Текст книги "Пламя (СИ)"
Автор книги: Ольга Корф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 52 страниц)
Брат и сестра подошли к остальным своим родственникам.
Увидев их, Екатерина всплеснула руками:
– Боже! Что вы там делали?! – и принялась собственноручно поправлять растрепавшуюся причёску дочери.
– Ничего такого, матушка, – сдерживая смех, ответил Алансон, – всего лишь мило побеседовали.
– Что за ребячество?! – поджала губы флорентийка. – Уж манерами-то вы должны прекрасно владеть!
– Полно вам, матушка, – неожиданно вступился за брата и сестру Генрике, – они ведь ничего плохого не сделали.
Медичи сразу успокоилась.
Маргарита бросила в сторону Анжу благодарственный взгляд, он лишь закатил глаза.
Несмотря на то, что отношения с ним у младших были не самые близкие, он всегда выгараживал их перед королевой. Может, чтобы не слушать пустые нотации, может, чтобы хоть что-нибудь сделать для родственников. В общем, что бы они не натворили, эти двое всегда могли рассчитывать на кое-какую поддержку, если конечно Генрике в неплохом настроении.
Итак, королевская семья, наконец, вошла во врата собора.
Маргарита восторженно огляделась. Она бывала здесь сотни раз, но каждый раз не могла сдержать восхищения при виде этой прекрасной и величественной постройки. Высокие своды уходили куда-то в небеса, загадочным и божественным светом сверкали витражи. В этом великолепии невольно ощущаешь себя маленьким и незначительным.
Франсуа, например, всегда говорил, что его угнетает величина собора, его холодные каменные колонны,
Марго же, напротив, очень любила Нотр-Дам. Здесь она ощущала настоящее спокойствие, Божью благодать. Девушка чувствовала какую-то незримую связь с храмом, который казался ей живым. Он был сильнее многого. Даже пустой блеск и порочность двора меркли перед грандиозностью постройки. Принцесса же ощущала здесь себя полностью зашищённой, наедине с собой и Всевышним. Запах свечей и ладана обволакивал, прекрасное пение хора успокаивало, мессы, которые произносил священник с кафедры, здесь не казались пустыми и скучными. Напротив, каждый раз она находила в них для себя что-то новое.
Многие ходили в собор для вида, напоказ, чтобы лишний раз продемонстрировать себя миру, а во время службы стояли у стен и что-то обсуждали, притом, прикрываясь ложным благочестием. Марго же на самом деле приходила сюда помолиться.
Сейчас, как и всегда, она прошла вперёд и заняла своё место недалеко от одной из колонн, которое находилось близко к кафедре, но, в то же время, в относительном уединении. Она опустилась на колени, прикрыла глаза, губы её зашептали молитву. В этот момент Марго забыла обо всём на свете и, конечно же, не заметила устремлённый на неё горящий взгляд.
Позже, примерно через полчаса, она поднялась на ноги и двинулась в направление исповедальни. Шаги её были лёгкими и совершенно не создавали шума, касаясь каменного пола. Маргарита тихо прошелестела к другой части собора. Благо, никто не отвлекал её.
Исповедальни в Нотр-Даме были устроены так, что не только священнослужитель, но и прихожанин был скрыт от глаз людских. Человек заходил за занавесь, и только там находилось всё остальное, в том числе и перегородка, разделявшая их.
Марго подошла к ряду исповедален и сразу заметила, что крайняя, никогда не занимаемая, по неизвестным причинам, кажется, сейчас открыта. Это она определила по колыханию занавешивающей её ткани. Ей стало интересно и она двинулась туда. Оказавшись внутри, Маргарита огляделась и пришла к выводу, что ничего необычного нет, опускаясь на колени подле перегородки.
– Святой отец, – начала она, – я согрешила, – привычные слова, которые произносились каждый раз, – многие мои прегрешения свойственны людям моего положения, тем не менее я желаю в них покаяться и умолять Господа о прощении.
– Каковы же твои провинности, дочь моя? – послышался глухой голос.
– Их много. Для начала, хочу сознаться в излишествах и расточительности. Двор ежедневно тратит огромные суммы и я виню в этом и себя.
Нельзя сказать, чтобы её это действительно сильно беспокоило. От финансов Марго была далека, но её с самого детства учили, что на исповеди нужно обязательно покаяться в расточительстве. Даже юная и добрая сердцем принцесса была подвержена всеобщей болезни притворства.
– Также мне свойственна и ложь. Я обманываю близких в некоторых вещах, что иногда гнетёт меня, – продолжала она уже от чистого сердца. – Но моим главным грехом является любовь к мужчине, – на этих словах она невольно начала улыбаться, не в силах сдерживать чувства.
Хоть Марго и каялась в грехе, совершенно не собиралась перестать его совершать.
Как только она произнесла эти слова, послышался скрип решётки, а затем знакомый голос произнёс:
– Нет смысла говорить дальше. В твоих словах лишь святость. У ангелов не может быть прегрешений.
И чьи-то сильные руки втянули её туда, где должен находиться священник. Но там явно был не он, в чём Маргарита тотчас же убедилась, вглядевшись в его лицо.
– Генрих?! Что ты здесь делаешь? – изумилась она.
– Тише, – он нежно приложил палец к её губам, – я просто не мог больше терпеть.
Гиз, пользуясь её замешательством, прильнул поцелуем к её губам. Но девушка поспешила отстраниться.
– Сумасшедший! – проговорила она. – Как это понимать? Почему ты в исповедальне?
– Пробрался сюда, чтобы увидеть тебя, – пожал плечами он.
– Но зачем? – поразилась она.
– Мы так давно не виделись! Этот месяц нам вечно приходится разлучаться. Мы не видимся чуть ли не неделями. Рождественские праздники и всё что с ними связано мешают нам! А моим единственным желанием является как можно больше быть подле тебя. Это уже становится какой-то зависимостью.
И впрямь, последнее время видеться было очень сложно. Марго, как и Генрих, должна была присутствовать на множестве мероприятий, также иногда молодому человеку приходилось куда-то ездить по делам.
Встречаться они стали реже и, в основном, мельком, на бегу. К тому же, практически не оставалось мест, где можно было находиться незамеченными. Всё это тяготило влюблённых.
Тем не менее сейчас принцесса была почти возмущена этим безрассудным поступком.
– О чём ты думал?! А если нас найдут?
– Да никогда в жизни! Кто догадается?
Он вновь попытался поцеловать её, но она увернулась.
– Послушай, это же святотатство! Мы в храме!
– Но любовь – не грех.
Маргарите попросту было не найти возражений, да и не очень-то хотелось.
"Гореть потом в аду – так вместе!" – подумала она, отвечая на поцелуй.
– Давай эта исповедальня станет нашим тайным местом, – шептал Генрих, касаясь губами её шеи.
– И что же, мы будем сидеть здесь каждую воскресную мессу, которая проходит в Нотр-Даме? Право же, ты точно безумец.
– Зачем же? Мы ведь можем просто приходить сюда, когда захотим.
– Господь нам такого никогда не простит.
– Полно. Мы пока что живы и, надеюсь, нас впереди ждёт множество счастливых лет. Мы ещё сполна успеем искупить грехи.
Герцог Анжуйский, стоя на коленях, горячо молил Бога за свою жизнь. Делал он это серьёзно, так как полагал, что основания на то есть. Конечно, страхи его не являлись реальностью, жизни его ничто не угрожало, но вот положение было не лучшим.
Буквально несколько дней назад Генрике узнал о том, что за ним шпионят люди Гиза. Зачем – непонятно. Ходили мнения о том, что герцог посылает шпионов к большинству венценосных особ. Являлось ли это знаком того, что он вступил в большую игру или же это просто было чистой предосторожностью – тоже неясно. Вообще, никакой определённости не может быть в деле, в котором замешан шпионаж.
На самом деле, причина была в том, что прозорливый лотарингец вместе со своим дядей поняли, что, наверняка, после его возвращения с поля битвы Анжу испытал некоторый страх и смятение. Из этого они сделали вывод, что, скорее всего, он предпочтёт начать наносить удары прежде, чем они посыпятся на него. Прийти к подобному умозаключению было не очень сложно по причине того, что, во-первых, Гиз неплохо знал принца и его излюбленные стратегии, и, во-вторых, он бы и сам выбрал такой план действий. Именно поэтому к Валуа и были приставлены шпионы.
Но он об этом не знал и порядком испугался. Генрике усилил свою охрану и приготовился всегда быть начеку. От такого человека, как Гиз, ожидать можно было чего угодно.
Когда месса закончилась, он встал и вышел, прежде чем из храма хлынул поток людей. На улице он сразу разыскал мать и подал ей знак о том, что нужно поговорить.
Она тотчас же оставила кардинала Лотарингского, с которым вела беседу, и двинулась к тому экипажу, у которого её уже ждал сын. Король с остальными ещё даже не вышли из храма, поэтому королева с сыном смогли приказать кучеру гнать лошадей, не вызвав при этом подозрений.
Вскоре они уже были в Лувре. Но там при входе их встретил мершал де Рец, уважаемый и заслуженный человек, советник короля, а в большей степени Екатерины. Ему с ней срочно надо было обсудить какие-то дела. Тогда Генрике согласился подождать до вечера, но настоятельно просил мать не забыть.
Таким образом в десять вечера флорентийка оказалась в покоях принца.
– Что же произошло? – спросила она сходу. – Я вижу, ты взволнован.
– Да. Более того, не стану скрывать, я напуган. Это постыдно и недостойно человека моено положения, но я признаю.
– Ты всегда был храбр, – озадаченно промолвила Екатерина. – Что же случилось?
– Гиз. Опять. Давече я обнаружил его шпионов. Совершенно случайно.
– Если твои страхи только из-за этого, забудь, – рассмеялась женщина.
– Забыть? Но позвольте! Это серьёзно.
– Брось! Что этот мальчишка может тебе сделать? Мне и его дядя угрожал, но это пустой звук, поверь мне. В ближайшее время тебе с их стороны ничего не грозит. Опасаться следует лишь королю за власть, тебя же здесь вообще ничего не касается.
– Так значит, всё-таки власти что-то угрожает?
– Ей всегда что-то угрожает, – хмыкнула Медичи, – не одни – так другие.
Генрике отошёл к окну и налил себе в кубок вина. Они замолчали, производя в сознании какие-то размышления, каждый свои.
Вдруг, молодой человек заметил что-то за окном.
– Странно... – проговорил он, задумчиво смотря туда. – Опять!
– Что опять? – не поняла королева, воззрившись на него.
– Карл. Он чуть ли не каждый вечер куда-то уходит из Лувра. Я достаточно часто вижу, как он, закутанный в плащ, в одиночку или с одним пажом, пробирается к воротам, явно не желая быть замеченным.
Екатерина встала и тоже подошла к окну. Там ей и впрямь удалось увидеть короля, а в том, что это он, сомнений не было.
– Странно... – вымолвила она. – Очень странно...
========== Глава 23. Шантаж ==========
Проходя по одному из тёмных коридоров Лувра, коих во дворце было очень много и они переплетались причудливыми нитями по всему зданию, Маргарита почувствовала, что кто-то больно схватил её за запястье. От неожиданности она даже вскрикнула. Но в ещё большее изумление её привело то, что из темноту вышел Анжу.
– Генрике... – пролепетала она. – Это ты! Боже... Как же я испугалась! Что такое?
– Мне нужно с тобой поговорить, – спокойно ответил он, но в его голосе девушка уловила какие-то угрожающие нотки, поэтому, когда он подал знак, она послушно последовала за ним.
По дороге они молчали, что навеяло ещё больше плохих подозрений в её голове. Что нужно ему? Отчего брату, вдруг, понадобилось с ней поговорить? А главное, о чём?
Вскоре они добрались до покоев герцога Анжуйского. Он пропустил сестру вперёд и, зайдя за ней, запер дверь.
Увидев её недоумённый взгляд, молодой человек пояснил.
– Чтобы никто не подслушал. Поверь, это в твоих же интересах.
Он указал ей на кресло, в которое она молча опустилась.
Обстановка в комнате была обычная. Ничего из ряда вон выходящего. В последний раз Маргарита была здесь очень давно, но с тех пор ничего не изменилось, что говорило о том, что хозяин аппартаментов не зацикливается на обустройстве интерьера по последней моде. Стены были синие – любимый цвет принца. Дорогая, но не вычурная мебель, в основном, из красного дерева, повсюду геральдические лилии. Всё было сделано со вкусом. Множество свечей горело в золотых канделябрах. Принцесса приметила, что, в отличие от Гиза, который предпочитает потёмки, её брату больше нравится, когда освещение достаточно яркое.
Анжу прервал её размышления, протянув кубок вина.
– Итак, – произнёс он, – позволишь мне сразу перейти к делу, не тратя время на пустые предисловия?
– Как пожелаешь, – кивнула Марго. – О чём же пойдёт речь?
– О твоих отношениях с Гизом, – проговорил Генрике и вперил в неё взгляд, наблюдая за реакцией.
Девушка побледнела. Нет, он не мог узнать! Она была уверена в том, что это невозможно. Как?!
Несмотря ни на что, Анжу был принцем, дворянином, человеком чести и никогда не подслушивал и не подглядывал, в этот день всё произошло иначе. Ещё вчера он беседовал с матерью и Гизе, а уже сегодня увидел его в саду Лувра, причём, в компании Марго. Они явно не догадывались, что их может кто-то видеть. Принц уже давно заметил, какие они взгляды кидают друг на друга, как странно себя ведут. Но Мари, у которой он не раз спрашивал, было ничего не известно. Также Дю Га старательно уверял его в том, что у Марго Роман с Гизом, но у фаворита не было этому адекватных доказательств. Тем не менее то, что представилось взору Анжу, как нельзя более оправдывало его предположение.
Маргарита радостно улыбалась, а герцог держал её за руки, что-то говоря. А когда, оглядевшись, молодые люди скрылись в зарослях, практически все сомнения рассеялись. Но Генрике привык всё знать наверняка, поэтому самолично последил за молодыми людьми ещё некоторое время и на следующий день уже был уверен в том, что между ними что-то есть. Влюблённые были уверены, что хорошо скрываются, но, как выяснилось, при малейшем подозрении их оказалось нетрудным разоблачить. Это было для него как нельзя более кстати.
Это всё он и рассказал поражённой Маргарите. Она была так потрясена, что даже не могла ничего ответить в своё оправдание. Да и к чему было отпираться?
В образовавшейся тишине слышно было только тиканье часов, стоящих на камине. Стрелки их щёлкали в унисон ударам сердца принцессы.
– И что же, – наконец, прошептала она, – ты расскажешь Карлу и матери?
– Нет, – к её удивлению пожал плечами Анжу, наливая себе ещё вина, – к чему?
– Ну как же? – горестно усмехнулась она. – Я принцесса из дома Валуа, которая однажды должна стать разменным товаром для Франции, пошла на поводу у интересов своей семьи, полюбила человека, которого не должна была. Значит, они должны узнать, чтобы предотвратить это. Мои чувства не должны нанести урон вашим интересам.
– Прошу не забывать, – хмыкнул молодой человек, – что я не король и не матушка. Их интересы – не мои. То, что у них они общие – совпадение. Я же туда не попал. К твоему счастью.
– Но если ты не собираешься ничего делать, зачем рассказал мне всё? – удивлённо посмотрела на него сестра. – Постой... Ты решил предупредить меня, чтобы я была осторожнее, дабы не попасться им? Ведь так? – в её широко распахнутых глазах промелькнул лучик надежды.
На секунду герцога даже кольнуло чувство стыда, но он поспешил скрыть его за смехом. Всё-таки она была ещё совсем глупа, если могла подобное предположить.
– Нет. Ты слишком наивна. Прости, Марго, но всё-таки кое для чего мне эта информация была нужна. Все мы участвуем в игре, которая называется политика, – продолжал он, – поэтому здесь все средства хороши. И, как ты можешь догадаться, позвал я тебя сюда не для обсуждений твоих амурных дел. Мне всё равно с кем ты спишь, прости конечно за грубость. Это не моё дело. Но, раз уж мне представилась возможность для себя из этого кое-что извлечь, я не упущу шанса. Итак, я сказал, что не расскажу матушке и Карлу. Но здесь есть определённое условие.
– Условие? Ты решил меня шантажировать?
– Отчасти. Но не выражайся такими словами, это слишком сильно. Я лишь хочу предложить взаимовыгодный союз.
– И какие ты предлагаешь условия?
– Всё просто. Я ничего никому не говорю, а ты делаешь для меня маленькую услугу. Узнай куда Карл постоянно ходит по вечерам, а также выясни, что насчёт меня предпринимает твой любовник.
– Что?! – вскричала Маргарита, вскакивая с кресла. – Ты предлагаешь мне предать возлюбленного и следить за братом?!
– Да. Мне это нужно и я говорю тебе об этом напрямую. Поверь, я делаю это не только из личных интересов, – сказал Генрике.
– Я не буду этого делать! – твёрдо возразила девушка.
– В таком случае, все всё узнают. Поверь, вам обоим не поздоровится. Тебя сошлют в какой-нибудь монастырь, где ты будешь находиться, пока тебя не выдадут замуж. А что будет с твоим Гизом...
– Замолчи!
– Но ты можешь всего этого избежать.
На самом деле Анжу не собирался никому ничего рассказывать. Он бы так никогда не поступил. К тому же, принц был уверен, что Маргарита не устоит перед угрозой и согласится. Так оно и произошло.
Ей было тяжело, но она не стала плакать или умолять. Делать было нечего. В руках этого человека сейчас была не только её судьба, но и Генриха. Во что бы то не стало она должна была спасти их любовь. Следовало согласиться. Потом она обязательно что-нибудь придумает.
Собрав в кулак всю свою гордость, Маргарита с достоинством произнесла:
– Хорошо. Я принимаю условия, но когда-нибудь ты об этом пожалеешь. Знаешь, ты вообще очень сильно изменился за последние годы. Я уже не вижу своего брата, которого знала в детстве.
С этими словами, пытаясь скрыть дрожь, она направилась к выходу.
Он взглядом проводил до дверей поникшую сестру. Невольно вспомнилось далёкое детство, когда между всеми ними ещё ничего не лежало. Королевские дети дни напролёт играли, бегали, смеялись. Жизнь была раем. Всех их связывало не только родство, но и доверие с дружбой. Генрике всегда немного отличался от других братьев и сестёр, но они принимали его. А потом уже начались эти ужасные войны, они начали отдаляться. Они выросли. Когда Марго обернулась, а затем, вновь спрятав взгляд, скрылась за дверью, Анжу захотелось броситься вслед, извиниться, но он сдержался. На душе было противно. Он поступил подло, родную сестру шантажом вынудил следить за их же братом. Но, при этом, герцог вынудил мятежную принцессу следить за королём, наследником которого он являлся. И это было важнее. Политика у венценосных особ должна стоять на первом месте, а потом уже сердце. Хоть Маргарита этого ещё и не поняла, Генрике, напротив, уже привык так жить.
Было уже совсем поздно, когда в окружающей её темноте Мари услышала скрип открывающейся двери. Вскочив на ноги, она поспешила зажечь свечу. В отблеске огня девушка увидела знакомый силуэт.
– Генрике! – она бросилась к нему, порывисто обнимая, а затем касаясь губ лёгким поцелуем. – Я скучала.
Он, ничего не говоря, привлёк её к себе, грубо целуя и сминая подол белоснежной сорочки.
Их странные отношения длились уже около месяца. Мари несомненно привлекала Анжу. Только с ним она была такой нежной, верной, только ему дарила свои взгляды. Ночью он часто приходил сюда, днём лишь видел её мимолётные улыбки, которые она ему посылала. У принца было много женщин, но до этой все они казались ему одинаковыми.
Мария-Екатерина же была иной, как заморский фрукт, ещё неизведанный, но прекрасный. Незамужняя дама, которая не должна осквернять себя отношениями с кем-либо до свадьбы, притом, сестра человека, который если пока и не был его врагом в открытую, но, наверняка, уж в ближайшем будущем должен был им стать. В этом определённо что-то было.
К тому же, она совершенно была не против, когда к ним периодически присоединялся Дю Га. Многие, даже весьма искушённые придворные, должно быть, пришли бы в ужас от подобного разврата, но Анжу не считал предрассудительным всё, что приносило наслаждения. В конце концов, к чему жизнь, если ты не берёшь от неё все удовольствия?
Сам же Дю Га с улыбкой довольного кота заявлял, что это женщина, в отличие от многих других, вполне его устраивает третьей в их кровати.
Но сегодня Луи с ними не было. Поэтому Мари могла наслаждаться тем, что сегодня Генрике принадлежит только ей.
Уже через пару часов, когда они лежали рядом, девушка прошептала:
– Отчего ты так хмур? Что-то случилось? Где ты был?
– С Марго, – ответил он.
– О чём вы говорили? Ты из-за этого так мрачен?
– Пустое. Разговор шёл о ней и твоём брате, – ответил Генрике.
Не было смысла скрывать этого от Мари. Напротив, вдруг что-нибудь ещё можно было бы узнать.
Она же удивлённо отстранилась.
– То есть?
Видя её поражённый взгляд, принц изогнул бровь.
– Ты действительно не знаешь?
– О чём?
– У них роман.
Мария-Екатерина сначала даже не поверила. Конечно, от Гиза можно было ожидать чего угодно, но чтобы принцесса крови!
Первой её мыслью было поговорить с братом, донести до него насколько это опасно. Но потом она пришла к выводу, что он неглуп, сам всё понимает. И к чему вообще с ним заводить этот разговор? Он ведь ничего ей не говорил. Значит – не посчитал нужным.
Маргарите было плохо. Голова кружилась от последних событий, сердце отчаянно боролась с рассудком. Она так и не смогла ничего придумать. Как обмануть Анжу? Девушка не привыкла лгать, не умела. И как скрыть всё от Гиза?
Она ходила сама не своя, пытаясь хоть до чего-нибудь додуматься, но на ум ничего не приходило. Это приводило в отчаяние.
Таким образом, единственное, что пока что решила принцесса – это узнать куда же всё-таки ходит Карл. Может, там не окажется ничего важного и секретного и, рассказав об этом брату, она никого не предаст и выйдет из неприятной ситуации.
Несколько вечеров подряд, смотря в окно, Маргарита узнала, что король действительно каждый день покидает Лувр. Куда он отправлялся – предстояло ещё выяснить. Выходить из дворца сама Марго не могла, в тёмное время суток в одиночку её никто никуда бы не отпустил, а впутывать в это дело кого-то, кто мог бы помочь проследить уж совсем не хотелось. Но, к удаче Марго, всё решилось гораздо проще.
========== Глава 24. Тайна Карла ==========
С утра Маргарита вышла в сад. Прогуливаться каждый день было её давней привычкой, которой она не очень часто изменяла. Солнце приятно пригревало, его лучи касались кожи, даря наслаждение. Ветер играл в верхушках деревьев. Одним словом, всё дышало весной. Будто бы сама природа располагала к беззаботному веселью. Однако, зачастую проблемы не позволяют нам наслаждаться жизнью, ни о чём не задумываясь, и, вопреки обыкновению, сегодня принцесса была печальна и задумчива. Изящные брови нахмурены, губы поджаты, а в глазах потерянное, несчастное выражение. Вместо того, чтобы радоваться солнцу, она смотрела себе под ноги.
Из тяжёлых дум её вырвал до боли знакомый голос:
– Марго! – окликнули её.
Девушка резко остановилась.
"Только не это!" – подумалось ей. Было просто не найти сил, чтобы обернуться.
Невольно ей вспомнилась не так давно прочитанная "Божественная комедия" Данте, в которой предатели карались на девятом круге ада. Её пробрала дрожь, а сердце застучало в бешеном темпе. Но её вновь позвали, и стоять так дальше было нельзя. Не слишком успешно изобразив подобие улыбки, Валуа обернулась.
Карл радостно спешил к ней. Выражение лица его было безмятежно, одежда состояла лишь из простых сапог, штанов и наполовину распахнутой рубашки, манжеты которой были заляпаны чернилами, а волосы находились в абсолютном беспорядке. Невольно Маргарита не сдержала улыбки.
– И это король Франции? – усмехнулась она.
– Ой, хоть ты не говори мне о Франции! – встряхнув головой, отмахнулся брат. – Я сочинял стихи всю ночь.
Девушка искренне рассмеялась.
Он обожал поэзию, и его собственные произведения были весьма недурны собой. Карл часто повторял, что его сильнейшим желанием было бросить всё, поселиться в деревне в доме с яблоневый садом и целыми днями, сидя под деревом, сочинять стихи.
Звучало это смешно, но каждый раз смеялась над этим Марго с горечью. Они все хотели бы. Глупцы те, кто желает власти, ведь она – это яд. А её бедный брат такого не заслужил.
С самого детства, с момента смерти Франциска, которого она вовсе не помнила, ему твердили, что однажды он должен стать королём. У Карла было слабое здоровье и мечтал он о совершенно другом. Но его мнения никто не спрашивал.
В очередной раз девушка подумала о том, что все они марионетки, которыми нещадно управляют и, не жалея, ломают их судьбы, принося жертвы на алтарь Франции. Она вздохнула, пытаясь отогнать грустные мысли и хоть как-то улыбнуться брату. Благо, он был настолько в хорошем настроении, что не заметил печали сестры. Она взяла его под руку и они двинулись вперёд по тропинке.
Карл радостно декламировал одно из своих последних стихотворений, а Маргарита рассеяно слушала, между тем подмечая, что сейчас он похож на ребёнка.
Но вдруг, король остановился и внимательно на неё посмотрел. Она вся сжалась, ожидая, что он будет расспрашивать, что с ней происходит. Но, вопреки её ожиданиям, брат произнёс:
– Послушай, мне нужно тебе кое-что рассказать.
Принцесса подняла не него заинтересованный взгляд.
– Да?
– Это должно остаться в строжайшем секрете. Я знаю, ты моя сестра, меня любишь и ни за что никому не скажешь. Я верю тебе.
Искренность в его серых глазах чуть не заставила её расплакаться.
Нет! Он не должен говорить. Что такого секретного у него на уме? Лучше бы никогда не знать! Тогда передавать Анжу будет нечего, всё будет хорошо.
– Может, потом? – поспешно предложила она.
– Нет, сейчас, – твёрдо возразил Карл, – это важно. Выслушай. Ты единственный человек, которому я могу довериться.
–Почему ты так считаешь? – предприняла последнюю попытку Марго.
– Потому что ты не такая как все. Ты чистая, искренняя. Я люблю тебя. И то, что я хочу рассказать –это слишком важно. Просто кто-то должен знать, в случае чего.
Девушка вздохнула. Если уж решил, всё равно расскажет. Нет даже смысла спорить. Да и выглядеть это будет странно.
– Так что же? – спросила она.
Брат жестом предложил ей присесть на скамейку, а после того, как они туда опустились, начал говорить.
– Видишь ли, короли тоже люди. У них есть свои желания и чувства. И если матушка будет говорить тебе о том, что мы не имеем на них право – не верь ей. Это не так. Мы можем жить и быть счастливыми, – в его голосе слышалась затаённая печаль, но в то же время нежность, – а главное, мы можем любить. И должны. Человек без любви – ничто. Итак, мне представилось счастье полюбить, причём взаимно. По-настоящему, – он посмотрел на сестру, она внимательно слушала. – Но есть одно "но". Точнее, два. Первое – я уже женат. Хоть мы с королевой и не испытываем друг к другу чувств, мы венчаны перед Богом. А второе – моя возлюбленная не дворянка. Она простолюдинка, поэтому жениться на ней я никогда бы не смог. Но любить могу! Законы этого не запрещают.
– Как её имя? – неожиданно для себя спросила принцесса.
– Мари Туше, – с улыбкой ответил король. – Мы познакомились давно, ещё несколько лет назад. Она – добрейшая женщина, которая действительно любит меня. Ей неважно, что я король, она любит просто Карла. Когда я прихожу в её небольшой дом, именно там я чувствую свою родину. И представь себе, как я счастлив! Вдобавок ко всему у нас родился сын, – на этих словах Марго ахнула и схватила брата за руку, а он продолжал. – Его зовут Шарль. Мой мальчик... Когда-нибудь, даст Бог, ты узнаешь, что такое иметь сына. Ты сам, твоя душа, твоё сердце – всё сосредоточено в нём, – говорил он вдохновлённо, глаза его светились. – И с ним я не король, а любящий отец. То что я сейчас скажу – ужасно, и уж Валуа точно не должен произносить этих слов, но мне нет дела до Франции. Это лишь земля, пылающая пожарами, люди, убивающие друг друга ни за что. Всё это не имеет ко мне никакого отношения. Я ничем не могу им помочь. Поэтому мне всё равно. А жизнь моя – это Мари и Шарль. Мне нужно было, чтобы ты знала. Если со мной что-то случится, теперь они не пропадут, ведь здесь останешься ты.
– Конечно, – кивнула она, натягивая улыбку и ощущая в душе нарастающую панику.
И что теперь делать? Маргарита была поражена. Так вот куда, судя по всему, постоянно ходил Карл. К своей семье. И она ни в коем случае не может сказать об этом герцогу Анжуйскому. Ведь он наследник престола и, конечно же, испугается того, что у короля есть сын, хоть и внебрачный. Если бы Генрике узнал – неизвестно, чем бы это обернулось для малыша.
Нет, она не должна и не может говорить. Но что тогда делать?
После разговора Марго вернулась в свои покои и начала нервно ходить по комнате.
Жюли, ничего не понимая стояла в стороне. Наконец она осторожно поинтересовалась:
– Ваше Высочество, с Вами всё хорошо?
– Да! – отрывисто ответила принцесса.
Служанка аж вздрогнула. Марго, осознав свою резкость, поспешно извинилась:
– Прости. Не обращай внимания. Просто за последнее время произошло очень много событий, и я взволнована.
– Тогда, – с добродушной улыбкой промолвила горничная, – вам следует прилечь и отдохнуть.
Маргарита нервно хмыкнула.
– Нет уж, сейчас спокойно лежать я точно не смогу. Лучше прикрой дверь и вели никого не впускать. Мне нужно кое-что обдумать.
Жюли покорно кивнула и вышла.
Марго зашла в кабинет и опустилась за письменный стол. Пока что в голову пришло только одно – просто промолчать, чтобы брат подумал, что Карл ничего ей не сообщал. Но вдруг он что-нибудь заподозрит? Она боялась.
Вскоре её опасения подтвердились, потому что служанка, вопреки приказанию, побеспокоила её, передав записку.
Развернув сложенный вчетверо листок, принцесса прочла следующее:
"Я видел вас сегодня в саду с Карлом. Знаю, что он что-то тебе сообщил. Сегодня вечером жду тебя в своих покоях, чтобы ты всё мне рассказала.
Генрике*"
Он любил так подписываться.
Марго пустым взглядом уставилась на подпись, будто пытаясь забыть то, что написано выше.
Все надежды рухнули. Если раньше можно было допустить возможность того, что удастся спасти положения – сейчас эти шансы становились очень призрачным.
Был только полдень, до вечера ещё много времени, но едва ли его хватит, чтобы успеть сделать хоть что-то!
Маргарита даже думала рассказать всё Гизу и спросить его совета, он бы точно нашёл выход, но тотчас отмела эту идею. Генрих был слишком горяч и за неё мог совершить любую глупость. Ни в коем случае он не должен был узнать, что герцогу Анжуйскому всё про них известно, иначе Марго бы пришлось опасаться уже за своего брата. Может, он и поступал подло и не был слишком ей близок, но ненавидеть его она не могла. Даже любовь к нему была в её сердце, всё-таки родная кровь. Итак, решение Марго была вынуждена искать сама.
И тут, в голову ей пришла неплохая мысль. Что если поведать Генрике другую историю? Придумать что-нибудь менее значительное и сделать вид, что именно это Карл ей и сказал. Выход этот показался ей наиболее безопасным, ведь вряд ли в ближайшее время Анжу сможет проверить истину. А потом, в крайнем случае, можно придумать что-нибудь другое. Да и к чему думать о будущем, когда сейчас на кону настоящее?
