Текст книги "Кому много дано. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Коготь

Соавторы: Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

Однако ни медь, ни чугун заключенным трогать не дозволялось – в колонии были свои, штатные сантехники и электрики, которые, как по мне, не делали ни хрена.

Гном Лукич в этом плане оказался совершенно солидарен со мной. На пару с ним мы принялись бомбардировать администрацию запросами и заявлениями, указывая, какой и где требуется произвести ремонт, и даже как его сделать нашими силами. Однако все это не имело эффекта, покуда, оказавшись в один из дней в корпусе администрации – с частично разблокированным браслетом, – я не начертал тайком несколько рун. Где попало – одну в сортире, одну в коридоре на подоконнике. Влил туда немного эфира и стабилизировал на недолгое время.

Когда мы с Лукичом покинули корпус, произошли некоторые казусы: лопнула пара труб, а вонь принялась путешествовать по начальственным кабинетам, не спеша утекать в вентиляцию.

Руны я рисовал пальцем в пыли, легонько – поэтому, кажется, шалость осталась незамеченной. Тем же сквозняком их и сдуло. Авариям никто не удивился, а нас с Лукичом привлекли помогать местным «специалистам». Ну а где одна помощь, там и другая – и вот уж Макар Ильич получает весьма конкретный, хотя и совершенно негласный статус помощника администрации по АХЧ, эдакого придурка. В буквальном смысле придурка, ведь мы тут не лес валили, а занимались педагогическим трудом. В нагрузку к нему мне зачем-то достались обязанности разнорабочего, маляра, сантехника, кровельщика… Кого придется. Шурик с кровати очень непонимающе на меня смотрел.

Ну а я первым делом привел в порядок ту душевую для парней, где в самое первое мое дежурство черный урук обварился кипятком. То есть, конечно, уруку было плевать, напугали ежа голым задом. Но окажись на его месте кто-то другой…

А вот что касается педагогического труда, с ним были сложности.

Мне дали второй отряд – «Буки». Раздражала всегда эта традиция нумерации на допотопной кириллице, ну да ладно. Уроки по магии – для всех отрядов, в корпусе буков – дежурство.

Моим первым открытием стало то, что уроки по академической магии не проводились тут несколько месяцев.

– Рекомендуют в теплое время года заниматься на воздухе, – пояснил мне старший воспитатель, малоприятный тип с глазами навыкате, имеющий у воспитанников погоняло «Карась».

«На воздухе» означало «на плацу для магических тренировок», где по причине отсутствия не то что каких-либо тренажеров, а любого инвентаря, даже стандартных гантелей для телекинеза с разными весами, все, что могли воспитанники – это пуляться сырыми кусками энергии, кто во что горазд.

Второе открытие было такое: учебники сгнили. Буквально. Складировали их в подвале, а про состояние водопровода и канашки я уже говорил. Итог – Карась выдал мне несколько перевитых бечевкой сырых стопок с книгами, из которых пригодна к использованию оказалась дюжина. Страницы прочих покрывала черная плесень. Одна стопка рассыпалась у меня в руках, потому что бечевка тоже сгнила. За-ши-бись.

Ну а сами учебники… Какой там Пепеляев-Горинович, «единый учебник по магии для всех территорий»! Очень хорош, говорят, но я его не листал. Тут у Карася была коллекция букинистических редкостей. И опричные университетские монографии, пугающие одними названиями: «Гидрография Восточной Сибири в аспекте прикладной гидромантии и промышленного рыбоводства», «Семантика пропринонимов хтонических сущностей через призму феномена интердименциональной аккультурации». И разнокалиберные учебные пособия из сервитутов, пестрящие аббревиатурами типа «Калужская профессиональная академия изучения космических и магических сущностей», «Казанский специализированный магический колледж „Казанский UNIVER-SITY“» – те еще шараги, судя по всему. И брошюрки из земских школ – «Пятиклассникам о магии», «Что делать, если рядом с тобой кто-то инициируется» – абсолютно здесь неуместные. Нашлась даже пара «учебников» из неизвестных юридик – фактурные, снаружи напоминающие древние чернокнижные гримуары, но безобидные и почти бесполезные.

Адекватные, хоть и старые учебники нашлись тоже: «Основы академической магии», Велесов-Скотинин. По такому еще я учился. Не Пепеляев-Горинович, конечно, но на безрыбье…

Только вот плесень.

А еще местный контингент нас, дежурных, в медяк не ставил. Я пытался найти подход к одному, другому, третьему… В Поронайске же у меня получалось влиять на задиристых юных снага? Получалось. Добился среди балбесов из детского дома известного уважения. Но… Там мы с ними общались друг с другом как есть. А тут – в системе. Я был для парней и девушек частью этой системы, а они не привыкли ждать от нее ничего хорошего. Систему они могли только пользовать, получать от нее преференции – как банда Сергея Карлова. Либо – получать от системы по голове, как отрезки. Но уж точно не доверять представителю этой системы, и не вступать в диалог.

Я был намерен переломить эту ситуацию.

* * *

*Предыстория Макара Немцова изложена в третьем томе /work/465335 трилогии «Твердь: край света» /work/series/39405

Глава 6
Огонь и воздух

Занятия по магии проходят на бетонном плацу, в отдалении от корпусов. То есть по большей части плац может считаться бетонным – он построен из древних, разломанных и раскрошенных серых плит, меж которых обильно прут сорняки. Но и самих плит кое-где не хватает: примерно треть площади составляют квадраты пустой земли. То есть опять же: где-то совсем пустой, убитой, утоптанной, но в некоторых квадратах буйно растет трава и даже кустарник. В сочетании с тем, что бетон местами почернел от огня, а местами – позеленел фиг знает от чего, плац похож на пестрое бабушкино покрывало.

– Сэкономили тут на плитах, – говорю я Степе, хотя догадываюсь уже, что к чему.

Гоблин подтверждает:

– Да ну ты чо, это же специально. Пустые квадраты – для магов земли, а где трава – для друидов. Хотя полигон – туфта, конечно. Кроме стихийников, никто тут не развернется. Да и вам туго. Вот я слыхал, в колледжах опричных! Там тренажеры!

– Напомни, а ты сам-то кто? – спрашиваю как бы ненароком. – Говорил, по технике специализируешься?

Степан гордо выпячивает костлявую грудь:

– Техномант! Крашер, если по-авалонски! Любую технику поломаю взглядом! Или починю! – Он слегка сдувается и добавляет: – Ну, если механику…

Охранники со вчерашней машинкой уже ждут. Без препирательств протягиваю им руку с браслетом. Когда они отсоединяют его от устройства, тут же пробую колдовать. Потихоньку: закрутить совсем крохотный вихрь, легкий ветерок организовать… Сейчас же должно получаться? Как бы не так!

Шестым чувством, непонятным мне органом ощущаю блок. Преграду. Логика подсказывает, что виновны в этом подозрительные металлические шкафчики, расположенные по периметру плаца.

Тем временем Немцов строит нас в две шеренги. К нему подходят еще двое из старших: один – знакомый мне Федор Дормидонтович, в пафосном черно-белом мундире с орлом – как я выяснил, это мундир подполковника. Второй – дежурный, в такой же мешковатой форме, как у Немцова. Я внезапно соображаю, что это всё вообще значит. Дергаю гоблина, раз уж он у меня основной информатор.

– Слушай! Выходит, за нами другие зэки присматривают? Взрослые?

Это слово не очень подходит: нам всем тут за восемнадцать, совершеннолетние. Но с другой стороны, Немцову явно под сорокет. Выходит – «взрослый». И отличается он не только возрастом, но и статусом. Но при том – сам сиделец. Как мы.

Степка кривится:

– Ну… Типа…

Любопытная система.

– А за что он сидит? Немцов этот?

– Вроде за мокруху…

Меня словно колет иголкой: товарищ по… несчастью. Или нет?

– За мокруху, только он подсадной, – изрекает Степка. – Подсадная утка.

Давлюсь пылью:

– В смысле?

– Да чо-то он чересчур активный. Неравнодушный. Без мыла, ска, в душу хочет залезть. Чего-то ему от нас надо, гондону.

Гхм, я, конечно, заметил, что этот Макар Ильич отличается от всех прочих, кто за нами приглядывает – будто бы вправду старается дело делать, а не только видимость создавать. И поначалу он мне этим понравился. Но и вправду подозрительно. Ладно, возьмем мнение гоблина на заметку. Степка в местных раскладах явно больше моего понимает.

– А что вообще у вас уроках магии происходит? – спрашиваю с умным видом. Типа, чем меня сможете удивить?

– Ой, – машет Степка, – мура сплошная. Сперва огненные шары пуляем, потом ледяные стрелы. Потом наоборот. Ну кто может – пуляет, кто не может – так вялится. Мне вот эти файерболы до задницы-на…

Тем временем старшие приходят к какому-то соглашению. Второй заключенный (не Немцов) тащит для Федора Дормидонтыча складной стул и зонтик от солнца. Начальник плюхается на стул, зэка держит зонтик. Немцов выходит к нам – перед строем.

– Здравствуйте, ребята, – говорит он, и Дормидонтыч кривится.

Впрочем, мои соседи тоже. «Ребята в футбол во дворе играют», еле слышно ворчит кто-то сзади, «чо, в детском садике, нахрен?»

– Я сам тут недавно, так что еще раз представляюсь – Немцов Макар Ильич. Помимо дежурств, я буду вести у вас базовый курс магических практик, – он косится на начальство под зонтиком и уточняет, – по крайней мере, сегодня. Пока мы не начали, есть вопросы?

– По какой статье чалишься? – орет кто-то с задних рядов.

Немцов хмурится.

– Давайте-ка, молодые люди, уважать друг друга. Во-первых, будем с вами на «вы». Во-вторых, это сейчас не важно, почему я здесь. И у вас тоже спрашивать не собираюсь. Другие вопросы есть?

По рядам катятся разнонаправленные эмоции, выраженные в сопении, хмыканье и присвистывании. Вроде и любопытен контингенту этот Немцов, а вроде и странный какой-то. Странных тут не терпят. Но взгляд у Макара Ильича тяжелый, так что народ не наглеет… пока что.

– А вы кто, пустоцвет? – брякает зеленокожий орк с краю первого ряда.

Пустоцветы – это маги первой ступени, которые не перешли на вторую. Это я уже выяснил. К нам пока это название применяют условно – до двадцати одного года есть шанс, что случится инициация второй ступени. Он и дальше есть, но совсем маленький. И вот если она не случится – то как раз стопроцентными пустоцветами и окажемся. Магами, но слабыми. Ничего страшного в этом нет, но… По иным понятиям – позорно. У аристократов, например.

А в колонии народ чуткий к любым проявлениям иерархии. Так что вопрос с подковыркой.

– Я маг давления второй ступени, – спокойно произносит Немцов.

– У-у! – проносится по рядам. – Круто! Покажите что нибудь! Негатор слабо раздавить? А глаз Сереге лопнуть можете? А мочевой пузырь⁈ Хи-хи!

– А ну, тихо! – рявкает маг. – Во-первых, вопросы задаем по очереди. Во-вторых, пока вы орали, время вышло. Теперь моя очередь спрашивать.

Обводит шеренги взглядом.

– Стихийники, поднимите руки. Ну? Мне надо понимать, что ваша толпа собой представляет.

Вытягиваются два десятка рук – в том числе, покосившись на строй, я поднимаю свою. Если я маг воздуха – это считается же?

Аглая тоже поднимает руку. И Карлос.

– Отлично, – говорит Немцов. – Теперь – те, у кого физика, но не природные стихии.

И сам показывает пример: поднимает ладонь.

– Тут у нас – что? – спрашивает он у полноватой девчонки со спутанными волосами. – Оптические иллюзии, принято. А у вас? Телекинез, ага. А тут? Телепортация? Редкость. Ладно… Метафизическими стихиями владеет кто-нибудь? Тьма, Свет… Некротика? Предсказуемо, нет.

Мне показалось, что робкая и вся какая-то угловатая девица, стоящая рядом с Аглаей, хотела поднять руку, но постеснялась.

– Техномаги? – продолжает Немцов. – Ожидаемый процент. Друиды, шаманы, м?

Руку вскидывает небрежно эльф, и торопливо, но с независимым видом тянет Мося.

– Боевые маги? – лапищу с ухмылкой поднимает Гундрук, и еще два самых обычных пацана на его фоне как-то теряются.

Неудивительно, в общем-то. Иначе как эдакая туша могла бы вчера развить невероятную скорость…

Немцов, поглядев на Гундрука, аж кашляет.

– Урук – боевой маг? Кхм… Синергично.

Мне показалось, он всё-таки спросит орка «а статья какая?» – однако Немцов удерживается.

– Хорошо. Есть какие-то уникальные специализации? О ком я не спросил?

Руки явно не подняли человек семь, в том числе Батон. Немцов глядит именно на него, и активист булькает:

– Не обязан докладывать…

– Он скрывает! У него магия храпежа! – доносится с разных сторон, но вяло, потому что Батон в группировке Карлоса, а их боятся.

– Тишина. Никого неволить не стану, хочу просто общую картину понять, – чеканит Немцов. – Ясно. Ну что же… Перед тем, как мы с вами перейдем к практике, я еще раз напомню вам одну очень простую, но важную штуку.

Солнце, хоть и осеннее, припекет. Федор Дормидонтович под зонтиком уткнулся в планшет – ему вообще по фигу, что несет препод-зэка, зачем приперся? Дел, что ли, мало у начальника колонии? Немцов хмурится, обдумывая формулировку.

– Основой магии выступают энергии особого рода, которые по существу суть одна энергия. Некоторые представители метафизических школ не согласились бы, ну да ладно. В старой академической традиции это эфир. Сейчас некоторые говорят «мана» – слово из полинезийского языка, вы знали? Орки называют эту энергию «саирина». В общем, названий много, а суть одна. Ваша сила как мага зависит от двух параметров. Во-первых, величина вашего магического резервуара. С инициацией второго уровня он резко расширяется. Сам собой. Но есть и второй параметр – умение управлять эфиром, конвертировать его ток в разные – качественно разные! – эффекты. Владение тонкими настройками, если угодно. Мы все склонны к какой-то одной специализации, одному способу взаимодействия с этой силой. Но все способны на большее.

– Бла-бла-бла, – бормочет кто-то у меня за плечом.

– А теперь – к делу, – произносит Немцов.

– Ща опять будут огненные шары по очереди, – предрекает Степка. – Вот по той березке пулять станем, ска.

Но дежурный делает иначе.

– Лучший способ прокачивать тонкое восприятие, да и резервуар заодно – взаимодействие с «не своей» энергией, – заявляет Немцов. – Такой, что уже приняла свойства «чужой» стихии. Ну-ка, строимся по парам! Не филоним! Максимально контрастную, неудобную пару себе ищите, ну-ка?

И он начинает сноровисто нас перемешивать, расставляя друг против друга по своей логике.

– Маг воды? Вот вам технарь. А вы кто, геомант? Куда стали с друидом? Это слишком просто. Вот сюда, с оптическими иллюзиями пожалуйте. А оптические иллюзии пускай не цепляются к аэроманту! Так. И вот так. Боевые маги, тоже расцепились! У нас тут спарринга не планируется. Гхм…

Громила Гундрук стоит без пары и лыбится, все глядят на него с опаской. Немцов почти что за шкирку берет Степана и ставит против урука:

– Техномант против боевого мага, отлично!

По роже Степы совсем не кажется, что он согласен с Немцовым.

А вот Карлос без спроса вырастает прямо напротив Аглаи и пафосно заявляет:

– Лед против пламени!

Немцов кивает – вот только Аглая шарахается от нашего старосты, словно обожглась. В глазах – возмущение! Почти ненависть.

Поэтому я шагаю вперед, протягиваю ладонь… Поясняю Немцову:

– Огонь и воздух! – и беру Аглаю за предплечье.

И – ору от боли! Чертов браслет дернул меня электричеством – аж до локтя прошибло!

– Дурак, что ли⁈ – восклицает эльфийка испуганно.

…Черт побери! Эти браслеты током шибают, если… Если мальчик трогает девочку. Очевидно же. Все об этом знали, кроме меня!

Но зато на мое «наказание» все отвлеклись – и Немцов нас с Аглаей уже не меняет, оставил. Бурчит только:

– Гном-аэромант? Оригинально…

Потом его взгляд падает на мою нашивку, и он добавляет:

– А! Точно, Строганов! Из этих Строгановых, выходит… – и спешит дальше вдоль строя.

Карлос, против которого Немцов воткнул Батона, опять глядит на меня свирепо, а я… ну что я? Я улыбаюсь Аглае, тем более, девушка краешком губ мне шепнула: «Спасибо!»

А Карлос пусть бесится. Игнорируя рожу старосты, киваю рыжей красотке.

Понимать бы еще, что значит «из этих Строгановых»!

Немцов, построив всех до конца, кивает начальнику, что сидит на стуле. Ноль внимания.

– Федор Дормидонтович! – зовет педагог.

Эффект тот же.

– Господин начальник!

– Не вопите, Немцов.

Подполковник грузно встает с жалобно заскрипевшего стульчика, вразвалочку идет к нам.

– Воспитанники! – брезгливо цедит он. – Сейчас будет деактивирован контур магического подавления. Вы сможете что-нибудь… сделать. Напоминаю всем особо одаренным: правила колонии запрещают попытки магически навредить себе-дураку, товарищу-дураку, а тем паче – администрации или охране.

Он внезапно набирает воздуху в грудь и орет:

– И БЕЗ ФОКУСОВ, ОБЕЗЬЯНЫ УРОДСКИЕ! УБЛЮДКИ ХИТРОВЫВЕРНУТНЫЕ! Я ВАС НАСКВОЗЬ ВИЖУ, ПОНЯЛИ?

Кажется, мне на шею летят брызги слюны, хотя начальник колонии стоит далеко. У Аглаи на лице гнев, но она потупилась. Большинство девушек и парней делают морды тяпкой – максимально невыразительные. Словно не происходит ничего.

Я медленно поднимаю ладонь, обтираю шею. Разворачиваюсь к Дормидонтычу… Поздно. Он уже повернулся спиной ко мне, лицом к Немцову.

– Выглядит как идиотизм, господин педагог. Уверены, что стоит давать им применять магию одновременно? Мы обычно устраиваем стрельбу магическими снарядами в цель, по одному, по очереди…

– Уверен, – обрывает Немцов.

– Воля ваша, господин педагог. Под вашу ответственность.

Немцов командует:

– В парах! Выставьте ладони вперед. Не соприкасаясь! Особенно в парах «мальчик-девочка» аккуратнее. Расстояние между ладонями партнеров – десять-пятнадцать сантиметров.

– Опять мы батарейки, что ли, энергию переливать? – возмущается какая-то коренастая деваха. – Тренироваться, чтобы потом нас быстрей доили? Ну спасибо!

«Батарейки», то бишь живые аккумуляторы маны для других магов, которые без клейма – это судьба, ожидающая большинство воспитанников.

– Упражнение в чем-то похожее, – говорит Немцов, – но суть его совершенно другая. Не надо переливать большие объемы энергии. Наоборот. Сейчас попробуйте просто направить малую ее порцию из ладони – в ладонь партнера. Левый ряд начинает. Правый ряд, ваша задача – принять эту энергию и «распробовать». Разложить на составляющие. Переварить. Но главное – почувствовать и понять, чем она отличается от «вашей», привычной. Поехали.

И… по моим ладоням растекается тепло. Гляжу в зеленые глаза рыжей, пальцы одновременно гудят – едва-едва, невесомо! – и чувствуют приятные волны жара. Словно невидимого огромного кота глажу.

– Ну как? – спрашивает глазами Аглая.

– Есть, – отвечаю я, тоже молча.

Она чувствует, что я чувствую. Прикольно! И…

И не у всех всё идет гладко, как у нас. Одни молодые маги отдергивают ладони, другие орут, что не чувствуют ничего! Сильнее давай, мол! Но всем явно интересно.

Немцов рыком наводит порядок, получается, впрочем, не очень успешно. Когда упражнение уж совсем начинает походить на базар, взмахивает рукой.

В воздухе между нами раздается серия резких хлопков – пуф, пуф, пуф! От одного конца строя к другому – как попкорн в микроволновке взрывается, только громко. Мы все рефлекторно отскакиваем друг от друга – с вытаращенными глазами, – и только Гундрук с рычанием пытается поймать пустой воздух ладонью, как пес ловит муху. Тоже рефлекторно.

Все ржут.

– Спокойно! Резкое изменение давления в небольшой области, поэтому и хлопок, – объясняет Немцов. – Аэроманты так тоже умеют, да и большинство стихийников. Теперь – меняемся ролями! Те, кто справа, направляют энергию тем, кто слева. Готовы? Поехали!

С последними словами препода Степа отлетает от Гундрука – как мяч от стенки – и катится кубарем.

– Споко-о-ойно! – повышает голос Немцов. – Нетребко, живой?

Степан жив, таращится обалдело.

– Техника, конечно, непростая и эффективная, – выговаривает Немцов Гундруку, – но сейчас ее зачем применять? Таким азиатские монахи любят удивлять туристов. А тебе… гхм… вам – зачем? Такой выброс силы – это как из пушки по воробьям! Какие тут, к чертям, тонкие настройки? Хочешь подтвердить репутацию уруков как небрежных балбесов? С недержанием саирины? Нет?

– Не-а, – гудит Гундрик.

– Тогда аккуратней! Дозируй… те!

– Да мне этот, – оправдывается Гундрик, тыкая в Степку, – вообще никакой саирины передать не смог! Я решил ему показать, как надо…

– Я старался! – пищит Степан. – Но я же крашер! Я по механизмам!

– Тело разумного – тоже отчасти механизм, – поучает его Немцов, – я вам точно говорю. Попытайтесь это почувствовать. Выраженные механические моменты – это движение суставов, например, или работа голосовых связок. Ну, со связками тебе… вам рано взаимодействовать. Кисти рук для начала попытайтесь прощупать.

Немцов бегает вдоль строя, поправляя одних и других, раздавая советы – полезные, судя по всему.

На фоне этого кипеша мы с Аглаей стоим спокойные – и уверенно переливаем энергию туда-обратно, всё более крупными порциями, но не теряя их свойств – всё как Немцов учит.

– Распознание свойств эфира, в первую очередь «чужеродных» – первый шаг к умению наделять его теми свойствами, которые сейчас вам нужны, – заливается соловьем педагог. – В этом плане такое вот сборище разных магов – большая… гхм… большая удача.

Воспитанники скептически хмыкают: сказанул так сказанул.

– И тем не менее это так, – настаивает Немцов. – В этом плане колледжи и академии в опричнине дают сто очков форы обучению в аристократических доменах, где наследников учат одной только магии рода, а с прочими специализациями они не сталкиваются. А разнообразие форм и видов – оно, знаете ли, в мире не просто так…

– А он интересно проводит занятие, – говорит Аглая. – Прикольный дядька, мне нравится.

– Засланец он, – шипит Степка, отвлекшись от упражнения с Гундруком, – и вербовщик. Добренького из себя корчит, неравнодушного. Все они козлы, вот увидите!

Как ни странно, большинство тех, кто слышит Степку, кивают. Озлобились они тут. Или… вправду хорошо понимают, что к чему?

Меж тем, занятие идет уже почти полтора часа. Мы с Аглаей жонглируем этой, как ее, саириной, а стоящие неподалеку Батон и Карлос пыхтят, толкаются и явно не получают удовольствия от процесса.

– Да сделай ты чего-нибудь, дебил! – ругается Карлос. – Руки-крюки! Это что за дрянь? Жир, что ли?

Пухлые ладони Батона и на самом деле блестят, точно жиром намазаны.

– Это просто вода блестит! – визгливо отвечает Батон. – Твой лед тает потому что! У меня все пальцы отмерзли!

– Это жир, ты меня им измазал! Жиртрест!

Поймав мой насмешливый взгляд, Карлос неожиданно дергается. Повинуясь его резкому жесту, небольшой торнадо, который как раз закрутился у меня над ладонью, срывается в сторону. В два счета пересекает плац и… врезается точно в лоб Дормидонтычу. Это совершенно безопасно – я-то знаю! – но тот дергается, скрипучий стульчик под ним разъезжается, и начальник с вытаращенными глазами заваливается на спину, от души приложившись копчиком о бетон.

Воет сирена. Магию как обрубает – и не только у меня. Немцов невозмутимо тычет пальцем в планшет. К нам чешет шестерка охранников – быстрым шагом, но не сказать, что прямо-таки бегом. Видимо, несанкционированные заклинания в колонии для магов – дело привычное.

А вот по усатому Федору, как его, Даздрапермычу этого не скажешь. Он уже на ногах, выпученные зенки, кажется, живут своей жизнью и стремятся удрать подальше с красной, как коммунистическое знамя, физиономии. Понимаю их.

– Строганов, ты эта шта-а-а⁈ – орет он. – Думаешь, ты особенный, да? Хозяином себя возомнил? Крамольник, бузотер, душегубец! Вышла тут ваша угномичья власть! В острог загремишь, – и тут Даздрапермыч осекается, словно припомнив какие-то обстоятельства. – Нет, не в острог… Но в карцере сгною! На десять, нет, на четырнадцать суток!

– Согласно пункта четыре главы восемь Устава, – скучным голосом говорит Немцов, – за первичное нарушение дисциплины воспитанник может понести взыскание в виде заключения в изолированную камеру на срок не более трех календарных суток.

– Да в гробу я видал Устав этот сраный! – вопит Даздрапермыч. – Он у меня в сортире заместо бумаги висит!

– Устав казенного учреждения «Тарская магическая воспитательная колония Управления Опричной службы исполнения наказаний по Омской губернии» был утвержден лично Государем Иоанном Иоанновичем, – бесстрастно сообщает Немцов, продолжая пыриться в планшет.

Повисает молчание. Все, включая охрану, с искренним интересом изучают редкие облачка в небе и далекую линию леса на горизонте.

– Ладно, пусть будет трое суток, – говорит наконец Даздрапермыч сдавленным каким-то голосом. – Но после отработки смены в мастерской! Проложенной по уставу! Пускай хлеб свой отрабатывает… тоже мне, болотный король.

Даздрапермыч удаляется, осанкой и походкой старательно транслируя невозмутимость и чувство собственного достоинства. Немцов обращается ко мне:

– Скажите, Егор, с какой целью вы изменили направление воздушного потока? И вообще, вы ли его изменили? Ваш браслет в самом деле зафиксировал эфирное возмущение соответствующей силы… Но я явственно ощутил перепад давления. Тогда как аэроманты интуитивно склонны управлять воздушной волной непосредственно.

Карлос тревожно косится на меня. Держу покерфейс.

– Так что в действительности произошло, Егор? – продолжает давить Немцов. – Почему вы без повода и причины напали на господина подполковника? И вы ли это сделали?