Текст книги "Пепельный Странник (ЛП)"

Автор книги: С. Гейзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Глава девятнадцатая

Когда я возвращаюсь во дворец, Брайар спит, и хотя мне не терпится наверстать упущенное, я решаю ее не беспокоить.

Вместо этого я провожу вторую половину дня, отмокая в ванне и размышляя о том, удастся ли мне когда-нибудь разобраться хоть в ком-то в этом проклятом богами дворце.

Синяк, оставленный Гаретом после того особенно жестокого удара в ключицу, впечатляет – размашистое безобразие, из-за которого каждый глубокий вдох отзывается болью. После купания я пытаюсь замазать его пудрой и скрыть с помощью одежды, но из-под любого наряда все равно проглядывают болезненные сине-фиолетовые разводы. Между этим увечьем, моим блеклым глазом и прочими царапинами я похожа вовсе не на избранную богами наездницу дракона, а скорее на ожившего мертвеца.

Впрочем, ничего не поделаешь, поэтому я одеваюсь поудобнее, натягиваю кольцо, подаренное королем, на сбитые костяшки и продолжаю жить дальше.

Покинув комнату, я ненадолго заглядываю в библиотеку – мне не терпится побольше узнать о способностях драконов считывать чужие эмоции и намерения. Не знаю, насколько серьезно мне следует воспринимать недавние предостережения Блайт; неужели она и вправду может подсказать, кому стоит доверять, а кого опасаться?

Это не кажется невозможным, если ее действительно сотворили боги. И я нахожу один любопытный отрывок о некогда связанной богами паре, служившей королю Ормита: поговаривали, будто они умели читать мысли и использовали этот дар, чтобы разоблачить бесчисленных предателей и заговорщиков.

Правда, подробностей о том, как именно они это делали, почти не приводилось – и это до ужаса раздражает. Мне хочется собирать информацию так же методично, как я делала это для всех своих прошлых заданий.

Разница, конечно, в том, что это задание я вовсе не выбирала. Эта связь, эта мнимая судьба… ее навязали мне силой.

И происходящее до сих пор кажется нереальным.

Здесь нет других таких же, как я, оставляющих знаки и размечающих безопасные пути, как это бывало у моих товарищей-пепельных странников. Прикосновение к клейму на руке больше не приносит прилива целеустремленности и уверенности. Оно лишь заставляет меня чувствовать себя бесконечно одинокой.

Главный библиотекарь – леди Элспет, как я успела узнать, – выделила для меня отдельный кабинет в ответвлении от главных архивов. Там я могу собирать и изучать нужные тексты, не таская тяжелые фолианты к себе в комнату. Здесь тише. И гораздо более уединенное, что защищает меня от бесконечных расспросов и осуждающих взглядов придворных, снующих туда-сюда.

И все же после сегодняшних событий мне трудно сосредоточиться. Проходит совсем немного времени, и я снова возвращаюсь в коридоры, пытаясь обрести хоть какое-то душевное равновесие.

Подготовка к Празднику Солнечного Жатва захватывает все большую часть дворца. Именно по этим признакам я понимаю, что король находится на территории – то тут, то там до меня долетают тревожные разговоры слуг, обсуждающих, как его величество может явиться в любую минуту с инспекцией их работы.

Поэтому я вовсе не удивляюсь, когда сталкиваюсь с ним нос к носу в главных садах. Он прогуливается со своим младшим братом. Арло верхом на огромной собаке, и Руффус, кажется, в полном восторге от роли скаковой лошади – он радостно семенит, высунув язык и виляя хвостом.

Стоит взгляду Рива встретиться с моим, во мне поднимается дюжина запутанных, противоречивых чувств.

Странное предупреждение Гарета было абсолютно излишним. Я вовсе не горю желанием общаться с королем лишний раз. Особенно после нашей вчерашней напряженной встречи. И уж точно я не собираюсь расслабляться в его присутствии.

Но я же не могу каждый раз сбегать и прятаться, едва завидев его.

К тому же прошло слишком много времени с тех пор, как мне удавалось пообщаться с принцем Арло – заметив меня, он тут же со смехом скатывается со спины своей собаки и бежит ко мне с широко раскинутыми руками.

Внутри меня все сжимается от мысли о том, чтобы поднять его – с такими-то болячками, – но он такой легкий, такой хрупкий, что подхватить его не составляет никакого труда. Я борюсь с тревожным хмурым выражением лица, прижимая его к себе и стараясь не думать о том, как легко через рубашку прощупываются его ребра.

Как и всегда, он больше озабочен мной, чем собой, осторожно касаясь пальцами края синяка на моей шее – единственного места, которое я не смогла скрыть под накинутым на плечи пальто.

– Выглядит больно, – хмурится он.

«Только когда я дышу», – думаю я.

Но вслух, с яркой улыбкой и подмигиванием, произношу:

– Видел бы ты того, с кем я дралась. Он выглядит куда хуже меня.

Принц слегка улыбается. Я таю, как и всегда; его тепло почти уравновешивает холод, исходящий от маячащего на заднем плане брата.

Почти.

– Мы идем проверять украшения в Большом павильоне, – сообщает он, когда я опускаю его обратно на землю. – Пойдем с нами! – Он протягивает мне руку, которая, как обычно, затянута в перчатку. Какая бы загадочная болезнь ни подтачивала его силы, она явно как-то отражается на коже.

Мой взгляд скользит к королю, который старательно делает вид, будто меня не существует. Быть может, после вчерашнего вечера он тоже не знает, что сказать. Мысль о том, что я действительно могла выбить его из колеи, заставляет меня почувствовать себя странно сильной – словно я вполне переживу эту дневную прогулку по садам в их компании.

Я беру принца за руку, позволяя ему тащить меня за собой и указывать на все свои любимые места. Он без умолку комментирует все попадающиеся на глаза растения и букашки, а я притворяюсь, будто слышу обо всем этом впервые, потому что мне нравится, с каким восторгом он делится своими знаниями.

Его брат следует позади нас, храня молчание – за исключением тех моментов, когда ему приходится одергивать пса, то и дело норовящего вываляться почти в каждой клумбе на нашем пути.

День выдался на редкость теплым, поэтому на улице полно народу – люди просто наслаждаются погодой. Каждый раз, когда мы проходим мимо кого-нибудь, я мысленно готовлюсь к привычным напряженным взглядам и злому шепоту за спиной. Но, судя по всему, в присутствии членов королевской семьи они не смеют распускать языки; сегодня в мой адрес летят исключительно приветливые улыбки.

Все это выглядит странно… приятно.

Похоже, я потихоньку вливаюсь в местную жизнь – а разве не в этом заключалась цель? Убедить короля и всех обитателей дворца, что я на своем месте, что я запросто прогуливаюсь по этим дорожкам. Что мне можно доверять, даже если до истины здесь дальше некуда.

Мы петляем между высокими живыми изгородями, поднимаемся по широкой лестнице и в конце концов оказываемся перед еще одним каскадом ступеней, ведущим к нашей конечной цели.

Называть это место просто «павильоном» – преуменьшение века.

Он раскинулся на берегу широкой речушки, змеящейся вдоль западной границы дворцовых владений. Опоры с львиными лапами поддерживают огромную медную крышу, формой напоминающую раскинутые крылья – два грандиозных изогнутых пролета поднимаются к центральному пику и круто спускаются по обе стороны. Площадь, которую она укрывает, должно быть, простирается на несколько сотен футов в длину.

Вокруг и внутри этого исполинского сооружения уже вовсю хлопочут бесчисленные слуги, хотя до самого праздника еще несколько дней. Одни возводят приподнятую платформу в дальнем конце павильона. Другие начинают натягивать гирлянды между колоннами, развешивать фонари, проверять, как лягут ленты, или размечать мелом места, где вскоре встанут столы на блестящем мраморном полу.

Король Рив идет впереди нас, останавливаясь, чтобы изучить чуть ли не каждую мелочь. Его осмотр меньше всего похож на подготовку к празднику – скорее, это напоминает разработку стратегии на поле боя.

Одна из улыбчивых служанок дарит Арло ленту, и он тут же привязывает ее к палке. Пока брат продолжает инспекцию, принц развлекается, бегая между колоннами; лента рассекает воздух пестрым росчерком, а Руффус неуклюже катится следом, тщетно пытаясь ее поймать.

Я держусь рядом с ними, провожая взглядом снующих туда-сюда слуг с охапками припасов. На первый взгляд все эти люди кажутся радостно поглощенными хлопотами.

Но стоит присмотреться повнимательнее, как становится заметно их напряжение. Словно они изо всех сил пытаются доказать то же самое, на чем настаивал их король прошлым вечером: жизнь продолжается, дворец неприступен, и никакие вылазки бунтовщиков не помешают им закатить привычное экстравагантное торжество.

Вот только под их улыбками что-то явно начинает трещать по швам.

Это… тревожит.

Я переключаю внимание на Арло, пытаясь перенять хоть каплю его неподдельной радости. Однако идиллия длится всего несколько минут, прежде чем со стороны дворца появляется слегка растрепанная женщина и сообщает юному принцу, что он опоздал на ванну и подготовку к ужину.

Арло выглядит так, будто собирается дать деру, но его брат присоединяется к нам быстрее, чем мальчик успевает сорваться с места, с суровым выражением лица.

– Ступай, – бросает Рив, кивая в сторону взволнованной дамы.

Женщина протягивает ему руку, но принц в ответ с трагическим видом валится на свою собаку, будто его ноги внезапно отказали от одной только мысли о купании.

Недуг, поражающий всех детей без исключения, будь они хоть королевской крови, хоть беженцами.

Рив вздыхает.

Я ухмыляюсь, потому что отлично знаю, как бороться с этой напастью. Опустившись на колени, я подзываю Арло, крепко обнимаю его и шепотом обещаю вырезать еще одну блестящую фигурку дракона, если он будет вести себя послушно.

Он улыбается в ответ, кивает, а затем разворачивается и вприпрыжку бежит за нянькой – его ноги демонстрируют поистине чудесное исцеление.

Как только он скрывается из виду, Рив интересуется:

– Как тебе это удалось?

– Древняя магия, веками передававшаяся родителями и воспитателями в моем родном городе.

Он склоняет голову.

– Называется «взятка».

– А. Ну, конечно.

Легкая улыбка, скользнувшая по его губам, пускает по моей спине холодок, который оказывается вовсе не таким уж неприятным. Я пытаюсь отмахнуться от этого ощущения, но оно не проходит. Хуже того, я чувствую, что за нами наблюдают – замечают, как он улыбается мне, пусть даже пытаются делать это украдкой.

С меня хватит этой тревожной праздничной суеты, решаю я. К речушке ведет несколько дорожек; я выбираю одну из них. Я не уверена, последует ли за мной король и хочу ли я этого. Но я не оглядываюсь, не желая выдавать свои эмоции ни в ту, ни в другую сторону.

Слышно, как он отдает пару последних распоряжений своим людям, прежде чем двинуться следом за мной.

Мы проходим вместе довольно значительное расстояние, достаточное для того, чтобы суетливая деятельность у павильона превратилась в невнятный гул. Но то приятное чувство, что возникло во время нашей прогулки с Арло, испарилось без следа. Все мои нервы натянуты как струна, а в голове эхом звучит загадочное предупреждение Гарета.

Впрочем, когда Арло рядом нет, я могу отнестись к этому как к заданию. Я знаю, что не стоит упускать такую возможность: нужно вцепиться в этот шанс покрепче и постараться разузнать всё, что можно.

– Кстати, спасибо, – нарушаю я тишину. – Я имею в виду – за освобождение Брайар.

– Это не было одолжением. Я просто выполнял свою часть сделки.

– Ну, я не ожидала, что ты это сделаешь.

– У тебя действительно крайне низкое мнение обо мне, не так ли?

– С чего ты взял? – Я мило улыбаюсь.

Он качает головой, и на его лице мелькает тень мрачного веселья, но он ничего на это не отвечает.

Мы идем еще с минуту, прежде чем я не выдерживаю и добавляю:

– Хотя давай не будем притворяться, будто твое мнение обо мне хоть сколько-нибудь выше.

Он соглашается, пожав плечами:

– Думаю, тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты начнешь стоить затраченного на тебя времени и хлопот. Это уж точно.

Я прикусываю губу, запирая ответ внутри.

– И большинство моих советников со мной согласны.

Кожу покалывает от прилива жара. Мне кажется, будто я снова на арене, под прицелом всех этих осуждающих взглядов.

Следующие слова короля ожидаемо самодовольны:

– Надеюсь, тебе понравилось принимать некоторых из них сегодня утром?

– В высшей степени. Блестящее начало дня – быть униженной на глазах у влиятельных людей. Уверена, для них это было целое шоу.

– Жаль, что я сам его пропустил.

– Конечно, жаль. Полагаю, ты из тех мерзких типов, что получают удовольствие, наблюдая за унижением женщин.

– Вообще-то, это даже не вошло бы в мою пятерку самых смелых фантазий.

Я едва не спрашиваю, что же входит в эту пятерку, но, хвала богам, мне впервые удается не выболтать первую попавшуюся глупость.

Потому что эта информация точно не входила в список того, что я собиралась из него выудить.

Судя по легкой усмешке, играющей на его губах, я подозреваю, что он догадывается, куда блуждают мои мысли. Вероятно, потому, что лицо у меня пылает, выдавая меня с головой.

Я увеличиваю расстояние между нами, пытаясь вернуть остатки достоинства. Мы выходим к более ухоженному уголку сада: небольшой мощеной площадке со скамейками, обращенными к речушке, и беседкой в центре. Пока Рив прислоняется к одному из резных столбов беседки, я опускаюсь на колени у клумбы и принимаюсь деловито выдергивать сорняки между декоративными камнями.

– Знаешь, у нас для этого есть садовник, – говорит он спустя несколько минут.

– Мне нравится возиться в земле.

– Почему меня это совсем не удивляет?

Я не отвечаю и даже не смотрю в его сторону, но чувствую на себе его взгляд.

Проходит еще минута. Затем другая. Я почти выдернула все сорняки, прежде чем поднимаю лицо к нему, уже не в силах больше это выносить.

– Почему ты так смотришь на меня? – Я пытаюсь смягчить колкость в своем голосе. Не уверена, что у меня это получается.

Его это только забавляет – по крайней мере, на мгновение. Затем его лицо темнеет. Он отводит взгляд и замолкает.

Его голос звучит странно тихо, когда он наконец заговаривает спустя несколько минут:

– Я смотрел на тебя, потому что понял: у меня возник тот же вопрос, что и у моего брата. – Он склоняет голову, снова глядя на меня, и его глаза скользят по моей шее. – Похоже, Гарет обходится с тобой грубее, чем это необходимо.

Я отмахиваюсь от этих слов:

– Я переживала вещи и похуже.

– Вряд ли это имеет какое-то значение.

Я снова возвращаюсь к земле, проводя пальцами по почве в поисках сорняков, которые могла пропустить.

Он не отступает. К этому моменту его поведение начинает раздражать; это навязчивое внимание к моим синякам, которое проявляется каждый раз, когда мы сталкиваемся.

Хотя, полагаю, все сводится к тому, что мы обсуждали с Гаретом ранее: Рив ничем не отличается от любого другого монарха за всю запутанную историю нашей империи, стремящегося заполучить «божественно связанных» для своей личной выгоды. Разумеется, его беспокоит мое состояние.

Не знаю, почему это меня злит.

Может быть, все дело в ощущении, что тебя низводят до статуса объекта. Оружия. Даже если я в конечном итоге не собираюсь служить этому невыносимому человеку, все равно больно осознавать, что он оценивает меня так же, как оценивают побитый меч, проверяя, нет ли зазубрин и шероховатостей, требующих исправления.

Как бы я хотела не чувствовать себя чем-то сломанным, что нуждается в починке.

Как бы я хотела, чтобы его проницательный взгляд не заставлял меня чувствовать себя такой уязвимой.

Но больше всего я хочу, чтобы он перестал черт возьми так на меня смотреть.

– Уверен, у тебя есть проблемы покрупнее, чем я, на которых стоит сосредоточиться, – говорю я.

– Есть. Но вот мы здесь. И мы одни… – Он обводит рукой вокруг себя, словно мне нужно напоминание, что мы остались только вдвоем. – Так что это та проблема, на которой я сосредоточен в данный момент.

Если ты думаешь, что я проблема сейчас, подожди и увидишь, – хочется мне сказать.

Вместо этого я сохраняю беззаботный тон и небрежно взмахиваю рукой над своей ушибленной шеей:

– Это еще даже не самое страшное.

После очередной долгой паузы он произносит:

– Тогда покажи мне самое худшее.

Эти слова – и приглушенный тон, которым они сказаны, – застают меня врасплох. Но я умудряюсь скрыть удивление, насмешливо фыркаю и продолжаю возиться с клумбой. – Это тебя совершенно не касается.

– Боюсь, как раз касается.

– Боюсь, что нет.

Я чувствую, как вокруг него начинает клубиться тонкий, сдерживаемый гнев. Направлен он на меня или на Гарета – не знаю. И не уверена, почему мне кажется, что это важно.

– По закону все, кто связан с драконами, связаны и с короной Мурена, – декламирует он. – А значит, в моих интересах следить за тем, чтобы ты не пострадала.

Так я и думала.

Я качаю головой.

– Вот кто я для тебя, да? Просто собственность. Оружие, которое ты будешь использовать.

Он не отвечает – но разве молчание не является ответом само по себе?

Я медленно и глубоко дышу носом.

Он сжимает челюсти.

– Покажи мне, что он с тобой сделал.

На этот раз это приказ. Темный, тяжелый от королевского авторитета, который, как я знаю, в подавляющем большинстве случаев заставляет всех прогибаться под него.

И вдруг меня охватывает такая ярость – на все его секреты, на его самодовольство и этот бесконечно удручающий дисбаланс власти между нами, – что я действую не раздумывая: распахиваю пальто, дергаю вниз край рубашки, обнажая всю эту гнусную гематому…

А вместе с ней – гораздо больше груди, чем я на самом деле собиралась.

Я слишком горда, чтобы делать вид, будто меня мучает стыд из-за этого, поэтому держу голову высоко, а взгляд – прикованным к королю, несмотря на оголенную грудь.

Он на мгновение ошеломленно замирает, прежде чем снова отвести глаза. – Знаешь, большинство женщин вовсе не так злятся при возможности раздеться передо мной.

– Возможности?

– Да.

Я качаю головой.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты высокомерный ублюдок?

– Не в лицо, насколько я помню.

– Что ж, позволь мне оказать тебе эту честь, – огрызаюсь я, запахивая пальто. – Потому что ты именно такой.

Он не спорит. Просто пожимает плечами и садится на одну из скамеек, обращенных к реке.

Не думаю, что он сказал бы мне еще хоть слово, если бы я развернулась и пошла обратно во дворец прямо сейчас. А после того, как я случайно продемонстрировала ему все свои прелести, искушение сбежать сильнее, чем когда-либо.

Но мы все еще одни. Его, кажется, не беспокоит моя дерзость, несмотря на угрозы, которыми он сыпал вчера вечером… и я снова напоминаю себе, какая это редкая возможность – загнать его в такой угол.

Я не сажусь на скамью, но подхожу ближе, устраиваясь на густой кочке травы у самой воды. Срываю несколько стеблей и принимаюсь сплетать их в венок. Мы делали точно так же с мамой, когда я была маленькой; река, у которой мы порой пропадали, была куда менее ухоженной, чем эти роскошные сады, но нам всегда удавалось отыскать достаточно красивых цветов и прочных травинок, чтобы наши творения держались.

Я сосредоточенно пытаюсь закрепить в венке веточку белых бутонов, когда король нарушает молчание:

– Некоторые шрамы на твоей груди выглядели гораздо старше всего того, что мог оставить Гарет. Такие же старые, как те, что вокруг твоего глаза.

Я замираю.

К чему он заводит этот разговор?

С трудом сглотнув, я кладу недоделанный венок на колени и прижимаю ладонь к самому крупному шраму на груди. Этот конкретный след остался после той стычки с отморозками, осквернявшими могилы в Халвгейте. Вокруг него теснятся другие, поменьше – сувениры из Эмберфолла, как и мой глаз, а еще парочка досталась со времен тех заданий, что пошли наперекосяк.

– Откуда они? – спрашивает Рив.

– Я не помню.

– Большинство из них не похожи на те, что можно просто так взять и забыть.

– Поверь мне: со временем перестаешь считать, откуда взялась очередная боль.

Его грудь поднимается и опускается в глубоком вздохе, но он не продолжает расспросы.

Мы молча сидим несколько минут, каждый погруженный в собственные мысли. Солнце клонится к закату, окрашивая его фигуру в тона, которые кажутся продолжением его собственной сути – они вновь напоминают мне историю, рассказанную им прошлой ночью, о драконах, укравших огненные краски у самого солнца. От этого сияния трудно заставить себя не бросать на него взгляды.

В конце концов я снова замечаю шрамы на его предплечьях и вспоминаю Арло с его вечно закрытыми перчатками руками, и украшения из драконьей чешуи, которые вечно носит их сестра…

Неужели они все пытаются скрыть нечто подобное?

Я хмурюсь, обдумывая эту мысль, а затем смотрю на него и прочищаю горло.

– А как насчет твоих собственных шрамов?

– Боюсь, я тоже сбился со счета, – произносит он после паузы. – Забавно, как это бывает.

– И не говори.

Наши взгляды встречаются. Задерживаются. Второй день подряд мы заходим в тупик – но на сей раз именно он прерывает затянувшуюся паузу, поднимаясь на ноги и вежливо кивая мне.

– Хорошего дня, Пепельный Странник. – Его глаза на секунду останавливаются на венке у меня на коленях, прежде чем он разворачивается и уходит.

Я бросаю этот проклятый венок в речушку вслед за ним, наблюдая, как быстрое течение разносит его по стеблям, и гадая, что же должно произойти, чтобы наконец распутать клубок тайн короля Мурена.