чем я успеваю ответить, один из мужчин у угасающего костра поднимается на ноги. К нему идет женщина, неся два фонаря – один из которых она протягивает ему. Когда его свет озаряет его лицо, я снова каменею.
Он выглядит неожиданно… знакомым.
У меня нет времени вспомнить его лицо, прежде чем он поворачивается и следует за женщиной к повозке, стоявшей отдельно от остальных, примерно ярдах в пятидесяти от них. Они останавливаются. Обмениваются несколькими словами. Их фонари вспыхивают ярче, и я понимаю, что повозка на самом деле представляет собой колесную клетку… и что-то маленькое и темное движется между ее железными прутьями.
Затем раздается звук, который начинается с шипения, а затем опускается ниже, переходя во что-то вроде заунывной песни.
Вопрос Брайар все еще повис в воздухе, пока я задерживаю дыхание, пытаясь устроиться так, чтобы увидеть, что издало этот звук. Я снова достаю из сумки небольшой подзорный прибор, фиксирую его на низкой ветке и вглядываюсь сквозь него своим здоровым глазом.
И замечаю кое-что действительно очень интересное.
Драконий детеныш.
