Текст книги "Кому много дано. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Коготь

Соавторы: Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

У меня в голове только одно.

Воздушное лезвие!

И я должен создать его, не видя, где создаю.

Потому что в этой сраной пурге, поднятой Гнедичем и отморозко на пару – ни черта не видно!

…Я должен создать воздушное лезвие прямо сейчас – между летящими ледяными фуриями и телом гнома.

…И я создаю его.

– Ах‑х! – звучит где‑то посреди бурана.

Дзынь! – точно струна порвалась.

Бах, бах! – последние несколько петард.

Дум‑дум‑дум! – звучит полонез.

– Зевс, боэ! – невнятно, но громко вопит Гнедич, обрушивая воздушный молот на отморозко.

Тварь валится на раздавленный молотом столик.

…А я бросаюсь помогать Арине, которая тащит здоровенный огнетушитель туда, где рвались петарды. Кажется, мы вдвоем единственные, кто об этом подумал.

– Две пассифлоры и актинидия! – негодует девушка. – Столько труда было вложено – чтобы что? Чтобы спасти кхазада, который сам себя захотел убить?

Ближе к «Богатырским блинам» лежит Щука, засыпанный снегом – всё, что осталось от снегурок, напоровшихся на воздушное лезвие. А рядом с ним – два мерзлявца и одна холодрыга, которых никто из нас не заметил. Каждый из монстров обвит толстой зеленой лианой – те торчат из расколотых керамических горшков. Горшки шмякнулись сверху, с галереи оранжереи. Явно не сами собой! Две пассифлоры и актинидия, которые обратились в шевелящую инопланетную флору с шипами, надежно удерживают хтонических тварей.

– Копчик отшиб, scheiße… – бормочет кхазад.

Арина, кажется, с трудом удерживается от того, чтобы полить гнома из огнетушителя. Тем более, что в «Блинах» всё оказалось в порядке. Ну, если не считать разоренных нашим соловьем‑разбойником холодильников с морожеными блинами. И копоти от петард.

– Премия в шесть окладов – твоя, друже! – радует Щуку подоспевший Гнедич. – Сделаешь себе новый копчик, титановый!

– Импланты, Николай Фаддеич, это ересь, – бормочет гном, который так и лежит в снегу, точно жук на спинке. – Щас я себе и поясницу застужу, gott verdammt…

– Портал! – сурово напоминает Арина. – Закрываем! Егор, ты умеешь?

– Вообще‑то нет, – признаюсь я. – Могу только ману влить.

– Годится! – кивает Арина. – Господин Гнедич?

– А может, уже ну его? – отмахивается тот. – Скоро сам схлопнется! Гляньте, свет появился! Да и мерзлявцы перестали выпадать… Может, пока никого нет, в ресторан? Устроим небольшой пир во время чумы?

– И меня отнесите, – хрипит Щука. – На воздушной подушке только, Николай Фаддеич, а не как в тот раз!

Из серой тучи под потолком выпадает еще один белый ходок – и ковыляет прочь.

– Николенька, – рявкаю я, скопировав обращение бабушки Гнедича. – Строгановы платят долги, или как ты там говорил? Еще ничего не кончилось, городу нужна наша помощь! Закрываем портал!

– Ладно‑ладно, Егор, чего ты? – бормочет дядюшка, глядя на меня с удивлением. – Айн момент, как говорит Щука…

Мы возимся минут пять, пока внизу группка казаков, судя по голосам, разбирается с остатками мерзлявцев. Наконец, портал исчезает – вместо него снова купол с вечерним небом, и луну видно. Но Арина глядит с горечью на пожухшую – даже отсюда видно! – зелень на галерее. Щука встал; с кряхтением разминает задницу, пинает ногами сугробы, в которые превратились снегурочки, бормочет что‑то про «выпарить».

Кажется, Инцидент и вправду почти закончился? Свет больше не пропадает и не мигает, музыка вырубилась так же внезапно, как появилась, зато над одним из углов фудкорта включился здоровенный плазменный телевизор. Сдержанная ведущая на фоне стоящей в студии ёлочки торопливо передаёт местные новости.

«Инцидент силой шесть и четыре по шкале Ядринцева…»

«Большая часть порталов уже закрыта…»

«Тварям почти удалось занять мост, но благодаря самоотверженным действиям отряда во главе с есаулом Максимом Смердовым…»

«Пресечено более трех десятков случаев мародерства…»

«По сообщениям, так же успешно отразили атаки тварей жители сервитута Седельниково и персонал находящейся к северу от него колонии для юных пустоцветов…»

Фух! Камень с души упал!

«Общее количество жертв уточняется…»

«Но жители нашего сервитута всё‑таки смогут торжественно встретить Рождество, несмотря на…»

«Чудовища не смогли прорваться к Спасскому Кафедральному Собору, а на главной городской площади устояла ёлка…»

– Здесь нету живых, Егор, – хмуро говорит дядя, глядя на меня. – Что, не чувствуешь? Арина, скажи ему.

Девушка кивает.

– Поэтому представим специальным службам – уверен, они скоро появятся! – позаботиться о телах, – дядя небрежным жестом обводит фудкорт. – Пошли лучше выпьем. Уверен, всем будет не лишнее! Я сейчас серьезно.

Арина упрямо мотает головой. Указывает на металлическую лесенку за специальной калиткой – вверх, на галерею.

– Я в оранжерею. Каким‑то растениям еще можно помочь.

– Ну а ты, Егор?

– Я пройдусь по ТЦ, – говорю я, – может, еще где сидят мерзлявцы. А потом… Эти «специальные службы»… Им точно волонтеры потребуются, Николай. Рано бухать.

– Без меня! – заявляет дядюшка. – Мавр свое дело сделал! А‑а, друзья мои, какие вы нудные! Пусть Гектор пал, а мы будем прославлены вечно! Я – в ресторан!

– Я скоро приду, – твердо говорю я. – Но сначала – осмотрю этажи.

Щука косится на меня с подозрением, но молчит. Другим глазом косится на навигацию, где написано «Yablochkov tam» и изображен стильный сияющий смартфон. Арина, коротко пожав мне предплечье и улыбнувшись, ускользает наверх.

И никто не идет вслед за мной, когда я сворачиваю с фудкорта в пустой разгромленный коридор… Пытаюсь понять, куда он  мог драпануть… Дохожу до громадной уборной – и по наитию заворачиваю туда.

Я точно видел в буране эту растерянную фигуру, свалившуюся с потолка.

Сначала подумал – еще один отморозко, но нет!

Нет.

…Захожу в туалет, стараясь ступать неслышно.

Из дальней кабинки доносятся подвывания и всхлипывания.

Прислушиваюсь.

– Ну и куда мне теперь? Куда, куда мне теперь⁈ Все пути обратно закрылись… Источника силы – нету… Стражники будут пытаться схватить или пристрелить! Если выберусь, несколько дней придется брести до болот! Госпожа Лозысян продлит срок моей службы еще на сто лет…

Распахиваю дверцу.

Несчастный белоглазый карлик в буром пиджаке сидит, сжавшись, на крышке унитаза.

– Ну здорово, Сопля.

Глава 10
Такси в Нижний мир

Ладонь у Сопли странная, неприятная: то сухая и твердая, то мгновенно становится склизкой, как болотный корень. Особенно если вдали появляется казачий патруль.

Но я его руку не выпускаю, тащу карлика за собой. Во‑первых, чтобы он не сбежал. Как будто, бежать ему некуда, но мало ли… учудит. Во‑вторых…

Во‑вторых, из‑за угла как раз выворачивает отряд бородачей на конях. Крепкие такие ребята в волчьих дохах и папахах, и, кстати, без единого импланта. По крайней мере, не видно. Вооруженные, разумеется. И кони у них какие‑то… специальные. Будто бы немного из ночных кошмаров.

– А ну, стой! – гаркает один. – Кто такие?

Гляжу ему прямо в лицо, сощурившись.

– Я Егор Строганов. Не узнали? От Гостиного двора иду. Дрались там с мерзлявцами на пару дядей. Там сейчас чисто, на площади тетки с почты ингру лутают.

– Чего?

– Гляделки, говорю, выколупывают у мерзлявцев.

Казаки переглядываются.

Старший недоверчиво всматривается мне в лицо.

– Младшего Строганова, вроде, за убийство садили? В колонию? А ну, паря…

Вздохнув, вытягиваю руку вперед, показываю браслет. Потом направляю вдоль улицы порыв ветра.

– Меня выпустили. На каникулы. Под залог.

– Ну понятно, – бормочет самый старый, седоусый казак, – Строгановы, денег‑то дохрена…

– В имение иду, – поясняю я, – домой.

– А это с тобой кто?

Сопля одет в стильное бежевое пальто, полы которого волочатся по мостовой. На глазах темные очки, на башку натянута яркая шапка с помпоном. То, что я успел быстро найти в соседних бутиках.

Из рукава дорогого пальто свисает бирка с ценой.

– Это бабка, – твердо говорю я, – она не в себе немного. Я ее в ТЦ от мерзлявцев спас. Веду домой, там Олимпиада Евграфовна окажет первую помощь. Это вроде как подруга ее.

Казаки скептически изучают наряд Сопли. Черт возьми, у него и на шапке ценник висит! И на очках!

– Бабушка уже старенькая, с головой проблемы, – внушаю я казакам. – Не оставлять же одну на улице? Я видел, тут банда снага мелькала – явно мародеры.…Нет, если хотите, я старушку вам на руки передам, сам просто домой пойду. Как ваша фамилия и звание? Бабушка, пойдете с патрулем? Они о вас позаботятся.

Сопля издает невнятный скрежещущий звук, казаки отшатываются.

– Ладно, – выносит вердикт старший в отряде, – коли ты Строганов, то бишь маг, сами до дома дойдете. А мы тогда к почтамту. Если там, говоришь, хабар на площади, и снага мелькали… Бывай, Егор Парфенович – так тебя звать, что ли? Отца твоего хорошо помнил, тебя что‑то смутно…

– Ну вот, теперь запомнил, – усмехаюсь я, – еще свидимся!

– Лоша‑адки краси‑и‑ивые, – неожиданно выдает Сопля. – Можно их покормить?

Кони и всадники снова слегка шарахаются.

– Идем‑идем, бабуля, скорее – надо тебя саму покормить! – я торопливо тащу йар‑хасут дальше по улице.

Казаки озадаченно глядят вслед.

До имения мы добираемся без дальнейших приключений – только вот что дальше? Толкнув Соплю под ближайший куст, иду к калитке. Дальней калитке. Запасной.

– Домна?

Экран, встроенный в кирпичную колонну, мигает. Там возникает радостное розовощекое женское лицо. Точь в точь говорящая Печка из мультика.

– Исполать тебе, молодой хозяин! С возвращением из похода геройского!..

– Да тихо ты! Домна… Меня сейчас, кроме тебя, кто‑то видит? Может, на мониторах?

– Кому оно, молодой хозяин, надо! Закончилась беда лютая, из лесов да болот нашествие! Фаддей‑то Михайлович купеческими делами занят, бумаги смотрит. Олимпиада Евграфовна чай пить изволят. А Ульянушка, молодой хозяин, в передней! Шубу вздевает, вас искать собирается. А вы – туточки!

– Не говори никому, – шепчу я в экран, – что я тут. Поняла меня?

– Поняла, молодой хозяин, чего не понять. Только точно ли так делать надобно? Ульянушка переживает…

– Домна, слушай меня! Это суперважно! Моя задача сейчас должна иметь высший приоритет!

– Слова‑то какие мудреные, молодой хозяин…

ИИ‑шница моргает с экрана глупыми глазками. Да ну, не верю я, что она такая тупая! Это какой‑то дурацкий фильтр…

– Я хочу провести в дом специального гостя. Так, чтобы никто об этом не знал. Порождение аномалии, йар‑хасут. Хочу провести его в кабинет отца – незаметно. Мне нужна твоя помощь.

– Ох! Мутное дело задумал, Егорушка! – пугается Домна.

Да черт возьми! Стою посреди пустой улицы – хоть она и не главная, всё равно кто угодно может меня увидеть. В том числе из дома.

– Такие‑то вот дела твоего батюшку и сгубили… А теперь, посмотри‑ка, и ты туда же! Ох, Таисия‑то Алексеевна, ваша матушка, такого не одобрила бы; разволновалось бы у нее сердечко…

Нервно оглядываюсь. Улица пуста. Сопля сидит в укрытии тихо, патрулей или мародеров нет. Еще я соображаю вдруг, что стою… в тени. То есть на меня лампа должна светить – а она не светит, хотя электричество появилось. Ладно.

– Домна, – говорю я, – послушай. Ты ведь – искин, управляющий нашим имением. Строгановых. Не Гнедичей и не Бельских! Я – Егор Строганов. И я понимаю, что ты, решая, как к нам относиться и как вести себя после исчезновения Парфена Строганова… Ты учитываешь разные факторы. Посмотри на меня, послушай, проведи всесторонний анализ ситуации. Я – наследник рода. Причем, видишь – я изменился. Активно действую, у меня есть план. Я хочу исправить ошибку, которую совершил отец. Ради блага рода.

Домна глядит с экранчика молча, лупает подведенными глазищами с жирными бровями.

– Я хочу разобраться, что случилось с отцом и матерью, Домна.

Молчание, тишина, тень. Мерцает экранчик, падает редкий снежок.

И тогда по наитию я добавляю:

– Я хочу их вернуть, поняла? Попытаться хотя бы! Особенно – маму. Вернуть хозяйку этого дома… Домна.

Не знаю, почему я сказал «особенно маму». Наверное, потому что надменный Парфён из видения у меня особых симпатий не вызывал. А вот женщину было жалко. И… я понял, что искренне хочу ей помочь. Попытаться помочь.

По экранчику рядом с калиткой идет мелкая рябь – словно там тоже неожиданно пошел снег. Лицо Печки из мультфильма про Вовку сменяется на иное – лицо деловитой девушки в узких очках, со светлыми волосами, со стильной короткой стрижкой.

– Принято, Егор Парфёнович. Следуйте моим указаниям. Подзовите сюда вашего… специального гостя.

Машу Сопле, тот, путаясь в полах пальто, подбегает к калитке.

– Добро пожаловать в домен Строгановых, господин Вышний, – сдержанно произносит Домна. – Не буду задерживать вас оглашением правил, но Егор Парфенович за вас поручился – слушайтесь его. Помните, что в пределах имения действует юрисдикция Строгановых и работают скрытые системы безопасности.

– Конечно, дык это самое, – бормочет Сопля. – Большая честь, понимаю! Мы со всем уважением!

– Следуйте вместе с гостем за световым маркёром, Егор Парфёнович, – командует Домна. – Я прострою маршрут таким образом, чтобы вы не столкнулись с родней. Фаддей Михайлович занял кабинет вашего отца. Я предприму действия, чтобы он удалился оттуда на некоторое время.

– Спасибо, Домна.

Калитка мягко распахивается; на одном из камней, которыми выложена дорожка, вспыхивает зеленый огонек. Потом – пунктиром – на следующем.

Бежим – я впереди, Сопля сзади – к дому.

К заднему крыльцу.

Далее холл, коридор. В какой‑то момент Домна указывает нам отступить за угол – и мимо, не видя нас, пробегает Фаддей Михайлович, потому что с первого этажа доносятся невнятные призывы Олимпиады Евграфовны.

Лестница.

Сопля вертит башкой с такой силой, что та, кажется, сейчас отлетит.

– К самим Строгановым попал, – бормочет себе под нос карлик, – Лишай обзавидуется… Может, и в Серединные понизят из Вышних после такой‑то чести! Ух!

…Кабинет.

– Садись, Сопля, – указываю на банкетку.

Карлик плюхается, весь съеженный, лапки прижаты к груди.

Стою перед ним, покачиваясь с носка на пятку.

– Ну что, чувствуешь?

Сопля безошибочно тычет пальцем в сторону камня.

– Вот он, Егор Парфенович.

Так странно слышать от этого существа обращение по имени‑отчеству. Тем более – по чужому отчеству.

Но пусть.

– Расскажи мне еще раз, что это за штуковина.

Ключевые вещи я у него уже выведал – еще там, в ТЦ. Но пусть повторит, даст деталей. Если врет – пойму.

– Я не имел к Договору касательства, я простой Вышний, – бормочет Сопля. – Однако, как ведомо всем йар‑хасут… Роду Строгановых вручен был Владыками камень из небесного железа. Особый камень! Рели… Рекли… Рекликвия йар‑хасут.

Он с почтением косится на стол Парфена Строганова.

– Продолжай.

– Камень сей позволяет наследнику Договора переноситься в Изгной – когда нужда в том есть.

– Куда конкретно переноситься, Сопля? И как?

– Дык, это самое. Когда нужда есть. Туда.

Я сдерживаю раздражение. Подыскиваю формулировку. Вот она.

– А чем платить нужно за перенос, а?

Карлик ежится:

– Кровью.

Беру со стола нож для бумаг, молча протыкаю им палец. Бежит красная струйка.

Над камнем, который я взял окровавленной ладонью, повисают давешние три иконки.

Сопля смотрит одновременно завороженно, почтительно и непонимающе.

– Верхние болота, – говорю я карлику. – Туда хочешь попасть?

Кивает.

– Тогда расскажи мне, как открыть портал! И туда, в болота! И… в другие части вашего мира. Видишь, доступны три варианта? Но ни один не работает!

Недоумение на мордочке йар‑хасут медленно сменяется пониманием.

– Это не нужно всё, Егор Парфенович, – блеет он.

– Что не нужно?

– Картинки. Это ваша человечья магия. Она – поверх накручена.

Ах, вот оно что! Озарение наступает плавно – и притом стремительно. Будто машина вкатилась во двор – и свет фар осветил потолок в темной комнате. Иконки – позднейшая надстройка. Местный магтех. Просто Парфен Строганов отдал камень опричным магам, ну или еще кому – и те прикрутили интерфейс, в общем‑то, необязательный.

Да и выгравированная на подставке надпись, и сама подставка – это всё камуфляж, обман.

Действительно важен только сам камень – и кровь Строгановых, конечно. Камень старше Парфёна; эта штука принадлежала еще моему деду, а еще раньше – прадеду. Это и есть залог договора, врученный болотниками Егорию Строганову. И одновременно – то самое «такси в нижний мир».

…Но ведь всё равно не работает!

– Сопля, – спрашиваю я, – расскажи, что тебе известно о том, как происходит передача обязанностей и прав наследника Договора. Ну вот когда нашу сторону начинает представлять новый Строганов? Когда приходит пора передать ему камень – что происходит?

Сопля шмыгает носом, утирает его рукавом пальто.

– Ну… Это самое… Так‑то я не знаю… Но слыхал, что отец должен привести сына к престолу Нижних Владык…

Скриплю зубами. Неужели в системе случился неисправимый баг? Да уж вряд ли! Этот их Договор – то, в чем были заинтересованы обе стороны, кажется. Должна быть «защита от дурака». Вот от такой ситуации, когда, ну, с отцом что‑то случилось. Должна быть возможность перезаключить… Стоп! А ведь это именно то, о чем меня спрашивали Жоржик с Петруччо! «Как перезаключить договор?»

Шевелю мозгами.

– Сопля, думай хорошенько. Отец должен привести сына к престолу Нижних Владык – чтобы что?

– Чтобы Договор Строгановых с болотным народом был продолжен, – пожимает плечами карлик.

– С болотным народом?

– Да, – Сопля расправляет плечи. – С нами, йар‑хасут.

И я, наконец, ловлю ускользающую мысль за хвост.

– Сопля, а ведь каждый из йар‑хасут умеет устраивать мену? И ты тоже?

– Умею, – подбоченивается карлик. – Уж всяко получше Лишая! Да и прочих Вышних! Вот только… Для мены мне на болоте стоять нужно. В нем – сила!

– Вот и славно, друг мой. Договор, стало быть, касается суперспособности, общей для всех йар‑хасут. Заключен с вами, как с некой общностью, воплощением магии твоих родимых болот. Верно?

– Э… верно, – признает Сопля.

– Это значит, ты мне сейчас ратифицируешь продление Договора.

– Чего? – опешивает Сопля.

– Того!

Я шагаю вперед, хватаю его ладонь – мокрую и холодную – и прикладываю к своей руке. И к камню. И…

Работает! Я чувствую, что работает! Эфирное поле начинает подрагивать вокруг камня, который мы держим вдвоем. Что‑то происходит!

Сопля тоже это чувствует: начинает верещать и вырываться.

– Егор Парфенович! Ай! Ай! Не заставляй на себя много брать – не готов я!

– Повторяй за мной, – рявкаю, не выпуская лапы карлика. – Я, Сопля, признаю Егора Строганова законным наследником…

– Не могу‑у! – воет йар‑хасут. – Владыки мне такой дерзости не простя‑ат! Никак нельзя!

– Да ты просто подумай, Сопля, – убеждаю я его, – как круто выйдет! Ты в Изгное сразу прославишься! Из Вышних скакнешь прямо в Нижние! В элиту!

– Ви‑и! – верещит Сопля. – Владыки меня сгноят! А потом съедят! Нельзя в обход их такие ритуалы свершать!

Черт, этак он своим воем Гнедичей переполошит…

– Тогда просто признай за мной право пользоваться эти камнем, – убеждаю карлика. – Подумай: как я иначе попаду вниз? Непонятно. А если мне ты  поможешь – явлюсь с официальным визитом! Владыки признают меня, и всё только благодаря тебе! Твоему приглашению ! Понял? Это твой золотой шанс, Сопля!

Карлик перестает верещать. Но всё еще тяжело дышит, трясется. Камень по‑прежнему эманирует маной, готовый к использованию.

– Ты же должен попасть домой? – напираю я. – Обещаю, открою тебе дорогу!

И Сопля принимает решение.

– Признаю! Признаю, ладно! Ты – Строганов, это твой камень!

Эфир всплескивается.

Острая грань каменюки сама собою распарывает мою ладонь. Больно!

И… Вправду не нужно иконок. Они просто для понтов.

Безо всяких «кнопок», одной готовностью, одним только пожеланием я способен перенестись в Изгной. Куда решу. Как говорил йар‑хасут? «Туда и куда нужда есть»? Точно! Так и работает.

Только нужно заплатить цену кровью. И цену немалую!

Ковер в кабинете абсолютно чист – ни капли на него не упало. Камень впитал в себя всё.

Но меня шатает. Шкурой, задницей, магической чуйкой ясно понимаю: нет, не готов я сейчас отправляться к Владыкам. Не потяну. Сейчас мой максимум – открыть портал на болота.

Но это сделать – необходимо. Я пообещал!

Отталкиваю ладошку Сопли.

Домна сдержанно информирует из колонки:

– Фаддей Михайлович направляется в кабинет, к вам. Полагаю, появится в течение пары минут.

Я простираю руку.

Портал вспухает на стене кабинета: совершенно пустой, белой, чистой, лишь обрамленной поверху красивой аркой. Теперь‑то я знаю, для чего это стена здесь!

В мареве смутно различимо болото: кочки, занесенные снегом, низенькие кусты. Луна: одну видно в окно кабинета, другая висит там, над топями.

Сопля на низком старте.

– Стой, – торопливо говорю я ему. – Стой! Говори: куда еще можно попасть? Болото, дворец Владык, Переправа… Еще из чего состоит Изгной?

Сопля мнется: на такие вопросы – помнится, на социологии их называли «открытые» – ему отвечать сложно. Так уж устроены йар‑хасут. Вопрос должен быть «закрытым» – когда варианты ответа понятны, когда нужно сказать да или нет.

– В колонию! – осеняет меня, – могу я телепортироваться в колонию? Есть ли там Изгной?

Карлик мелко кивает.

– На краю! Там, где стоит колония, – тут он хихикает, слово кажется йар‑хасут дурацким, – там владения князя Чугая. Они с вашей колонией цепляются краешками.

– Ого… Князя? Чем этот йар‑хасут известен? Несколько велик?

– Чугай – он принадлежит высшей ступени Низших, – рассказывает Сопля, – как и госпожа Лозысян. Но с Владыками у него давний раздор! Жить пытается наособицу – они, мол, ему не указ. Мечтает о мене небывалой силы, чтоб всех превзойти. Крепит свой удел!

– Это что значит?

– Сделками себя окружает и договорами, – объясняет Сопля, – с людишками местными. Которые власть имеют.

– Что‑о⁈

За дверью уже раздаются шаги Фаддея Михайловича.

Машу Сопле: ладно, пошел! Карлик, путаясь в полах пальто, едва не потеряв очки с носа, кидается в телепорт. Бормочет:

– Еще и с прибытком вернусь, с вещичками: ай да я!

– За шмот должен будешь! – напутствую я его, захлопываю портал и едва успеваю положить камень на место. Дверная ручка поворачивается.

– Егор? – в сухом голосе Фаддея Михайловича даже слышится что‑то похожее на удивление – этого непросто добиться! – Ты чего здесь делаешь?

– Поднялся по второй лестнице, – говорю я чистую правду. – Это вообще‑то моего отца кабинет. А вы?

– Почему такой бледный? – допытывается Гнедич, шаря глазами по всей комнате.

Ничего не находит. Шрам у меня на ладони затянулся мгновенно – как тогда… в подвалах колонии.

– Ну так мерзлявцев мы упокаивали. Устал. Замерз. Самое время глинтвейна выпить с дядей Колей! Как говорили античные римляне, carpe diem! Живи настоящим! Или типа того. Или вот еще хорошо: поспешай медленно. Помни о смерти, в конце концов! Так что я пошел.

Оставив Фаддея Михайловича стоять, как столб, посреди комнаты, с озадаченным видом, спускаюсь вниз.

Главное – с лестницы не свалиться.

Шатает.