Текст книги "Кому много дано. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Коготь

Соавторы: Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 36 страниц)

Интермедия 2
Макар Немцов

– Такие вопросы решаю не я, – неприязненно цедит Карась, – сколько раз тебе говорить, Немцов? Новые учебники надо заказывать через завуча и через библиотеку, а у нас денег нет…

То есть, конечно же, не Карась, а Вольдемар Гориславович.

– А я не требую заказать прямо сейчас новые учебники.

– Ну еще бы ты у меня требова…

– Я требую другого. Включить в расписание внеплановое практическое занятие по магической реновации имеющихся учебников.

– Да ты совсем охренел, Немцов! – орет Карась. – Я тебя сгною!

Мы с ним находимся в кабинете господина старшего воспитателя – карасевом, собственно говоря, кабинете. Вольдемар Гориславович за столом – ноги на стол! – а я скромно стою перед ним, заплесневелый учебник под мышкой. Специально так подгадал, чтобы больше никого не было. Не сильно чтоб неудобно переобуваться в прыжке было Вольдемару Гориславовичу.

За окном теплый осенний денек – балует осень в этом году! Со стены, грозно нахмурив брови, глядит Государь. Иоанн Иоаннович, надежа, стало быть, и опора. Я ведь с ним через одно рукопожатие знаком, получается. Вспоминая Великого князя Сахалинского.

Правда, от общения с тем осталось больше брезгливости, чем восторга. И, честно говоря, проверять, чем может закончиться встреча со старшим из Рюриковичей, не хотелось бы.

Я и так знаю, чем. Полным восторгом и чувством преданности. Грозные – мощнейшие менталисты, за века отточившие технологию применения родового дара в отношении подданных. И безо всяких, как это называют эльдары, «политтехнологий». Это у них там на Авалоне хитрые технологии. А у нас народ просто любит своего Государя – утритесь, ушастые. Ладно, отвлекся…

– … Сгною! В глаза мне смотри, Немцов! – продолжает разоряться Карась. – На меня смотри! О чем задумался, а⁈

– Да вот о чем, – отвечаю я, и кладу аккуратно перед господином начальником учебник Велесова-Скотинина.

Разлепляю форзац, листаю. С самой первой страницы на Карася глядит он же – Иоанн Иоаннович, только молодой.

Брови еще отдельно, а не в единую линию. А на лице у Государя черная плесень.

Вольдемар Гориславович затыкается. Пыхтя, убирает со стола ноги.

– Мне понадобится всего дюжина заряженных амулетов, – говорю я, – и разрешение на практическое занятие. То есть разблокировка аудитории. Все! Мы своими силами приведем учебники в первоначальное состояние, это простая техника. Новых покупать не придется! А к вам, Вольдемар Гориславович, я пришел, потому что завуча поймать не могу. Уверен, что вашего разрешения будет достаточно.

– Ладно, – пыхтит Карась, – уболтал… Хотя не моя зона ответственности – учебники эти… Не моя!!! Понял? Но десяток амулетов я выделю. Один хрен, они неучтен… Гхм!

Комкает окончание фразы и гонит меня наружу.

Выхожу из административного корпуса, достаю записную книжку и ручку. Чек. Полдела сделано!

Солнышко греет ухо.

* * *

И вот мы опять на плацу для магических тренировок. Передо мной оба «моих» отряда – Буки и Ведьмы.

По здравому размышлению я решил, что аудитория нам не подходит, на улице лучше. И вот – все негаторы отключены, охранники оцепили плац редкой цепочкой, стоят наготове у релейных жестяных шкафчиков. Вся эта «вручную» организованная безопасность – ерунда, конечно, чисто формальный дублирующий контур. Настоящую безопасность обеспечивают браслеты на наших запястьях, которые можно снять, только отрезав руку. Похожие были на Сахалине у гастарбайтеров, добывающих тягу. И – еще более технологичные, авалонские – у двух барышень, эльфийки и орчанки, с которыми я был знаком. Но это другая история, нечего ее ворошить, Макар, сконцентрируйся…

Сейчас здешние браслеты работают в самом щадящем режиме – магию не блокируют, просто отслеживают местоположение. Пока мы не разбегаемся с плаца – колдуй не хочу.

Приперся и Карась. Расселся на складном стульчике, как подполковник Беломестных любит, Федор Дормидонтович. Разве что зонт над собою никого не заставляет держать. Лучше, конечно, было бы без Карася, ну да ладно!

Медленно шагаю вдоль строя, ловлю взгляды учеников.

– Итак, господа маги. Насколько я понимаю, для многих из вас магия академическая – зверь неведомый. Вы не изучали ее ни раньше, ни тут, в этих стенах. Верно?

«Так точно!» «В натуре так!» И даже: «Истину базлаешь!» – доносится из рядов.

– «Базлают», господа маги, в курилке. Те, кому это приятно. А слово «натура» на благородной арагонской латыни означает «природа». Мы же с вами сегодня поведем речь как раз таки не о природной, естественной магии, каждому из вас знакомой. Не о том, чтобы пуляться сырыми энергиями или переливать их друг другу. А о вещах более технологичных: рунах, формулах, ритуалах. И сразу скажу: у меня для вас есть плохая новость!

Про «новость» я рявкнул, повернувшись к строю лицом, так что все вздрогнули. Хорошо, держим внимание!

– Плохая новость: вам может показаться, что академическая магия – это скучно. А еще, чтобы ей эффективно пользоваться, нужны аккуратность, вдумчивость, хорошая память! Короче говоря, нужно ее учить!

– Для задротов, – доносится с задних рядов.

Усмехаюсь.

– Я бы так не сказал! Есть и хорошая новость. Ну-ка, кто скажет мне, какой маг сильнее: академический пустоцвет или инициированный маг второй ступени, оперирующий только сырым эфиром?

Контингент в ступоре, чует подвох. Наконец, Аглая Разломова встряхивает рыжей гривой:

– Ну так нельзя же ставить вопрос! Что это вообще такое⁈

Ухмыляюсь.

– Верно! Вопрос провокационный. Казалось бы, глупый! Но… Проведем аналогию. Другой вопрос – юношам! Вот два бойца. Один – просто очень здоровый, но никогда ничему не учился. Даже и не боец, а просто здоровяк. Второй – щуплый, но несколько лет занимался конкретным видом единоборств, очень серьезно. Кто победит?

– Здоровый! – радостно орет Гундрук Тумуров.

– Да, он как хренакнет! – поддерживает его Антон, который Батон.

– Тренированный! – вопят Максим и Степан, снага и гоблин, оба худощавые.

Аглая опять недовольна:

– Почему вопрос только юношам, это во-первых? Во-вторых, он такой же некорректный, как и первый!

– Верно, – широко улыбаюсь я. – Потому что цель этих моих вопросов – не привести вас к ответу, а заставить задуматься! Скажу честно – я бы поставил на здоровяка! Но! И у щуплого, но тренированного есть шанс, верно?

– Сто пудов жилистый уработает жирного! – орут снага с гоблином. – А если еще арматуру взять! А если втрое…

– Стоп! – провозглашаю я. – Втроем на одного – неспортивно. Но допустим, у нас магическая дуэль трое на трое! С одной стороны – эфирники второй ступени. Могучие, но каждый сам по себе, кто в лес, кто по дрова! С другой – пустоцветы-ритуалисты. Поодиночке менее сильные, но подготовленные! Потому что академическая магия – это план, структура! Кто победит? Вот тут я уже поставил бы на вторую команду! Здесь начинает работать эффект, насчет которого у кхазадов специальная поговорка есть – кто вспомит, какая?

Гляжу на Строганова, но тот только глазами хлопает, даром что родовитый потомок гномов.

Зато выручает Фредерика Фонвизина. Провозглашает чеканно:

– Порядок бьет класс!

– Точно! По этой самой причине кхазадская сборная по лапте такой неприятный противник для любой другой сборной. Если, конечно, следите за чемпионатами. Хотя лапта исторически – совсем не кхазадский спорт.

Начинается шум про лапту, я его пресекаю.

– Так вот, к серьезным вещам. Изучение академической магии – ваш хороший шанс. Я имею в виду, если останетесь пустоцветами. Реальная перспектива уравнять себя по способностям с магом второй ступени, в большинстве случаев. А если инициируетесь – дополнительный крутой козырь.

Оглядываю ряды, смотрю в глаза.

– Вы здесь не навечно. У вас еще все впереди – карьера, семья, приключения. Вся жизнь! Звучит банально, я понимаю. Истерто, неискренне. Но это правда! Маги больше ста лет живут!

Перевожу дух.

– Тут, конечно, не самое приятное место. И я хорошо понимаю, что вы оказались тут… по не слишком приятным причинам. Как и я! Но – используйте этот шанс. Копите любые знания, какие можете. Я буду вас учить… Чему смогу.

В наступившем молчании звучит голос юной орчанки, как ее… Вектра, кажется:

– А смысл? Если я не актив, а масса, я и после колонии буду служить тупо батарейкой. Ни на какую нормальную должность не возьмут. Еще и печатей наставят, чтобы не магичила лишний раз самостоятельно…

Ее слова – боль многих. Я вижу, как юноши и девушки, только-только воодушевившись, снова тухнут.

– Отставить уныние! – рявкаю. – Еще раз, молодежь: маги живут долго. Всё у вас будет, если вы так решите! Даже печати – не приговор!

Сбиваюсь. Потому что магические печати – это как раз приговор! В буквальном смысле.

Но кроме меня, никто не заметил.

– Печати, ограничения занимать какие-то должности – момент формальный. Внешний. Да, с нами это может случиться. Но я говорю о вашем внутреннем багаже. Его никто не отнимет. Ваши знания – это ваши знания. Ограничения можно снять – не будете вы сто лет батарейкой, если умеете больше, точно вам говорю! А вот если опустите руки… Тут уж извините. Но вы знаете… Когда всерьез тренируешься, то однажды вдруг обнаруживаешь, что вещи, казавшиеся очень сложными, теперь делаешь на раз плюнуть! Именно ты – этот крутой парень! Да вот, смотрите, самые простые руны…

Ботинком рисую на потрескавшемся бетоне Турисас и Хагалас, ну и еще пару технических символов.

Над головой Карася гремит гром! И из невесть откуда взявшейся тучи начинает моросить дождик. Воспитатель подпрыгивает на своем стульчике, ругается хрипло. На самом деле это не так просто, просто я уже несколько минут химичил с атмосферным давлением. Но воспитанников надо встряхнуть, показать им наглядный, яркий результат – здесь и сейчас!

И это срабатывает. Юноши и девушки оживляются, летят восклицания и вопросы: «Круто!», «И мы вот так просто сможем⁈»

– Сможете! – уверенно объявляю я. – Обязательно сможете! Итак, я ответил на ваши вопросы? Академическая магия – ваш друг! Неважно, если вы пустоцвет или батарейка. Ваш неразменный серебряный, ресурс, который не отобрать!

И тут замечаю, что вопросы не кончились. На меня в упор смотрит Сергей Карлов – не орет, как его приспешники, спокойно поднял руку. Но в глазах… Гнев у него в глазах, вот что. Разобрало парня… Внезапно!

– Говорите, Сергей.

– Насчет пустоцветов и батареек вы четко пояснили, – говорит он напряженным, тихим голосом. – Что у нас всё равно куча возможностей будет, когда выйдем отсюда. Понятно. Ну а насчет наоборот, другого? Я про вторую инициацию. Если она случится? Чем нам тогда поможет… ваша академическая магия?

И снова строй замолкает, повисает тяжелая тишина. Все глаза уставились на меня.

…Вот как. Проблема исчезновения инициированных в никуда грызет их всех – не только отрезков. И грызет сильно. Раз уж «отличник» Карлов не удержался и почти в лоб задает мне этот вопрос. Он-то, небось, до сих пор думает, что я – вербовщик.

И вправду – на кой черт чему-то учиться, на что-то надеяться, строить планы – если даже счастливый билет может обернуться черной меткой?

– Это очень правильный вопрос, Сергей, – тоже понижаю голос. – И поэтому сегодня у нас будет особенное занятие. Подготовительное. Я постараюсь вам обеспечить условия, чтобы в дальнейшем вы могли заниматься спокойно. Но вас попрошу мне помочь.

Юноши и девушки озадачены, но внимательно слушают. Строганов и компания отрезков – напряжены, их я уже посвятил в курс дела.

– Давайте все вместе пройдем чуть дальше. Там подготовлен чертеж.

Веду учеников на другую часть плаца – тут на бетоне уже расчерчены символы. Ладно, на самом деле их я не подготовил, а Лукич с Маратовичем, я бы не успел. Коллега Солтык командовал, а кхазад чертил: у того и с глазомером порядок, и с инструментами, и с твердостью механической руки. Пришлось довериться этим двоим – и не подвели.

Карась со своим раскладным стулом тащится за нами – пока что отстал.

– О! Там чего в середине? Котлы! – снова вопит неугомонный Максим Саратов. – Гля, пацаны, котлы лежат! Мои, я первый увидел!

«Котлы» – дешевенькие наручные часы «Смородина-5», мои собственные. Придется ими пожертвовать.

– Саратов! – рявкаю я. – Стоять! Не дай бог линию нарушишь – всю жизнь на лекарства будешь работать!

Громко хлопаю воздух перед носом у снага – а не то ломанулся бы хватать часы, повредил рисунок.

Саратов комично шлепается на задницу, все ржут. Гундрук походя лепит ему фофан.

– Не в масть тебе такие котлы, Мося!

Все это нехорошо, но разбираться времени нет – вот-вот подоспеет Карась.

Расставляю учеников вокруг чертежа. Тем, с кем заранее договорились – Строганову и прочим – раздаю заряженные амулеты.

– Внимание, – говорю я. – Сейчас мы сделаем вот что: сообща призовем гонца.

– Какого еще гонца? – хмуро спрашивает Карлов.

– Специального воздушного элементаля класса «посланник», сущность класса М-25 в европейской классификации. Если все получится, гонец передаст наше послание адресату.

– Какому еще адресату?

– В опричнину. Чтобы сюда приехали люди, облеченные полномочиями вершить Дело Государево по его Слову. Разобраться, куда исчезают инициированные. Или по крайней мере обеспечить безопасность уже инициированному Маркову.

Парни и девушки пораженно молчат. В полусотне метров Карась орет, чтобы охранник оставил свой пост у шкафчика и помог ему тащить стул и зонтик.

– Нас же всем за такое… рейтинг понизят, – выдыхает Антон-Батон.

– Где гарантии, что вы сам – не вербовщик? – спрашивает бледный эльф рядом с Карловым. – Вы, может, хотите просто призвать своих, используя нашу силу?

Пожимаю плечами.

– Вот так открыто? Серьезно? Нет. Я призываю опричников. Только не здешних, повязанных с администрацией. Других, в которых уверен.

Карась, пыхтя, приближается.

– Я с вами честен, коллеги, – говорю я. – И если вы не хотите мне помогать – просто шаг назад! А кто готов помочь – оставайтесь.

Эльф, скривив губы, шагает из круга назад. Карлов колеблется, но приятель сжимает его плечо, что-то шепчет в ухо. Лидер «отличников» кивает.

– Гнилая маза, – во всеуслышание заявляет он, – мутная. Кто не хочет проблем – не вписывайтесь! Я вам говорю!

Его тут же перебивает громкий голос Строганова:

– Макар Ильич – не вербовщик, точно знаю! Кто мне верит – оставайтесь и помогайте!

Противно играть парней и девчонок втемную, поэтому еще раз предупреждаю:

– Да, ваш рейтинг понизят! Так и будет. И я не готов гарантировать вам успех нашего мероприятия. Но хочу попытаться решить проблему – как могу. Любое решение – правильное, не хотите – не участвуйте в этом, Карлов прав.

Снова вступает Строганов:

– Мы хотим за себя бороться или нет? Или так и будем тупо ждать своей очереди, как овцы на бойне?

Еще несколько воспитанников отшагивают, оглядываясь на Карлова, но большинство остается в кругу.

– Направляйте энергию в углы квадратов, – командую я, – и из амулетов тоже. Чем больше энергии – тем стабильнее и быстрее будет гонец. И тем умнее. Стабильность важна – элементаль должен будет преодолеть несколько сот километров, не рассеявшись. Ум – тоже, его задача отыскать конкретного человека.

Бетон вспыхивает сетью линий. Я произношу формулу.

В центре, над теми самыми «котлами», из воздуха и эфирных струй скручивается фигура – туманный обтекаемый силуэт, горящие бледным огнем глаза.

Слышатся шепотки – мало кто раньше видел элементалей.

…Рисунок, созданный Солтыком и Лукичом, запрограммировал существо на задачу. Теперь нужно только озвучить послание и дать наводку на цель.

– Андрей Филиппович, – размеренно произношу я, – нужна помощь, как договаривались. В колонии инициация второго порядка. Есть основания беспокоиться, что инициированных отправляют черт-те куда по нелегальным каналам. Надо разобраться. Как минимум, заберешь свежеиницированного – парень еще точно тут, маг воды. Поспешай! Отбой.

Швыряю в центр бетонной площадки желтую ручку с надписью «888 лет Твери» – туда, к «котлам». Оба предмета осыпаются серой пылью, которая втягивается в вихревое тело гонца.

А потом – пуф! – существо ракетой выстреливает в зенит, растворяясь среди облачков.

– Это чего было такое⁈ – орет подоспевший Карась, роняя несчастный стул. – Немцо-ов!!!

Тычет пальцем в браслет, блокируя все и вся. Ну-ну! Это ж М-25, он уже далеко за периметром действия всех здешних негаторов.

– Я все объясню, – прерываю я Карася. – Вольдемар Гориславович, воспитанники не при чем, вся ответственность на мне.

– Ну уж прямо – вся! – тихо, но внятно говорит Карлов, зыркая на Строганова.

– Охрана-а! – вопит Карась.

Те бегут от края плаца.

Вздохнув, беру верхний учебник из стопки, лежащей с краю магического чертежа, внутри отдельной фигуры.

Велесов-Скотинкин как новый – будто только что из типографии.

– Домашнее задание – внимательно, вдумчиво прочесть первые две главы, а также седьмую и восемнадцатую. Почему первые две: там основы. Почему восемнадцатую: там как раз про вызов элементалей, как у нас сегодня было. Почему седьмую: там описана база техник трансфигурации в сочетании с магией времени, то есть про обновление старых вещей. Карлов, ты назначаешься ответственным. Учебники распределить максимально поровну и проконтролировать выполнение всеми домашки! Проверю, когда хм… вернусь из карцера.… Вольдемар Гориславович, да не разоряйтесь вы так! Видите – библиотечный фонд обновлен, как я и обещал. Это в целом очень простая техника, уровня «магия в быту»…

Я демонстрирую старшему воспитателю совершенно новый, свеженький черно-белый портрет молодого Иоанна Иоанновича. Кажется, это единственное, что способно заставить Карася перестать орать матом. И он, кстати, перестает!

Подбежавший охранник сначала с почтением берет у меня книгу с портретом, аккуратно захлопывает, отдает ее Батону – и только потом кладет меня лицом в землю, заламывая руку.

* * *

В карцере довольно прилично. Как ни странно, помещение не такое убитое, как комнаты жилых корпусов. Магия заблокирована, конечно, под ноль.

Рука побаливает – рьяно меня уронил служивый, а Карась потом пару раз еще ток пустил через браслет. А толку-то? Для них – никакого. Сигнал ушел! Ну и внутренний распорядок я нарушил, конечно, а закон – нет.

Нет такого закона, чтобы нельзя было сообщать опричникам о случившейся инициации! Наоборот! Все граждане, наблюдая что-то подобное, обязаны сообщать! Вот и проверим, был ли я первым; не окажется ли вдруг так, что администрация местная действительно не поспешила уведомить администрацию вышестоящую о появлении мага второй ступени.

Хочется привести мысли в порядок, но ручкой пришлось пожертвовать, а книжку записную у меня отобрали. Вместо этого в тусклом свете лампы изучаю надписи на стенах.

«Барук кхазад» – перечеркнуто, вместо него «урук звездат».

«Гобла – мощщщщ».

«Димон – стальной», «Вася красава», «Федя мегамозг» и прочее в таком духе.

Множество похабных картинок – в поронайском-то изоляторе поменьше было, а тут юные дарования разгулялись.

Когда разбираю полустертую надпись «Тут была дверь», из стены доносится шорох.

– Макар Ильич! Вы там? – из вытяжки.

Н-да, не вентиляция, а черт-то что. Параллельный мир!

– Тут. А там кто?

– Это Егор! Строганов!

Ругаюсь беззвучно.

– Тебя-то сюда за что?

– Ну как же! За призывы вам помогать.

– Логично, черт побери. А остальные как?

– Остальным – понижение в рейтинге, только мне карцер. Макар Ильич, как вы думаете – все получится?

– Должно получиться, Егор. Чертеж как положено сработал, адресат – человек надежный. Тем более, мы с ним заранее договорились: если что будет не так, дам весточку. Ждем гостей с ревизией.

Откашливаюсь.

– В общем, будем надеяться. Чтобы не вышло, что хотели как лучше… Как там дальше?

– Хотели как лучше, а получилось как всегда! – рапортует Строганов. – Да ладно, Макар Ильич, я в вас верю!

Какая хорошая слышимость через эту вытяжку, аж удивительно.

– Гхм. Кстати, Егор, а ты ведь по-кхазадки шпракхаешь?

Мой вопрос вызывает у наследника известного рода потомков гномов некоторое замешательство.

– Ну… А что?

– Просто интересно. Ты, когда напарников поторапливал, фразу кхададскую говорил. «Цигель, цигель, ай-лю-лю!» – так, вроде бы? «Цигель» – это же по-гномски «кирпич»? Ты что в виду-то имел?

– Э… Плохо слышно, Макар Ильич!

Егор пропадает со связи, я усмехаюсь. Попозже пообщаемся! Никуда не денется.

Очень странный кхазад этот юноша, активное поведение которого совершенно не совпадает с его же психологическим портретом, приведенным в личном деле. По этим данным у Егора Строганова прослеживается психическое заболевание, а на процессе трижды приходилось объявлять перерыв из-за истерических припадков подсудимого. Имеющийся же в наличии Егор независим в суждениях, уравновешен и молниеносно завоевал авторитет у одноклассников. Да что там, у него даже почерк изменился разительно, причем уже после прибытия в колонию: «с правилами внутреннего распорядка ознакомлен» выведено старательной ученической прописью, а в письменных работах Егора – четкие уверенные буквы безо всяких декоративных штрихов.

Но есть и странные пробелы в его образовании. Вот что это за гном, которому неизвестно, что «цигель» на шпракхе – и «кирпич», и «быстрее» одновременно? Если сказать «цигель, цигель!» – то выходит «быстрее, кирпич летит!», распространенная дурацкая присказка, которая несказанно бесит самих кхазадов.

Зато Егор знаком с цитатами и поговорками, которых я ни от кого больше не слышал. Кроме одной моей знакомой с Сахалина. Та, когда меня торопила, тоже «айлюлюкала»…

Тюрьма, конечно, меняет разумных. Но не за пару же недель.

В общем, поговорим.