Текст книги "Пламя (СИ)"
Автор книги: Ольга Корф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 52 страниц)
– Но я гость при дворе французского короля, – запротестовал беарнец.
– Полно! Вы можете мне доверять. Я знаю, что вас здесь держат в плену.
В темноте глаза принца горели двумя яркими огнями, в которые плескался воистину гугенотский фанатизм и полная уверенность в своей правоте.
Однако Анри, как ни странно, взглядов его не разделял.
– Вы ошибаетесь, – спокойно произнёс он. – Я нахожусь здесь по своей воле.
– Но вам не позволили вернуться в Наварру и принять командование протестантскими войсками?
– Протестантскими? – король Наваррский, сделав над собой усилие, надменно усмехнулся. – Я католик. Так что, боюсь, вы ни к тому человеку обращаетесь.
Конде, кажется, опешил. Сначала он даже не поверил в сказанное.
– Вы играете этот спектакль ради сохранения своей жизни. Но теперь мы вновь окрепли после Варфоломеевской резни и готовы бороться дальше. А вы являетесь нашим предводителем. Поэтому вам нужно вернуться.
– Ещё раз повторяю: я католик и служу французскому королю Карлу IX, не собираясь выступать против него. И бросайте ваши провокационные разговоры, от них пахнет государственной изменой.
И, сказав всё это, Анри резко развернулся и пошёл прочь, оставляя поражённого Конде в одиночестве.
Неужели сын Жанны Д'Альбре так легко сдался?
Главный вход в Лувр располагался на возвышении, к которому вели симметричные лестницы с двух сторон. Крыльцо это выглядело величественно, будучи сделанным из светлого камня, по примеру итальянских палаццо, было украшено вырезанными декорами, казалось и изящным, и монументальным.
А под ним располагалось углубление в стене в форме арки, в котором должна была стоять мраморная статуя, заказанная королевой-матерью из родной Флоренции, однако в Варфоломеевскую ночь скульптура была опрокинута и разбита, поэтому сейчас находилась на реставрации, оставив нишу пустой.
Спускаясь по ступеням, Франсуа, разумеется, не мог видеть, что там кто-то притаился.
Когда он ступил на землю, устланную каменными плитами, его кто-то окликнул, достаточно тихо, так, чтобы слышал только он:
– Ваше Высочество!
Алансон обернулся и увидел принца де Конде, собственной персоной.
– Добрый день, – несколько удивлённо отозвался Валуа. – Вижу, вы уже проснулись после вчерашнего торжества, в отличие от большинства придворных.
– Я привык вставать с рассветом, – поклонился он.
– Так вы что-то от меня хотели? – Франсуа не был настроен на долгие беседы с Конде, человеком не слишком приятным.
– У меня есть к вам секретный разговор. Но он может затянуться. Необходимо провести его там, где ни одна живая душа, кроме нас двоих, не сможет стать его свидетелем.
Герцог Алансонский не понимал подобной скрытности, не хотел иметь с ней дело, но любопытство пыталось взять над ним верх. Какой тайной с ним хотят поделиться? Учитывая, что Франсуа было, как всегда, скучно, он решил не пренебрегать возможностью узнать что-нибудь секретное и хоть как-то разнообразить свою жизнь. Поэтому, в конце концов, он предложил:
– Мы можем проследовать в мой кабинет. Поверьте, я при дворе личность второго плана, поэтому следить и подслушивать никто не будет, – поспешил успокоить принца Франсуа, увидев, что тот напрягся.
Конде оставалось лишь согласиться.
Когда молодые люди заходили обратно в Лувр, из-за колонны, располагавшейся в ряду таких же колонн, опоясывающих каре, едва заметно выглянул Анри, который проводил их хитрым взглядом, чего они, конечно, не заметили.
Франсуа чувствовал необыкновенное волнение, когда нервно скользил пальцами по корешкам книг, стоящих на полках в библиотеке. Он был взбудоражен после разговора с Конде и, как только тот ушёл, направился сюда.
Один том сменялся другим, они были разных цветов, разных размеров, разные буквы на них сливались в разные названия, да и целые миры, открывающиеся внутри каждой из книг, тоже были разные. И среди всего этого ему нужна было одна-единственная.
"Вот же она!" – торжествующе промелькнуло в его сознании, когда на глаза, наконец, попалась книга большого формата в алом переплёте. Ловко вытащив её, несмотря на то, что весила она очень много, юноша направился вместе с ней к ближайшему столу, укладывая на него фолиант и начиная судорожно перелистывать шуршащие страницы. В каждом его движении виднелась взволнованная взбудораженность.
"Да где же это?" – тихо приговаривал он, сосредоточенно что-то разыскивая среди множества карт, расположенных на разворотах. Они были выполнены в мельчайших подробностях, выверенных с предельной точностью. Перед Франсуа расстилались миллионы миль лесов, полей, городов, деревень, озёр, рек, морей – всего того, что составляло этот бескрайний мир.
Наконец ему удалось заметить надпись крупными буквами, которая гласила:"Наварра".
Алансон начал жадно вглядываться в карту, скользя взглядом по ней.
"Здесь Пиренеи", – его тонкий палец скользил по изображению гор, – "здесь По, здесь Сен-Пале..." – тыкал в точки с названиями городов. – "Неплохо, весьма неплохо!" – бормотал себе под нос принц. – "Так... Северная Наварра, вот! А Южная? Что с Южной?" – только сейчас он осознал свою нехватку знаний в области географии и политики. – "Принадлежит Испанцам? Какая несправедливость! Чёртовы испанцы! Но Северная тоже недурно", – в конце концов, пришёл к выводу Франсуа. – "Хоть и маленькое, но королевство, как-никак. Анри говорил, что там хорошо. И воздух свежее, и просторы зеленее... Ах, Анри-Анри!" – поднял взгляд от карты, вспомнив о беарнце с тяжёлым вздохом раскаяния. – "Прости, дорогой Анри, но, хоть ты мне и друг, в политике каждый сам спасает свою шкуру. Да и никто тебя в Наварру не отпустит, а вот меня – спокойно. Значит, тебе и проку нет держать на меня обиду. Нет, я решительно хочу Наварру!"
Так рассуждал герцог Алансонский, рассматривая карту этого государства.
Но с чего вдруг у него возникли подобные мысли?
Это являлось итогом их беседы с Конде, во время которой принц предложил Франсуа – какое потрясение! – корону Наварры. Дескать, Анри отказывается возвращаться в свою страну, а она пребывает в смятении без короля, значит, срочно нужен тот, кто займёт его место. Конде, должно быть, оказался не слишком верен Анри, да и при своём фанатизме был способен лишь служить тому, кто служил на благо кальвинизму и Наварре.
А что же Франсуа? Он, конечно, поначалу был шокирован. Но ведь ещё издавна в своих самых смелых тайных мечтах он представлял, как будет королём. Неважно какого государства. Главное, что он сможет безраздельно править. Амбициозное стремление к власти – это ведь в крови у Валуа.
Алансон всегда печалился своей участи. Карл уже король; в крайнем случае, королём станет Генрике, но до Франсуа очередь вряд ли дойдёт. Его братья молоды. И если Карл болен, то нынешний король Польский полон сил, амбиций и желания вернуться на родину. Поэтому у младшего брата перспективы явно призрачные.
А тут ему предлагают целое государство!
Придётся принять протестантизм? Всё равно! Принц никогда не был религиозен, так что для него не имело значения быть католиком или же гугенотом.
А уж в том, что Карл возражать не станет, сомневаться не приходилось. Король обожал Анри, искренне наслаждался его обществом и явно не собирался от себя отпускать. С братьями же у него никогда не было особо тёплых отношений, более того, в них он видел для себя опасность. Генрике слишком много себе позволял, слишком много решений принимал сам, слишком много ввязывался в дела государства, слишком был любим матерью, а ещё был слишком умён. Где теперь Генрике? Можно сказать, что в ссылке. И то, у него хотя бы есть своё королевство!
А какая судьба ждёт Франсуа? Если он займёт трон Наварры – это ведь предел мечтаний, поскольку мало того, что это отдельная страна, так ещё и мало чем отличающаяся от Франции, не то что дремучая Польша!
И явно Карл будет не прочь избавиться от ещё одного "любимого" брата. По крайней мере, так ему будет спокойнее.
Мать тоже вряд ли станет возражать. Анжу был её любимым сыном и, вдобавок к этому, помогал править страной, поэтому она протестовала против его отъезда. А от Франсуа проку куда меньше. Он нередко слышал, как Екатерина, за что-нибудь на него рассердившись, ворчала, что Алансон здесь только мешает, шатаясь без дела и вечно ввязываясь не то в интриги, не то в шалости.
И, наконец, за Анри беспокоиться не приходилось. Он сам отказался возвращаться к себе в страну. И, в последнее время, исправно посещает католические мессы. Конечно, неожиданно, что он ударился в благочестие, но мало ли ему в голову пришло стать ревностным католиком? Франсуа нередко подшучивал, что такими темпами он вскоре займёт место Гиза.
Одним словом, с Анри всё будет в порядке. Ему ничего не угрожает, к нему благоволит король, который все дни проводит с ним. К тому же, Марго его в обиду не даст.
А вот Наварра пропадает. Ей срочно нужен правитель!
Таким образом, всё внутри Франсуа кричало о том, что ему просто необходима Наварра.
"Решено", – подумал он, захлопывая книгу, – "я соглашусь на предложение Конде".
========== Глава 61. Как пленяют королев ==========
Екатерина имела в своём запасе огромное количество красноречивых взглядов на любой случай. Когда наступала определённая минута, один взгляд из этого рациона вспыхивал в её глазах и насквозь простреливал того, на кого она его нацеливала. Если бы глазами можно было убивать, наверняка, добрая треть Франции врагов правительницы сейчас лежала бы в сырой земле.
Но, к счастью Анри, на которого сейчас был направлен один из тех самых взглядов, губить людей подобным способом было невозможно, поэтому он продолжал спокойно прогуливаться по аллее в саду подле короля и даже не замечал, что является объектом пристального наблюдения.
Медичи же мысленно вела диалог сама в собой, расценивая создавшееся положение, и раз за разом приходила к выводу, что вместе с Жанной Д'Альбре стоило отравить и её сына, поскольку сейчас от него проблем было ничуть не меньше. То, что происходило в данный момент, раньше не присутствовало даже среди худших опасений королевы-матери: над Францией нависла угроза смены династии!
Пока что не напрямую, конечно, но стоило не только опасаться, но и бить тревогу.
Сейчас, в начале апреля, уже вовсю велись разговоры о том, что герцог Алансонский может заполучить корону Наварры.
И в первые же дни, как пошли слухи, Екатерина заметила, что Анри подозрительно спокойно на них реагирует. У неё в душе сразу зародились подозрения.
Карл болен. Генрике в Польше. Если Франсуа уедет а Наварру – Анри останется ближайшим наследником престола. И, учитывая, как Карл к нему благоволит, Франция может быть оставлена проклятому Бурбону, в случае смерти короля.
Королева сразу разгадала, на что рассчитывал Анри. И видела, что ни Франсуа, ни Карл этого не понимают. Король не прочь отослать брата и сделать наследником наваррца, Алансон, как всегда, ни во что не вдумывается, его поманили короной – он пошёл.
Екатерина со слабыми стоном откинулась на спинку кресла, вынесенного в сад специально для неё.
Заметив подобное выражение усталости, к ней тотчас подбежала фрейлина, начав допытываться, как она себя чувствует. Новая старшая фрейлина безумно раздражала. Она была и верной, и обладала необходимыми умениями, но как же была навязчива!
Уже в который раз флорентийка пожалела о нелепой смерти Шарлотты. Не то чтобы она была сентиментальна, чтобы печалиться о гибели своей придворной дамы, но Сов прекрасно справлялась со своими обязанностями и не докучала. И что в итоге? Екатерина решилась принести её в жертву, чтобы избавиться от Наваррского, а потеряла только Шарлотту, совсем напрасно.
"Оставьте меня", – отрывисто приказала Екатерина.
Она понимала, что как бы безволен и покорен её воле ни был несамостоятельный король – сейчас всё зависит от его решения.
Поговорить с Франсуа – не вариант. Он не поймёт опасности, решит, что ему не хотят отдавать корону. Алансон иногда вёл себя, как обидчивый подросток.
И что тогда? Пытаться убедить Карла? Но он не слушает!
– Ваше Величество, – раздался над ухом знакомый голос.
Королева подняла взгляд и увидела присевшую в реверансе подле её кресла герцогиню Немурскую.
– Анна, дорогая, – женщина рассеянно кивнула.
Только этой интриганки ещё здесь не хватало! Медичи помнила, сколько д'Эсте приносила проблем при жизни её покойного первого мужа, Франсуа, когда тот был близок к власти. Супруга втайне настраивала его против Екатерины, хоть и делала вид, что является ей подругой.
– Вам это не нравится, – хмыкнула Анны, прослеживая взгляд королевы-матери.
Последняя лишь повела плечом. Нет смысла ей это опровергать. В конце концов, Анна – опытная придворная и неглупая женщина, поэтому было бы странно, если бы она не догадалась о мыслях Екатерины в данный момент.
– Наваррец явно ни к чему хорошему вас не приведёт, – продолжала д'Эсте, – а Его Высочеству, герцогу Алансонскому, следовало бы понять в какое нелепое предприятие он хочет ввязаться.
– Кто бы ему это объяснил, – вздохнула флорентийка.
– А кого он слушает?
Екатерина мрачно рассмеялась.
– Никого.
Анна присела на соседнее кресло. Взглянув на неё краем глаза, королева обнаружила задумчивость на её лице.
– А Её Величество, королева Наваррская, разве не близка с братом? – через какое-то время, наконец, вымолвила герцогиня.
Екатерина удивлённо подняла брови. А ведь мысль, действительно, дельная! Вот только кого послушает сама Марго?
– Это верно, – кивнула Медичи. – Но кто-то должен донести эти мысли до неё же самой.
– Ваше Величество, – улыбнулась Анна, – подумайте сами, это же проще простого! Вам понадобится помощь ваших покорных слуг – меня и моего сына.
Екатерина посмотрела на торжествующую Немурскую.
Соглашение с Гизами? Какое безумие! Но почему бы пока не объединиться с ними против общего врага – наваррца?
Гиз стремительно вошёл в слабо освещённую приёмную своего дворца, где сейчас были задёрнуты портьеры, а свечи зажжены лишь в нескольких канделябрах. Причиной к этому являлось то, что Генрих поначалу полагал, что проведёт этот вечер один и заранее не отдал слугам приказ приготовиться к приёму кого-либо.
Но сложившиеся обстоятельства вынудили его, ещё будучи в Лувре, передать через пажа записку королеве Наваррской, где он умолял её этим вечером прийти в отель Субиз, поскольку ему нужно безотлагательно обсудить с ней крайне важный вопрос.
И впрямь, медлить было нельзя. Сейчас остаётся последняя возможность попытаться подействовать на Франсуа, потому что дальше, приближаясь к власти, он точно слушать никого не захочет. Власть отравляет и подчиняет к себе, заражая в душе человека непомерное желание и подчиняя себе все его мысли.
И вот, герцогу доложили о том, что во дворец прибыла дама. Он поспешил спуститься вниз, даже не удосужившись накинуть колет поверх белой рубашки, расшнурованной на груди.
Когда Гиз оказался в приёмной, Марго уже стояла посреди помещения, скинув с головы чёрный капюшон плаща. Румянец на постоянно бледных щеках выдавал её волнение и то, что она спешила.
Чисто подсознательно Генрих ощутил укол удовлетворённого самолюбия, вызванный тем, что она ради него торопилась.
– Здравствуй, Генрих. Ты просто прийти. Что-то случилось? – завидев его, взволнованно спросила она.
Голос её разнёсся под расписанными сводами полупустого особняка.
Молодой человек подошёл к ней, собственноручно помогая снять плащ, под которым оказалось платье из переливающейся золотисто-рыжеватой парчи, наряд истинной французской принцессы, и богатый, и кокетливый.
– Добрый вечер, милая, _ он не удержался и поспешно оставил поцелуй на её шейке. – В некотором плане, и так. Не то чтобы случилось, но постепенно происходит. Давай мы пойдём в гостиную, а потом я тебе всё расскажу?
Марго согласилась, и они двинулись к выходу в анфиладу западных комнат первого этажа.
Гостиная была третьей из них: достаточно просторная, роскошно отделанная комната, достойная громкой фамилии Гизов. Тёмно-зелёные стены, мебель из красного дерева – всё это прекрасно сочеталось.
Генрих галантно пригласил Маргариту присесть на диванчик у небольшого столика, куда она незамедлительно опустилась, вопросительно смотря на него.
Он приказал подать вина, а потом заговорил:
– Ты, конечно, слышала о том, что герцог Алансонский подумывает о короне Наварры?
– Да, – кивнула она. – Ты об этом хотел поговорить? Надеюсь, это не опасно для него?
– В том-то и дело, что опасно!
Мать пару часов назад рассказала ему всё о ситуации при дворе, которую он и сам прекрасно видел. Ему было известно о том, какое влияние Марго может оказывать на своего брата Франсуа. А он сам, Генрих, может оказывать влияние на Марго.
Разумеется, есть риск, заключающийся в том, что она сама не глупа. Значит, ей ясно, что, если Алансон уедет в Наварру, возможным наследником станет Анри. А она сама, как его жена, получит возможность однажды стать королевой Франции. Маргарита, несмотря на все её достоинства, как и прочие, обладает тщеславием. Конечно, она не прочь примерить французскую корону. Поэтому Гизу и придётся соврать ей, утверждать, что здесь есть риск для Франсуа. Она не станет подвергать опасности брата.
Никто не тронет герцога Алансонского, потому что он один из Валуа, но Марго можно убедить в обратном. Она должна испугаться.
Генрих чувствовал угрызения совести, ведь сейчас он использовал её. Раньше герцог себе такого не позволил бы. Но время движется вперёд, ставки поднимаются. Если сейчас он уберёт наваррца из очереди на престол – сам станет на шаг ближе. Если окажет услугу королеве-матери – ещё больше привяжет её к себе, обезвредит самого себя. Если, в конце концов, для него всё сложится удачно – он сам наденет сверкающую корону на голову Маргариты. Ради этого сейчас можно пойти на обман.
– Я счёл своим долгом предупредить тебя, – он взял её руку в свою, – ведь мне известно, как ты дорожишь братом.
– Признаться честно, меня уже посещали мысли о том, что в планах Франсуа, может заключаться риск. Для матушки это невыгодно, поскольку, если Франсуа уедет, здесь останется Анри, которому они ни за что никогда не пожелает отдать корону Франции. Так тебе известно что-то? Ты слышал об её мыслях на этот счёт? Я боюсь, как бы она не начала плести какие-нибудь заговоры и против Франсуа, и против Анри... Всё это так сложно! Я, право же, ничего не понимаю!
Маргарите было сложно собрать всё в голове воедино.
– Просто послушай меня и попытайся убедить герцога Алансонского в том, что ему не стоит претендовать на корону Наварры, поскольку для него это опасно. Тебя он может послушать.
– Конечно. Спасибо тебе за такую заботу, – Маргарита посмотрела на него с нежностью и признательностью.
– В конце концов, твой брат, в качестве наследника престола, будет куда лучше твоего мужа, – усмехнулся Генрих.
– Но я могла бы стать королевой, в случае, если Франсуа будет в Наварре, Генрике – в Польше, а с Карлом, не приведи Господи, что-нибудь случится.
– Ты не станешь королевой при таком раскладе, – покачал головой Гиз. – Твоему мужу ни за что не позволят занять престол, ты же понимаешь. Против него настроены все – твоя семья, католическая Франция, почти всё дворянство. Его попросту убьют. И тебя могут не пожалеть.
Она испуганно вскрикнула.
– Как же всё это страшно!
Генрих встал, подошёл к ней и опустился на колени у её ног, по очереди целуя её руки.
– Слушай меня, и всё будет в порядке. Я тебе обещаю, моя королева, – проговорил он.
Марго наклонилась и мягко его поцеловала, а в глазах её светилась лишь бесконечная преданность и доверие.
– Я сделаю всё, что ты скажешь, – прошептала она ему в губы.
Анри нервно ходил из угла в угол по своей спальни. Состояние его было нервным до предела, поскольку столь замечательный план провалился.
Непонятно, что произошло, но Франсуа вдруг передумал ехать в Наварру. Должно быть, кто-нибудь из недоброжелателей Анри смог убедить принца.
А, между тем, статус наследника мог бы принадлежать беарнцу, если бы последний уехал!
Анри долго ждал, прежде чем начать действовать. При дворе он играл роль безобидного дурачка, но стоило ему решиться воспользоваться своим немеренным умом и вступить в игру – сразу отреагировали его противники. Но он так просто не сдастся!
В данный момент в Анри вдруг проснулась жажда власти и тщеславие, что он даже позабыл о том, что Франсуа является, ко всему прочему, его другом. Ему подумалось, что всего лишь стоит настроить против него Карла, тогда король сам отошлёт брата, не учитывая его желаний.
Нынешний король Наваррский не переживал из-за того, что он теряет родную страну. В конце концов, Франция этого стоит! Бурбон он или нет? Здесь все вступают в борьбу, он не будет исключением. К тому же, Анри думал и о том, что должен сполна отомстить Франсуа за всех тех близких ему людей, которых они погубили.
Он решился выйти из тьмы на свет. И теперь в борьбе будет ещё одна сторона.
"В конце концов, в Наварре Франсуа будет куда лучше!" – успокоил он себя напоследок, перед тем как опуститься за стол и начать судорожно обдумывать свои дальнейшие действия.
========== Глава 62. Узник Венсенского замка ==========
Анри в Венсенском замке.
Марго бежала по коридорам так быстро, что, казалось, воздуха в лёгких уже не осталось. Тяжёлые юбки вздымались при каждом движении, напоминая паруса стремительно несущегося по волнам корабля.
Идиот Анри в этом проклятом Венсенском замке!
Разумеется, подобного следовало ожидать. Когда-нибудь должен был найтись повод его арестовать.
Но кто просил его устраивать заговор, втягивать туда Франсуа и делать всё это без её ведома?!
Марго плохо понимала, что произошло. После того, как ей удалось убедить Франсуа не брать корону Наварры, всё начало развиваться слишком быстро. Она слышала лишь обрывочные сплетни, но никто не мог ей толком ничего объяснить. Как же она устала и запуталась!
Но вот итог: Анри в Венсенском замке. И это очень плохо.
Она узнала новость только что и сразу кинулась туда, где должен был находиться король. Уж он -то обязан будет всё ей растолковать!
Когда Маргарита ворвалась в большой зал, где столпилось множество придворных, взбудораженных последними новостями, все взгляды резко обратились к ней. Мгновенно повисла тишина.
Растрёпанная и тяжело дышащая девушка стояла на пороге, а десятки глаз смотрели на неё, не то сочувствующе, не то презрительно.
Кто она теперь?
Жена предателя короны, бывшего гугенота!
При дворе её, конечно, всегда любили. Но это было, пока она являлась сестрой короля Франции, в первую очередь. Однако сейчас она оказалась женой короля Наварры.
– Бедняжка! – шепнул кто-то в тишине.
– А вдруг она с ним заодно? – послышался чей-то писклявый голос.
– Ах, какой скандал!
Голоса начали сливаться в общий гул.
Марго казалось, что она в кошмаре, у неё начинала кружиться голова.
Со своего места на возвышении поднялся Карл и сделал несколько шагов по направлению к ней, протягивая руки. На его лице была растерянность и безысходность. Конечно, его заставили арестовать Анри!
Франсуа тоже поднялся. Вид у него был какой-то напуганный, загнанный. Он испытывал не то страх, не то чувство вины.
Маргарита заметила и мрачную торжествующую улыбку на лице матери, и выражение удовлетворённости в глазах находящейся неподалёку от неё герцогини Немурской.
Но самым большим для неё открытием был взгляд Генриха, твёрдо стоящего подле матери недалеко от королевского трона. Он так и говорил:"чего же ты ждёшь?"
Неужели Гиз не просто так убеждал её в том, что Франсуа нужно отказаться от Наварры? Не причастен ли он к заключению Анри?
Она беспомощно оглянулась. Никто не произносил ни слова. Все выжидающе смотрели на неё. Казалось, даже воздух замер в помещении.
И Марго поняла: она опять должна сделать выбор. Либо она сейчас со своей семьёй и с Генрихом, либо с Анри. Пройдёт и встанет рядом с ними, как ни в чём ни бывало, – двор примет её, как и раньше, с обожанием, в качестве сестры короля. Нет – станет для всех женой Наваррского.
Она хотела было двинуться вперёд, но тут её поразила мысль: Анри остался один. Что если ему никто не поможет? Гугеноты легко предложили его корону другому, католики продолжают презирать, королеве-матери он лишь мешает. А вдруг его решат казнить? Она не может остаться в стороне!
– Что с моим мужем? – недолго думая, громко выпалила Марго.
Её звонкий голос прорезал тишину.
– Он в Венсенском замке, – со вздохом ответил Карл.
– На каких основаниях вы его туда посадили?!
– Он составил заговор против Его Величества, твоего брата, – холодно ответила Екатерина. – Пытался бежать.
– Это неправда! Для чего ему это?! Я немедленно требую его выпустить!
– Это никак невозможно, любезная сестрица, – покачал головой Карл.
Маргарита порывисто бросилась к нему. Ей было всё равно, что придворные на них смотрят, а об этикете она и вовсе позабыла.
– Я прошу тебя, не делай этого! Ты же знаешь, что он не пошёл бы против тебя!
По его грустному взгляду было ясно, что ему жаль, что он прекрасно понимает невиновность Анри. Уж явно, если тот что-то и планировал – то не против самого короля. Единственное, он мог бы хотеть сбежать, но, в конце концов, это не то преступление из-за которого запирают в тюрьме, да ещё и угрожают казнью!
– Невозможно, – ответил Карл.
– Вы опять за своё? – воскликнула Марго, смотря на родственников. – Не удалось погубить его в Варфоломеевскую ночь, так вы решили теперь возвести его на эшафот?!
– Держи себя в руках! – Екатерина тоже вскочила с места, держась за подлокотники и глядя на неё пылающим гневом взглядом.
– Марго, мы... – начал Алансон.
– Молчи! – резко оборвала его королева.
Он тотчас умолк.
Маргарита уже хотела было разразиться очередным потоком обвинительных речей, как неожиданно рядом материализовался Генрих.
– Ваше Величество, вам нехорошо, давайте я провожу вас на улицу, чтобы вы вдохнули свежего воздуха, – абсолютно владея собой, предложил он.
– Да-да, – кивнула Екатерина, – моей дочери дурно. Выведите её, герцог, будьте так добры.
Сейчас было не до приличий, а Гиз – единственное спасение от разъярённой Марго.
Придворные продолжали тихо перешёптываться, наблюдая за тем, как королева Наваррская покидает зал, влекомая своим любовником и не сумевшая толком заступиться за мужа.
Она позволила себя увести. В конце концов, если Генрих решил выйти с ней – значит это нужно. Быть может, он ей всё растолкует?
Вскоре они оказались в саду. Гиз тотчас взял Маргариту за плечи, мягко, но цепко, в упор глядя на неё.
– Ты не должна устраивать таких прилюдных сцен, – строго произнёс он. – Твоей семье это не помогает.
– Но они арестовали Анри! Боже мой, скажи мне, что случилось?! Я ничего не понимаю, мне страшно!
Она была в смятении, губы у неё дрожали, а на Генриха она смотрела, как на последний выступ скалы, за который можно ухватиться, срываясь в бездну.
– Король Наваррский пытался вывезти оставшихся в Париже гугенотов и сбежать, – немного помедлив, ответил он.
– Зачем ему это делать?!
– Ясное дело, чтобы освободиться, добраться до Наварры и стать во главе гугенотских войск для новой войны.
– Какие глупости!
Марго была уверена, что Анри ничего подобного делать не станет. Он же прекрасно понимает, что в этом нет никакого проку!
– Не глупости, а измена, – убеждённо произнёс Гиз. – Более того, он требовал помощи и у герцога Алансонского, которые не смог ему отказать по причине их дружбы. Твой драгоценный муженёк пытался переманить на свою сторону предателей ещё и твоего брата! Благо, заговор раскрыли и успели предотвратить. Я со своими и королевскими людьми лично видел, как наваррец пытается покинуть Лувр со своими дворянами, мы их задержали. И тебе нет нужды пытаться его защитить. Он виновен и понесёт наказание.
Это звучало ужасно. Маргарита перестала понимать, где друзья, а где враги.
Её возлюбленный выступил против её мужа, который пошёл против её брата... Какое-то сумасшествие!
Девушка схватилась руками за голову, зажмурилась, исступлённо повторяя:"Господи, дай мне сил пережить всё это!"
Она была между тремя сторонами, на каждой из которых были дорогие ей люди, и понятия не имела, как выбраться из этого ада.
Вот бы сейчас происходящее оказалось дурным сном, после которого она проснётся, и всё снова будет просто и ясно.
Генрих обнял её, успокаивающе поглаживая по голове.
Должно быть, она вот так всегда будет прятаться в его объятиях и едва ли сможет кому-нибудь в чём-нибудь помочь. Но, в конце концов, у неё просто нет сил.
Венсенский замок был построен на месте охотничьего домика Людовика VII в четырнадцатом веке, во время правления Филиппа VI. Представлял он собой средневековую крепость, отличительной чертой которой была огромная башня из белого камня. Замок располагался на окраинах Парижа и был окружён Венсенским лесом, местом пустынным, поросшим зелёными зарослями и имеющим не самую лучшую репутацию, поскольку в народе о нём ходило множество пугающих слухов, начиная от рассказов про убийц и грабителей, заканчивая ледянящими душу историями о заблудших призраках заключённых и висельниках.
Сейчас, во время правления Карла IX, здесь располагалась тюрьма, в которую и заключили Анри. Камера его представляла из себя комнату с решёткой на окне, где были все удобства. Днём ему даже позволено было ходить по замкнутому двору замка, в том числе, и посещать часовню – огромную готическую постройку с искусно выполненными витражами, через которые, как и во многих других соборах Европы, причудливо просачивался свет, создавая ощущение мистической таинственности происходящего в этих стенах.
Король Наваррский своё заключение принял с достоинством. У тех, кто сопровождал его в тюрьму, даже сложилось ощущение, что он совершенно не переживает, вполне предполагал, что всё так сложится, и, более того, пребывает в уверенности, что заточён здесь будет недолго. Всё это было более чем странно.
Однако Анри оказался в смятении, когда ему сообщили, что в замок прибыл герцог Алансонский для свидания с заключённым. На лице короля Наваррского сразу же отразилась сильнейшая задумчивость, будто он размышлял, что ему сделать или не сделать.
Франсуа же, въехав во двор замка, сразу же спрыгнул с коня, оставив его на милость своих сопровождающих, и со всех ног бросился ко входу. Хорошо, что сейчас рядом не было матери, которая обязательно бы его окликнула и напомнила, что принцам не пристало бегать.
Как только он оказался в здании, комендант сразу же повёл его наверх, туда, где был заперт Анри. Приказ короля впустить принца пришёл где-то полчаса назад, поэтому теперь пропустили его без разговоров.
