Текст книги "Пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Корф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)

А она ведь любит его. Это предельно ясно. Поэтому она периодически грустна последние полгода, поэтому сейчас отводит взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Так зачем мучать себя?

– Ты ведёшь себя глупо, – покачал головой Генрих.

– А ты ещё глупее! – парировала она.

– Ладно, – не выдержал он, – продолжай упрямиться, делать вид, что счастлива, а меня ждёт очаровательная графиня.

Больше Гиз ничего не сказал. Просто ушёл, едва сдерживая ярость. Опять оставил её одну.

Но она же сама его прогоняла!

А несчастная Марго, проводив его взглядом, не выдержав, позволила сдавленным рыданиями вырваться из груди. Она медленно опустилась на траву, закрывая лицо руками.

За что он так её мучает?

Только ей удалось развеселиться, обо всём позабыть, как снова пришёл он, снова бездушно разрушил хрустальные границы её хрупкого мирка и снова оставил её одну в слезах.

Такой и нашли её Анри, Франсуа и Анриетта, обеспокоенные её долгим отсутствием.

– Вот ты где! – воскликнул Алансон.

– Моя бедная жемчужинка, что с тобой! – ахнула герцогиня Неверская, присаживаясь на коленях рядом с подругой и обнимая её.

Маргарита, ничего не ответив, уткнулась ей в плечо.

– Опять этот ублюдок?! – принц сжал кулаки. – Можно я убью его?

– Нет! – испуганно вскинула голову Марго. – Не надо!

– Так, – король Наваррский присел на корточки напротив неё, пальцами приподнимая её подбородок. – Это решительно невозможно! Почему ты плачешь в такой день? Мы просто обязаны исправить подобную несправедливость.

Девушка улыбнулась сквозь слёзы.

Все эти месяцы, несмотря на то, что ему и самому приходилось тяжело, поскольку он стал при дворе практически пленником, Анри всегда стремился поддержать её и вернуть ей хорошее настроение. В отличие от большинства, кого она знала, он был действительно добрым человеком.

– Для начала, – продолжал юноша, – выпей. Это сразу решит половину твоих проблем, – он протянул ей очередной кубок вина, который она с благодарностью приняла, тотчас осушая и чувствуя, как приятная жидкость разливается по организму. – И сейчас мы пойдём смотреть рассвет, – закончил он.

– Рассвет? – удивилась Анриетта.

– Именно, – кивнул Анри. – Поверьте мне, мои дорогие жители города, нет ничего прекраснее рассвета.

Трое остальных переглянулись. Они, при бурной придворной жизни, редко вставали раньше полудня, поэтому видеть рассвет им доводилось нечасто, только если с ночи, когда уже под конец бала, уставший и захмелевший, выходишь на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Анри протянул руку жене. Она, приняв её, поднялась на ноги. Франсуа так же поднял с травы Анриетту.

– Я, когда жил в Наварре, практически каждый день вставал, чтобы посмотреть на рассвет, – сообщил беарнец.

– Куда же мы пойдём? – осведомился герцог Алансонский.

– Давайте к пруду. Там должно быть лучше всего видно, – предложила Маргарита.

Её тотчас поддержали.

Вновь смеясь и переговариваясь, молодые люди направились к пруду, который располагался в другой части сада. Путь их лежал через луг, который сейчас, уже под конец ночи, выглядел не так свежо и торжественно, когда праздник только начинался. Трава была во многих местах примята, ещё оставшиеся придворные тут и там ходили, сидели, лежали. Кто-то уснул прямо здесь, кто-то продолжал веселье. Многие влюблённые парочки уединялись под кронами деревьев, думая, что из никто не видит, однако они были практически на всеобщем обозрении.

Столы с угощением были почти полностью разобраны. Ткани, которыми были устланы они и помост, оказались запачканы вином, кремом, соком от фруктов.

Цветочные гирлянды в нескольких местах были оборваны. Видимо, кто-то неосторожный случайно за них ухватился.

Должно быть, завтра слугам полдня придётся всё это убирать.

Дружная четвёрка с улюлюканьем оглядела всё это и единогласно пришла к выводу, что французский двор, как всегда, не гнушался излишеств во всём.

Пройдя через луг, по центральной аллее они направились в сторону пруда. Когда молодые люди оказались перед ним, на горизонте начали пробиваться первые солнечные лучи.

Марго полной грудью вздохнула свежий ночной воздух. Недолго думая, она бросилась вперёд по высокой траве. Уже начинавшая появляться роса оставалась на её босых ступнях, травинки щекотали маленькие ножки.

Сейчас, несясь к пруду, она вдруг ощутила необыкновенную свободу, которой не чувствовала уже давно.

За ней со смехом бросились её спутники.

– Марго, подожди нас! – окликнул её Франсуа.

Но она продолжала бежать. Ей казалось, что если сейчас она остановится – упустит этой миг неожиданно пришедшей беззаботности.

Добежав до самого края, королева опустилась на землю, протягивая ноги вперёд и касаясь ими поверхности воды. Догнавшие её друзья устроились рядом.

У каждого из них сейчас, пожалуй, был не лучший период в жизни. Сложности в стране, в личной жизни, многочисленные потери – всё это приносило боль. Но у них была юность, которая дарила радость.

Солнечный диск начал медленно подниматься. Сам горизонт был не виден за деревьями, но постепенно солнце поднималось всё выше и выше. Наконец, его стало видно и здесь. Оно окрашивало невесомые облака в нежно-розовый цвет, подсвечивая их своим золотистым сиянием.

В этот момент Марго невольно вспомнила рассвет, который она встречала несколько лет назад, впервые просыпаясь на плече любимого. Тогда они лежали на траве, Генрих обнимал её, шептал нежные слова. Облака в то утро не казались такими розовыми. В них было больше золота и бездонной синевы.

Но сейчас всё изменилось. Это другое время, другой закат и Генриха сейчас нет с ней. И что же? Она не будет плакать и печалиться. Сейчас она не станет думать о нём, а лишь будет наслаждаться тем, что есть.

Люди, которые сейчас рядом с ней, – всё, что она имеет. Но и этого уже немало.

Солнце поднималось всё выше. Его свет отражался в зеркальной поверхности пруда, и она тоже приобретала дивный нежный оттенок, который сложно описать словами.

И впрямь, что может быть прекраснее рассвета?

Анриетта восхищённо промолвила:

– Вы были правы, это необыкновенно!

– Знаете, – задумчиво промолвил Анри, одну руку закидывая на плечо Франсуа, который, в свою очередь приобнимал Анриетту, а вторую укладывая на талию Маргариты, прижимая ее поближе, – я тут понял, что мне очень хорошо с вами. Я впервые за долгое время ощущаю покой и защищённость. Несмотря на то, что мы переживаем не лучшие времена, наше прошлое окутано болью и кровью, а наше будущее, кажется, пока что не сулит нам лучшего, здесь и сейчас жизнь прекрасна! – воодушевлённо заявил он. – В данный момент нет ни Франции, ни принцев, ни королей. Есть только мы с вами. Каждый из нас что-то потерял. Кто-то больше, а кто-то меньше. Но, по крайней мере, даже сейчас, когда нас окружает мрак, мы хотя бы есть друг у друга, – слова лились откуда-то из глубин его души, а все присутствующие, наблюдая за прекрасной картиной, внимательно слушали его. – Вы все мои друзья и сейчас вы, пожалуй, всё что у меня есть. И, подумайте сами, когда мы ещё будем так молоды, полны сил и беззаботны? Даже несмотря на то, что в каждую минуту один из нас может упасть мёртвым, будучи заколот кинжалом или отравлен ядом, пока этого не случилось, мы живём. И надо жить, потому что другой жизни и другой юности у нас не будет, – заключил он.

И в этот момент каждый из них ощутил, насколько Анри прав. Несмотря ни на какие трудности и мрак, они могут испытывать счастье, просто оттого, что живут. Они способны жить только одним мгновением и от него брать всё. И тогда, что бы ни случилось в следующую минуту, они будут понимать, что всё до этого было не зря и они действительно жили.

*Шампанское, как таковое, появилось много позже, однако в 16 веке делали белое вино, которое чем-то было на него похоже.

========== Глава 55. Только не целуй в губы ==========

Вернувшись в свои покои после того, как они смотрели рассвет, Анри мгновенно разуверился в своих словах о том, что жизнь всё ещё прекрасна и им не страшны трудности, потому что в своей постели он обнаружил мёртвое тело Шарлотты. Маска смерти уже сковала её черты, кожа побледнела, губы посинели. Она лежала в луже собственной крови, которая всё ещё струилась у неё изо рта.

Первые мгновения, когда он её увидел, король Наваррский стоял не двигаясь, полагая, что всё это ему привиделось. Но страшная картина никуда не исчезала.

Тогда он бросился к кровати, с ужасом хватая ледяную руку молодой женщины. Пульса в запястье не было.

– Шарлотта, очнись! – вскрикнул юноша, хватая её за плечи.

Его обезумевший взгляд пытался найти хоть какие-то признаки жизни, но трудно было не понять, что она мертва. Причём, уже достаточно давно.

Это было так неожиданно, а Анри был настолько поражён, что он даже не успел прийти в отчаяние.

Лишь исступлённо продолжал встряхивать тело любимой, полагая, что сейчас она откроет глаза и, рассмеявшись, скажет, что это была глупая шутка.

Но её обезображенные гибелью черты оставались недвижимыми. Открытые глаза были абсолютно пусты, поскольку в них, как и во всём её теле, не было уже ни капли жизни.

Её шёлковое одеяние тоже было залито кровью. Она была повсюду!

Опять кровь.

Юноша, наконец, издал громкий крик, в котором было всё. И шок, и боль, и непонимание, и страх.

Он начал судорожно оглядываться, безумным взглядом искать хоть что-то способное указать на то, что же здесь произошло. На прикроватном столике его взгляд выхватил бутылку вина и два стоящих рядом кубка. На дне одного из них плескались остатки жидкости рубинового цвета. Неужели вино было отравлено? Но кем и для чего?

Анри снова взглянул на Шарлотту.

– Нет, пожалуйста! – прошептал он. – Не надо! Умоляю тебя, очнись!

Он наклонился к её лицу и прижался губами к её губами, но они были холодны. Даже кровь на них уже высохла.

Мгновенно вскочив, король Наваррский отбежал на какое-то расстояние, упираясь спиной в стену. И тут, он не выдержал. Закричал так громко, что, должно быть, слышал весь Лувр.

А дальше, всё как в тумане...

Всполошённые слуги, перепуганные слышавшие его придворные – все они один за другим вбегали в комнату, в ужасе замирая на пороге.

Но Анри уже ни на что не обращал внимания. Единственное, что для него сейчас существовало – мёртвая женщина у него на кровати.

А он ведь собирался идти к ней этой ночью, он сам позвал её сюда. А потом забыл об этом, решил, что подойдёт попозже, ведь праздник так прекрасен. Шарлотта подождёт. Но Шарлотта не дождалась...

Марго, недолго думая, бросилась к лестнице, намереваясь подняться на этаж, где располагались комнаты Анри. Сейчас он наверняка там. Один. Ему нужна её поддержка.

Сегодня после ночного праздника она проснулась поздно, около двух часов дня. Полагая, что её друзья могут ещё спать, королева ни к кому не пошла и не стала никого звать, а решила позавтракать одна.

Но, для начала, она подошла к зеркалу и ужаснулась своему отражению. Она уснула прямо в одежде и сейчас вид у неё был помятый. Девушка приказала служанкам, для начала, выкупать её.

Погружаясь в ванну с тёплой водой и расстворёнными в ней эссенциями цветов, она ощущала, как всё напряжение спадает. Это было невыразимо приятно, поэтому в воде она провела времени гораздо больше, чем тратила на это обычно.

После её ждал завтрак, как всегда, состоящий из того, что она любила больше всего.

После завтрака к ней пришла Анриетта, которая, видимо, тоже проснулась совсем недавно.

– Как ты? – насмешливо осведомилась она у подруги.

– Постепенно прихожу в себя, – со смехом ответила та. – Но в следующий раз нам стоит быть поосторожнее с вином!

– Это точно! – подхватила её смех герцогиня.

Потом она поделилась в королевой Наваррской своими наблюдениями о том, что, идя сегодня по коридорам Лувра, она заметила, что в этот день как-то особенно пустынно.

– Должно быть, так долго приходим в себя не мы одни, – заключила Анриетта.

Подруги решили сегодня никуда не выходить. Даже на улицу не хотелось. Они остались в покоях Марго и пробыли здесь до вечера.

Когда уже начало смеркаться, появилась Жюли. Вид у неё был какой-то напуганный.

Поначалу девушки не придали этому никакого внимания, но затем, заметив странное поведение своей камеристки, Марго осведомилась:

– С тобой всё в порядке?

– Да, Ваше Величество. Я просто поражена случившимся с баронессой. Я ведь видела её ещё вчера. Ах, она была так красива и весела!

Ничего не понимающая королева изогнула брови.

– С какой баронессой? И что произошло? – спросила она, внимательно глядя на Жюли.

– Да как же? – всплеснула руками та. – Неужели вы не знаете? Баронессу де Сов сегодня ранним утром нашли мёртвую в покоях короля Наваррского!

Маргарита вскочила, случайно опрокидывая поднос с чашками, стоящий на маленьком столике. Она была поражена.

– Как мёртвую?! – вскричала королева.

На лице Анриетты тоже отразился ужас.

– Не может быть! – вскричала она.

– Это верно какая-то ошибка. Ты ничего не путаешь? – спросила Марго. – С чего бы Шарлотте умирать? Да ещё и в покоях моего мужа!

– Ну... Она же была...

– Да, я знаю, его любовницей. Но что с ней произошло? Люди просто так не умирают в двадцать два года!

– Я, право же, не знаю, что случилось на самом деле. Поначалу, найдя в комнате вино, которое пила баронесса, кто-то подумал, что оно, возможно, было отравлено. Но когда обо всём сообщили королеве-матери, она заявила, что её фрейлина была смертельно больна и, должно быть, сильный приступ болезни сразил её, когда она была в покоях короля Наваррского. Её Величество приказали как можно скорее похоронить её, чтобы болезнь не распространилась на других.

Марго поражённо упала обратно в кресло.

Да ведь здесь всё шито белыми нитками! Должно быть, её мать пыталась добраться до её мужа, оставив в его покоях отравленное вино, но его первая выпила Шарлотта, которая вчера ночью пришла к нему и ждала его, пока он задержался с ними.

Но кто посмеет это доказывать? В конце концов, у Анри здесь сторонников немного. К нему расположен Карл, но и он ничего не сделает. Разве что, после этого громкого скандала Екатерина на какое-то время оставит Анри покое, чтобы подозрения улеглись.

Но Шарлотта... Бедная женщина! Она так неосторожно влюбилась в короля Наваррского. И вот, из-за верности ему, теперь мертва.

– Я нужна ему, – заявила Маргарита, догадываясь, в каком он сейчас состоянии.

Действительно, Анри нужен хоть кто-нибудь. Смерть любимого человека – это ведь самое ужасное, что только может случиться! Ему просто необходима поддержка. А вдруг он от отчаяния решится на что-нибудь страшное?

Она бежала так, как не бегала с той страшной ночи святого Варфоломея. С тех пор Лувр ещё не до конца привели в порядок, несмотря на то, что прошло уже полгода. На стенах периодически встречались следы крови, которые по каким-то причинам забыли или не смогли стереть. Не все снесённые толпой канделябры успели восстановить, точнее, заказать новые, поскольку было не до того. Поэтому коридоры всё ещё не очень хорошо освещались. Ночи в Париже были тёмные и без достаточного количества свечей по вечерам едва ли можно было разглядеть лица тех, кто встречался вам на пути.

Дворец после ночи святого Варфоломея приобрёл пугающий вид, ещё живо были в памяти людей воспоминания о том, что здесь случилось. И явно нескоро он вернёт свой прежний облик. Кровь не смыть так просто, поскольку она въедается в суть вещей.

Оказавшись в коридоре, откуда можно было попасть в комнаты короля Наваррского, девушка заметила, что здесь вообще никого нету. Даже охраны.

Её одинокие шаги звучали под высокими сводами. Подняв глаза, они видела лишь уходящие в бесконечность тьмы каменные холодные стены.

Дверь в апартаменты мужа она нашла не запертой. Осторожно приоткрыв её, Маргарита заглянула вовнутрь. В прихожей было темно и пусто. С опаской она вошла. Тотчас в глаза бросилось несколько опрокинутых кресел.

А что если Анри уже здесь нет? Вдруг кто-нибудь пришёл за ним и...

Нельзя позволять себе слабость и испуг! Валуа сжала волю в кулак и продолжала своё движение. Тихо толкнув дверь в спальню, она съёжилась от её скрипа.

В комнате также не было освещения. Но витражные окна были распахнуты настежь и оттуда вместе с прохладным воздухом проникал свет луны, который распространялся на всё помещение.

Марго ощутила липкий страх, разливающийся внутри. Было сейчас в этой комнате что-то пугающее.

Она испуганно огляделась. И, наконец, увидела Его, отчего будто камень упал с её души.

Сгорбившаяся фигурка на полу возле кровати – это точно был Анри. Он даже не слышал, как она вошла.

Девушка тихо подошла к нему и легонько коснулась его плеча ладошкой. Тогда он вздрогнул и поднял голову. Бледный, с синяками под глазами, совершенно разбитый. Юноша пару секунд смотрел на неё напуганно, а потом, наконец, понял, кто перед ним.

– Марго... – прошептал он, – Это ты!

– Да, я.

– Сначала подумал, что пришли меня убивать.

– Тебя никто не тронет.

Какая беззастенчивая ложь! Что она может ему обещать?

– Вставай, – Маргарита предпринята попытку поднять его.

Он покачал головой.

Она оглянулась. Сзади на кровати она к своему ужасу увидела огромное кровавое пятно на белых смятых простынях. Их не заменили с тех пор, как сегодня отсюда унесли тело Шарлотты.

Должно быть, от отравления её рвало кровью...

Невольно с губ Марго сорвался вскрик.

Она перевела взгляд на Анри, который снова положил голову на согнутые на коленях руки. На его рубашке тоже виднелась кровь.

В исступлении королева опустилась на пол рядом с ним и протянула дрожащие руки к нему.

– Это надо снять, – выдавила она.

Он поднял голову и опять безучастно на неё посмотрел.

– На тебе кровь.

Как же она устала от крови!

А ему было всё равно. Тогда Маргарита подползла к нему на коленях и сама начала стягивать рубашку. Юноша лишь безвольно поддавался.

– Нужна чистая, – сказала она.

– Так посижу, – помотал головой он.

– Здесь холодно.

– Я этого не чувствую.

Только сейчас Марго заметила бутылку, стоящую на полу рядом с ним. Он потянулся к ней рукой и отхлебнул.

– Напиваясь, ты ситуацию не спасёшь, – она тоже устроилась рядом, поджимая под себя ноги, опираясь спиной на кровать.

– Я её вообще никак уже не спасу, – заметил король Наваррский.

Маргарита вздохнула. А ведь он прав. И что она должна сейчас говорить?

К счастью, он был рад и помолчать.

– Спасибо, что пришла, – через какое-то время проронил Анри.

– Я не могла не прийти. Мы здесь с тобой остались одни и должны поддерживать друг друга.

– Марго... Ты не обязана.

– Что?

– Ты не обязана быть со мной, на моей стороне. В конце концов, ты Валуа. Тебе на стоит идти против своей семьи ради меня.

Она усмехнулась.

– Ради тебя делать это было бы благороднее, но у меня другая причина – своей семье я теперь не нужна. Они использовали меня, когда им было нужно, а теперь им вообще всё равно жива ли я вообще. Но полно об этом.

Маргарита коснулось рукой его спины. Она была ледяная. Девушка подобрала с пола дублет, валяющиеся рядом, и накинула его на плечи мужа.

Они снова замолчали. Королева смотрела в пустоту. Когда она вновь перевела взгляд на Анри, черты его были перекошены болью.

Он заговорил неожиданно, после того как молчал об этом уже столько часов.

– До сих пор поверить сложно, что она умерла. Ещё вчера, такая прекрасная, молодая и живая она ходила, говорила, целовала меня... Боже мой! А потом, должно быть, когда она была здесь совсем одна, умирала медленно и так мучительно! – юноша зажмурился. – А ведь яд предназначался мне! Я уверен, что меня хотели отравить.

– Но ты не виноват.

Марго ободряюще сжала его ладонь.

Анри сделал ещё глоток из бутылки. От него уже пахло вином, но он не был пьян. Забыться не удалось.

Ещё вчера ночью им казалось, что всё не так и плохо. Но тотчас, будто насмешкой судьбы, перед ними развернулась новая трагедия, уже которая по счёту.

Она будто чувствовала ту же боль, что и он.

Два одиноких человека, которых втянули в свои дьявольские игры, против их воли, растоптали, сломали и выбросили, сейчас сидели в темноте на холодном полу и вместе тонули в бездне своего общего отчаяния.

– Они всех убили, понимаешь? – голос Анри был хриплым. – Мою мать, моего ближайшего друга и наставника, женщину, которую я любил. Чудом им пока не удалось убить меня. Но они всё отобрали! Тех, кем я дорожил, мою страну, мою веру. Это не люди, Марго!

Анри ещё больше сполз на пол. Он уже полулежал.

Марго медленно подобралась к нему. Она встала на колени, чтобы одну ногу перебросить через него и оказаться на нём. Её белые руки с паучиными запястьями, ставшими за это время ещё тоньше, потому что она ничего не ела, заскользили по его обнажённой коже, колени сжали его бёдра.

Так надо. Им это обоим нужно. Слишком много боли и страха, слишком глубоко отчаяние.

Анри уже ничто не удивляло. Он сжал хрупкое тело ладонями, потянул вниз платье, обнажая худые плечи, потом посмотрел на её бледное лицо с потускневшими глазами. Зачем она это делает?

– Марго, что ты...

– Только не целуй в губы.

Здесь не должно быть ничего трепетного и святого. Этого просто не осталось. Лишь бездушность. Шлюхи тоже, когда их берут, не позволяют поцелуев в губы. Марго не шлюха, она просто потерянная и погибающая. Как и Анри теперь. Они не любят друг друга. Они чувствовали это к другим людям, но и их уже не осталось для этих двоих. Любовь убили.

И им уже нечего терять.

В конце концов, завтра кого угодно из них уже может не быть.

========== Глава 56. Неволя принцев и королей ==========

Буквально спустя неделю после праздника Марго и трагической гибели Шарлотты, королева-мать вечером устроила у себя приём. Организовывала она их достаточно часто, и все с радостью на них приходили, поскольку именно здесь можно было обсудить все последние новости и посплетничать. В отличие от развлечений, устраиваемых Маргаритой, здесь всё проходило достаточно чинно, спокойно и имело весьма интеллектуальный характер. Придворные играли в карты, беседовали или же слушали какого-нибудь пришедшего к ним поэта.

В этот день на повестке дня оказались вновь усложнившиеся отношения с гугенотами, которые были таковыми ещё с зимы.

Ситуация во Франции никогда не была спокойной. После Варфоломеевской ночи всё были уверены, что теперь гугеноты обезврежены и ещё долго не смогут ничего предпринимать против католиков, но это было большим заблуждением. Поспешно они начали вновь собираться, укрепляться готовиться к противостоянию.

Король Наваррский вместе с принцем Конде находились в Лувре, но, как позже выяснилось, их командование не очень-то и требовалось протестантским войскам. Нашлись другие командиры.

Ещё зимой этого года начались волнения. Гугеноты в открытую заявили, что они поставили себе новую цель – смену династии. Это было просто возмутительно. Король и двор, разумеется, были поражены.

Столица гугенотов Ла-Рошель отказалась впускать в город губернатора Бирона, направленного Карлом. Это уже был вызов.

11 февраля король отправил туда войска, которыми командовал герцог Анжуйский. Но успеха эта кампания не имела, безуспешные попытки штурма крепостных стен ни к чему не привели. Осада закончилась буквально через пару месяцев. В апреле все её участники уже вернулись ко двору, поэтому все они и были на празднике Марго, о котором говорилось раньше.

Однако всем было ясно, что это лишь краткая передышка. Должно быть, религиозные распри в ближайшее время не оставят в покое Францию.

Когда у Анри кто-то из придворных спросил, что он об этом думает, король Наваррский лишь пожал плечами, сказав:"Я теперь католик, так что не имею к этому никакого отношения и, право же, мне ничего об этом не известно".

Он сказал это с таким безразличием, что Марго, стоящая рядом, едва подавила гордый возглас. Кажется, её муж полностью овладел умением врать и скрывать свои истинные чувства.

Что на самом деле он об этом всём думал – неизвестно было даже ей.

– Отлично справляешься, – шепнула она ему, когда пытавшийся подловить его придворный отошёл.

– Стараюсь, – вздохнул Анри.

Ему всё ещё было тяжело из-за смерти Шарлотты, но Марго старалась его поддерживать.

Они не говорили о той ночи в его покоях, оставив это там, в комнате полной их боли и отчаяния, на холодном полу, возле кровати залитой кровью. Выйдя оттуда, они снова были лишь друзьями. И сейчас эта дружба – то, что помогало им справляться с обступающими их опасностями и трудностями.

В это время в другом конце салона герцог Анжуйский беседовал с королём. При этом разговоре принц постоянно хмурился, а Карл кидал на него высокомерные взгляды. Речь шла о Польше. Тема, которая уже полгода преследовала Генрике и стала его навязчивым кошмаром.

Идея Карла посадить его на польский престол не слишком прельщала. Конечно, королевский титул ему бы не помешал, но уезжать в какую-то Польшу!

– Мне кажется, ты пытаешься от меня избавиться, – тихо заметил Анжу.

– Не всё крутится вокруг тебя. Я делаю это из политических соображений, – так же тихо отвечал король, чтобы никто не слышал их разговора.

– Почему бы тебе не отправить Франсуа?

– Он ещё ребёнок! Какой из него король? – фыркнул Карл.

Это была правда. Алансон явно не производил впечатление человека, который способен править.

Генрике продолжал хмурится, кидая на брата недовольные взгляды.

И тут, Карл неожиданно закашлялся, поспешно выхватывая из рукава платок. Все уже заметили, что король много кашляет в последнее время. Поначалу герцог Анжуйский не предал этому значения. Но, когда у короля прошёл этот приступ и он отнял платок ото рта, взгляд принца случайно упал на ткань. И он был поражён, когда увидел на ней несколько капелек крови.

– Это же...

– Молчи, – резко оборвал его Карл. – И никому не слова. Даже не думай, что это серьёзно. И не надейся, я не собираюсь умирать, а ты не станешь королём Франции, так что тебе следует отправляться в Польшу!

Выпалив всё это со смесью агрессии и отчаяния в голосе, он поспешил развернуться и направиться к игорному столу, оставляя брата недоумённо смотреть ему вслед.

Этот кабак неподалёку от Лувра был местом, которое когда-то давно Генрих несколько раз посещал во время своих пребываний при дворе. Здесь вряд ли можно было встретить знакомых, поскольку место было достаточно тёмным и не очень-то изысканным. Грузный трактирщик держал это заведение, наживаясь, в основном, на весьма сомнительной клиентуре, которая щедро платила за то, что здесь они могли укрыться от кого нужно.

Гиз, разумеется, присутствовал тут инкогнито. Он специально надел самую простую одежду, направляясь сюда, и надвинул на глаза шляпу.

Причиной его похода в столь неблагополучное место была элементарная необходимость посидеть в одиночестве. Ему вдруг захотелось на краткое время побыть не пэром Франции, а просто человеком без имени и титула, у него возникла жажда остановиться, подумать, разобраться в себе. Мысли сбивались, образовывали полнейшую неразбериху. Генрих запутался.

Сейчас, сидя за самым дальним столом в полном одиночестве, точнее, в компании бутылки Бордо, он позволил себе даже усомниться в правильности своих поступков, которые он совершал за последние полгода.

В ночь святого Варфоломея началось нечто странное. Убив Колиньи, он будто что-то убил в себе. Если раньше он нередко задумывался о справедливости, правильности каких-либо поступков – сейчас герцог был способен размышлять лишь о выгоде и личных устремлениях.

После избиения протестантов его власть окрепла. Об этом он говорил с дядей, который после бойни незамедлительно явился в Париж. Генрих видел бессилие Валуа, осознавал собственное превосходство и в его голове и созданиях его ближайших сподвижников, в первую очередь, в лице его собственной семьи, начали возникать идеи о полной власти, о престоле Франции.

А почему бы и нет? Амбиции этого рода были безграничны, амбиции были у них в крови. Но нынешнее их положение обусловливалось и тем, что эти амбиции постепенно начинали воплощаться в жизнь.

Но сколько уже жизней пришлось загубить! А ведь это только начало пути.

Но самым странным было то, что, при этом, Генрих ничего не чувствовал. "Я стал чёрствым", – пришёл к выводу он.

И впрямь, никакого раскаяния, сожаления. Возникало желание хоть что-нибудь почувствовать, но не получалось.

Быть может, в своих последних словах умирающий Колиньи проклял его душу.

Но это же вздор! Проклятий не существует, в них верят только глупцы. К тому же, если бы они существовали, давным-давно все они погибли бы от этих проклятий, что Гизы, что Валуа.

Генрих резко встряхнул головой. На самом деле, он уже устал размышлять. В конце концов, это ведь ни к чему не приведёт.

И тут, прямо над ним раздался знакомый голос:

– Сударь, вы случайно не...

Герцог вскинул голову и встретился взглядом с Франсуа.

– ...Это действительно вы, – тотчас хмыкнул принц. – Так я и думал.

Гиз иронично изогнул бровь.

– Неужели я настолько узнаваем?

– Вполне. Ваш внушительный рост и аристократическую осанку скрыть сложно. К тому же, ваши волосы выбиваются из под шляпы, а среди именитых французских дворян блондинов куда меньше, чем брюнетов. И вам совершенно не обязательно было надевать на себя это, – он окинул взглядом его совершенно не придворный костюм.

Сам же принц был одет без лишней пышности, но и в том, что не скрывало его высокого положения.

– Хотя, – продолжал он, – ваша популярность, в последнее время, будет, пожалуй, побольше моей. Так что пытаться оставаться неузнанным – это, по большей части, ваша забота.

Генрих лишь рассмеялся над этой остротой.

– Что ж, – промолвил он, – раз уж мне не удалось сохранить своё инкогнито и моё одиночество оказалось нарушенным, не желаете ли вы ко мне присоединиться?

– Не сказал бы, что питаю к вам искреннюю нежную привязанность, – честно признался герцог Алансонский, – однако вас я хотя бы знаю, в отличие от людей, сидящих за другими столами. Поэтому я приму ваше приглашение.

Эта искренность, которой не хватало остальным Валуа, привлекала Гиза с принце. Он постоянно говорил то, что хотел и его не волновало, причинит это кому-то неприятные ощущения или же нет. Он любил пускать остроты в сторону людей, не заботясь о впечатлении, которое после этого оставляет.

Франсуа уселся на скамью напротив своего неожиданного компаньона на ближайшее время, укладывая на стол шпагу рядом со шпагой герцога.

Времена были неспокойные и мужчины дворянского происхождения не могли позволить себе выходить из дома без оружия.

Трактирщик, завидев явно знатного господина, но особенно не вглядываясь в его черты, из-за чего он не узнал брата короля, которого, как и всякому простому человеку, ему доводилось видеть лишь на улицах в процессиях, поспешил подойти и учтиво поинтересоваться, что он желает. Франсуа, ничуть не стремясь к необычности, заказал мясо с вином.