Текст книги "Пепельный Странник (ЛП)"

Автор книги: С. Гейзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Глава пятая

Город Меридиан пахнет серой и пылью – удушливым, отвратительным зловонием под стать его убогому виду.

Здесь царит совсем иной вид нищеты по сравнению с Халвгейтом. Наверное, потому что этот город столкнулся с другим типом разрушения. Не было какого-то одного удара, уничтожившего некогда процветающий город; напротив, это была череда мелких нападений. Медленное, ползучее увядание, длившееся десятилетиями и, как предполагается, начавшееся после того, как стая драконов обосновалась в шахтах к востоку отсюда.

Все драконы так или иначе влияют на свое окружение, независимо от их вида или природы. Более древние легенды утверждают, что большинство из них некогда формировали наш мир исключительно благотворным образом: их огонь дарил целым королевствам тепло; их сброшенная кожа и упавшие чешуйки укрепляли любые постройки, в которые их вплавляли; а их песни могли заставить растения расти.

Даже самые крупные ландшафтные объекты империи – от гор до морей – якобы были созданы этими чудищами. Горная цепь Эвенделл, например, – это позвоночник давно умершего дракона. Море Завесы образовалось, когда слезы древнего дракона веками наполняли котловину. А Великий Спутанный Лес, как говорят, является порождением двух спаривавшихся драконов, похороненных вместе под землей, и первые выросшие там деревья пробились из их разлагающихся, переплетенных тел…

Я не знаю, сколько правды во всем этом.

Все, что мне известно, – это то, что драконы, правящие нашими небесами в наши дни, сеют лишь разруху и обломки.

Их дыхание всегда разрушает, будь оно напоено огнем, льдом или другими стихиями. Оно также часто отравляет все вокруг, и это одна из главных причин, почему Меридиан сейчас полностью непригоден для жизни: его грунтовые воды отравлены, что стало побочным продуктом того, как близлежащие драконы выжигали землю вокруг своей захваченной территории, пытаясь пометить ее и защитить то, что они прячут внутри узурпированных шахт.

Прошло всего пять лет после Эмберфолла, но уже появились признаки того, что подобные яды могут просачиваться в почву Халвгейта. Это одна из многих проблем, которые нам необходимо решить, пока не стало слишком поздно, и еще одна причина, почему мы должны продолжать зарабатывать достаточно денег не просто чтобы выжить, но и чтобы как-то восстановиться. Заново укрепиться.

Воздух здесь, в Меридиане, еще не совсем смертоносен для дыхания. По крайней мере, пока. Но мы с Брайар все равно туго обматываем носы и рты шарфами, на всякий случай. К обычной упряжи наших лошадей также добавляются специально изготовленные маски с фильтрующей сеткой, и мы мчимся по разбитым улицам так быстро, как только осмеливаемся, стараясь не задерживаться ни на одном месте дольше, чем это необходимо.

Наша цель находится в самом центре города – рушащееся здание с колоннами, наклонившимися под опасными углами. Широкие ступени ведут к паре дверей, висящих на сломанных петлях. На фасаде зияют пустоты – пустые постаменты, где раньше, вероятно, стояли статуи. Все окна тоже исчезли: их аккуратно сняли, а не оставили трескаться и осыпаться, как многие окна в соседних зданиях. Скорее всего, они были сделаны из древнего выдутого драконами стекла, которое может принести немалую выручку на нужном рынке.

Внутри эта тенденция сохраняется: ничто не блестит, ничто не сидит.

Ничего ценного на вид не осталось.

Мы находим подтверждение слухам, которые подслушал Коэн, в самый короткий срок: мертвечина распростерта посреди одной из первых комнат, куда мы заходим, его тело окоченело и странно скрючено на потрескавшемся, грязном полу.

На его криво согнутой руке я вижу знакомый символ Пепельного Странника.

Его лицо почернело и опухло, но черты все еще достаточно отчетливы, чтобы я поняла: он был молод – от силы лет восемнадцать, – хотя я его не узнаю. Вероятно, он из одной гильдии, что базируются севернее, в регионе Сильвербанк; мы редко пересекаемся с ними на дорогах, но в последнее время все больше их людей заходят на наши маршруты, поскольку многие обслуживавшиеся ими города оказались полностью заброшены.

У меня двоякие чувства по поводу этого вторжения. Поначалу наша работа заключалась не только в заработке монет ради выживания, но и в том, чтобы протянуть руку помощи борющимся за жизнь королевствам. Но по мере того, как падает всё больше городов и растет отчаяние, становится трудно не воспринимать других Пепельных Странников как конкурентов за убывающие возможности. Мои родители предостерегали от такого образа мысли, предупреждая, что по мере ухудшения ситуации мы будем нужны друг другу как никогда.

Но мне часто интересно, что они подумали бы о нынешнем положении дел, если бы дожили до него и увидели всё своими глазами.

Рядом с павшим Пепельным Странником лежит кожаная сумка с откинутым клапаном. Осторожно поправив защитную ткань на лице, Брайар опускается на колени и подтягивает эту сумку к себе, аккуратно перебирая ее содержимое.

– Что ж, по крайней мере, это удобно, – замечает она, поднимая пачку запечатанных документов, перевязанных веревкой. – Он определенно был одним из предыдущих наемников, о которых упоминал Коэн. И похоже, он уже проделал работу по сбору архивов за нас.

Я хмурюсь, не сводя глаз с его жутко скорченного тела.

– Думаешь, яд?

– Скорее всего. – Она достает из перекинутой через грудь сумки прибор – небольшой медный диск. В его центре находится стеклянная камера, заполненная жидкостью, которая меняет цвет в зависимости от состава воздуха. Это один из тех многочисленных инструментов, которые дядя Коэна настоятельно рекомендовал нам взять с собой при вылазке в этот город. Я не до конца понимаю, как он работает; знаю лишь, что цвет меняется при обнаружении опасных паров или других остаточных эффектов драконьей магии.

Брайар долго изучает его.

– К счастью, в воздухе этой конкретной комнаты ничего нет. Должно быть, яд был чрезвычайно концентрирован в том хранилище, куда он забирался… вероятно, в одном из подземных помещений.

И все же я не опускаю шарф, обвязанный вокруг лица; по крайней мере, он заглушает ужасный запах разложения. Клянусь, все остальные мои чувства обострились, когда я частично лишилась зрения, и сейчас я очень жалею об этом.

Прижав шарф к носу еще плотнее, я отхожу от тела на некоторое расстояние и трачу несколько минут на то, чтобы всмотреться в имена и указы, высеченные на одной из ближайших стен.

Трещины прорезали многие из надписей, сделав их нечитаемыми, а до других приходится добираться, отпинывая ногами обломки камня и штукатурную пыль. Грязь, быстро покрывающая мои бои, делает их странно тяжелыми, будто с каждым шагом я пытаюсь поднять весь павший город целиком.

– Интересно, что случилось с тем вторым Пепельным Странником, о котором упоминал Коэн? – размышляю я.

– Кто знает, – отвечает Брайар, запихивая бумаги обратно в сумку и закидывая ее на плечо, когда поднимается на ноги. – Но мне бы не хотелось задерживаться и расследовать это дальше. – Хлопнув по сумке, она добавляет: – Похоже, всё, что нам нужно, здесь.

– Кажется, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Похоже на то. С другой стороны, думаю, мы уже заслужили немного удачи.

Хотя вчера вечером у меня были точно такие же мысли по поводу нашей удачи, сейчас я ловлю себя на том, что колеблюсь. В животе нарастает тревога, от которой никак не удается избавиться.

– Разве это не неправильно – просто так забирать вещи? Оставлять его здесь гнить после того, как он выполнил за нас основную работу?

Она одаряет меня озадаченным взглядом.

– Чего ты хочешь? Отправить ему его долю оплаты? Сомневаюсь, что она ему понадобится, но, конечно, решай сама.

Я качаю головой, делая несколько шагов назад к телу.

Это глупо, я знаю, но какая-то часть меня хочет предать его земле по всем правилам. Или хотя бы забрать какой-то знак, доказательство его личности и существования – то, что я могла бы отправить его семье, если бы сумела их отыскать. Хотя есть немалая вероятность, что семьи у него нет; немногие из тех, у кого есть близкие, рискуют заниматься этой работой. Но, может быть, я могла бы отправить это его товарищам по гильдии.

Я бы хотел, чтобы кто-нибудь поступил так же и со мной.

– Я бы не стала подходить к нему ближе, – хмурится Брайар, и я знаю, что она права, предостерегая меня. Известно, что такое зараженное драконом гниение вызывает опухание организмов, подвергшихся его воздействию, раздувая их до тех пор, пока внутренности не окажутся на грани разрыва – отвратительное и жестокое зрелище, свидетелем которого я была лишь единожды и надеюсь больше никогда не увидеть. Одно неверное прикосновение может спровоцировать зловонный взрыв.

Заставив себя отвернуться, я следую за Брайар к выходу.

На ходу она снова принимается перебирать документы, сверяя их содержимое со списком, прилагавшимся к предложению о работе. Наши шаги жутковато отдаются эхом в пустых коридорах. По коже пробегают мурашки от ощущения, что за нами наблюдают, хотя, сколько ни оглядывайся, вокруг никого нет.

Наконец Брайар замедляет шаг, вытаскивая запечатанный конверт и поднимая его к лучу солнечного света, пробивающегося сквозь покрытый пылью световой люк.

– Интересно, что такого в этих конвертах с пометкой «секретно»?

– Понятия не имею, но узнавать мы этого не будем. Сорви ты хоть одну печать, и нам еще повезет, если барон выплатит хоть часть обещанного.

– Мы могли бы продать то, что внутри, вдвое дороже того, что предложил барон.

– И навлечь на себя смертельную угрозу, разозлив одного из самых богатых и влиятельных дворян южного полуострова? Да, отличная идея.

Она пожимает плечами.

– Я просто ищу более креативные способы пополнить наши карманы.

Мы вяло спорим о достоинствах продажи секретов в противовес соблюдению контрактов, приглушая голоса, хотя вокруг ни души. Сомневаюсь, что она действительно стала бы саботировать работу, даже если бы та обещала большую награду; думаю, это просто вчерашнее усталое отчаяние все еще не отпускает нас, просачиваясь в мысли и отравляя их так же верно, как яды разрушают этот город.

Если честно, я устала от этого бесконечного круговорота еле-еле теплящегося выживания ничуть не меньше ее.

Но когда мы выходим под затянутое дымкой солнце, усталость внезапно оказывается наименьшей из моих забот.

На передних ступенях повсюду свежая кровь.

Извилистый след тянется от одного края к другому, словно то, что оставило его, металось из стороны в сторону. У него необычный глубокий, темно-багровый цвет, почти переходящий в черный. И специфический запах. Соленее человеческой крови. Более едкий.

Драконья кровь.

Глава шестая

– Знаю, я не самый наблюдательный человек на свете… – говорит Брайар, – но ведь этого здесь не было, когда мы заходили внутрь, верно?

Я качаю головой, и в тот же миг до нас доносятся шаги и голоса.

Брайар бросается к углу здания, заглядывает за него всего на секунду, а затем резко отпрыгивает назад, выругавшись.

– Гости, – бросает она, спешно приближаясь ко мне. – Солдаты Мурена идут по улице.

– Валим отсюда к чертовой матери. – Я бросаюсь к противоположному краю здания, к небольшому дворику, где мы привязали лошадей.

Но с этой стороны по дороге тоже маршируют солдаты, направляясь прямо к нам, и у меня перехватывает дыхание, когда я осознаю, что эту группу возглавляет один из тех мужчин, подслушивать которых мне довелось прошлой ночью, – тот самый, в котором, как мне показалось, я кого-то узнал. При дневном свете он по-прежнему напоминает мне человека из моего прошлого. Он выглядит точь-в-точь как…

Нет.

Сегодня я об этом думать не буду.

Не здесь и не сейчас.

– Есть гениальный план, как вытащить нас из этого дерьма? – спрашивает Брайар, появляясь рядом со мной.

– Просто держи наготове отвлекающий маневр. И будь готова бежать так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Она уже готовит этот маневр, не дожидаясь конца моих слов, извлекая небольшой круглый предмет из потайного кармана, который Марта вшила в рукав ее пальто. Она сжимает его в кулаке, пряча с глаз долой как раз в тот момент, когда две марширующие группы сходятся перед ступенями.

Несколько солдат сужают глаза в нашу сторону, затем отделяются от общей массы и поднимаются наверх, плотным кольцом беря нас в тиски.

Смутно знакомый мужчина подходит ближе остальных, останавливаясь прямо перед нами. Судя по знакам различия на его пальто и явно высокому качеству его оружия и доспехов, я подозреваю, что он – офицер какого-то высокого ранга. Многие из его подчиненных носят защитное снаряжение, похожее на наше. Он – нет. Его холодное выражение лица выставлено напоказ: расчетливые серые глаза с золотистыми крапинками; резкий подбородок, застывший в жестком проявлении власти; тонкие губы, сжатые в нитку.

Его взгляд на миг задерживается на моем шраме и ослепшем глазу. Это увечье выдало бы меня с головой при любых обстоятельствах, даже если бы шарф закрывал половину лица. Я мысленно проклинаю его, но внешне лишь вскидываю подбородок, делая вид, будто мне плевать, видит ли он меня и узнает ли во мне того, кто напал на его лагерь прошлой ночью.

– Этот город заброшен и закрыт для посторонних, – сообщает он нам. – Так что будьте любезны объяснить, что вы здесь забыли?

– Просто вышли прогуляться, – сладко отвечает Брайар.

– Понимаю. – Его рот остается сжатым в тугую линию. К нашему несчастью, он не производит впечатления человека, способного купиться на флирт Брайар.

Он поднимает руку, подзывая подчиненных. В одно мгновение несколько солдат бросаются вперед и хватают Брайар.

Она сопротивляется – разумеется – и успевает нанести пару ударов, прежде чем двое дюжих парней перехватывают ее руки и заламывают их за спину.

– Вообще-то я не люблю, когда меня трогают без разрешения, – рычит она, вырываясь с такой силой, что мужчина, держащий ее за левую руку, морщится; пока его хватка на секунду ослабевает, она успевает извернуться достаточно, чтобы врезать ему лбом в лицо, заставляя полностью выпустить ее.

Впрочем, в конечном итоге это бесполезно. На помощь бросаются новые бойцы, скручивая ее еще более грубыми руками и выкручивая тело так, что ее глаза жмурятся от боли.

Я делаю шаг к ней – мне плевать, полезно это или нет, – но офицер преграждает мне путь, вставая между нами и демонстративно кладя руку на рукоять зажатого в ножнах меча.

– Сначала у меня к тебе пара вопросов. – Его голос звучит как стальной капкан: отточенный и терпеливый, но готовый захлопнуться, стоит мне сделать неверное движение. – Ответь на них, – говорит он, – и я с радостью отпущу твою подругу.

Я смотрю на Брайар, колеблясь. Она качает головой, призывая меня не идти на сотрудничество, чего бы это ни стоило.

Но одна из женщин, помогающих удерживать ее в заложницах, уже вытащила нож и поигрывает им с жестоким блеском в глазах, словно только и ждет возможности пустить его в ход. Несколько солдат, маячащих на заднем плане, тоже держат луки наготове, просто выжидая повода выстрелить.

Повернувшись обратно к офицеру, я коротко киваю.

– Что ты хочешь узнать?

– Прошлой ночью наш лагерь подвергся нападению. Кое-что пропало… а кое-что было украдено.

– Кража в лагере? – Я разглядываю свои ногти. – Что-то не припомню, боюсь.

Он протягивает руку, и один из его солдат делает шаг вперед, вкладывая стрелу в его раскрытую ладонь. Я мгновенно узнаю ее – это одна из стрел Брайар. Наконечник из оленьей кости. Оперение из вороньих перьев, которых полно на Пепелище, потому что они дешевые и их легко достать. Но еще более удручающе выглядят окрашенные в красный цвет полосы вокруг древка.

Ей обязательно нужно было добавить изюминку в свое оружие, не так ли?

– Странно, что ты ничего не помнишь о нападении, – говорит офицер, – потому что я извлек это из шеи одного из моих мертвых солдат. И она выглядит почти точно так же, как те, что твоя подруга носит прямо сейчас.

Во рту пересыхает, когда один из тех, кто удерживает Брайар, поднимает колчан повыше, чтобы я могла его рассмотреть.

Колчан Брайар.

Ее полностью разоружили, забрав не только этот колчан, но и короткий меч на бедре, и ножи, привязанные к бедрам. Тем не менее ее рука остается сжатой в кулак у самого тела; я сомневаюсь, что они забрали – или вообще заметили – крошечный шарик хаоса, который она прячет в ладони.

– Ну? – побуждает меня офицер. – Не находишь, что это странно?

– Пожалуй, странное совпадение.

Офицер мрачно усмехается на мой бесстрастный тон.

– Сам я в совпадения не верю. – Он изучает меня расчетливыми глазами. – Я знаю, что ты лжешь. И, к несчастью для твоей подруги, за убийство солдат Мурена обычно предусмотрено лишь одно наказание.

Из-за тяжести в груди я едва могу дышать, но не доставляю ему удовольствия видеть мой страх.

Он делает шаг ближе.

– Впрочем, возможно, мы сможем о чем-то договориться.

Я сглатываю подступающую тошноту, прекрасно понимая, на какие сделки способны эти коррумпированные солдаты. И что взятки, которых они ждут, далеко не всегда исчисляются деньгами.

Моя рука уже тянется к мечу матери, когда мужчина произносит:

– Мы выслеживаем молодого дракона в этом районе.

Я замираю.

– И этот дракон, похоже, выслеживает вас. Ваши следы пересекаются. Очевидно, он сейчас где-то рядом. – Его взгляд скользит по окровавленным ступням. – Так что расскажи мне, с какой стати он за вами таскается.

– Я… я не знаю, – честно отвечаю я.

– Ты же понимаешь, что любые драконы являются собственностью короны Мурена.

Мои кулаки сжимаются.

– Да.

– Так что, если ты пытаешься как-то манипулировать этим существом или прятать его, ты…

– Зачем мне его прятать?

– Сама скажи.

Я даже не могу придумать вразумительного ответа.

– Иначе придется предположить заговор против твоего короля. Вопиющее неуважение к его законам. Добавь к этому обвинения в убийстве, и сам король…

– Рив Каллахан мне не король. – Слова вырываются у меня изо рта раньше, чем я успеваю их остановить. – Он ни для кого не является законным правителем, вся его семейка состоит исключительно из воров и… – Офицер обнажает меч и одним плавным движением приставляет его к моему горлу.

– Довольно.

Я сохраняю самообладание под угрожающим весом его взгляда и неприятным давлением клинка. Сглотнув вязкую слюну, я произношу:

– Тогда мне больше нечего сказать.

– Как прискорбно для тебя. – Он усиливает нажим, останавливаясь в волоске от того, чтобы пустить кровь. Он выглядит так, будто взвешивает варианты. Его тело пугающе неподвижно, невозможно устойчиво, и я снова вспоминаю о ловушке, готовой переломить мне кости.

Но по мере того, как тянутся секунды, мой страх уступает место чему-то большему… скорби.

Скорби не потому, что я думаю о собственной казни, о какой-то мучительной смерти, что может ждать меня от рук армии Мурена или ее короля. Я думаю о Пепелище, о всех тех людях, которых подведу, если умру.

О людях, которых я уже подвела однажды, в дни, предшествовавшие Эмберфоллу.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, придумать хоть какой-то выход из этого положения.

Затем я слышу странный щелкающий звук. Что-то похожее на когти, скребущие по камню…

Потому что это они и есть.

Моргнув, я открываю глаза и вижу его: дракон, которого я не смогла убить прошлой ночью, крадется вверх по ступеням, скаля зубы на каждого солдата, который делает хоть малейшее движение в его сторону.

Время будто замирает, пока он приближается.

При дневном свет чешуя дракона открывает свои истинные цвета – не вся она черная. Некоторые участки переливаются глубоким бирюзовым оттенком, меняющимся с каждым вздохом. Теперь его крылья плотно прижаты к стройному телу так, как он не мог сделать этого раньше. Я могу яснее разглядеть их структуру: твердые ребра в сочетании с тонкой перепонкой, окаймленной мягкими перьями. Подобная смесь брони и хрупкости тянется вдоль всего позвоночника, от основания шеи до кончика длинного хвоста, где толстые пластины постепенно переходят в пушистые перьевые кисти.

Его тело отмечено бесчисленными ранами – некоторые уже покрылись шрамами, другие все еще кровоточат и расходятся при каждом движении, – но даже изувеченный, в этом свете он неоспоримо прекрасен. Золотистые глаза опекают обстановку с безошибочным интеллектом, и я не готов к тому, насколько выразителен этот взгляд, когда зверь поворачивает узкую голову ко мне, а в его горле вибрирует низкое урчание.

Меч у моей кожи немного ослабевает, по мере того как зверь подбирается ближе; мой дознаватель выглядит совершенно сбитым с толку его внезапным появлением. Или, может быть, дело в том, о чем я подозревала прошлой ночью: дракон делает что-то, чтобы контролировать эмоции окружающих его людей.

Но меня он не гипнотизирует.

Не в этот раз.

По мере того, как все больше внимания переключается на дракона, мы с Брайар обмениваемся быстрым взглядом – это вся координация, которая нам нужна.

В следующее мгновение она роняет предмет, извлеченный из рукава, и втаптывает его ногой в землю. Густое облако дыма охватывает ее и ее пленителей. Слышны звуки потасовки, прерываемые редкими вскриками боли.

Офицер Мурена делает шаг к задымленному хаосу, но колеблется, его выражение лица исполнено ярости и сомнений.

Я задерживаю дыхание, пока Брайар не выкатывается из устроенной ею неразберихи, сжимая в руке один из возвращенных ножей.

Я бросаюсь к ней, помогая подняться на ноги.

Мы мчимся к лошадям. Стрелы градом сыплются вокруг нас. Раздаются крики приказов, солдаты пытаются организоваться и перерезать нам пути к отступлению. Я на секунду вожусь с привязями Гарнет, но в конце концов ухитряюсь освободить ее и взбираюсь на спину. Я еще даже не успеваю толком усесться в седло, едва удерживая равновесие, как пинаю ее, пуская в безумный галоп.

Мы проезжаем совсем недолго.

Едва мы вырываемся на улицу, в нас летит новый залп стрел. Одна из них вонзается в левый круп Гарнет. Кобыла встает на дыбы, сбрасывая меня на землю.

Я падаю в относительно мягкую кучу грязи, но приземлении ногу неудачно подворачивает. Боль пронзает мое правое колено и бедро.

Это будет знатный синяк.

Пока я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, мое внимание привлекает звук хлопающих крыльев. Обернувшись, я вижу дракона, который несется ко мне, явно с трудом удерживаясь в воздухе. Он врезается в землю и кубарем катится прямо к моим ногам, останавливаясь. Во все стороны брызжет кровь, когда он поднимается и стряхивает с себя пыль.

Наши взгляды встречаются. Мое сердце колотится, каждый удар посылает во мне волну тепла, нарастающий пожар, который захлестывает мои чувства и дезориентирует.

Я борюсь за то, чтобы не потерять концентрацию. Гарнет и след простыл. Брайар, которая была чуть впереди меня, развернулась и пытается успокоить собственную лошадь – на ее лице застыл чистый ужас, пока она смотрит, как солдаты приближаются ко мне. Мое колено пульсирует от боли; я не смогу убежать ни от кого.

Я отчаянно машу Брайар, призывая ее убираться, хотя знаю, что она не послушает.

Тянясь за мечом, я поворачиваюсь и устремляю взгляд на дракона.

– Ты, – шиплю я.

Он выгибает шею и шипит в ответ.

Но затем он совершает нечто неожиданное: он волочит свое раненое тело передо мной, разворачиваясь лицом к моим преследователям.

Почти так, будто он… защищает меня.

Офицер Мурена добирается до нас мгновение спустя, слегка запыхавшись. Переведя дыхание, он выпрямляется, переводя взгляд с меня на дракона.

– Я так и знал.

– Что знал? – Слова вырываются сдавленным шепотом. Чувство ужаса внутри меня растет, пробираясь из желудка в легкие.

Глаза офицера прикованы ко мне, но следующие слова он бросает группе солдат, которые только что догнали нас и смотрят на него в ожидании приказа.

– Свяжите ее, – рычит он. – Она отправляется с нами в столицу.

Столица.

Я бы предпочла, чтобы он убил меня прямо здесь и сейчас.

– Вы не можете этого сделать! – кричу я.

– Вообще-то могу, – спокойно отвечает офицер. – Потому что вы официально арестованы за незаконную связь с драконом.