Текст книги "Пламя (СИ)"
Автор книги: Ольга Корф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 52 страниц)
– Да-да! Вы тысячу раз правы! Но я добьюсь прощения!
С этими словами Генрих всё-таки куда-то умчался. Анриетта даже не успела ничего сказать.
"Кажется, несчастный повредился рассудком!" – прокомментировала она себе под нос.
В её планы совершенно не входило помогать Генриху, но отчего-то, повинуясь неизвестно откуда взявшемуся порыву, она почувствовала, что этим двоим необходимо помириться. Анриетта, конечно, сама же говорила речи, которые были против этих отношений, но она была из тех, кто слушает своё сердце. И сейчас оно велело ей поступить так.
По совету герцогини Гиз решил немного подождать, но терпения его хватило только до вечера.
Около восьми часов он направился к покоям принцессы и постучал в дверь. Никто не отзывался. Герцог начал стучать настойчивее.
Наконец, показалась Жюли.
– Сударь, что вам угодно? – спросила она.
– Мне нужно увидеть твою госпожу.
– Но она приказала никого не впускать и, в особенности, вас.
– Это не имеет значения, мне очень нужно с ней поговорить! Пусти меня!
– Сударь, – холодно ответила служанка, – извольте удалиться, иначе я позову стражу.
Генрих здраво рассудил, что лучше уйти, но так просто сдаваться он не собирался.
Весь день Маргарита не выходила из комнаты. Спать она легла достаточно рано.
Но часов в двенадцать ночи её разбудил стук в окно. Сначала девушка не поняла, что это, но потом до неё стало доходить, что стучит кто-то, причём, очень настойчиво. Вскочив с кровати, она подбежала туда, открывая ставни.
Увиденное заставило её отшатнуться. Прямо перед её окном на ветке растущего рядом дерева расположился не кто иной, как Гиз, собственной персоной.
– О Господи! Что ты здесь делаешь?! – воскликнула принцесса.
– Добиваюсь вашей личной аудиенции сударыня! – весело ответил он.
– Слезь оттуда сейчас же! – возмутилась она.
– И не подумаю, пока ты меня не впустишь.
– Да ты просто... – Марго не нашла слов, чтобы выразить всё то, что её сейчас переполняло. Злость, обида... Она сердилась ни на шутку.
Между тем, Генрих с наглой ухмылкой перепрыгнул с ветки на подоконник и, в итоге, оказался в комнате.
– Как ты смеешь?! – закричала Маргарита.
– Тише. Весь замок разбудишь.
– Уходи немедленно! Зачем ты пришёл?
– А ты как думаешь? Ты ведь не пускала меня через дверь, вот я и решил войти через окно!
– Наглец!
Он не переставал самодовольно улыбаться, что ещё больше разозлило девушку. Не придумав ничего лучше она ударила его в плечо, но он быстро перехватил её маленькие ручки, прижимая их к себе и по очереди целуя.
– Перестань! – воскликнула Марго, пытаясь вырваться.
– Не сердись, – мягко проговорил Гиз, – прости.
– Нет!
Она всё-таки вырвала свои руки из его ладоней и отвернулась.
– Прости меня, пожалуйста, – уже серьёзно сказал Генрих. – Я не хотел тебя обидеть. Не знаю, что на меня нашло.
– А знаешь как мне было больно? – к горлу вновь начали подкатывать слёзы.
– Чем я могу искупить свою вину?
– Оставить меня в покое.
– Ну уж нет!
Он развернул её к себе и заключил в объятия. Поначалу она пыталась вырваться, но потом поняла, что это безнадёжно. Тогда Маргарита уткнулась носом ему в грудь и тихо заплакала.
– Что ты? – ласково прошептал молодой человек. – Я ведь не хотел...
– Ты меня чуть не ударил!
– Прости, пожалуйста! Мной тогда овладело помешательство! Я просто ужасно был зол на этого проклятого испанца. Что ты, глупенькая, я бы никогда тебя не ударил!
Она подняла на него заплаканное личико, которое он взял в ладони.
– Ты говорил, что доверяешь мне, – тихо проговорила она, – откуда тогда ревность?
– Я больше не буду, обещаю.
Генрих начал покрывать поцелуями её лицо. – Я люблю тебя, маленькая, – прошептал он.
– Любишь? – её васильковые глаза округлились.
Так просто это сорвалось с его губ.
И тут Гиз осознал, что действительно любит её. Странно, что это чувство возникло так быстро, но тем не менее.
– Да, люблю, – убеждённо кивнул он.
– И я тебя, – нежно промолвила она.
Генрих тотчас прильнул к её губам поцелуем. В эту минуту молодые люди ощущали блаженство, находясь не в этом, а в своём чудесном мире, где царствовала любовь.
Они проговорили всю ночь. Просто, ни о чём. Провели вместе самое счастливое время.
С утра герцог так же вылез через окно, чтобы никому не попасться на глаза. На прощание, уже стоя на подоконнике, он хитро посмотрел на возлюбленную.
– Знаешь, – произнёс молодой человек, – учитывая, что ты моя дама сердца, я должен лазить к тебе в окна и совершать подвиги ради тебя. В окна, как видишь, я уже залазил. И также, сударыня, чтобы вы не сочли меня недостаточно доблестным и храбрым, осмелюсь сообщить, что подвиг в вашу честь тоже совершён! – торжественно произнёс он.
– Какой же? – насмешливо спросила она.
– Цветы, которые прилетели к тебе вчера днём, были собраны мною под страхом смерти! Я залез на клумбу, прямо перед носом у садовника, причём в этот момент недалеко проходила твоя достопочтенная матушка! И после этого рискованного предприятия меня ещё и Эжен чуть не убил, – на этих словах принцесса рассмеялась, а Генрих заключил. – Так что, дорогая моя, можете гордиться своим рыцарем!
С этими словами он сиганул за окно и при помощи дерева вскоре оказался на земле. Лотарингец, который наводил страх на всю Францию, вёл себя, как мальчишка.
Марго проводила его ласковым взглядом, а потом, упав на кровать, радостно засмеялась – так было хорошо на душе.
Комментарий к Глава 13. Примирение Ещё раз напоминаю, что для тех, кому интересно, пройдя по ссылке, указанной в шапке, можно увидеть материалы к фанфику. В альбоме есть фотографии, арты, внешность героев, интерьеры замков, саундтрэки к главам (в комментариях к картинкам) и многое другое.
Спасибо всем, кто читает мою работу!:)))
========== Глава 14. Прощание ==========
Времени оставалось совсем мало. Месяц подходил к концу.
Герцог Анжуйский уже вовсю готовился к выезду. За это время армии, которая не переставала проводить военные действия, удалось оттеснить протестантов ещё дальше в сторону севера. Там и планировалось нанести удар. При дворе полагали, что войско гугенотов не сможет выдержать такого напора.
Плесси был наполнен лотарингскими воинами. Большинство разместились в городке, хотя некоторые, кто занимал высокие должности, остановились и в самом замке. Всё вокруг наполнилось шумом, разговорами, в коридорах бесконечно слышался звон шпор.
Во всей этой суете Марго и Генрих наслаждались последними днями, оставшимися им. Так как всё было очень сумбурно, для влюблённых не составляло труда где-нибудь спрятаться, правда, у Гиза было очень много дел и мало времени, поэтому он разрывался между обязательствами и желанием побыть с любимой. Она же очень волновалась за него. Несколько раз принцесса даже уговаривала его не ехать, хотя вполне понятно, что это не могло возыметь никакого действия.
Дю Га лениво растянулся на резной софе в богато обставленной спальне Генрике. Облик этой комнаты точь-в-точь соответствовал облику владельца: неясно было, чего здесь больше, кричащей роскоши или же мужественного лаконизма. Анжу был удивительной личностью, которая объединяла в себе и то, и другое.
Сам же он в этот момент стоял лицом к окну, задумчиво попивая вино.
– Как ты невесел, – хмыкнул фаворит.
– Неужели? А с чего быть весёлым человеку, который отправляется на войну? – вполне резонно заметил принц, в голосе которого проскользнули капризные нотки недовольства.
Дю Га присвистнул.
– Ну вам же всем так это нравится! Верно, Жак?
Келюс, который растянулся на ковре и томно гладил небольшую собачку, видимо, по причине того, что ему лень было подниматься на ноги или же составлять в голове остроумный ответ, лишь промычал что-то нечленораздельное.
– Ты невыносим, Луи, – протянул Анжу. – Право же, отказался ехать с нами, заявив, что хоть кто-то должен остаться при дворе и "следить за порядком", так теперь ещё и подшучиваешь над нами!
Рыжеволосый медленно встал и с воистину кошачьей грацией подошёл со спины к Генрике, укладывая руки ему на плечи и начиная их массировать.
– Расслабься, мой король, – промурлыкал он ему на ухо.
– Король? – хмыкнул Анжу. – Тише, иначе нас и в заговоре уличат, – насмешливо заметил он.
Проворные пальцы Луи продолжали массировать его плечи.
– Как хорошо... – охнул Генрике, чуть закидывая голову назад.
Дю Га на секунду оторвал одну руку от своего занятия и, протянув её вперёд через плечо Валуа, взял у него кубок, поднося его к губам и делая глоток с хитрыми искорками в глазах.
– Я останусь и буду ждать твоего возвращения, – промолвил он. – А тебя на это время вверяю в заботливые руки Келюса, д'Эпернона, Шомберга, Можирона, Сен-Мегрена и Сен-Люка. Ах, да, Сен-Мегрен же тоже не едет!
– Боюсь, что не настолько заботливые, – шепнул Шомберг Можирону, сидящему на диванчике чуть поодаль, так, чтобы никто не услышал.
Дю Га был любимцем герцога Анжуйского, это знали все. Более того, поговаривали, что он имел на него немалое влияние. Именно поэтому ленивая обстановка покоев Генрике всегда разбавлялась вспышками то зависти, то злорадства миньонов, что порядком разноображивало скучную жизнь и веселило принца.
– Сегодня с утра к тебе ломилась Шатонеф. Я приказал страже не пускать её, – в этот момент в тоне Дю Га появилось нечто обвиняющее.
Речь шла о любовнице Генрике, которая состояла в летучем эскадроне королевы-матери, что для принца уж точно было не секретом, но он без всяких опасений периодически вступал в отношения с этой женщиной, поскольку одна из первых придворных красавиц имела единственную слабость – его самого. Значит, что бы ей ни довелось услышать – она никому не скажет.
Единственное, в последнее время Шатонеф ему надоела. Она начала воспринимать его, как своего кавалера, который должен всегда быть с ней, да ещё и хранить ей верность. В планы Анжу это вовсе не входило. И, с тех пор как она начала устраивать ему сцены, он принялся совершать попытки отделаться от неё, что было нелегко.
– Ммм... Не останавливайся. Рене, говоришь? – в звуке этого имени теперь скользило лишь пренебрежение.
– Да, она. Надеюсь, ты её окончательно бросил?
Дю Га, конечно, знал, что время Шатонеф уже прошло, но всё-равно ревновал, скорее, по привычке. Дело в том, что, если у Генрике периодически появлялись женщины – Луи тотчас принимался защищать свои права на Валуа.
– Я тоже на это надеюсь, – рассмеялся принц.
– Уже в который раз, – тихо пробурчал себе под нос Сен-Мегрен, белокожий, темноволосый, юный и необыкновенно красивый дворянин, который до этого, кажется, дремал на кушетке.
– Мы всё слышим! – сообщил ему Луи. – Но ты прав. Погляди, Генрике, даже наш сонный Сен-Мегрен заметил, – он больно ткнул пальцем герцога, отчего тот громко ойкнул, а потом повернулся и грозно воззрился на Дю Га.
– Что ты себе позволяешь?
– Я? Да что ты, Высочество! Всего лишь озвучиваю то, что вижу!
Генрике нахмурился.
– Сам спишь с Сов, между прочим, – наконец нашёл он контраргумент.
– Но она не устраивает истерик, которые слышит весь двор, – не сдавался Луи.
– И вообще, моя мать жалуется, что мы занимаем её девочек, которые нужны ей для "сугубо политических целей"!
– Занимаем? Но не простаивать же просто так королевскому элитному борделю!
– Фи, как грубо, – фыркнул Генрике, снова отворачиваясь и наливая себе ещё вина из графина, который стоял на подоконнике.
– Шлюхи – они всё равно шлюхи, как бы ты их не назвал, – изрёк любимец принца, опять начиная ластиться к нему с явным намерением отобрать у него кубок.
– Один ты, мой дорогой, остался истинным символом святой непорочности, – с издёвкой произнёс Генрике, вновь поворачиваясь к нему, собственноручно поднося ёмкость к его пухлым губам.
Дю Га, сделав глоток, с довольным видом показательно облизнулся. Потом его язык демонстративно прошёлся по кромке кубка.
Анжу наблюдал за разыгранным специально для него спектаклем чуть насмешливо, прекрасно зная все уловки этого хитреца. Но, в конце концов, ему надоело: он мягко взял кубок из шаловливых рук Луи, отбросил его куда-то в сторону и заскользил ладонями по крепким плечам фаворита.
– Если уж я по твоей милости остался сегодня без Шатонеф...
– Поверь, я куда лучше! – рассмеялся Дю Га, подаваясь вперёд, не обращая внимания на деликатные покашливания других миньонов, которые, в общем-то, уже привыкли к подобным картинам.
Пальцы рыжеволосого скользнули куда-то под рубашку Генрике, пробегая по гибкому молодому телу, чуть худощавому, но от этого не менее крепкому.
– Как же ты красив, – шепнул Дю Га, прикусывая мочку уха Анжу.
Итак, наконец, настал последний день перед отъездом. Вечером было устроено торжество в честь проводов. Вино лилось рекой, один за другим произносились торжественные тосты.
Маргарита сидела подле Карла. На ней было синее парчовое платье с спущенными плечами, белым узором и шнуровкой спереди. Её прямые волосы, в отличие от обыкновения, были распущены и чёрным шёлком укрывали белые плечи хозяйки. Выглядела она потрясающе.
Гиз оказался напротив. Время от времени он бросал на неё восхищённые взгляды, отчего девушка немного смущалась и румянец, который она упорно скрывала, подступал к щекам.
Эжен пнул друга ногой под столом.
– Перестаньте смотреть друг на друга. Ваши переглядки очень заметны.
Герцог рассеянно кивнул.
– Я боюсь оставлять её здесь одну, – озабоченным тоном произнёс он.
– Лучше побойся за себя.
После ужина начались музыка и танцы. Когда празднество уже близилось к концу, Маргарита и Генрих всё таки ускользнули из зала.
Принцессе очень захотелось дойти до леса, поэтому они отправились туда. Обстановка там была таинственно-прекрасная. Несмотря на то, что было уже темно, лунный свет всё-таки немного освещал округу, деревья тихо шуршали, хотя в воздухе не было ветра. Было очень тепло, лето, наконец, вступило в свои права.
– Какая тишина, – вздохнула Марго.
– По сравнению с замком – так конечно, – усмехнулся молодой человек.
Они оказались на небольшой полянке, которую со всех сторон окружали высокие деревья. Неподалёку слышалось журчание ручья. Девушка направилась туда, присаживаясь на краешек и рукой зачерпывая чистой проточной воды. Гиз стоял позади неё, расслабленно наблюдая за её действиями. Вскоре она встала и повернулась лицом к нему, опуская ладони на его широкие плечи.
– Постарайся вернуться скорее, – прошептала принцесса, – я буду ждать.
– Это для меня самое главное, – с улыбкой ответил он.
– Почему мужчины всегда уходят воевать, а женщины вынуждены ждать их, терзаясь в неизвестности? Это несправедливо...
– А ты бы хотела сражаться вместе с мужчинами? – рассмеялся Генрих.
– Ах, вот опять ты смеёшься! – воскликнула она, отходя от него. – Если бы я была мужчиной и могла отправиться с тобой – я была бы спокойнее.
– Не волнуйся. Я вернусь. Обещаю.
– А вдруг мой брат что-нибудь замыслит? Вдруг ты ему чем-то помешаешь?
– Я смогу понять и обезопасить себя от этого. Поверь, я его неплохо знаю.
– Откуда?
– Мы дружили... Когда-то...
– Когда?! – поражённо воззрилась на него она.
– В детстве, – пожал плечами он, – конечно, это было давно. Лет десять назад. Ты, наверное, совсем не помнишь, маленькая ещё была. А мы с самого детства лучшими друзьями были... Потом я при дворе мало появлялся, да и как-то пути у нас разошлись. С тех пор Анжу, естественно, изменился, но некоторые привычки остались теми же. Я могу предугадывать его действия.
Он подошёл к ней сзади и обнял со спины. Она уложила голову к нему на грудь. В молчании они простояли так достаточно долго. Марго слушала размеренное биение его сердца, Гиз вдыхал аромат её волос.
– Что же мы молчим? – прошептала она. – Ведь у нас осталось так мало времени...
– А к чему слова?
Он мягко развернул её к себе и поцеловал. Девушка обвила руками его шею. Повинуясь неожиданному порыву, герцог мягко опустил её на землю, оказываясь сверху и упираясь руками по обе стороны её головы. Он целовал её нежно, самозабвенно, переходя на шею. Она решила быть с ним. Совсем, безраздельно. Несмотря на то, что отношения с кем-либо могли погубить принцессу крови, Марго решилась.
– Генрих... – прошептала Маргарита.
– Да? – молодой человек своим затуманенным взглядом посмотрел ей в глаза.
– Ты мой первый и единственный. Я твоя. Полностью... Я люблю тебя.
– И я тебя. Скажи, когда мне остановиться.
– Никогда.
– Но мы в лесу... На земле...
– И что же?
Он вновь накрыл её губы поцелуем.
Умелые руки заскользили по изгибам её тела.
У Гиза было много женщин, но ни разу это не было так волнующе, затрагивающе всю душу... Этот раз был особенный.
Рассвет пришёл быстро. Быстрее, чем его ждали. Обычно рассвет – это радость, но сейчас он значил только расставание.
Маргарита проснулась на плече Генриха. В его объятиях было тепло и хорошо, совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось. Когда она открыла глаза – девушка увидела, что он неотрывно смотрит на неё. Она робко улыбнулась.
– С добрым утром, – мягко произнёс Гиз, целуя её.
– С добрым... – прошептала она.
– Мне нужно идти...
Солнце поднималось всё выше и выше. Быстрым движением Генрих снял с руки перстень с рубином и надел его на пальчик принцессы.
– Что это? – изумлённо спросила она.
– Напоминание обо мне, – улыбнулся молодой человек, – чтобы ты меня дождалась. Пускай будет у тебя, пока я не вернусь.
– Обязательно дождусь.
Они покинули полянку. На опушке леса их пути должны были разойтись. Влюблённые слились в последнем поцелуе и расстались. Солнце совсем поднялось.
Уехал Генрих несколькими часами позднее. Маргарита смотрела на отъезжающих из окна. Мимолётным движением она помахала возлюбленному, когда никто не видел. Он ответил ей нежным взглядом. Девушка долго провожала взглядом удаляющихся всадников, пока они совсем не скрылись из виду.
========== Глава 15. Война ==========
Гром пушек не прекращался. Война шла полным ходом. Тут и там можно было увидеть повсюду снующих воинов. Это движение создавало какой-то беспорядочный хаос, если смотреть со стороны. Крики, выстрелы, погони, запах дыма и гари – это напоминало настоящий ад. По вечерам даже небо над местами сражений окрашивалось в коричневатый цвет, отсвечивая свет множества костров, факелов.
Силы были почти равны. Тем не менее это никого не пугало. Война велась не на жизнь, а на смерть. У каждого были какие-то свои мотивы в ней участвовать. Кто-то отстаивал религиозные убеждения, кто-то защищал свой дом и семью, кто-то желал обогатиться, кто-то сражался за мир и укрепление одной-единственной королевской власти.
В тылу католической армии полагали, что гугеноты слабее, но их отчаянность помогала им противостоять. Они закрылись в небольшой, но хорошо укреплённой крепости.
Герцог Анжуйский и Гиз уже около месяца держали осаду, но победу удержать им всё ещё не удавалось. Крепость не раз брали приступом.
Протестанты поднимались на стены и оттуда беспорядочно осыпали врагов снарядами.
Пока ещё потерь с обеих сторон было не слишком много, но если бы и дальше так продолжалось – количество погибших значительно бы увеличилось. Никто не желал такого исхода, но остановиться тоже было уже невозможно. Некоторым начало казаться, что всё это нелепо, бессмысленно и не имеет завершения.
Тем не менее, постепенно гугеноты начали сдавать позиции. Прибыло ещё несколько лотарингских отрядов, которые по каким-то причинам задержались в дороге.
Католики поставили себе задачей раз и навсегда решить проблему и искоренить ересь, убрав врага с лица земли. Каждый день они упорно шли в бой, зная что могут пасть, но не боялись. Принцам уже начинало казаться, что их победа не за горами. Вера их людей говорила о том, что армия сильна духом и каждый день вдохновляется, а это один из основных залогов успеха.
Генрих и Анжу сражались бок о бок, что несколько их сблизило. Молодые люди вспомнили старую дружбу.
Многим Генрих де Валуа казался мрачной личностью, но,на самом деле, при более близком общении становился интересным собеседником, весёлым товарищем и во многом приятным человеком. Даже поразительно, насколько разным он мог быть, будто бы в нём одновременно уживалось две персоны. Одних он располагал к себе непомерным обаянием, а других отталкивал и ужасал надменной холодностью.
Генриху де Гизу нравилось наблюдать за ним, его всегда привлекали интересные люди.
Когда-то, будучи мальчишками, они вместе играли, ведь лотарингский принц так же воспитывался при дворе Генриха II, где регулярно находился его отец. Сейчас это помнилось совсем смутно.
Ныне молодые люди начали общаться исключительно из возникшего обоюдного интереса. Они вместе сражались, спали в одной палатке. Неудивительно, что за месяц между ними начала возникать дружеская связь. Ночами они рассуждали о себе, о жизни, днём строили планы приступов и захватов. Конечно, каждый в душе оставался начеку и не рисковал доверять другому свои самые сокровенные тайны, но уже возникло некоторое взаимопонимание.
Всё это когда-нибудь могло бы перерасти в настоящую дружбу, но помешали непредвиденные обстоятельства.
Эжен ни раз предупреждал Генриха, чтобы тот настолько не доверялся герцогу Анжуйскому, ведь он, как-никак, оставался истинным Валуа. В ответ на эти предупреждения молодой человек легкомысленно отмахивался. Он всегда был слишком самоуверенным.
Однажды утром, когда лагерь только-только начал пробуждаться, оба главнокомандующих, выйдя из палатки, увидели нечто повергнувшее их в шок.
Они располагались на небольшом холме, а впереди в низине находилась крепость. И перед самыми её стенами, то есть у подножия холма, за ночь выстроилось огромное войско. Ряды вооружённых солдат, явно протестантских, возникли из ниоткуда.
– Что это? – поражённо промолвил Гиз.
– Подкрепление, – с ужасом ответил Анжу.
Генрих непонимающе на него воззрился.
– Какое ещё, к чёрту, подкрепление?!
– Думаю, что немецкие рейтеры. Протестанты, судя по доносам, несколько раз заключали союзы с ними, – с запинкой произнёс принц, бледнея.
_ Немцы?! – вскричал герцог. – И ты молчал?
– Мне казалось, что это неважно. Я и представить себе не мог, что они успеют сюда явиться.
– Проклятие! Что теперь делать?
– Остаётся только созвать военный совет.
Это было сделано незамедлительно. Все, кто занимал в войске высокие чины, собрались в большом шатре, который располагался в середине лагеря.
Тотчас началось бурное обсуждение ситуации, все были взволнованы. Постепенно мнения разделились. Половина утверждала, что стоит отступить, чтобы не потерпеть ещё большие потери понапрасну, а вторая половина была убеждена, что следует бороться до конца, ничего не страшась. Спор продолжался около двух часов.
Наконец, терпение герцога Анжуйского кончилось. Он ударил кулаком по столу, чтобы привлечь внимание.
– Хватит, господа, – произнёс Генрике. – Нам следует наконец решиться. Враг стоит перед нами, так долго он ждать не будет. Нужно сделать выбор незамедлительно.
– Каковы же ваши предложения, Ваше Высочество? – спросил один из офицеров.
Генрих Анжуйский задумался. Наконец, после продолжительного молчания, в полной тишине он изрёк:
– Я считаю, что нужно уходить.
Послышалось несколько одобрительных возгласов. Принца готовы были поддержать, но лицо Гиза исказилось.
– Что?! – с презрением переспросил он. – Отступить? Да вы с ума сошли!
– Отчего же? – повернулся к нему герцог. – Разве не следует нам беречь ресурсы, армию?
– Беречь?! – он громко расхохотался. – Это звучит абсурдно, раз уж мы пришли на войну – здесь следует сражаться, а не бояться!
– А как же благоразумие?
– Благоразумие в отступлении?! Это лишь бесчестие!
– В этом нет ничего плохого!
Именно в этот момент и стало ярко видно их различие. Два молодых человека стояли напротив. В душе одного кипели страсти, сердце действовало от порывов, светлые волосы растрепались, глаза метали молнии. Второй же был самой невозмутимостью, бледная кожа, убранные чёрные волосы, бесстрастное выражение лица. Они были как огонь и лёд.
– Сдаваться – это трусость, – наконец, процедил Гиз.
– Вы, герцог, обвиняете в трусости меня?! – на этом моменте вместо Анжу заговорила его уязвлённая гордость.
– Я называю трусливым поступок.
– А что же предлагаете вы?
– Я предлагаю бороться до конца! За нашу родину, за нашу честь, за нашу веру! Господа, – он обратился ко всем присутствующим, – неужели мы, сильнейшая армия, опустим руки, испугавшись этих еретиков?! Что ж, если все вы готовы отступиться, я один пойду против вражеской армии!
Он говорил ещё много чего в том же духе. Речь его была вдохновляющей. Постепенно все начали переходить на сторону говорившего.
Генрих Анжуйский всё мрачнел.
В итоге, большинство поддержали Гиза, решив биться дальше. Остальным же ничего не оставалось, как следовать за ними.
Тотчас отдали приказания готовиться к новому приступу. Воины собрались буквально за полчаса и готовы были сейчас же броситься в бой.
Во главе, как всегда, встали два Генриха. Оба они были в полном военном облачении, доспехи их сверкали на солнце. Армия ждала только их слова. Анжу молчал, Гиз выжидающе смотрел на него.
Наконец, Валуа дал последнему знак, чтобы он сам отдал приказание. Тогда лотарингец, повернувшись к войскам, громогласно произнёс:
– Будем биться до последнего! Вперёд! Да поможет нам Всевышний! За Францию! За короля!
Солдаты подхватили его клич и двинулись вперёд. Враги давно уже были готовы к нападению.
Наконец армии сошлись. Воздух огласился выстрелами, звоном оружия, криками, топотом копыт.
Всё смешалось, и в этом хаосе трудно было определить где кто.
Католики сражались отчаянно, понимая, что под такой силой можно только победить или пасть.
Протестанты столь же мужественно оборонялись, зная, что это их последний шанс защититься. Битва была страшная.
Постепенно королевские войска подобрались к стенам и уже начали приступ, но оттуда на них хлынула ещё одна огромная часть войска.
Видимо, противник решил идти ва-банк, то есть выставить все силы. Стоит заметить, что с тактикой они угадали. Через такую оборону было пройти.
Сражение длилось около пяти часов. Начинало темнеть. В конце концов, было решено вернуться в лагерь и продолжить завтра. Герцог Анжуйский воспринял это с облегчением, а Гиз – с досадой.
– Доложили срочные вести с поля боя, сын мой, – взволновано произнесла Екатерина, заходя в кабинет Карла. В руках у неё было письмо.
– Что там? – нетерпеливо спросил он, вскакивая и подбегая к королеве.
– Новости не слишком хороши, – отозвалась она, – к гугенотам пришло подкрепление из Германских протестантских княжеств.
– Проклятые немцы! – вскричал король, вырывая послание из рук матери и поспешно читая его.
Проделав это, он со вздохом опустился в кресло. На лице его было написано замешательство. Ситуация была неожиданной и всех повергла в уныние. Рейтеров действительно никто не ожидал. Хоть шпионы регулярно и доносили, что гугеноты заключают с ними соглашения, но никто и предположить не мог, что подкрепление придёт к ним так быстро, оперативно и, главное, секретно. По-видимому, стоило укреплять границы.
– Что же теперь будет? – задумчиво протянул Карл.
– Как нам докладывают, наша армия решила сражаться дальше, – заметила флорентийка.
– Вот это меня и пугает, – невесело усмехнулся он, – на карту поставлено слишком многое. Сейчас нельзя понести очень много потерь. Нам и без того угрожают со всех сторон. В Англии творится чёрт знает что, Испанцы в любой момент могут сорваться с цепи. Франция в опасности и если наши внутренние междоусобицы ослабят армию, противники могут этим воспользоваться, что допустить никак нельзя, ибо это грозит нам гибелью, в конце концов.
– Ты верно говоришь, – согласилась Екатерина, – но уже ничего не поделать.
– Одного не понимаю! – воскликнул Карл. – Как вечно рассудительный брат мой Генрих мог решиться на такой риск? Мне всегда казалось, что он предпочитает осторожность.
– Так дело и не в нём, – ответила Медичи. – Сын мой, ты невнимательно прочитал письмо. Там же написано, что вдохновил всех на новый приступ герцог де Гиз.
– Опять выскочка лотарингец! – вскричал король. Лицо его исказилось от ярости. – И здесь он сунул свой нос! Нельзя было заключать с ним этот пресловутый союз. Он ведь погубит всех нас.
– Ага! Я ведь предупреждала! – с мрачным торжеством воскрикнула королева. – Гиз слишком неуправляем. Его вольнодумства и самоувереность могут дорого нам обойтись.
Повисло напряжённое молчание. Каждый мысленно рассуждал о том, как можно выйти из положения.
Наконец, молодой человек медленно произнёс:
– Я полагаю, что стоит всё это остановить.
– Как? – удивлённо воззрилась на него мать.
– Отправить им приказ о перемирии, – в этот раз в его голосе звучала решительность. – Эта борьба ни к чему хорошему не приведёт.
Екатерина с удивлением и некоторой радостью взглянула на него. Нечасто её сын сам принимал твёрдые и мудрые решения.
– Я полностью согласна. Все мы устали от этой войны. Стоит пойти на компромисс.
Ещё с самого начала своего регентства королева пыталась укрепить веротерпимость. Она на самом деле предпочитала решить всё не войной, а мирным путём. Тогда ещё протестантизм не приобрёл такой опасности для короны, и следовало держать баланс. Но по всей стране вспыхнули мятежи. Дальше всё это начало приобретать огромные масштабы. Наваррский король Антуан Бурбон и принц Конде, предводители протестантов, перешли к активным действиям. В 1560 был устроен Амбуазский заговор с целью похищения короля Франциска II, старшего сына Екатерины. Большинство заговорщиков было демонстративно казнено. Резня в небольшом городке Васси, учинённая герцогом Франсуа де Гизом 1 марта 1562 года, когда погибло множество гугенотов, сподвигла Кальвинистов начать действовать ещё смелее. Адмирал Гаспар Колиньи командовал войсками, которые пошли против королевской армии. Так начались эти религиозные войны. Никакая сила не могла их остановить. Михайлов день в Ниме, в 1567 году, когда гугеноты устроили резню против католиков, совсем взбудоражил Французов: ни одна из сторон уже не могла отступить. Постепенно всё больше и больше жертв погибали из-за распрей. Дело было не в религии, а в политике: все хотели власти. Для дома Валуа это было более чем опасно, так как королевский род первый оказывался под ударом в этих столкновениях. А сейчас вдруг появилась возможность, если не восстановить мир, так хотя бы получить передышку. Стоило этим воспользоваться, отбросив честолюбивые планы, желание безраздельной власти.
– Наш час ещё когда-нибудь настанет, – промолвила королева, – пока что следует дать себе вздохнуть и временно затаиться.
========== Глава 16. Предательство ==========
Приступ длился уже больше недели. Силы у всех были на исходе.
