Текст книги "Пламя (СИ)"
Автор книги: Ольга Корф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)
И Франсуа теперь знал: да, это они. И им теперь жить с этим дальше.
Когда они принимали решение о мести, оба пребывали в полусумасшедшем состоянии, но теперь, когда страсти успокоились и рассудок вернулся, пришло осознание трагедии и испуг перед карой небесной, а, в первую очередь, перед собственной совестью. Теперь уже ничего не будет, как прежде, потому что они убийцы.
– Ты мне не брат... – прошептал Генрике. – Мой брат никогда бы так не поступил. За что?
И в этот момент Франсуа совершил ещё одно преступление. Сделал самое жестокое, что теперь можно было.
– А тебе известно, что твой драгоценный Дю Га сделал с Марго? Уж не знаю как так вышло, но он обесчестил её! – выпалил принц, не думая о том, какую боль эти слова принесут.
Генрике замер. Он вспомнил про ночь с Марго, затем, про то, как рассказал обо всём Дю Га. Теперь картина окончательно собралась воедино. Он сам был виноват во всём!
Король опустился за стол и уронил голову на руки. В Лувре появился ещё один сломанный человек.
Франсуа, смотря на него, попятился. Что он наделал? Теперь ему казалось, что душа каждого из них искажается в витражных стёклах на окнах Лувра, переворачивается, ломаясь и чернея. Как же легко оказалось все разрушить! Понадобилось лишь связать несколько человек, каждый из которых совершил своё преступление.
– Уходи. Просто исчезни, – раздался голос Генрике.
Анжу, недолго думая, выскользнул за дверь, затворяя её. Он оказался слишком труслив для того чтобы остаться и попытаться что-нибудь исправить.
"Католический Париж – это ад", – подумалось ему. – "Генрике меня теперь не простит. До этого прощал всё, но то, что я сделал сейчас – вряд ли. Мне остаётся одно: писать письмо Наваррскому. Если уж в семье у меня ничего не вышло, я возвращаюсь в игру. И больше не желаю играть на этой стороне".
Вот так быстро пришло к нему решение. И один участник ушёл из драмы, неся за собой поверженное знамя. Однако страдать дальше остались остальные.
Марго шла по коридору, с самой неискренней из своих улыбок кивая приветствующим её придворным, и знала, что это уже не она. Марго умерла. Давно. Та Марго никогда бы не поспособствовала убийству человека. А эта Марго... Чёрт её знает.
Королева Наваррская остановилась перед зеркалом в большой галерее. Из отражения на неё смотрела незнакомая девушка. Бледная, уставшая, измождённая, уже не очень-то красивая. Осталась только та самая пугающая красота, которая когда-то была лишь частью её образа. Теперь же она казалась самым настоящим демоном.
Она пошла дальше, ощущая тяжесть в каждом шаге, будто что-то тянуло её к земле.
Путь её шёл в одну из гостиных Лувра, куда в записке попросил её прийти Гиз. Но внутри уже ничего не ощущалось, будто было всё равно. Маргарита настолько устала, что теперь уже казалось неважно, что там у них будет с Генрихом.
Когда она вошла, он уже был здесь. Стоял прямо, как всегда, разве что не взглянул, когда она вошла. Некоторое время висело молчание, а затем он неожиданно проронил:
– Я подумал... И решил, что прощаю тебя.
Марго усмехнулась. Он прощает. Как смешно! Как будто кому-то от этого станет легче, как будто это смоет её прегрешения, как будто это вернёт их прежние отношения.
Когда он ушёл, казалось, что случился конец света. Но теперь, когда он возвращался, ей уже было всё равно. Должно быть, они слишком много раз сходились и расходились, слишком много страдали.
А почему он прощает? Значит, она изменила ему с собственным братом и с его фаворитом, как Генриха уверили, а он легко прощает. И это любовь!
Маргарита чувствовала, что подобные мысли нелепы, ей обычно несвойственно делать такие странные выводы, однако сейчас её душу наполняло нечто безумное.
– Я тоже натворил немало, – пояснил Генрих, – но ты давала мне шанс.
Он не смотрел ей в глаза. Значит, это неискренне. Но тогда зачем?
Марго замерла, заставила комок боли внутри сжаться до неимоверных размеров, только чтобы позволить ей сделать нормальное лицо, не искажённое муками.
– Спасибо, – прошептала она.
Наверное, это так же неискренне. За что благодарить? Всего лишь очередное унижение. Но унижения для неё уже не страшны, она прошла их все, как круги ада, одно за другим.
Так зачем же всё это происходит?
Ответ пришёл быстро. Ровно в ту минуту, когда дверь распахнулась и на пороге возник герцог Майенский.
– Ваше Величество! Вот так встреча! – наигранно воскликнул он.
Делал вид, будто такая неожиданность – встретить сестру короля в одной из гостиных Лувра.
Марго тотчас напряглась. Если он пытается что-то изобразить, значит, что-то скрывает. Должно быть, ему было известно, что она здесь будет. Скорее всего, у них был договор с Генрихом, который должен был привести её сюда. А, учитывая, что он только что попытался наладить с ней отношения – им явно что-то было от неё нужно. Картина сделалась ясной.
Неожиданно Марго начала видеть то, о чём раньше и не подумала бы. Розовая пелена упала с глаз, она обнаружила в людях плохое.
Переведя взгляд на Генриха, королева обнаружила, что тот прячет глаза.
– Полагаю, у вас есть ко мне какой-то разговор? Давайте начистоту, – обратилась она к братьям.
– Я не знаю. Карл попросил меня устроить вам встречу, – честно признался Генрих.
– В таком случае, я вас слушаю, – Маргарита повернулась к Майену.
Тот несколько промедлил, а затем вкрадчиво произнёс:
– Думаю, вас не удивит то, что я знаю, какую роль вы играете в амбициозных планах моего брата. Вам прекрасно известно, что его могущество даст силу и вам. К тому же, насколько я понимаю, вы любите его.
Марго подняла брови. Он говорил дерзко и без утайки. Она взглянула на Гиза. Сейчас было сложно сказать, играет ли она всё ещё роль в его планах на будущее. Однако он не подавал голоса, ничего не отрицал. Значит, герцог Майенский говорит верно. Внутри Маргарита вдруг ощутила какое-то облегчение, ведь теперь можно надеяться, что для них с Генрихом ещё не всё потеряно.
Но размышления её прервало продолжение речей Карла:
– Из всего этого я могу заключить, что вы на нашей стороне и мы можем рассчитывать на вашу поддержку.
– Но вам следует помнить, что я ещё и королева Наварры, жена короля Наваррского, а также сестра короля Франции, – прервала его Валуа.
– Ваш муж покинул вас, предал, вновь принял сторону врагов короны. Думаю, вам не стоит о нём даже вспоминать. А вот ваш брат... Об этом я и хотел поговорить. До нас дошли вести о том, что он хочет наладить мир между католиками и протестантами. Опять. Такими темпами ересь никогда не будет уничтожена! Однако Его Величество слишком мягок, он не может решиться уничтожить гугенотов. Ему следует в этом помочь. Ни для кого не секрет, что вы имеете на него влияние. Вы должны убедить его склониться на нашу сторону, на сторону католиков. Понимаете меня? Пора положить конец междоусобицам во Франции.
Марго нахмурилась. Должна? Но отчего же? Она никому ничего не должна!
– Прошу прощения, но я не участвую в политической жизни. Генрих, – она вновь повернулась к своему возлюбленному, – почему ты сразу не сказал об этом своему брату? Ты же всё прекрасно знаешь.
Гиз хотел было что-то сказать, но Майен не позволил, тотчас промолвив:
– Всё, что я сейчас говорю, сказано от лица нас обоих. В первую очередь, я прошу вас сделать это ради интересов Генриха. Вы ведь хотите стать королевой Франции?
Маргарита вздрогнула. Она вдруг почувствовала, что просыпается от долгого сна. Королевой Франции? Но кто же будет королём?
– Вы хотите отобрать престол у моей семьи?! – вскричала она.
Так вот к чему всё шло! И это длится уже столько лет, но ей и в голову не приходило задуматься. Блеск, роскошь, безумства веселья, свет наивности, сияние беззаботности – всё теперь слилось в чёрную массу и угрожало Марго своей пустотой. Как много, оказывается, она не видела!
– Я же говорила, что не принимаю ничью сторону. Я не буду способствовать узурпации трона моего брата, не буду этому препятствовать. Я не стану выбирать сторону! – твёрдо произнесла она. – И я прошу вас оставить меня.
Лицо Карла исказилось в гневе, Генрих продолжал молчать.
– Вы обязаны нам помочь! – прошипел Майен, сбрасывая маску любезности. – Иначе, поверьте, мы не побоимся Бога и устроим вторую Варфоломеевскую ночь! Хотите утопить страну в потоках крови? В конце концов, мы не просим вас об измене короне и своей семье. Пока что нам просто нужно расположение вашего брата. Пускай он будет на нашей стороне. Большего сейчас не нужно.
– Но как только он примет вашу сторону, потеряет возможность искать поддержки у протестантов, в случае чего. Вы получите всю власть, над страной, над ним. Он окажется в безвыходном положении, а вам ничего не будет стоить устранить его и занять престол.
Всё стало для неё ясно как божий день.
– Не стоит так много думать, это до добра не доводит. Если вы нам сейчас не поможете, потом сильно пожалеете, – угрожающе сказал Карл. – Ваша семья ходит по острию кинжала. Когда она сорвётся, у вас есть шанс упасть вместе с ними. Поздно играть в благородство, спасайте себя, принимайте сторону силы. Тогда вы останетесь на вершине. Что бы вы не говорили, вам не хочется терять власть и своё положение, вы тщеславны, как все сильные мира сего. Статус королевы – это то, без чего вам уже никак. Однажды вкусив плод власти, уже никогда не сможешь отказаться от неё. Поэтому я бы на вашем месте старался её удержать, а также спасти себя, потому что никто не знает, как всё обернётся.
– Вы мне угрожаете? Да как вы смеете!
Марго вновь взглянула на Генриха, ища поддержки, но он молчал. Он оставил её одну.
– Уходите! – воскликнула она, пытаясь скрывать испуг.
– Я уйду, но мои слова вы не забудете. Советую вам над ними подумать.
Сказав это, герцог Майенский удалился.
Маргарита судорожно вздохнула, ощущая тошноту. Слишком много эмоций и переживаний. Ей вдруг захотелось просто провалиться, исчезнуть. Сильнейшая слабость охватила тело.
– Ты видел это и ничего не сказал... – раздался в тишине её голос. – Господи, мне кажется, что я в каком-то кошмарном сне. Что с нами стало?
Генрих не оправдывался, не просил прощения, ведь это уже никому не нужно. Он даже не смотрел ей в глаза. Просто подошёл, глядя куда-то на стену, за неё, чисто машинально привлёк к себе, вдыхая аромат её волос, и прошептал, щекоча дыханием шею:
– Это пройдёт. Мы все когда-нибудь проснёмся.
Марго шумно выдохнула, упираясь взглядом потухших васильковых глаз в шрам на его щеке, пальцами зарываясь в его волосы.
– Надеюсь на это. Очень.
Но она не видела перед собой ни малейшего признака надежды. Должно быть, это и есть ад, когда впереди лишь беспроглядный мрак.
Перед входом в Сен-Жермен л'Осеруа толпились придворные. До мессы ещё оставалось полчаса, однако все уже были здесь. Небывалый ажиотаж вызвали последние происшествия. Каждый стремился первым узнать ещё какие-нибудь новости. И убийство королевского фаворита, и слухи о прекращении войны – всё это обсуждалось и обрастало новыми подробностями.
Вскоре появился король, который вёл под руку королеву. Отойдя от гибели Дю Га, Генрике вдруг понял, что нужно больше внимания уделять супруге. В глубине души, даже не отдавая себе в этом отчёта, он пытался таким образом забыть Марго, Луи и всё, что терзало его. Но Луиза утешения не приносила, чего он старался не показывать, относясь к ней нарочито трепетно.
– У меня есть для вас подарок, – обратился он к ней, когда они поднимались по ступеням церкви.
– Лучшим подарком для меня является благосклонность моего супруга, – кротко отозвалась она.
Генрике улыбнулся, а затем извлёк откуда-то нить прекрасного розового жемчуга.
– И всё же позвольте вам это преподнести.
В печальных глазах королевы зажглись огоньки счастья.
– Вы так щедры! Право же, не стоит баловать меня такими редкостями, тем более, что это так дорого.
– Ах, сущие пустяки, – отмахнулся король, собственноручно застёгивая украшение на тонкой шейке.
Крупные жемчужины переливались на солнце. В этот момент, Генрике совершенно случайно подумал о том, что на Марго они смотрелись бы лучше, поскольку Луиза становилась блёклой на их фоне. Королева Наваррская же была будто создана для того, чтобы носить жемчуг, ведь чёрные волосы оттеняли бы его перламутровое сияние, а белая кожа сама была жемчужной, вся будто светилась изнутри... Тотчас он пришёл в ужас от своих мыслей, старательно начиная их отгонять. Он не должен думать о сестре! Всё это в прошлом, всё это окутано трагедией. Уже месяц Генрике старался не вспоминать ни о ней, ни о предавшем его и погибшем Дю Га, поскольку в этих воспоминаниях было слишком много боли. Король знал, что где-то там покоится тело того, кто, несмотря ни на что, любил его безумно и погиб не только из-за своих грехов, но и из-за его ошибок, отчего даже толком неясно, как к нему относиться. Знал он и то, что неподалёку наверняка должна стоять Маргарита, которая по слухам опять вернулась к Гизу, которая, в любом случае, никогда не будет принадлежать ему. И обо всём этом нужно было не думать. Иначе рискуешь сойти с ума.
Генрике вновь взглянул на Луизу. В её глазах он видел преданность и любовь. Только вот нужна ли ему её любовь?
В этот момент чья-то крепкая рука легла на его плечо. Раздался бодрый голос:
– Ваше Величество, простите меня, что опоздал! Я никак не мог найти свою шляпу.
Генрике вдруг почувствовал облегчение. Вот кто его отвлечёт.
– Сен-Мегрен, друг мой, – губы его сами сложились в искреннюю усмешку, – у тебя сотни шляп!
– Но мне нужна была именно эта, поскольку, – миньон указал на шляпу, которая красовалась у него на голове, – перо на ней подходит к вашей перевязи, а я считаю, что необходимо сочетаться со своим королём!
Валуа рассмеялся. Этот весёлый беззаботный юноша последние несколько недель скрашивал его отчаяние. Сен-Мегрен умел заставлять забыть о проблемах. Чем-то он был похож на Дю Га.
Тотчас позабыв о Луизе, Генрике опёрся на его руку и пошёл в церковь, увлекаемый радостной болтовнёй Сен-Мегрена. Придворные, устремившиеся за ними, принялись перешёптываться.
– Неужели у короля новый фаворит?! – поражённо промолвил Бюсси, шедший подле герцога Анжуйского, который, надо сказать, уже долгое время планировал отъезд, решив принять сторону короля Наваррского и прекратив всяческое общение с собственным братом.
– Ещё один содомит на наши головы! – пробормотала одна из придворных дам королева-матери.
– Как бы не повторил печальную судьбу Дю Га, – усмехнулся Эжен, сопровождающий Гиза, ведущего под руку Марго.
При упоминании этого имени она вздрогнула и побледнела, однако Генрих, увлечённый своими мыслями, этого не заметил.
Вскоре все скрылись в церкви. Месса началась.
Комментарий к Глава 76. Ад прозрения Дорогие читатели, до конца осталось всего две главы. Пожалуй, пора спросить: кто-нибудь хочет увидеть вторую часть этой работы?) Она уже частично написана, и я думаю, стоит ли её выкладывать на фикбук.
========== Глава 77. Победитель получает всё ==========
Маргарита в панике влетела в кабинет короля.
– Ты сошёл с ума?! – закричала она.
Гиз, стоящий перед столом, за которым, схватившись за голову, сидел Генрике, обернулся.
– Марго, может не здесь... – начал он.
– Почему мы не можем жить спокойно?! – продолжала она кричать, не слушая его. – Ты заколол человека на ступенях Лувра! Это безумие!
– Сен-Мегрен посмел стать любовником моей жены, – отчеканил Генрих, – я должен был отомстить.
– Жены! Жены! – ещё громче воскликнула королева Наваррская. – Ты вспоминаешь о её существовании не чаще, чем раз в полгода!
– Да, это так. Но я не позволю, чтобы кто-то порочил честь моего имени!
В этот момент Генрике резко встал и громко ударил кулаком по столу.
– Я прошу вас устраивать разборки не у меня в кабинете! – он со злостью взглянул на Гиза и с усталостью на Маргариту. – Герцог, вы совершили убийство, прямо здесь, в моём дворце! Это просто неслыханно! Более того, вы убили одного из моих ближайших друзей!
– Позвольте, Ваще Величество, – вмешался маршал де Рец, который до этого бесстрастно наблюдал за происходящим к кабинете. – По законам чести герцог имел на это право. Сен-Мегрен действительно соблазнил его супругу, за что и был убит. Более того, я был свидетелем происходящего и могу сказать, что поединок был честным.
Генрике вновь упал на стол, пряча лицо в ладонях.
– Мой бедный Сен-Мегрен! Мой несчастный друг! – в отчаянии пробормотал он. – И тебя отобрала у меня смерть!
Затем он снова взглянул на Гиза, лицо его перекосилось от ненависти.
– Я ничего не могу сделать, – наконец вымолвил король, – даже несмотря на то, что я правлю этой страной, я не могу вас наказать, поскольку всё, что сказал маршал – правда. Но я уповаю на небеса, которые когда-нибудь вас накажут! А теперь уходите!
Гиз поклонился и молча удалился.
Маргарита, бросив быстрый взгляд на несчастного Генрике, всё же устремилась за Генрихом, сама не понимая для чего.
Маршал де Рец же приблизился к королю, ободряюще касаясь его руки.
– Ваше Величество, – со вздохом произнёс он, – я повидал на своём веку немало королей. И, скажу вам честно, счастливых среди них не было. Но послушайте совета старого человека, умудрённого опытом: не привязываться к людям. Это губит. Вы не обычный человек, а король. Для королей привязанности пагубны, потому что они всегда несут за собой боль.
– Но если я король, расскажите мне, как перестать быть человеком, – отозвался Валуа.
Вся эта драма произошла на почве того, что новому фавориту Его Величества, глупому и бесстрашному Сен-Мегрену, явно не хватало в жизни риска, отчего он вознамерился стать любовником Екатерины Клевской. Весь двор гадал, как же, будучи ближайшим другом короля, а, быть может, и чем-то большим, можно было позариться на эту женщину, не обладающую ни шармом, ни красотой. Должно быть, Сен-Мегрену просто льстило сделать рогоносцем такого влиятельного и знаменитого человека, как герцог де Гиз. Только вот бедняга не оценил риска. Буквально несколько месяцев продлилась его связь с герцогиней, после чего всё стало известно герцогу де Гизу. Он, разумеется, пришёл в бешенство и, тотчас отправившись в Лувр, вызвал Сен-Мегрена на дуэль, которую они устроили прямо на лестнице дворца, поскольку Генрих был настолько на эмоциях, что ему было всё равно где. Гиз славился, как один из лучших фехтовальщиков Франции, к тому же, он был в ярости, что давало преимущества. Одним словом, Сен-Мегрен был повержен и долго мучаться ему не пришлось, он погиб сразу. Стоит ли описывать отчаяние короля, когда он узнал о смерти ещё одного своего друга! Но что можно было поделать? Сен-Мегрена не вернуть, Гиза не покарать.
На улице дождь лил, как из ведра, где-то в небесах грохотал гром. В галерее было сыро и холодно, потому что она насквозь продувалась холодными ветрами, скользящими через улицы Парижа со всех сторон света. Генрике остановился и поёжился, сильнее закутываясь в плащ. Однако о холоде он позабыл, когда увидел женскую фигуру в одном из проёмов галереи. Марго он не встречал уже несколько дней, которые прошли с того разговора в его кабинете. Собственно говоря, обиды на неё он не держал, уже привык, что она всегда уходит со своим Гизом.
Король медленно подошёл и встал рядом.
– Здравствуй.
Прозвучало нелепо. Она повернула голову и взглянула на него.
– Ты как?
– В порядке, – пожал плечами так, будто это не у него убили очередного друга. – Как Гиз?
– Успокоился.
Диалог выходил односложный, наполненный ложью и неловкостью.
И тут, в тишине правда сорвалась с уст Генрике:
– На самом деле, я не в порядке. Совсем. У меня такое ощущение, что всё воодушевление и вера в лучшее, с которыми я вступал на престол, медленно погибают во мне...
–...А впереди видится лишь пустота, – закончила за него сестра, которая испытывала похожие чувства.
Генрике удивлённо посмотрел на её печальное и усталое лицо. Где прежний лучистый взгляд, в который он когда-то влюбился? Но его, как ни странно, манил и этот безысходный трагизм в родных чертах.
– Зачем тогда ты мучаешь себя? Зачем ты по-прежнему с Гизом? – спросил, наконец, он.
– Уже всё равно ничего не изменить. Мучения не прекратятся. А Гиз... Знаешь, он даёт мне надежду, – призналась Маргарита, не замечая, как он в немом отчаянии сжимает кулаки.
– Надежда... Какое призрачное видение! Мне вот оно уже давно не является, – вдруг захотелось просто высказаться, выпустить наружу то, что накипело. – Все, кто мне близок, умирают один за другим, – в его голосе слышалась бесконечная горечь. – Я правлю страной, горящей в огне ненависти. Мой брат раз за разом предаёт меня. Та единственная, кого я любил в этой жизни, никогда не будет моей. Я разбит, подавлен, меня практически все ненавидят, – и тут, Генрике резко остановился, осознавая что-то резко поразившее сознание, – но пока что есть одно – я всё ещё победитель в нашей игре, имя которой политика, а корона лишь на моей голове, – мысль пришла сама собой, такая важная и триумфальная. – Пускай говорят, что опасны протестанты – их никогда не примет Франция, Наваррскому не светит престол. Пускай с ужасом произносят имена католиков – Гизу не взять верх по одной простой причине: я Валуа, потомок Карла Великого, а он – нет. Поэтому во Франции лишь один король – я! – эти слова он уже выкрикивал, вкладывая в них отчаяние, все утерянные надежды и, в то
же время, понимание своей силы.
И тут, их прервала неожиданно возникшая в галерее королева-мать, которая сжимала в руках какой-то свиток, спеша к ним.
– Генрике... Просто взгляни на это, – прошептала она, а в голосе её было столько ужаса, что Маргарита почувствовала, как внутри всё холодеет, пока брат дрожащей рукой разворачивает свиток.
Некоторое время понадобилось ему, чтобы пробежать глазами представленный ему документ.
– Что это, чёрт возьми?! – вырвалось у него.
Он с недоумением воззрился на Екатерину. В руках его был рисунок генеалогического древа.
– А ты не видишь? – нервно отозвалась она. – Это генеалогическое древо Гизов. И, главное, посмотри, кто наверху.
Марго выглянула из-за плеча молодого человека, и в глаза ей тотчас бросилось изображение герцога Карла Лотарингского, младшего брата Лотаря Каролинга, предпоследнего короля из династии Каролингов, потомка Карла Великого.
– Что это значит?! – продолжал недоумевать Генрике.
– Это значит, сын мой, что ты глубоко заблуждаешься. Ты во Франции не единственный король. Уж очень хочется это место занять Гизу.
– Но это невозможно. Нелепо! Он не имеет право на престол!
– Не имел, пока не появилось этого проклятого... Pezzo di merda!
Флорентийка не сдержалась от итальянского ругательства, на которое никто не обратил внимания, поскольку все были слишком поражены содержанием свитка.
– Но откуда это у вас? – наконец нашёл в себе силы спросить король.
– Мои люди отобрали это у посланника Гизов. Боюсь, что он вёз древо из Рима. То есть, возможно, оно одобрено папой. Самое страшное, что этот документ ставит под сомнение легитимность династии Валуа, да и всех Капетингов. Данной родословной Гизы хотят сказать, что могут претендовать на престол, поскольку при пресечении рода Лотаря, наследовать ему должен был бы Карл Лотарингский, изображённый на этом древе. А род Лотаря, как ты помнишь, пресёкся. Понимаешь, насколько это серьёзно? Если Гизы – потомки Карла Великого, может статься, что у них прав на престол больше.
– Но мы ведь с вами прекрасно понимаем, что это ложь! Я изучал историю, матушка. Оттон II, сын Карла Лотарингского, умер бездетным, а титул герцогов Лотарингских переходил по указу правительства. Гизы не являются прямыми потомками Карла Лотарингского. К тому же, и он сам несколько раз отрешался от права на наследование престола его же братом. Это древо – чистейшей воды нелепица!
– Ты всё верно говоришь, – кивнула Екатерина, – но кому здесь нужна правда? Те, кому удобнее верить Гизу, поверят ему. Никто не будет разбираться. Беда в том, что у него слишком много сторонников. Поэтому мы в огромной опасности. А, главное, теперь нам ясно, что Гиз будет бороться, будет пытаться занять наш трон. И он очень опасный враг. Возможно, опаснее всех тех, кто был до него.
Генрике с поражённым видом обернулся к замершей в оцепенении Марго.
– Ты знала что-нибудь об этом?
– Клянусь, нет! – заверила она.
Для неё это стало не меньшим ударом. Подобного от Генриха нельзя было ожидать.
– Посмотри до чего он дошёл! – выкрикнул ей в лицо брат. – Прозрей! Ты отдаёшься монстру!
Она сделала шаг назад и закрыла лицо руками.
– Он способен на всё. Он уже предал тебя и сделает это ещё сотни раз, – промолвила Екатерина.
А Маргарита начинала всё понимать. Наступало окончательное пробуждение. Только сейчас она осознала слова, которые ей когда-то говорили... "Ты одна из Валуа", – твердили ей. Раньше хотелось отрицать это, не участвовать в политике, не погружаться в ад, но это невозможно, ведь она Валуа. Гиз постарается уничтожить её семью. Вместе с ней, поскольку она – её часть. Этой родословной Генрих и саму Марго ставил ни во что. Если её братья и отец – не законные короли Франции, значит, она и не принцесса. Но кто сделает свою возлюбленную ничем? Кто так унизит её? Вряд ли тот, кто испытывает истинные чувства. Да, он предлагал ей стать подле него. Возможно, Генрих даже не нарушил бы свои обещания. Но разве человечно принуждать её отказаться от всего, что ей дорого, от собственной семьи? Любя, не заставишь делать такой страшный выбор.
Он её не любит. Теперь это становилось очевидно. Сколько раз можно его прощать? В конце концов, ему это и самому не нужно.
– Господи... – прошептала Маргарита. – Как же я была глупа!
Генрике же всё ещё судорожно сжимал в руках бумагу, будто пытаясь сжечь взглядом изображение.
"Если Гиз хочет войны, он её получит", – подумалось ему.
Франсуа уже хотел было задуть свечу, стоящую на столе, где он писал письма, и отправиться спать, но доложили, что королева Наваррская желает нанести ему визит.
– Уже два часа ночи. Отчего ты не спишь? – спросил он у сестры, когда она вошла.
– Мне не до сна, – ответила Маргарита. – К тому же, без опиума я уже не могу засыпать. Однако дело не в том, совсем не в том.
Франсуа подошёл к ней, бережно приобнимая за плечи.
– Ты не просто так пришла. Что-то случилось?
– Не было ни дня, чтобы в нашем аду ничего не случалось, – усмехнулась она, проходя вглубь комнаты и опускаясь на кушетку. – Просто я устала.
– Что ж, я всё понимаю. Но нужно как-то жить и...
– Нет, ты не понял, – прервала его королева с какой-то мрачной решимостью. – Я устала и больше не могу. Я сломлена, понимаешь? Совсем. От меня больше ничего не осталось. Ты знаешь обо всём, что было в последнии годы ты знаешь о том, что мы с тобой совершили, ты, наверняка, уже слышал о последнем поступке Генриха. И на этот раз мне действительно не хочется бороться. Единственное желание, которое осталось – сдаться. Помоги мне... – она подняла на него опустошённый потухший взгляд.
Ей просто нужна была поддержка в её решении. Франсуа мог её дать.
Он на секунду прикрыл глаза, зная, что должен делать. Анжу действительно любил сестру, на всё готов был ради неё. И сейчас необходимо было сделать самое трудное – отпустить её, даже подтолкнуть. Но ведь уже ясно, что ей это нужно. Он как-нибудь справится и один, к тому же, сам надолго здесь не задержится.
– Беги в Наварру. Там тебя ждёт Анри, там тебе хотя бы будет спокойнее. Хватит терзать себя. Поверь, здесь всё потеряно, хватит надеяться, – Франсуа произнёс это на одном дыхании.
– Так много было пережито...
– Но оно потеряло значение. Пора оставить всё в прошлом.
Слова его были печальны, жестоки, но правдивы. Всё действительно было кончено.
Она откинулась на спинку.
– Как странно. Ничего уже не чувствую. Где боль, разочарование? Осталась лишь усталость. Мне кажется, душа моя проклята.
– Как и души всех здесь. В Лувре царствует чума, Марго. Дай Бог тебе бежать от неё и не возвращаться больше.
– Спасибо, – раздался в ночной тишине комнаты её шёпот.
Теперь Маргарита окончательно решилась. Она сделает это. Хватит мучаться, итак уже погибла.
– Никто не будет препятствовать моему отъезду. Я... Буду писать тебе. Уверена, мы увидимся, ведь ты и сам собирался присоединиться к армии Анри. Знаешь, я не выбираю сторону. Мне просто хочется туда, где я не буду ничего чувствовать, не буду страдать.
Она подошла к нему, порывисто обнимая.
– Надеюсь, что свидимся, – вздохнул Франсуа, прижимая её к себе. – И... Я буду молиться о том, чтобы ты была хоть немного счастлива. Мне хочется когда-нибудь снова смотреть на твою улыбку.
– Улыбка... Я уже и забыла, каково это.
Они замолкли. Столько всего хотелось сказать, что не хватило бы всей ночи напролёт. Но красноречивее было это немое прощание, в которое сошлись все пережитые боль и радость.
Маргарита быстро шла вперёд, шаг за шагом приближаясь к дверям, что выпустят её на свободу и, в то же время, оборвут связь со всем, что некогда заставляло сердце трепетать. Она не любила длинных расставаний, но, идя по коридорам родного Лувра, всё же шептала старым стенам судорожные слова прощания. Как она будет без всего этого жить? Хотя и здесь жизни нет. Возможно, там, на воле её душа обретёт покой. Или же так и останется вечной скиталицей.
Вот показался и выход из дворца, перед которым Марго на секунду нерешительно остановилась, но потом всё же сделала шаг. В глаза ударил сероватый дневной свет.
Ступенька за ступенькой... Она спустится на землю, пересечёт внутренний двор, сядет в карету и покинет Лувр, не оглядываясь, не думая о прошлом... Казалось бы, это так легко, но почти физическая пустота внутри затормаживала движения.
– Марго! – вдруг окликнули её.
Она обернулась. На несколько ступеней выше неё стоял Генрике.
– Что всё это значит? – спросил он. – Твои вещи выносят из дворца и грузят в дорожные повозки, твои придворные панически куда-то собираются.
– Мне нужно уехать, – опустив глаза, промолвила она.
Снова предавала его. Уже в который раз.
– Уехать? Ничего не сказав мне?! Чёрт возьми, я твой старший брат, твой король! Думаешь, что тебе всё можно? Уезжать неизвестно куда, никому не слова не сказав, – кажется, Генрике был не на шутку разозлён. – Это уже напоминают измену! В конце концов, у меня тоже есть предел терпения. Куда ты собралась?
Маргарита молчала. Трудно было бы сказать, что теперь она уезжает к другому его врагу.
– Не отвечаешь? О Боже... Неужели ты решила куда-то поехать с Гизом?! Ну конечно! – сам домыслил он. – Ты всегда уходишь с ним, принимаешь его сторону. Я ждал, что однажды ты просто уйдёшь с ним! Давай же! – Генрике сорвался на крик, благо, было раннее утро и здесь никого не было. – Твой Гиз несколько дней назад убил моего друга прямо здесь, на лестнице Лувра. Видишь, кровь ещё не смыли, – король указал на красновато-коричневатое пятно на ступенях. – А ещё он хочет забрать нашу корону, корону нашей семьи.
