Текст книги "Кому много дано. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Коготь

Соавторы: Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

Глава 11
Грибной дождик

– Слушай мою команду! – орет Длинный.

Хотя никаких команд он не раздает. А вместо этого просто вываливает на нас ворох малосвязной информации, еще и отвлекается постоянно.

– Корпус Буки и корпус Веди! Идете по северо-восточной тропе, которая через ручей! Бригадир отряда – Шниткин! Помбригадира – Шрайбер! Шниткин, веди их за сапогами, потом через восточный КПП!…Что? А? Хлеб не получили? Так чего стоишь, идиота кусок? Снаряжай кого-то за хлебом, быстро! А? Что⁈ Контейнеры пластиковые не забудь на складе – куда грибы ло́жить и гусениц этих! Слушай мою команду! Пошли, пошли! Уводи их, Шниткин!

Сегодня с утра в колонии настоящий бардак. Притом, что еще вчера было спокойно. Отбой случился по расписанию, Немцов вышколил, кажется, всех дежурных – и за нами честно приглядывали. Поэтому, невзирая на общее напряжение, никто в корпусе опять никому не всёк, ни толпой, ни в одиночку. Утром мы должны были идти за периметр, в эту самую Хтонь: как поведал всезнающий Степа, только мужским отрядом, на строительные работы.

– Ну там, просеки зачищать, мостки крепить, такая фигня всякая. В окрестностях-на. Обед пропустим!

По словам гоблина, каждый отряд выводили наружу где-то раз в неделю, на полный день. Случались работы по ручной выемке торфа, забору всяческих образцов местной флоры и минералов, сбору ягод, но в основном – воспитанников занимали нехитрым ручным трудом с лопатами в руках. Колония стремилась поддерживать «буферную зону» между своим забором и территорией, собственно, аномалии, в максимальном порядке. Рвы копались и насыпи делались, в том числе! Ну и дальше в лес: торные тропы, мостки, расчистка буреломов. Насколько сил хватало. Никаких, что характерно, кибертехнологий: всё ручками, ручками.

– Ну а что там, ну… с монстрами? – спросил я у Степки с некоторым даже замиранием. Хтонь же!

– Ой, да брось-на, – отмахнулся он. – Тут тебе что, Сан-Себастьян? Обычные леса да болота! Ну там вылезет иногда какая-нибудь кикимора… Или дерево пасть раззявит… Фигня! Их тут же вохра покрошит. Вохра нашими бошками дорожит. Бздят за нами во все гляделки!

– Бдят, Степа. Это другое, понимать надо.

– Ну да! Говорю, во все дырки за нами бз… бдят. Прошлой зимой стадо дедов морозов приходило – так я даже разглядеть их не смог нормально, отогнали-на.

– Кого стадо? – подавился я.

– Отвечаю! Настоящих дедов морозов! Так-то они сюда редко заходят, южнее пасутся…

В общем, несмотря на зловещие намеки Карлоса, неожиданностей от этого выхода в аномалию, кажется, никто не ждал.

…А ночью я проснулся от стука по крыше. И по жестяным подоконникам. По колонии лупил дождь с градом – а судя по скрипу кроватей, проснулся не только я. В спальне начались шепоты: «Слышь, чо!» «Ни хрена себе!» «Думаешь, это обычный град⁈» «Сто пудов завтра выход отменят!» Робот, который ночами читал нам лекции по морали, осатанел – принялся угощать электрическими разрядами всех подряд. Короче, та еще выдалась ночка!

И едва дождь закончился, за полтора часа до побудки нас аврально подняли с коек и погнали на завтрак – тоже авральный, холодный и скудный.

И вообще это был вчерашний ужин. Даже не обжаренный.

А по всей колонии – на асфальтовых дорожках, на бетонных плитах, на крыльце столовой – валялись жирные рогатые гусеницы величиной с палец. Некоторые со Степкин палец, а некоторые, пожалуй, и с палец Гундрука.

И медленно корчились.

Пока мы поспешно жрали гуляш – время завтрака сократили вдвое – какой-то встрепанный тип из администрации объявил нам, что запускается чрезвычайный режим. Потому что вот эти гусеницы – источник ценнейших магических компонентов, такие дожди из гадостей – это редчайший феномен (очень нам, стало быть, повезло!), и наш долг как верноподданных Государя – собрать всех этих мерзких тварей внутри периметра колонии и за ее пределами в пластиковые контейнеры и полиэтиленовые мешки.

Звучало всё это дико, выглядело еще хуже.

Когда нас выпнули из столовки, несколько девчачьих отрядов уже суетились на территории, пакуя хтонические гостиницы. Кто-то с совками, кто-то просто в перчатках, а кто и так. Ручками.

Градус безумия нарастал, нас погнали сперва на один склад, потом на другой. Выдали теплую одежду и грубые тканевые рукавицы (по две пары), потом одну пару забрали обратно, потому что другому отряду не хватило. Потом что-то перенастраивали в наших браслетах (удаленно), а мы вялились на плацу (с него всех гусениц уже подмели). Потом выяснилось, что кто-то из сборщиков попробовал гусеницу сожрать (что-о⁈ зачем⁈) – где-то за корпусами, – там орали: «Доктора! Целителя!», «Блокатор ему врубите!», «Не врубайте блокатор – от яда сдохнет!», а парни из нашего отряда изощрялись в остроумии.

Потом – и это была хорошая новость – нас соединили с «Ведьмами», то есть с женским отрядом Веди.

И вот мы построены на плацу, Длинный орет на Шнифта, который не получил хлеб на наши отряды, а я ищу взгляд Аглаи. И, черт побери, она ищет мой! «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я» – прямо на построении. В колонии. И мы идем ядовитых магических гусениц собирать! Ну и дела.

…И вот, наконец, идем.

Оказывается, дождь из тварей пролился пятнами: то густо, то пусто. За самым забором колонии ничего нету – приходится чесать дальше, к лесу и вглубь него. Через ручей, перекрытый деревянными мостками, и еще дальше.

Во главе нашего отряда Шнифт, Карась и Шайба, упакованные, как и мы, в брезентовые куртки с капюшонами, больше похожими на мешки. Только у этих троих капюшоны с москитными сетками, а у гнома еще и разгрузка – самодельная жилетка с миллионом креплений и карманов. Благодаря ей Шайба похож на того мужика из старинных мемов, ну который в телевикторинах играл. Очков только не хватает!

Шнифт и Шайба – главные по собирательской части, решают, куда идти и что делать. Карась надзирает за дисциплиной.

Несколько парней тащат припасы на весь отряд: тот самый хлеб в жестяном ящике с ручками и канистры с водой. Другие – огромные, плотные пластиковые пакеты, куда положено ссыпать гусениц. Еще кто-то волочит лопаты и топоры.

Позади отряда шествуют несколько охранников: форменные серые комбинезоны, черные куртки с белым орлом, ботинки с высокой шнуровкой, тактические перчатки – тоже черные; а главное – на каждом футуристические зеркальные очки, закрывающие сразу пол-лица. И оружие, разумеется: автоматы, похожие на калаши, но более угловатые.

А впрочем, нет! Главное – это робот. Этакий металлический пес на шести ногах, который довольно шустро ломит через подлесок, перепрыгивает валежины.

Полный сюр – хлебный паек в ящике и вот это вот. И мы идем в Хтонь.

Охранники, впрочем, особо не отсвечивают. Еще перед выходом за ворота нам прочли мантру «шаг влево, шаг вправо – строгое нарушение дисциплины», я вполголоса пошутил про «прыжок на месте – попытка улететь», соседи поглядели на меня странно. Не смешно, мол. Когда только выдвинулись, бойцы еще шли от колонны по обе стороны, но на узкой лесной тропе оказались сзади. Да и вообще – не они решают, куда идти, а Шнифт и Шайба.

А у тех явные разногласия. Мы протопали уже километров пять, дело идет к обеду – и у всех небольшой привал на какой-то таежной опушке, команда «вольно». Большинство село прямо в траву на задницы, киберпес рыщет по периметру, Тихон, взобравшись на кочку, задумчиво нюхает воздух.

– К болоту нам надо, по’эл! – доносится ругань Шнифта. – Задача – собрать пять мешков, а у нас полтора-на! Мне оно нахрен не надо, чтоб меня из-за твоих сказок дрючили! Видно же, над болотом все пролилось! Вон и мухоморы туда ведут, к болоту!

– И над лесом пролилось тоже, – бухтит Шайба, – небось, мешка три смогем наполнить и там… И мухоморов соберем сколько-то…

– Первый раз, – задумчиво произносит соседка Аглаи, – вижу кхазада, который не хочет идти туда, где хабар.

Кхазады, как я уже выяснил, это самоназвание гномов. И девушка сама из них: плотненькая, и брови, хм… соболиные.

А «кровавые мухоморы» – здоровенные такие грибы, что начали появляться в местах, куда выпали гусеницы. А гусеницы – сползаться к ним и облепливать. Очень удобно для сбора. Грибы нам тоже велели кидать в мешки.

– А нам с ихнего хабара чо? – бурчит еще одна барышня. – Ты этих слизней есть собираешься, как дура Танюха? С ними так не работает.

– Надо просто не целиком их глотать, – авторитетно включается Степка. – Сначала откусить жопку…

– Фу-у, – вопят в один голос девчонки. – Не начинай опять, а⁈

– Разговорчики! – громыхает один из охранников. Кажется, в эти супер-очки еще и усилок встроен.

А гусениц нам пытаться припрятать строго-настрого запретили. Всё только в мешок!

Тем временем Шнифт переспорил Шайбу – он же бригадир, как-никак.

– В болото, значит, пойдем, – бормочет Степан. – Зараза, там опять комары сожрут…

И косится с опаской на Бледного.

Активисты сгрудились в кучу – кажется, в нарушение строевых правил – отдельно от остальных, ну и слава богу. Играют во что-то на щелбаны, Гундрик как раз зарядил Батону – и тот, кажется, едва сотряс не заполучил. Я даже сказку Пушкина вспомнил, о попе и Балде.

А Шайба, с досадой махнув рукой на Шнифта, идет к нам.

– Стр-ройсь!

Сидящие – вскакивают, активисты неторопливо встают со своего края, мы кое-как выравниваем шеренги. Шайба оглядывает наши кривые ряды, рожа мрачная.

Слева над ухом звенит комар – и в болота идти не нужно, – справа сопит Степан.

– Я сейчас вам три важные вещи скажу, – хмуро говорит Шайба.

А я одними губами заканчиваю:

– «Только вы не обижайтесь».

Но гном продолжает иначе:

– И не только вам, – глядит искоса на охрану. – Дождик прошел того, необычный. В болоте могло и перемениться чего. Или нет.

Мы все молча глядим на Шайбу, охранники тоже.

– Короче, первое и главное правило – ежели ценное на тропинке чего увидите – поднимать не надо.

Пауза.

– А что там может быть ценное? – интересуется с фланга Мося.

– Да хоть что! – рявкает кхазад. – Хоть… зеркальце. Хоть камушек какой интересный. Хоть монета старинная с профилем Государя. Не трогайте, ясно? Только гусениц этих клятых берем и грибы – всё понятно вам?

– Эмиль Эдмундович, – обращается к Шайбе та соседка Аглаи, – я правильно поняла, что вы нам говорите, если мы ценный минерал находим… не подбирать?

– Правильно, ш-шайзе! – рычит гном. – И я вам таки советую следовать моему совету!

Кто-то хихикает, а Мося никак не уймется:

– А чо будет-то, если подобрать? А?

По рядам проносится оживленный шепот: Шайба своими запретами и советами только разбудил любопытство. Гном от этого явно бесится:

– Дурень ты что ли, такие вещи спрашивать? Сказано – значит не трогай!

И, пока еще кто-нибудь что-нибудь не ляпнул, дожимает.

– Второе правило! В необычные места лезть не надо.

– В необычные – это в какие? – орет снова Мося.

– В любые!

Аглая поднимает руку.

– Разломова, говори! – пыхтит Шайба.

– Эмиль Эдмундович, поясните, чем ваш инструктаж сейчас отличается от стандартного? Мы, разумеется, ни на какие подозрительные участки соваться не собираемся. Ведь мы в аномалии! Нам чего-то сверх обычных угроз опасаться?

– Да! То есть нет! То есть не знаю я! – кипятится гном. – Всё что угодно случиться может! Надо быть готовыми!

– Ну как обычно, – доносится с разных рядов, – это же, типа, Хтонь!

Шнифт и командир отряда охраны приходят к тому же выводу. Охранник стучит черным пальцем по черному же запястью: время, мол! Шнифт машет гному рукой: завершай!

Шайба торопится:

– Третье правило! Друг друга по именам не звать, ясно? И по фамилиям тоже! – косится на охрану.

Ближайший охранник краешком рта усмехается:

– Неужели? И как прикажете?

– Ну… По номерам!

– Это запросто…

Шнифт орет:

– Всё! Кончай инструктаж. Двигаем.

– И еще правило! Вслух – не считать! Не свисте…

– Шайба, хорош, я сказал!

Мы двигаем. Жутко хочется пить, но воды пока не дают. Местность и впрямь понемногу становится ниже, и почва будто бы начинает слегка пружинить, хотя тропа торная. А я пытаюсь понять, отчего Шайба, оглашая свою технику безопасности, зыркал в основном на меня. Куда я, с его точки зрения, могу сунуться, в какое такое «необычное место»?

Следующий привал делаем через час – уже посреди болота. Ну как – болота… Зловещих бездонных топей тут нету, кажется – просто почва помягче, кочки, камыш местами торчит. Повсюду лежат трухлявые, покрытые мхом стволы. А впрочем, я тот еще скаут. Легко могу оказаться в луже – ну лишь бы не в трясине.

На сухом пятаке посреди вот этого пейзажа между нами распределяют хлеб из ящика и дают попить. Кружка одна и прикована цепочкой прямо к канистре, каждому по одной порции. Какая жесть!

Голый хлеб на обед тоже кажется дикостью, в голове сразу крутятся всякие образы из учебника истории, где описывались тяжелые времена. А теперь это мой обед. И, надо сказать, кусок улетает только так! Я бы еще столько же сжевал.

Оглядываясь, замечаю, что некоторые мои товарищи по несчастью бережливее меня: слупили паек не полностью, а наполовину – а вторую прячут в карман. Причем большинство это делает втихаря, эдак невзначай. А есть ушлые типы, которые, наоборот, внимательно наблюдают, кто не доел. Например, Гундрук и Батон. Зуб даю, попытаются отобрать у кого-то остаток.

Меж тем Шнифт командует:

– Па-а-адьем! Построение! Щас идем вот отсюда, от центра, по радиусу. Восемью группами, по’эли⁈

Пока мы грызли хлеб, Карась, Шайба и Шнифт о чем-то толковали с охраной, тыкая пальцами в разные стороны. Теперь понятно, о чем. Выходит, что каждой группе будет придан один охранник.

– На первый-десятый рассчи-тайсь! – орет Шнифт.

Считаемся. Шнифт начинает соединять первых – с первыми, третьих – с третьими, и всё через одно место. Возникает сумятица, а со мной рядом опять оказывается Аглая. Хотя она третья, а я – первый.

– С тобой можно? – шепотом спрашивает эльфийка.

– Ну конечно!

Используя тот же прием, «морду кирпичом», я подтягиваю еще и Тихона с Никитой, а Степка и так с нами. Хотя вот с ним я точно номером не совпадаю. Но группа образовалась, словно так и надо! С нами та самая бровастая гномка, подруга Аглаи и, неожиданно, Мося, которого Шайба просто схватил за шкирку и толкнул куда пришлось. Ну спасибо, удружил.

Мося злобно-опасливо зыркает на всех нас и показывает Карлосу знаки: извини, мол! Где оказался, там оказался.

Подходит охранник. Его – при небольшом росте – отличают могучие плечи, и еще более могучие усы пшеничного цвета, плавно перетекающие в бакенбарды. Тоже гном, что ли? Верхней половины лица за навороченными очками не видно. Надписи на форменной куртке нет. И как к нему обращаться?

Охранник проводит рукой по кругу, его браслет и устройство на поясе пищат и мигают.

– Я вас к себе привязал, – доброжелательным баритоном поясняет служивый. – Это значит, при удалении конкретно от меня больше, чем на полсотни метров получите удар током. Ну и это, минус рейтинг. Так что сами следите. Идете парами, я замыкающий.

Мы переглядываемся. Очевидно, других вопросов охранник решать не будет: кто у нас главный, куда и как будем собирать гусениц – ему фиолетово. Представиться нам – тоже ниже его достоинства. Ну или ли по регламенту не положено… Ладно, сами разберемся. Вот, Степка уже шустро тащит мешок, на четверть наполненный мухоморами:

– Этот самый удобный! И собирать меньше придется! Урвал, пацаны!

– Молодец, Степан, – хвалю коротышку. – … Так! Никита, ты тащишь мешок. Потом меняемся. Тихон, ты впереди. Разведывай, где там грибные места. Максим, ты бери лопату – и я тоже.

Не то чтобы лопаты были особо нужны, но… Хоть я пока что не видел ничего чудовищнее рогатых гусениц, упоминания о хищных подкустовных выползнях, которых тут можно встретить, настораживали. Лучше отряду иметь две лопаты, чем не иметь две лопаты! На магию надейся, а лопату прихвати! Так вижу.

– А чего эт ты командуешь, ска? – щерится Мося. «Максим» – это он, я запомнил. – Я тебя в ро…

Бросаю ему лопату – вертикально, несильно. Но если ее не поймать – получишь рукоятью по лбу. Мося рефлекторно ловит, стоит дурак дураком. Девчонки хихикают.

– Хорош быковать, – внятно говорю ему, глядя в глаза. – Мы в одной команде сейчас. Всё нормально.

Мося, конечно, не выдерживает: моргает, отводит взгляд. Бормочет под нос что-то угрожающее: ладно, бог с ним. Главное, инструмент не бросил.

– Пошли, – равнодушно говорит безымянный охранник.

И мы топаем в сторону, которую указал Шнифт.

В последний момент к нам зачем-то подбегает Карась:

– Поступаете под мое командование!

Все кривятся (кажется, даже охранник), но делать нечего. Идем на вылазку. Вместе с Карасем.

Все остальные, включая опричного робопса, группками разбредаются в другие стороны.

Глава 12
Давайте разделимся

По пути разглядываю сокомандников и местность вокруг. Ну в самом деле, я ведь сюда не грибы собирать пришел для чужого дяди? Грибы мне до лампочки…

Но по-прежнему – болото как болото.

Пробую тихонько магию: зову ветерок, разгоняю над головой комаров. Выходит легко. Гораздо, на самом деле, проще выходит тут управлять этой саириной, чем в стенах колонии. Ну, мне уже объясняли: это потому что Хтонь. Колония всё же стоит на краю аномалии, плюс там, в колонии, всякие глушилки, которые включаются по регламентам. А вот это болото с комарами – уже территория самой аномалии. И это чувствуется.

Сразу, конечно, приходит шальная мысль: а ведь у того же Степки тоже магии прибавилось? И он как раз технарь? Может быть, того-этого, поломаются наши браслеты, разорвется привязка к браслету охранника? Но, исходя из рассказов гоблина, вряд ли. То есть, что-то там поломать, может, и получится, но это значит: все наши браслеты в широком радиусе автоматически переходят в режим максимального подавления, а браслет охранника шлет сигнал тревоги. И вот эти, самые простые аварийные функции хрен отключишь, объяснял Степан. Браслеты охраны и заключенных, как правило, даже в Хтони работают, хотя обычная техника тут частенько сбоит.

Между тем Степка, ни о чем вот таком и не помышляя, явно оказывает внимание Фредерике – так Аглаину подружку зовут. Гномку. Или гномиху? Кхахадку с мощными бровями, в общем.

Меня, хоть теперь я и сам вроде как гномских кровей, эльфийская внешность Аглаи намного больше цепляет. Не строю, конечно, насчет этой рыжей красотки никаких планов – не потому, что браслеты… А потому что я несколько дней назад на Насте собирался жениться. Планов не строю, но любуюсь. Не засматриваться на идеальные пропорции черт и форм эльфийки – ну это не знаю, кем надо быть! А мне теперь вообще даже не двадцать четыре, а восемнадцать!

В общем, как и положено главной красотке класса, подружка у нее… обычная. Невысокая, но такая, с широкой костью. Брови еще эти! Но Степка явно выбрал объект своего романтического интереса, пристроился с Фредерикой в пару и болтает.

– У меня вот перчатки есть, я из общей кучи две пары спер! Бери вот! А еще совок прихватил – с ним удобней! А хочешь – ветку вон ту тебе отломаю, от мошки отмахиваться?

Он даже перестал матюкаться, застегнул куртку на правильные пуговицы и пытается не облизывать рефлекторно нос языком. Правда, гримасничает еще пуще обычного.

Фредерика, когда Степан демонстрирует совок и перчатки, явно относится к этому благосклонно – царственно поводит бровями.

Аглая идет с Бугровым, оба внутри себя. Мося с лопатой держится поближе к Карасю – как бы секретарь при начальстве, полезный. Но так, чтобы Карась на него не рявкнул и не отогнал.

Ну а Тихон…

– Слушай, – негромко говорю я ему, – а ведь ты сталкер? Тебе, получается, Хтонь хорошо знакома?

– Скажешь тоже! – отзывается Тихон. – Хорошо знакома! В аномалии главное правило – никаких правил… Ну, никакой общей логики, в смысле. Тем более – в двух разных аномалиях, даже соседних.

– Ну уж прям никакой, – сомневаюсь я. – В них везде, говорят, живут чудовища, вот уже сходство.

– Не везде, – пожимает плечами Тихон, – но часто. Ну ладно, монстры – раз. Техника в аномалиях не фурычит часто – вторая закономерность. Третья… Хм… Ну чувство вот это паскудное – крутит, тянет. Нельзя ж в аномалии долго тусить, ни в какой. Для здоровья вредно. Ну если ты не Гундрук, конечно. Ха-ха.

Прислушиваюсь к себе.

Блин, действительно. Ловится тут неуловимое, но неприятное ощущение. Мне однажды Настя сказала, что любая кола без сахара – то есть с сахарозаменителем – имеет особый привкус. И все сахарозаменители, которые сейчас есть – они нашим вкусовым сосочкам не нравятся. И поэтому привкус всегда неприятный, даже когда незаметный.

И вот я, пока она не сказала, этот привкус не замечал – а потом как начал!

Вот и здесь то же самое. Едва Тихон про это чувство сказал – и уже не отделаться! Тянет, точно. Ну по крайней мере, это не радиация, как было в тех, домашних книжках про сталкеров и аномальные зоны. Это какая-то метафизическая хрень.

– В-четвертых, – продолжает рассуждать Тихон, – магия тут легче дается. Ну и в-пятых… Чего еще? Хранители могут быть у Хтони. И сидеть они будут у эпицентра! Хотя тоже бабушка надвое сказала. Вот тебе в натуре и все закономерности, Строгач! Кстати, видел видос тот из Сан-Себастьяна, да? Чума-а же вообще! Ну там, короче, где Хранители решили е…

– Постой, – прерываю я. – Хранители? Это кто такие? Они и тут есть?

Тихон глядит на меня странно, словно я спросил, как Луна называется.

– В смысле – кто такие? Ну, Хранитель, главный монстр, страж аномалии… На Сахалине вон снажья девка в Хранители подалась, мне вольняшка один видосы показывал. Сиськи – во! Хотя их, Хранителей в смысле, а не сисек, и много бывает, не обязательно один. Вот под Ангарском, мне дед рассказывал, вообще – Рой. А какие они тут – это тебе лучше знать. Ты же – Строгано… Кхм, – комкает он конец фамилии, вспомнив наставления Шайбы. – О! Вон мухоморы.

Кровавые мухоморы ничуть не похожи на обычные. Больше на куски кровоточащей говядины в виде грибов. Ножка, шляпка – всё алое и в прожилках. И тонкая белесая пленка сверху.

Бессмысленно валяющихся гусениц больше не попадается. Они весьма и весьма целеустремленно сползаются к этим грибным местам. А потом (как я только что осознал!), взобравшись на гриб, растворяются, слизью втягиваются внутрь. Вон, «полупереваренные», копошатся на шляпках. Поэтому гусениц мы находим всё меньше, ну а грибы – всё больше становятся. Уже некоторые почти по колено. И всё это – некий извращенный цикл, происходящий на наших глазах… Фу, блин! Колорадских жуков приятнее собирать, чем такие грибочки. А если какой-нибудь мухомор метра под полтора вырастет – не вылезет ли он из земли и не пойдет ли нам морды бить?

Для срезания самых здоровых грибов пригодились лопаты. Мясистые бордовые сталагмиты расползлись по широкой площади, захватив невидимой нам грибницей лощину размером с полстадиона. Грибы прятались под гнилыми корягами, краснели издалека сквозь кусты и ольховые заросли. Тут, блин, одним мешком не обойдешься…

– Разойтись, – велит нам Карась, пожевав губами и выдав еще по мешку – пустых. – В лужу только не хряпнитесь, убогие. Костров, чтобы вам сушиться, не будет. Дров сухих нету!

«Лужи» и вправду рассеяны по всей лощине – круглые окна стоячей темной воды. Небось еще и холодная. Солнце сюда светит мало, потому что – снизу становится очевидным – края у лощины довольно высокие. Поросшие маленькими кривыми деревьями, похожими на уродливых карликов.

– И без херни мне давайте, – гудит охранник, похлопывая по запястью. Он по указанию Карася увеличил нам радиус свободного перемещения.

Разбредаемся.

Я так и остался в паре с Тихоном, и вот мы с ним продираемся через ветки, выдирая из топкого мха подошвы, чтобы добыть пяток кроваво-красных грибов. Красное на черном, блин.

– Ольха странная, – бормочет мой спутник, – железная будто… Палку бы из нее сделать!

– На кой хрен тебе палка? – парирую. – Всё равно выкинуть заставят…

Бесит это всё, конечно. На что там вчера намекали Тихон и Бугор? Побег? Ага, щас! С браслетами мы точно на поводке. Да и вообще… Куда тут побежишь – в болоте топиться? Комаров кормить? А самому кушать что? Будь ты хоть попаданец, хоть маг великий, хоть тысячеликий герой, а если попал в такое вот заведение – работай ручками за кусок хлеба и не жужжи. Вот она, правда жизни.

Тихона явно одолевают сходные мысли.

– Зар-раза, – рычит он, повалив ногой несколько грибов. – Их и в варежках трогать противно, у меня уже насквозь мокрые. Может, не все возьмем? А с другой стороны – смысл их оставлять тут? Всё равно пока мешки не набьем, Карась обратно не поведет… Ска, я бы сейчас что угодно отдал за жратву! И чтобы браслет этот сраный отцепился…

Когда Тихон валит очередной – величиной почти с табуретку – мухомор, происходит неожиданное. Тулово гриба распадается пололам, а внутри, в вязкой жиже, обнаруживается какая-то тварь размерами с кошку.

– … ! – яростно матюкается Тихон, отпрыгнув. – А-а! Оно в меня плюнуло!

Черная пакость, похожая на тысяченожку, выскальзывает из останков гриба и стремительно исчезает в ближайшем омуте. Кажется, с металлическим шелестом. Толстая ватная куртка Тихона на груди дымится и расползается – там неровная дырка диаметром с рубль.

Тут же со смачным хлюпом лопается еще один мухомор, внутри – такая же тварь. Сегментированные лапы мгновенно разносят гриб на куски, многоножка встает на дыбы и…

«Х-щ-щ-щщ!» – раздувает за острой башкой алый воротник, как ящерица. На нас глядит черный череп, словно с крыльев бражника.

Пуф! – воротник лопается, и летят длинные тонкие иглы! Я инстинктивно взмахиваю рукой, взметая тугой порыв ветра. Иглы чуть-чуть отклоняет с траектории – одна прошивает мне рукав куртки, едва не задев кожу.

Существо разевает пасть, издавая скрежещущий визг – и еще один гриб начинает пухнуть. И… У нее что там, внутри пасти еще одна, как в том фильме?

– Валим отсюда, – произносим мы в один голос и ломимся сквозь кусты обратно.

И… Оказываемся точно на такой же полянке. Только грибы не сшиблены – а стоят. Не проходили мы тут! Стало быть, не в ту сторону ломанулись…

Оглядываюсь вокруг. Кочки, омуты, заросли! Вдалеке кругом – склоны лощины; корявые деревца поверху точно карлики, ведущие хоровод по часовой стрелке. Карась и охранник остались в центре лощины, а это значит… туда!

Кивнув друг другу, с Тихоном прыгаем через кочки, огибаем кусты. И… Мы снова на похожей полянке; громоздится лоснящаяся коряга, багровеет гриб. Но взгляд наверх смущает. Мы будто бы через всю лощину телепортировались – и теперь с другой стороны! Нависает обрыв; корявые деревца наверху – точно карлики, бегущие влево, против часовой стрелки! Как так⁈ И…

– Тихо, – напарник хватает меня за локоть. – Вон туда глянь.

В углублении трухлявой коряги на листе лопуха лежит горсть ярко-красных ягод. Вроде как клюква. Рядом – ржавая, потемневшая кружка, наполненная… водой?

– Туда.

В стороне от этого натюрморта, полускрытый ольховыми зарослями… Силуэт. Низкорослый, антропоморфный. Эдакий кривой коротышка.

– Тихо, – опять еле слышно бормочет Тихон, и теперь я понимаю, о чем он.

Болото смолкло. Звон и гудение насекомых, шорох травы и листьев, плеск и чавканье – всё это куда-то делось. Мы с Тихоном посреди тишины – глухой, ватной, и только на самом пределе слышимости, может быть, звучит едва различимый шелест.

А потом раздается щелчок. Сухой, аккуратный. И еще. И еще осторожный тихий щелчок.

Со стороны существа в зарослях. Человечек чуть-чуть, плавно, медлительно подается вперед, и… мы видим.

Это не человечек.

Антропоморф точно собран из тины, мха, мелких веточек. Волосы непонятного цвета, мокрые, зализаны назад. Глаза… белые. Закрыты бельмами, как у слепого. Облачено существо в какую-то рвань – а присмотревшись, я понимаю, что это детали одежды… Самой разной. Сгнивший кроссовок на одной ноге, поросшая грязью галоша на другой. Останки футболки с выцветшей надписью «YA VSEGDA PRAV» – до земли, как платье, перепоясаны сразу двумя ремнями – солдатским, с позеленевшей пряжкой, и облупившимся розовым, женским. Под этой тряпкой неясно, какое у существа вообще тело. Может, его там и нет? Просто големчик из мусора, с пустотой внутри. Хотя… на его тонкой ручке, кажется, чешуя – или это грязь? И какие-то полуистлевшие фенечки. Но самое жуткое – всё-таки глаза. Трудно в них – точнее, на них – не смотреть.

И опять щелчок. И поскрипывание… А потом у меня в голове раздается шепот.

– Вода. Пища…

Я аж подскакиваю, оглядываюсь на Тихона. Тот явно ничего не слышит: просто рассчитывает, как бы так половчее приголубить уродца палкой.

– Пища. Вода… Мена?

– Тихон, – произношу я одними губами, – абориген предлагает меняться.

– Пускай он в жопу идет, – так же неслышно говорит Тихон. – Ничего не делай!

Я и сам чувствую, что самое правильное – бочком, тихой сапой скипнуть отсюда, не вступая ни в какие сделки.

Случалась уже со мной в этом мире натуральная жесть, хотя бы разборку в душевой взять. Или готический хоррор с кровавой жертвой. Но такая вот крипота с кривым уродцем – подобное в первый раз. Можно мне гопников лучше?

И всё-таки я не удерживаюсь. Всё это жутко – и одновременно жутко любопытно! А главное… Не на это ли намекал Шайба? Неужели ответы на мои вопросы может дать… оно?

Произношу мысленно:

– На что хочешь поменяться?

– Немного тепла, – транслирует существо мне в мозг. – Или немного смеха… Или немного памяти…

И бельма на его рожице как будто пытаются приоткрыться, прорезаться темной щелью.

И вот тут меня пробирает. Нет, на такие эксперименты я здесь и сейчас не готов. И, толкнув Тихона, я медленно пячусь с полянки – всё равно уже в какую сторону. Оба пятимся. Существо молчит, не двигается. Мне кажется, от него веет разочарованием и… голодом?

Уф, улизнули. Но вот куда теперь? Я опять изучаю кромку лога – и опять кажется, что мы не в том месте, где находились только что. И…

– Тихо, тихо… – напарник жестом показывает: дай чутка времени. – Как тебя… Строгач… Подожди. Я сейчас пойму, куда нам.

Взгляд Тихона становится рассредоточенным, парень выпрямился, едва не цыпочки стал, и водит носом, медленно поворачивая шею.

– Ага. Туда, – в направлении перпендикулярном «к центру впадины».

Ладно, доверюсь, как-никак, Тихон – маг-ищейка.

Шуршим по кустам, прыгаем по кочкам. На грибы уже ноль внимания, слинять бы отсюда. Да и ребят остальных нужно предупредить, что вызревшие грибы – опасны! И убираться всем вместе из этой лощины… вернее – убедить Карася с охранником, что пора убираться.

Неожиданно, вылетев из ольшаника, оказываемся нос к носу еще с двоими. Тихон вскидывает палку, но я хватаю его за плечо: наши! Бугров в боевой стойке, и Аглая – между ее ладонями воздух колеблется, как над костром. Тоже перепугались.