Текст книги "Пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Корф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 52 страниц)

За столом их посадили рядом с молодой женой. Как только пир начался, Анри ободряюще сжал её руку под столом. Она улыбнулась. Он что-то сказал, а она засмеялась, хотя взгляд ее оставался безразличным.

Марго привыкла притворяться. Должно быть, ее свадьба – самое время применить годами отточенные умения.

– Как вам праздник? – осведомилась она у мужа.

Как же забавно теперь было мысленно называть его мужем!

– Он прекрасен! – восхищенно вздохнул король. – Особенно, вино в Лувре замечательное.

– Как же вы насмешливы и беззаботны! – усмехнулась девушка.

– И, поверьте, вполне этим счастлив. И вам желаю того же. Вы чересчур серьезны сегодня. Расслабьтесь. Мы не знаем, что там выйдет из затеи наших государств, но сейчас с нами все хорошо, стоит довольствоваться тем, что имеем, – он говорил вдохновленно, с участием смотря на нее. – Пейте, смейтесь, танцуйте, веселитесь. В данный момент нам ничего не угрожает. Надо жить настоящим. В конце концов, жизнь не настолько длинная, чтобы растрачивать ее на лишние размышления. Нужно все успеть, все попробовать. Почувствуйте вкус жизни, Марго!

С этими словами он вскочил и унесся ни то задирать миньонов, ни то перекинуться парой шуток с Конде, ни то опять проиграть кому-то свои часы. А королева Наваррская с удивленным лицом несколько минут сидела не двигаясь, размышленяя над его словами. А может он прав? Ну это все к дьяволу!

Она схватила кубок и залпом его осушила.

Шарлотта закусила губу, наблюдая за коренастой невысокой фигурой, стремительно перемещающейся по залу. Он был на удивление хорошо сложен и вполне привлекателен. Наваррца нельзя было назвать красавцем, но в его живых глазах и яркой лукавой улыбке было что-то безумно притягательное. От него несомненно исходило обаяние и жизнелюбие, которые производили прекрасное впечатление. В движениях его была быстрота, ловкость, гибкость. Он сам казался живым вулканом, которые то извергался, то рассеивал по ветру лаву, то казался обманчиво спокойным.

"Милый мальчик", – мысленно заключила Сов.

Её внимательные голубые глаза наблюдали за ним. Она сразу отметила, что, наверняка, он лет на пять помладше неё. Но это ничего.

"Зато какой аллюр!" – усмешка показалась на карминовых губах.

Шарлотта вдохнула, поправила складки на изумрудно-зеленом шелковом платье с парчовым золотым корсажем, вернула на место выбившийся из высокой прически светлый локон и пошла вперед.

Генрих Наваррский – ее цель и она не должна сомневаться. Королева-мать приказала обольстить его, чтобы она всегда смогла получать о нём информацию. Уж кто-то, а баронесса в таких делах была непревзойденным профессионалом. Науку эту она освоила еще в юности, с тех пор служа своими умениями Екатерине, которая часто ими пользовалась. Лучше всего выведывать тайны мужчин и следить за ними именно этим путем. Поэтому Шарлотта не была распутницей. Она была шпионкой.

Фрейлина, конечно, и не думала о том, чтобы возражать госпоже на этот раз. К тому же, новая жертва была много приятнее большинства противных старых мужчин, которых ей до этого приходилось вовлекать в свои сети. Чего стоит один муж! При воспоминании о нем баронесса пренебрежительно нахмурилась, но тут же одернула себя, надевая одну из самых обаятельных своих улыбок. Сейчас впереди у нее был не противный ей супруг, а вполне приятный юноша. Шарлотта была абсолютно уверена в себе и в своих силах. Не было сомнений в том, что уж этот беарнец перед ней не устоит.

Маргариту де Валуа как препятствие молодая женщина точно не воспринимала. Слухи распространяются быстро и уже весь двор знал, что сердце прекрасной Марго отдано белокурому герцогу, и, даже при желании, Анри Наваррскому было бы не на что надеяться. Вдобавок ко всему, Сов не заметила, чтобы невеста вызвала в нем бурю необузданных чувств. Нет-нет, инфантильной принцессе ни за что не стать в глазах этого мальчишки выше, чем она, утонченная и искушенная женщина, знающая цену любви.

Итак, Шарлотта приблизилась к молодому королю.

Он поначалу не видел ее, потому что стоял спиной, но как только она подошла, Анри почувствовал сладкий запах ее духов и тут же обернулся. Лицо его просветлело.

– Мои глаза меня обманывают! – улыбаясь, произнёс он.

– Отчего же, Ваше Величество? – недоуменно изогнула тонкую бровь Сов.

– Передо мной, кажется, стоит самая прекрасная женщина всей Франции, но я даже не могу в это поверить. Подтвердите, что вы не призрачное видение, а состоите из плоти и крови, иначе я решу, что стал безумным, – произнесено все это было так чарующе, что баронесса почувствовала участившееся сердцебиение.

Его карие глаза смотрели на нее так внимательно и восхищённо.

– Прошу вас, убедитесь в этом, – гордо, но, в то же время, нежно промолвила она протягивая ему руку, к которой он порывисто прижался губами.

Его небольшая бородка немного царапала кожу, но молодой женщине это даже нравилось.

– И как же звать живое видение?

– Баронесса де Сов, – присела она в реверансе.

– Баронесса? – наигранно нахмурившись, Анри начал крутить головой по сторонам.

– Что с вами, Ваше Величество? – не поняла Шарлотта.

– Как что? Я ищу ревнивого супруга, ведь с такого дивного цветка ни один разумный человек не спустит глаз.

Она рассмеялась, закидывая голову назад так, чтобы светлые локоны блеснули в отблесках свечей, а белоснежная длинная шея предстала во всей красе.

– Можете не беспокоиться. Его здесь нет.

– Вот как? Значит он дурак, и мне крупно повезло, – заявил юноша.

Шарлотта приподняла тонкие брови. Ничего не скажешь, он очаровательно дерзок.

Между тем, наваррец обошел ее и встал сзади, практически вплотную.

– Не желаете вина? – вкрадчиво спросил он, выдыхая прямо над ее ухом.

– Не откажусь, – тихо ответила она.

Его рука с кубком возникла перед ней. Принимая его, Шарлотта ненароком коснулась горячих пальцев собеседника, ненадолго задерживая прикосновение. Потом напиток оказался у нее в руках, она отметила, что из этого кубка уже пил он сам. Сделав глоток, Сов намеренно оставила след помады на серебре, после чего вернула вино его обладателю. Она принимала правила игры. Анри тоже отпил. Когда кубок снова был у него в руках, она резко обернулась и подтвердила свои догадки о том, что алого следа на краю емкости больше не оставалось.

А подняв глаза, молодая женщина увидела горящий взгляд.

– Я тысячу раз прав, повторяя уже который раз за сегодняшний вечер, что в Лувре прекрасное вино. Не так ли, мадам?

– Для вас просто Шарлотта, – промолвила она.

– Я польщен.

Ей вдруг пришло на ум, что она смотрит на него, как глупышка, юная невинная девица, впервые вблизи увидевшая мужчину, так как самообладание ей изменило, и, наверняка, на ее лице сейчас было неосторожно выражено все, о чем она думает. А он вел себя абсолютно спокойно, хотя внутри у него тоже все кипело, поскольку особа, стоящая перед ним, была, пожалуй, самой обворожительной дамой из тех, что ему доводилось видеть.

– Не желаете потанцевать? – неожиданно предложил Анри.

Оцепенение рассеялось. Блондинка снова была готова к бою.

– Боже, как банально! – томно протянула она.

– А что вы предпочитаете? – его взгляд переместился с ее лица на декольте.

– Например, светские беседы. Я считаю их крайне продуктивным времяпрепровождением. А вы?

– К чему лишние разговоры? Мне больше по нраву что-то динамичнее, деятельнее. Вообще люблю стремительность.

– Во всем?

– Во всем, – с этими словами, решительно взяв Сов под локоть, он потащил ее в неизвестном направлении.

– Куда вы? – воскликнула Шарлотта.

Юноша остановился только когда они оказались за рядом колонн, в пространстве, отгороженном от шумного зала, где никто не мог их увидеть.

Ничего не говоря, он прижал ее к одной из колонн и достаточно грубо приник губами к шее. Такого она точно не ожидала.

– Что вы делаете?! – вскричала фрейлина Екатерины.

– В развитии любви я тоже предпочитаю стремительность, – отозвался король.

– Но не слишком ли это стремительно? – с ноткой возмущения спросила она, тем не менее не возражая против его прикосновений и зарываясь тонкими пальцами в густую шевелюру.

– Вовсе нет. Мы с вами даже познакомились!

Его поцелуи были сумасшедшеми, пылкими, обжигающими.

И все же баронесса, задыхаясь, смогла вымолвить:

– Но не здесь же!

Наваррец поднял голову.

– Почему?

– Не забывайте, что мы на вашей свадьбе, в зале, где находится около пятиста человек!

– Меня это не волнует.

– Нет, так не пойдет! Надо быть благоразумнее.

– Не хочу!

Он вновь начал неистово целовать ее, сминая юбки. Руки его уже блуждали по спине в поисках шнуровки.

– Я вас... Ах... Умоляю... – еле смогла вымолвить Шарлотта. – Пожалуйста... Сегодня ночью... Мои покои...

Анри неожиданно резко ее отпустил, она бы упала, если бы его мускулистые руки вновь не подхватили ее за талию.

– Я приду, – сказал он, смотря ей прямо в глаза.

– Постойте! – спохватилась она. – А как же ваша брачная ночь?

– Не пытайтесь отвертеться, – шутливо погрозил наваррец. – Если я сказал, что приду – значит, приду.

– Но все-таки не очень хорошо так оскорблять вашу жену!

– Поверьте, мне точно известно, что меня в своих покоях она видеть точно не пожелает. Да и что может быть важнее вас? Скажите мне где это.

– Моя служанка придет к вам в полночь и проводит вас.

– Тогда ждите. Я точно буду.

Наклонившись к ее лицу, Анри оставил на ее губах страстный поцелуй. Ей почудилось, что это прикосновение раскаленного железа. И тотчас он исчез.

Тяжело дыша, Шарлотта прислонилась к холодному мрамору колонны. Да уж, если бы сейчас же Наваррский не испарился, она сама бы забыла обо всех предосторожностях и приличиях после такого поцелуя...

– Франсуа! Франсуа! Это ведь Каскарда*! Я ее обожаю. Пойдем скорее.

– Мне кажется, ты слишком много выпила, – вздохнул принц, отбирая кубок у сестры.

Пожалуй, ее непомерно восторженный взгляд, неловкие движения действительно указывали на это.

– Почему никто не хочет со мной танцевать?! – капризно воскликнула она, разворачиваясь.

– Постой-ка! – юноша схватил ее за руку, потянул на себя и усадил на соседний стул возле длинного стола. – Давай ты немного посидишь и придешь в себя.

Девушка тяжело вздохнула.

– Я трезвая, – вдруг совершенно нормальным голосом констатировала она.

Юноша изогнул бровь. Иногда понять ее очень сложно.

– Просто мне стало грустно, а я хотела веселиться. Как же так? Все кажется мне каким-то не таким, – принялась рассуждать она. – Будто все это сон. И придворные, наряженные во все самые невообразимые цвета, и протестанты, сливающиеся в одну скорбную массу. А ты видел матушку и Карла? Везде ложь... Сколько лжи! И бедная Елизавета сидит подле них. Интересно, кто-нибудь еще помнит, что у Франции есть не только королева-мать, но и непосредственно королева? Несчастная женщина! А вдруг мне тоже придется такой стать? Если я буду всегда идти на поводу у своей семьи – немудрено. Хотя что это я опять впадаю в печаль? Как глупо! Нет-нет, я решила веселиться!

С этими словами Марго вскочила и, прежде чем Франсуа успел ее остановить, удалилась в неизвестном направлении. Ему осталось только проводить ее печальным взглядом. И как не переживать за сестру, если она доводит себя до такого?

Печальная невеста, жена не своего мужа, королева без королевства... Королева? Да рядом с ней это и произносить слово язык не поворачивается. В свои девятнадцать она выглядит еще младше, такая наивная и беспечная, ничего не смыслящая в этой жизни и вдруг –королева? Еще одна роль во всеобщем фарсе.

Франсуа посмотрел в сторону возвышения, на котором располагался трон. Карла там не было. Алансон приметил его правее, беседующего с Колиньи. Интересно, о чем они разговаривали?

Уже давно принц пытался понять истинную цель этой свадьбы. Не может ведь и дальше присутствовать такая неопределенность? Скоро все должно выясниться...

Время приближалось к четырем часам утра, но празднество все не утихало. Неустанные весельчаки и кутилы, которые составляли большую часть двора, ничуть не растеряв своей энергии, продолжали этот сумасшедший праздник.

Повсюду слышались хохот, разговоры. Любому, даже самому скучающему человеку, наверняка, нашлось бы с кем побеседовать.

Многие были уже совершенно пьяны, что придавало торжеству оттенок небрежности, свободы и неистового наслаждения.

Грянула очередная веселая мелодия.

"Гальярда**!" – громко воскликнул кто-то.

Очередная толпа желающих танцевать парами выстроилась к круг посреди зала и двинулась в быстром энергичном танце в такт музыке, синхронно и с запалом.

С правой ноги четыре шага, прыжок, позировка. С левой ноги четыре шага, прыжок, позировка. Одна нога прямая, вторая согнутой поднимается в воздух. Все бодро, четко, в ритме.

Маргарита начинала танец в паре с маршалом де Рецом, который, несмотря на возраст, был вовсе не прочь повеселиться. Удивительно, как этот далеко не молодой придворный ловко выписывал фигуры. Следующими при смене пар ей попались какие-то менее запоминающиеся кавалеры, а после она оказалась перед Эженом.

– О! – воскликнула она. – Дорогой друг! Вы не представляете, как я рада вас видеть.

– Счастлив слышать, Ваше Высочество, – улыбнулся граф. – О, простите! Ваше Величество.

Тонкие брови нахмурились.

– Как-то мне это не по нраву, – наконец заключила девушка после нескольких секунд размышлений. – Нет-нет. Особенно из ваших уст! Зовите меня Маргарита, прошу вас.

– Право же, это честь.

– Учитывая, чем мы с Генрихом вам обязаны – это малость.

Бланше смутился.

– Кстати, как он? – с беспокойством спросила она, сразу меняя тон с шутливого на серьезный.

– На мой взгляд, все в порядке. Хотя лучше вы сами у него об этом узнаете, – рыжеволосый кивнул в сторону герцога, который тотчас перехватил ее за талию, притягивая к себе и становясь в пару с ней.

Он улыбался, отчего она испытала облегчение. И как же прекрасно было вновь оказаться в родных руках!

– Как же я соскучилась! – прошептала Валуа. – С тобой все хорошо?

– Да, но я с ума сходил! – ответил он, чувствуя, что отчаянно ноющее бешенство и злость, которые он на протяжении всего дня прятал у себя в душе, наконец-то отступают, позволяя дышать.

А все только потому что она вновь смотрела на него и держала за руку его.

– Не знал к кому ревновать? – рассмеялась Маргарита.

– Именно.

– А ведь я теперь королева, – и снова эта грусть.

– Только моя королева, – отрезал Гиз.

И сразу тяжесть и страх отступили.

– Честно говоря, не знаю о чем нам сейчас говорить, – сорвалось в ее губ.

– Нам можно просто молчать, – тепло улыбнулся он.

Следующие несколько минут они двигались вместе, зеркально повторяя движения друг друга, идеально перенимая каждый вздох партнера.

– Ты же помнишь, что после бала я буду ждать тебя в своих покоях.

– Конечно. Надеюсь, твоему наваррцу не придет в голову туда заявиться.

– Ну что ты!

С сожалением они размокнули руки, потому что вновь пришла пора меняться парами.

Марго увидела, что следующий её партнер Карл. Удивительно, что кто-то вытащил его танцевать.

Вид у него был уставший. Если бы сестра все еще не сердилась на него, она бы непременно с беспокойством спросила, что с ним такое, почему он так бледен, отчего эти темные синяки под глазами. Но она сдержала душевный порыв, поджав губы.

– Как ты? – наконец первым заговорил он.

– Все хорошо, – холодно ответила она.

Видно было, что король, кажется, хочет примирения. Но какая-то по-детски упорная обида, которую можно было бы уже простить, не позволяла ей переступить свою гордость, поэтому больше они ни словом не обмолвились.

После этого молодая королева снова танцевала с кем-то, чьих имен не запомнила, и, в конце концов, соединила руки с Анри.

– Любезная женушка! – насмешливо воскликнул он. – Давно я вас не видел.

– Причина этому ясна, милый муженек, – смеясь, подыграла она. – Вы перемещаетесь по залу с такой скоростью, что за вами трудно уследить.

– А вы, я вижу, развеселились.

– Благодаря вашим вдохновляющим словам.

– Здесь не только моя заслуга. Вы сами солнце французского двора.

– Мне показалось, это был комплимент?

– Должен же я хвалить супругу!

– Как вы заботливы!

Их громкий смех, должно быть, был слышен, как минимум, в половине зала, поскольку люди оборачивались, когда в танце они проносились мимо них.

– А если серьезно, у меня к вам вопрос, – вдруг совершенно другим тоном промолвила Марго.

– У меня, кстати, тоже, – заявил король. – Давайте вы первая.

– Скажем так... Это немного щекотливая тема... Но я хотела узнать, вы ведь не думаете...

– И вы не планируете... – кажется, начал улавливать он ее мысль.

– Сегодня...

– ...Ночью...

– Именно! – она обрадовалась, что юноша понимает.

– ...Быть у вас, – закончил он.

– Да, – подтвердила Валуа. – Мы с вами ведь уже говорили, что наш брак является только дружеским союзом.

– Конечно. Я помню. Не переживайте. Как видите, мысли на этот счет у нас сходятся.

Маргарита несколько мгновений с лукавым прищуром смотрела на него, а потом неожиданно воскликнула:

– А вы хватки!

Анри непонимающе захлопал глазами.

– То есть?

– Если у вас возник этот вопрос, значит, у вас есть планы, – смеясь, рассуждала она.

Судя по его лицу Анри смутился, что Маргарита так легко догадалась.

– Не бойтесь, – видя это, успокоила его она. – Просто я еще раз хочу вам сказать, чтобы вы были осторожнее. При французском дворе везде могут быть свои подводные камни. Не теряйте бдительности.

– Спасибо вам за участие, которое вы во мне принимаете. Я обещаю, что буду осторожен.

Исполняя очередную фигуру, он слегка пожал ей руку.

А после этого девушка столкнулась в глубоким взглядом темных глаз, смотрящих на нее в упор, и с пленом утонченных белых рук.

– Генрике... – тихо вымолвила Марго.

Больше они не говорили. Только иногда бросали друг на друга взгляды, он на нее печальные, а она на него осторожные.

Единственное, что теперь чувствовал принц – сильное головокружение. Зал кружился у него перед глазами, образ сестры становился все более расплывчатым. Чувствовалось только тепло ее ладони. Музыка в ушах тоже была немного приглушенной. Все казалось затуманенным. Он и не заметил, как кончился танец, как Маргарита исчезла, последний раз взглянув на него.

Когда танец кончился Анжу почувствовал, что ему необходимо удалиться. Он поспешно ушел с празднества, которое абсолютно его утомило.

Первой его мыслью было пойти к Дю Га. Он бы точно нашёл способ его утешить. Уж что-то, а утешать Луи умел по-разному. Однако Генрике вспомнил, что его фаворит болен, а видеть никого другого не хотелось.

В своих покоях практически на ощупь дойдя до небольшого шкафчика, стоящего у него в кабинете, молодой человек достал с верхней полки спасительный пузырек. В последнее время это неплохо помогало, и поэтому уже около часа все его мысли были только об этом. О том, что долгожданное спокойствие и забвение ждет его в уже наполовину опустошенной склянке.

Взяв со стола кубок и дрожащей рукой налив в него воды из графина, при этом половину расплескав вокруг, Генрике капнул туда некоторое количество капель из пузырька. Потом, закрыв его, он вернул жидкость на свое место.

Взяв кубок, герцог направился в спальню. Там он избавился от проклятого красного камзола, даже не заметив, что осколки зеркала, в котором он видел его сегодня утром, были уже убраны. В данный момент он вообще почти ничего не видел, кроме напитка в своих руках, который он поднес к губам и мгновенно осушил до дна.

И через небольшое количество времени то самое долгожданное облегчение, усиленное головокружение, стремительно приходящее забытие... Другой мир, в котором живут только его грезы и ничего лишнего... Сладкая обволакивающая пелена...

Генрике упал на кровать. Мыслей больше не оставалось.

Сколько раз ему говорили, что нельзя принимать так много опиума. Но принцу было все равно. Главное, что он приносил ему это спасительное забвение.

Дверь скрипнула и тихонько отворилась. Марго, сама недавно вернувшаяся, обернулась к вошедшему Генриху.

– Скоро утро, – промолвила она.

Ее глаза в полутьме почему-то особенно ярко блестели, казались камнями из ее короны, которую она уже успела снять.

– Да, – кивнул он. – Ты давно пришла?

– Нет. Недавно. Тебя ждала.

Она подошла к нему, обвивая его плечи руками, закрывая глаза, утыкаясь носом в широкую грудь и тяжело вздыхая.

– Ты бы знал, как я устала... Кажется, что пришлось прожить целую жизнь за эту безумную ночь.

– Такое бывает. Боюсь, что это не в последний раз, – вздохнул Гиз, еще крепче прижимая ее к себе.

– Что ты имеешь в виду? – отозвалась девушка.

– Настают неспокойные времена, – пояснил он.

– Глупости. Они неспокойные последние полвека так точно, – с усмешкой проговорила она.

– Я бы сказал, последние несколько тысяч лет, – тихо рассмеялся герцог.

– Что правда – то правда. Поэтому, думаю, можно быть спокойными. Помоги мне, пожалуйста, – Марго повернулась к нему спиной, чтобы он помог ей избавиться тяжелого платья, которое она уже возненавидела, и неожиданно громко ахнула, увидев то, что было за окном.

– Посмотри какой восход!

Из сумерек ночи появлялось ало-золотое солнце с кроваво-красным ореолом, которое розоватыми лучами прорезало тьму, неумолимо поднимаясь все выше и начиная новый день.

Все изменится. Обязательно. Ждать осталось недолго.

*Парный танец в трёхдольном размере

**Веселый и бодрый старинный танец итальянского происхождения, распространённый в Европе в конце XV—XVII вв

========== Глава 46. История ненависти ==========

На следующий день Франсуа проснулся одним из первых во всем замке, если исключить прислугу и тех, кто во вчерашнем празднестве не участвовал. Это было около часу дня. Голова безумно раскалывалась.

Несколько минут он лежал с закрытыми глазами, ощущая только непонятное жужжание и пустоту. Потом медленно разлепил веки. Солнечные лучи, пробивающиеся даже сквозь задернутые занавески, показались слишком яркими. Алансон тотчас зажмурился и издал стон. Еще через какое-то время он совершил вторую попытку открыть глаза, на этот раз более удачную. Теперь оставалось понять, что происходит. Для начала, оглядевшись, юноша установил, что он находится у себя в спальне, в своей кровати.

Попытавшись хоть что-нибудь вспомнить о последних часах, проведенных вчера ночью в большом зале, он ощутил полнейшую безнадежность. Все прерывалось на разговоре с Анри, который вручил Алансону полную бутылку, громко восклицая, что в Лувре вообще лучшее в мире вино. Еще он что-то говорил о какой-то женщине, к которой вроде как собирался идти. Принц старательно напрягал сознание, пытаясь восстановить, что же было потом, с чего вдруг они вообще начали общаться с Наваррским и что они делали. В голове возникло обрывочное воспоминание, как они что-то пели... Ужас какой! Кажется, все с тем же королем Наваррским. А потом тот куда-то исчез. А куда только что женившийся человек может исчезнуть в ночь после свадьбы?

"К жене", – вполне резонно подсказало сознание юноши. – "А кто жена?" – тотчас возник вопрос.

Он нахмурился, зажмурился и, наконец, сообразил, что замуж за Анри вышла его собственная сестра. Расплывчатый образ Марго возник перед глазами. Уже неплохо.

"Это же сколько надо было выпить!" – пробормотал герцог Алансонский, переворачиваясь на другой бок.

На соседней подушке лежал рыжий волос. Не его. Даже на пьяную голову Франсуа смог определить, что цвет ярко-рыжий, тогда как его шевелюра имеет куда более темный оттенок. Значит, проснулся он все-таки не первый. Кто-то успел пробудиться до него, да еще и исчезнуть. Вопрос кто именно?

Принц попытался вспомнить кто из женщин при дворе имеет такой цвет волос, но это оказалось совсем непосильной задачей, учитывая, что он даже не до конца мог осознать, что было вчера. Личности придворных, уж подавно, оказались далекими и таинственными понятиями.

"Не приведи Господи Дю Га!" – пробормотал Франсуа. Но этот вариант был быстро отменён.

Юноша издал тяжелый вздох и устремил взгляд в потолок.

"Как мне плохо..." – простонал он.

Ужасно хотелось пить.

"Эй! Кто-нибудь!" – крикнул Алансон во всю силу своих возможностей. Потом вспомнил, что в Лувре это делается по-другому. Кое-как нащупав рукой колокольчик на прикроватном столике он позвонил.

Через пару минут появился слуга.

– Что вам угодно, монсеньор?

– Воды... – прохрипел Валуа.

– Будет исполнено.

Вскоре в его руках уже был хрустальный кубок, к которому он жадно приложился. Спасительная жидкость разливалась по организму, даже немного облегчая головную боль.

Наконец, напившись, принц обратился к слуге, дожидающемуся дальнейших приказаний.

– Скажи пожалуйста, ты слышал, как я заходил?

– Никак нет, монсеньор. Вы ведь велели вчера не дожидаться вас.

– Ах да... Ну а сейчас, с утра, ты не видел, что бы кто-нибудь выходил?

– Нет, монсеньор.

– Хм... Странно... Ладно, можешь идти. Мне пока ничего не нужно.

Когда он удалился, герцог вновь погрузился в размышления, которые так ничего ему не принесли. Таинственная личность, которая здесь была, оставалась загадкой. Единственное, в чем Франсуа был практически уверен – это была женщина. Было бы странно, если бы это было по-другому. Хотя, учитывая сколько он выпил...

В конце концов, Алансон пришел к мысли, что последнее его воспоминание связано с Анри, следовательно, есть смысл спросить его, быть может, он что-нибудь прояснит во вчерашних событиях. Только вот... Где его искать?

Юноша вновь напряг сознание. Если наваррец шел к женщине, скорее всего, своей жене, что логично, сейчас он наверняка должен оставаться там. А, учитывая, что его жена и Марго – это одно лицо, получается, искать его есть смысл у Марго.

Он порадовался своей способности даже в сложившемся положении рассуждать здраво и вскочил с кровати. Точнее, поднялся, превозмогая слабость во всем теле.

Одеваться Валуа счел излишним, поэтому просто надел халат. Большая часть обитателей дворца, наверняка, до завтрашнего дня не выйдет из комнат, поэтому можно было не бояться, что кого-то смутит его непризентабельный внешний вид.

С горем пополам выбравшись из своих покоев, то и дело придерживаясь за стенки, чтобы не потерять равновесие из-за продолжающегося головокружения, Франсуа встал, вновь задумываясь. Возникла новая проблема. Он не мог понять, куда идти. Пришлось подождать некоторое время, пока сознание не начало еще немного проясняться и не подсказало примерное направление. Начинал двигаться принц чисто интуитивно, но постепенно свежий воздух, гуляющий по коридорам Лувра, и движение вперед начали благотворно воздействовать на него, и он начал все больше трезветь, а походка выравниваться. Перед дверью в комнаты сестры юноша стоял уже вполне твердо, с осмысленным взглядом и просыпающимся сознанием.

На его стук появилась заспанная Жюли.

– О! Монсеньор! – удивленно подняла она брови. – Вы слишком рано.

– Ничего страшного. Пусти, мне надо пройти.

– Я никак не могу вас пустить, – возразила она.

– Не спорь. Это необходимо.

– Но господа еще спят.

– Я знаю. Проснутся.

– Не велено будить!

– Мне можно.

– Они еще не вставали, – камеристка упорно держала оборону.

– И хорошо, – не сдавался Франсуа. – Пусти, это приказ!

– Не могу, монсеньор!

– Какая дерзость!

Он резко дернул на себя дверь и ворвался вовнутрь, оттесняя девушку.

– Я позову охрану! – возмущенно вскричала она.

– Зови, – огрызнулся Алансон, преодолевая прихожую, попадая в приемную и направляясь к закрытой двери в спальню.

– Стойте! – закричала ему вслед Жюли.

– И не подумаю!

Их спор начал разгораться. И вдруг, из-за двери раздался голос Марго:

"Что там происходит?!"

На лице герцога Алансонского появилось торжество.

– Ага! Так господа уже не спят!

С этими словами он резко распахнул дверь и ввалился в комнату, тотчас замирая на пороге и вытаращивая глаза.

Перед ним на кровати, закутавшись в простыню сидела испуганная королева Наваррская, которая, должно быть, не ожидала столь неожиданного вторжения. А рядом, силясь проснуться, протирал глаза... Герцог де Гиз!

Это и ввело Франсуа в замешательство. Повисло неловкое молчание.

– Что ты здесь делаешь?! – наконец, нарушила тишину Маргарита.

– Эм... – незадачливо протянул юноша. – Я ожидал увидеть здесь несколько другого человека...

И снова возникла пауза.

Из-за спины Алансона выглянула перепуганная Жюли.

– А я ведь не хотела пускать Его Высочество! – пролепетала она. – Говорила ведь...

– Ничего страшного, – прервала ее Марго. – Все в порядке.

Между тем, принц судорожно пытался сообразить, что ему нужно сделать.

– Ну... – наконец, неловко промолвил он. – Я пойду, пожалуй... Раз Анри здесь нет, поищу его в другом месте...

– Анри? – изогнула бровь Валуа. – А что ему здесь делать? И, кстати, с каких это пор вы сдружились?

– Что касается нас, должно быть, сдружились мы вчера ночью. Хотя я точно не помню. Вот и пытаюсь узнать. А что касается вас... Я просто подумал, что раз уж он твой муж...

Раздался смех окончательно проснувшегося Генриха.

– Муж? Ее муж! Черт возьми, хорошая шутка!

Не то он рассердился, не то действительно развеселился, но Франсуа предпочел промолчать, поскольку с герцогом лучше было не связываться. Уж если дело казалось Маргариты, здесь явно лучше было не злить его.

– Как бы то ни было, – заключила она, – ты ищешь не там. Рекомендую тебя пройтись по покоям придворных дам. Что-то мне подсказывает, что он у одной из них.

Несчастный принц совсем перестал что-либо понимать.

– Какие сложные отношения! – пробурчал он и поспешил удалиться.

Когда дверь за ним закрылась, королева Наваррская облегченно вздохнула.

– Забавно вышло, – заметила она.

– Еще одно такое явление, и я собственноручно прибью к твоей двери доску с надписью:"Ни Наваррского, ни кого-либо другого здесь не было, нет и никогда не будет"! – мрачно заявил Гиз.

– Перестань, – примирительно улыбнулась девушка. – Всего лишь глупое недоразумение. К тому же, как мне показалось, Франсуа вчера явно слишком много выпил.

– И все же, мне это не нравится. Я не хочу, чтобы кто-то мог даже подумать о том, что ты можешь быть с кем-то, кроме меня.

– Но все-таки Анри мой муж.

– Это ничего не меняет.

Она мудро решила не спорить. Все равно в этих вопросах его не переубедить. Что ж, пускай считает, как ему хочется. В конце концов, ничего ведь страшного не произошло, какой смысл это так долго обсуждать.

– Уже пол второго, – заметила Маргарита. – Я ужасно голодна. Жюли! – позвала она камеристку. – Принеси завтрак!

– Сейчас, – отозвалась та из-за двери.

Гиз потянулся за своей рубашкой, лежащей возле кровати, и принялся натягивать ее через голову. Затем он нашел остальную одежду и один сапог.

– Ты не видела мой второй сапог? – осведомился он у Марго.

– Постой, не уходи! – воскликнула она. – Ты можешь остаться со мной. Вряд ли кто-нибудь здесь появится, все отсыпаются после вчерашнего. Да и свадьба прошла, теперь никому дела нет где я и с кем. Приимущество того, что я теперь замужняя женщина – это то, что матушка больше не будет за мной следить. Они получили от меня то, что им было нужно. Теперь можно благополучно обо мне забыть.