Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

– Если вы хотите положить конец ной-гуин, – сказала Шерзал, – я знаю способ, который приведет к успеху там, где сотни лет и тысячи солдат потерпели поражение. Приведите их в наши ряды. Пусть они займут свое место за высоким столом как Нойсис, и больше не будет ной-гуин. Пусть они присоединят свое корабль-сердце к нашему делу.

– Это два. – Старая лорд Глосис, сгорбившаяся в своих одеждах, несмотря на жару.

Стекло почувствовала, что вспотела от треска и рева, доносившихся из камина позади нее. Она начала разматывать цепь, хотя у нее не было никакой надежды на побег.

– Два. – Шерзал подняла вверх два пальца. – И у Адомы есть последние необходимые два. – Она подняла оставшиеся пальцы.

– Вы собираетесь вторгнуться в Скифроул? – Лорд, стоявший сзади, разразился лающим смехом.

– Я планирую союз. – Шерзал опустила руку.

– С бой-королевой! – Карвон Йотсис успокоился и сел. Другие, наоборот, поднялись на ноги – многие из них с криками «Предательство!» на губах.

– Ты продаешь нас в цепи Скифроула? – воскликнул лорд Менсис.

Крики «Ересь!» с судейской скамьи.

– Адома предоставит нам два корабль-сердца, и ее боевые кланы расчистят нам путь к Истине, – сказала Шерзал, ее голос поднялся над приливом жалоб. – Мой брат окажется перед двумя вариантами, тогда как раньше у него был только один, хотя он никогда это не признает.

Первый – Скифроул берет империю под свой контроль, их ересь будет в каждой церкви Предка, наш народ порабощен, наша знать – свергнута. Конечно, Крусикэл разрушит Ковчег, чтобы лишить их такого приза, но это будет пустая победа, одна битва в проигранной войне. В настоящее время это его единственный выбор. Скифроул не удержать.

Второй вариант – принять меня как нового императора, поддерживающего династию Лансисов. Принять предложенные корабль-сердца Адомы и, присоединив их к нашим, получить власть над самой луной.

Адома – благодаря сигил-работе ее магов – сохранит способность уничтожить два ее корабль-сердца со своего трона и тем самым уничтожить Ковчег. Это ее гарантия нашей доброй воли. Но контролировать луну будем мы, и в обмен на ее использование для сохранения Скифроула и продвижения интересов Адомы на восток, она выведет свои войска.

Наши границы будут защищены, наше будущее обеспечено для следующих поколений, наша честь восстановлена. Мы позволим льдам сокрушить Дарн, и Луна сожжет их порты дотла. И вы, друзья мои, объединив ваши силы с моими, дадите возможность цветку империи пережить этот кризис. И, конечно, мой трон обеспечит вам ведущее положение среди Сис.

Крики протеста продолжались, но постепенно стихли, и многие лорды начали оживленно спорить со своими соседями. Стекло достаточно знала людей и понимала – прилив переменился, и гостям Шерзал осталось только понять это самим.

– Единственные неизбежные жертвы стоят перед нами. – Шерзал вновь привлекла внимание лордов. – Инквизиция никогда не примет союз со Скифроулом. Мне нужно будет покончить с настоятельницей и ее организацией. – Она махнула рукой в сторону судей. – Может ли кто-нибудь из вас утверждать, что инквизиция – достойная вещь, достояние, которым не следует жертвовать во имя бо́льшего блага?

И Настоятельница Стекло, чей язык был отравлен ядом, заставлявшим говорить правду, вынуждена была ответить:

– Нет.

• • •

КОГДА ОХРАННИКИ ШЕРЗАЛ приблизились к судейской скамье, Стекло снова обрела голос.

– Инквизиция, возможно, может быть ценой, которую стоит заплатить, но твоя ассасин убила невинного ребенка, когда воровала из церкви Предка. Жизнь ребенка – слишком высокая цена. Как и все жизни, которые будут потрачены, когда орды Скифроула пронесутся по дорогам к Истине. Бой-королева может отступить, а может и нет, но, даже если орды вернутся на восток, это будет похоже на отступление штормового прилива, оставляющего опустошение. – Стекло говорила только правду, и она говорила это с уверенностью, присущей ее посту, применяя свою собственную магию, которая заглушила болтовню лордов и даже заставила солдат Шерзал приостановить наступление на Мелкира. – Вся эта кровь будет пролита ради твоего честолюбия, Шерзал! Если бы этот миф о корабль-сердцах и управлении луной был правдой, то сам Крусикэл мог бы заключить такую сделку с Адомой. Если бы ты поделилась с ним своими знаниями, у Скифроула не было бы причин пересекать Грэмпейны. Если это правда.

– Схватите ее! – крикнула Шерзал своим стражам.

Мелкир поднял меч, но Сафира, двигаясь быстрее, чем способен видеть человеческий глаз, обошла клинок и подсекла его левую ногу своей правой, так что он с грохотом упал на пол.

Стекло продолжала говорить, даже когда стражники сомкнулись вокруг нее:

– Все народы Коридора – дети Предка, знают они об этом или нет, какие бы границы их ни окружали. Крусикэл никогда не стал бы использовать луну в качестве орудия агрессии. Луна – наш дар от тех, кто находится гораздо глубже в великом древе Предка, чем мы. Император мог бы найти способы лучше использовать благословение луны и удержать других от нападения. Империя могла бы стать драгоценным камнем на поясе Абета, а не темным и кровожадным повелителем, обрекающим целые народы на ледяную гибель.

Двое охранников взяли Стекло за руки, казалось, не зная, что делать дальше, пока она продолжала обращаться к их госпоже:

– Твой план требует много чего, и в нем даже есть что-то хорошее, Шерзал. Чего он не требует, так это тебя. Никакая часть высшего блага не требует, чтобы ты села на императорский трон!

– Заставьте эту женщину замолчать! – крикнула Шерзал. – Или я должна сама это?..

Звук, который заглушил все остальные, был громадным и физическим, как будто гигантский молот ударил по дворцу – не по внешним стенам, а здесь, внутри зала. Стулья и их обитатели разлетелись во все стороны от центра – того места, где сидели семьи Сис. Трещины, достаточно широкие, чтобы вместить пальцы и даже целые ладони, побежали по мраморному полу, от места удара поднялось облако каменной пыли.

Движение за сценой и над ней привлекло внимание Стекла, за ширмой в галерее с музыкантами большая фигура разбрасывала более маленькие. Дарла! Ее противниками были лучники с арбалетами, бесполезными на таком расстоянии. Их оружие, должно быть, было нацелено на единственного гостя, который, как знала Шерзал, мог представлять для нее наибольшую физическую угрозу. Ускользнуть во время суда, чтобы разобраться с теми, кто наблюдал за Арой, было впечатляющим подвигом для человека ростом ближе к семи футам, чем к шести, но Дарла сумела добиться того, чтобы ее вывели, избавив от необходимости прибегать к уловкам.

Пыль начала оседать. Посреди нее стояла на одном колене фигура, прижимая одну руку к полу. Женщина в обрывках платья. Ткань, да и вся ее фигура, вздрагивала, двигалась... искривлялась... пока она пыталась сдержать свою силу.

Арабелла Йотсис! Лучники, должно быть, получили приказ стрелять в нее при малейшем признаке того, что она пошла по Пути. Последний из них с воплем упал с галереи.

И Ара встала, сияние вокруг ее конечностей и туловища было слишком ярким, чтобы на него можно было смотреть.

42

ВЗРЫВ НА ГЛАВНЫХ уровнях дворца вырвал всех охранников из их подземных казарм, оставив только троих из четырех, которые дежурили в коридоре.

– Если они доберутся до сигил-работы на стенах, нам конец, – сказала Клера. – Я не знаю, что сделают эти сигилы, но Шерзал настолько верит в них, что не стала устанавливать ворота между собой и ной-гуин.

– И мы можем быть совершенно уверены, что там есть сигилы, которые уничтожат тень-работу, – сказала Нона.

– Значит, ты пойдешь туда и разберешься с ними, Клера. – Чайник махнула ей рукой. – Они позволят тебе приблизиться, а потом...

– Я не уверена, что смогу остановить их всех вовремя. – Клера нахмурилась.

– Воткни в них булавку, покрытую тюрягой, – сказала Нона, вспомнив одну пещеру и не в силах скрыть горечи в голосе.

– Им каждый месяц вводят стандартные яды, чтобы поддерживать высокую переносимость. Шерзал знает уловки ной-гуин. Кроме того, я не хочу, чтобы они знали, что это была я.

Нона размотала цепь, обернутую вокруг пояса. Она использовала ее там в качестве ремня для остатков своей сорочки и для того, чтобы было куда воткнуть запасные клинки, подобранные после сражения в камера-блоке. Она положила оружие и отдала цепь Чайник. Затем она скрестила руки перед собой, костяшки пальцев одной руки уперлись в локоть другой.

– Свяжи меня.

Чайник начал обматывать обе руки вместе, поворот за поворотом цепи.

– Я использовала эту уловку с Зоул у входа в Тетрагод. Не думаю, что это сработает здесь, хотя... я выгляжу как бессветная.

– Вот почему я пойду одна, – сказала Нона.

Чайник закончила связывать Ноне руки и подоткнула конец цепи:

– Если Клера не думает, что сможет достаточно быстро вывести из строя всех троих, то почему ты думаешь, что сможешь?

– Совершенно верно. – Клера нахмурилась. – Я так же быстра, как и ты! Эти люди – не пустышки. Им нужно всего лишь мгновение, чтобы прикоснуться к нужному сигилу, и тогда...

– Потому что я хочу их убить. – Нона позволила Кеоту говорить вместо нее, ее голос стал рычащим, каким-то чужим. – Я жажду их смерти. Я хочу, чтобы пролилась их кровь. Меня поймали в ловушку, загнали в угол, отравили, унизили и теперь моя очередь. Я не боюсь уничтожения. Желание выжить замедляет тебя, девочка. Я... – Нона отвоевала контроль у Кеота, кашлянула и добавила своим обычным голосом: – Если ты не против?

Клера, теперь уже бледная, попятилась к стене туннеля, подняв брови, и протянула ладони: «не стесняйся».

Нона пошла одна, ленты ее сорочки болтались вокруг нее, тело было грязным от грязи и запекшейся крови, ее скованные руки были подняты перед ней. Голодные дни лишили ее мяса на костях, и у нее не было ничего лишнего уже перед тем, как ее схватили. Прихрамывая и опустив голову, она вошла в круг света первого фонаря.

– Лед! – выругался кто-то из троих солдат, стоявших в коридоре перед ней.

– Помогите мне, – прохрипела она слишком тихо, чтобы они могли услышать.

– Это девочка. – Звук мечей, покидающих ножны.

– Одна из их пленниц? – Глубокий голос.

– Ребенок. – Другой, с намеком на сочувствие. – Скованная.

– Убирайся! – резко рявкнул третий.

Нона все время шла вперед, медленно, уверенно:

– Помогите мне.

– Мы не можем тебе помочь, детка.

– Возвращайся обратно. Есть пути наружу. Ты сможешь найти один прежде, чем они поймают тебя. – Этот получал определенное удовольствие от ее затруднительного положения. Ной-гуин не будут добры ни к одному сбежавшему пленнику.

– Помогите мне.

– Я тебя предупреждаю! Подойдешь ближе и...

Нона прикоснулась кончиками пальцев к цепи и вызвала к жизни свои дефект-клинки.

– Помогите. – Она подняла голову. – Мне.

В то мгновение, когда трое мужчин заметили чужеродную черноту ее глаз, Нона рванула одну руку через другую, разрывая железные звенья под своими клинками. Она разбросала сегменты цепи по охранникам и, пробежав оставшиеся пять ярдов, бросилась боком в воздух. Глубже уйдя в это мгновение, Нона повернулась, чтобы проскочить выше и ниже лезвий мечей, тянущихся к ней. Она ударилась о всех троих мужчин спиной, одна рука вытянулась, чтобы вонзить клинки в шею крайнего слева, другая согнулась, чтобы пронзить пах среднего мужчины, ее ноги переплелись с ногами человека справа.

Все они упали. Прежде чем они ударились на землю, Нона оторвала клинки от шеи крайнего слева и, согнувшись пополам, ударила правого в голову. Она оборвала крики раненого в пах человека, перерезав ему горло.

Чайник и Клера выбежали из теней в том месте, где коридор переходил в естественный туннель, и обнаружили Нону, сидящую поперек трех тел, тяжело дышащую, кровавые дуги забрызгали исписанные сигилами стены.

– Я думала, мы собираемся... вырубить их, – тихо сказала Клера.

Нона поднялась, ее изнеможение вернулось с удвоенной силой:

– Пошли.

• • •

НОНА СТОРОЖИЛА КОРИДОР, пока Клера и Чайник обыскивали покойников в поисках ключей или чего-нибудь еще полезного. Символы, выгравированные на стенах, притягивали ее взгляд. Нона понятия не имела, какой из сигилов разрушит туннель, но если бы там был хотя бы один дополнительный охранник, было бы трудно не дать им активировать один из сигилов и обрушить крышу. Если бы их была полная казарма, это было бы невозможно.

Чайник раздала метательные звезды, которые она извлекла из тел своих прежних жертв. Нона нашла в казарме кусок веревки, который заменил ремень из цепи. Она заткнула за импровизированный пояс меч ной-гуин и приняла от монахини две звезды.

Клера повела их дальше, нервничая.

– Понятия не имею, как ты меня уговорила, Нона. – Она прижалась к стене и заглянула за угол, прежде чем двинуться дальше к каменной лестнице. – Я имею в виду, я скучала по тебе... но здесь мне было хорошо. Шерзал и лорд Таксис являются...

– ...злобными маньяками, которые залили бы Коридор кровью только для того, чтобы подняться чуть выше своего и без того высокого положения, – закончила за нее Чайник.

– Ну что ж. – Клера мягкими шагами поднялась по лестнице. – Да. – Она остановилась и снова двинулась вперед. – Но очень богатыми.

Нона замыкала шествие, держа в каждой руке по метательной звезде.

Мне нравится твоя подруга. Кеот, казалось, звучал в ее голове громче, чем в последнее время.

Понимание поразило Нону, как иногда бывают моменты ясности, когда все части проблемы на мгновение приходят в какое-то случайное соответствие. Когда я убиваю и впадаю в ярость... твоя хватка на мне становится сильнее.

Только тишина там, где должен был быть Кеот.

А когда я проявляю милосердие или доброту, ты оказываешься на поверхности.

– Нона! – Чайник поманила ее за угол. – Слуги. – Монахиня обняла Нону за плечи, другой рукой обняла Клеру, опираясь на них двоих, а не на раненую ногу. – Я спрячу нас. – Тени поднялись, окутали их, но Нона все еще чувствовала себя видимой, хотя и в густой тени; она знала, что Чайник проделала трюк, который обманет любой случайный и нетренированный глаз, заставив его не видеть ничего, кроме сгущения и мерцания тени. Она спрятала их от обеспокоенных слуг, которые приходили и уходили. Стражей Шерзал было не видно.

Скрытность лучше всего достигается в трансе терпения. Сначала Нона покорила транс ясности, а потом и безмятежность, но она так и не овладела терпением. Она попыталась, однако, сосредоточиться на своей мантре, образе зеленого побега, только что пробившегося сквозь почву и ожидающего роста. Она обнаружила, что усталость помогает. С тяжестью Чайник на плече и холодными тенями, струящимися вокруг, она обрела некоторое терпение и приучила свое дыхание и шаги соответствовать обстановке дворца, приспосабливая их к пространству, создаваемому стоном ветра, отдаленным топотом ног или хлопаньем дверей, звуками, которые каждый день звучали под этой крышей, не отмеченные и неслышимые.

Они остановились на втором лестничном пролете.

– До сих пор нам невероятно везло, – прошептала Чайник. – Так везло, что это почти похоже на ловушку. Мы не можем рассчитывать на то, что все так и останется. Что бы не отвлекло охранников, вряд ли оно задержит их надолго.

– Когда я доберусь до корабль-сердца, это уже не будет иметь значения, – сказала Нона. – Пусть приходят. – Она чувствовала его силу даже сейчас, и память Гессы обещала намного больше, когда они будут близко.

Рука, которой Чайник прижимала к себе Нону, немного напряглась, и, помолчав, монахиня сказала:

– Корабль-сердце – опасная штука. Опасная для человека, который держит его, а также как для любого, на кого он эту силу направляет. Если мы собираемся взять его, я должна быть той, кто его понесет...

– Ты едва можешь ходить! – возразила Нона.

– Я не знаю, что оно с тобой сделает, Нона, – сказала Чайник голосом, напряженным от противоречивых опасений. – В Сладком Милосердии есть книги, в которых говорится, что корабль-сердце слишком сильно, чтобы смертные могли к нему приблизиться. Оно скручивает их. – Она говорила о Кеоте. Чайник, скорее всего, знала, что Нона носит дьявола под кожей, и монахиня не верила, что она достаточно чиста, чтобы прикоснуться к корабль-сердцу. Было больно слышать, что Чайник сомневается в ней. Но, увы, сомнение было хорошо обосновано.

– Ну, стоя здесь, мы этого не узнаем. – Клера подтолкнула их обеих и заставила двигаться.

С указаниями Клеры и тенями Чайник, они втроем углубились во дворец, пробираясь по галереям и залам, столь многочисленным, что Нона спросила себя, кто ими пользуется и видит ли Шерзал эти величественные помещения чаще, чем раз в год. Они пересекли небольшой внутренний дворик, похожий на глубокую яму под крышей дворца, в центре которой находился одинокий фонтан, и наконец вышли в коридор, где путь им преградили железные ворота.

– Заперто. – Клера провела руками по перекладинам, испещренным надписями. – Крепко.

Чайник села, неловко отведя ногу в сторону, свежая кровь блестела среди засохшей. Достав из рукава три тяжелые отмычки, она повернулась к замку. Через несколько секунд механизм поддался, лязгнув, когда она повернула все три отмычки.

– Готово.

Они помогли Чайник подняться и пошли дальше по длинному, освещенному лампами коридору, минуя множество закрытых дверей.

– Мы уже близко, – сказала Нона. Присутствие корабль-сердца давило на нее, наполняло, заставляло нервы трепетать, чувство одновременно возбуждающее и немного пугающее.

– Да. – Клера бросила на нее взгляд. – Впереди есть казарма и еще одна слева. Говорят, апартаменты Йишт тоже где-то здесь, но я не видела ее с того дня с бочкой. Клера закусила губу и нахмурилась. – Знаете что? Я действительно не хочу увидеть ее снова. Особенно когда все, что у меня есть для защиты – двое ходячих раненых. – Она стряхнула руку Чайник. – Мы действительно должны вернуться.

– Мы заберем наше корабль-сердце! – Теперь одна Нона помогала Чайник идти.

– Стражи Шерзал боятся Йишт. – Теперь голос Клеры раздался позади них. Она не двигалась. – Они говорят, она вернулась другой.

– Есть причина, по которой корабль-сердце держали замурованным в пещерах, – сказала Чайник.

Теперь разум Ноны был полон корабль-сердца, близкого, могущественного; его биение проходило через нее, не доброе, не утешительное, но огромное и бесконечное.

Я тоже его чувствую. В голосе Кеота послышался голод.

Ты?

Как воспоминание. Я знаю эту штуку. Она старая, такой же старая, как и я. С каждым мгновением голос Кеота звучал все сильнее.

Но... корабль-сердца старше империи! Нона не знала точно, сколько ей лет, но, определенно, тысячи. Достаточно, чтобы народы поднимались и падали, чтобы знания разрушались и восстанавливались. Корабль-сердца привезли племена в Абет.

Ты так считаешь?

– А ты нет? Ноне не понравилось самодовольство в голосе дьявола. Каждый знает, что они это сделали.

Может быть, они привлекли сюда ваш народ. Но он не привез их.

Что ты об этом знаешь? Ты никогда не знаешь ответа на что-нибудь интересное. И вдруг ты что-то знаешь?

Сердце пробуждает мои воспоминания.

И почему? Нона не сводила глаз с дверных проемов впереди, стараясь не дать Кеоту отвлечь ее.

Потому что там я родился.

Нона ничего не ответила, перенеся свое внимание на коридор. Уверенность Кеота беспокоила ее, Корабль-сердце притягивало. Возможно, это то самое очарование, которое мотылек питает к пламени. Она костным мозгом чувствовала его притяжение.

Они обогнули еще один угол. Из времени, проведенного с Гессой, Нона знала, что корабль-сердце должно быть сейчас в пятидесяти футах или около того. Кеот полыхнул по ее груди и вниз по животу. Он, казалось, питался силой корабль-сердца способами, которые Нона не могла понять. Его естественный гнев и жажда убийства начали просачиваться в нее. Раньше она чувствовала, что его хватка ослабевает, и считала, что однажды сможет выгнать его. Чайник, должно быть, знает о дьяволе, ведь она носила плоть и кости Ноны еще в Тетрагоде. Что она могла с этим поделать, оставалось проблемой на потом. Если будет потом.

Холодная дрожь пробежала по телу Ноны от пальцев ног до головы, отвлекая ее от мыслей о Кеоте. Что-то изменилось. Внезапно залы дворца Шерзал показались гулко-пустыми, но не совсем пустыми, словно Нона обернулась на переполненной рыночной площади и обнаружила, что в это мгновение место опустело, и только ветер шевелил пространство, где должны были быть люди.

– Она наблюдает за нами, – сказала Нона, зная, что это правда, хотя и не зная, как. Она попыталась потянуться к своему собственному гневу, а не к гневу Кеота, но нашла только страх. Через плечо она увидела, что Клера отступает.

Треск камня был их единственным предупреждением. Осколки каменной кладки откололись от стены по краям площадки, из которой вышла Йишт. Она появилась позади них, камень отпустил ее с неохотой, словно она выбиралась из густой грязи.

Клера обернулась с визгом страха. Нона и Чайник отпрянули, повернувшись, и монахиня отпрыгнула назад на здоровой ноге.

Йишт полностью вырвалась примерно в то же время, когда Клера настолько пришла в себя, что сумела швырнуть метательные звезды, которые ей дали. Чайник и Нона бросили свои чуть позже, шесть в первом залпе, еще больше вслед.

Клера никогда не отличалась особой точностью в метании звезд. Ее бросок правой рукой, по крайней мере, был направлен в середину тела Йишт, зато левой – далеко от цели. Однако, не имея скорости хунска, воин должна была быть поражена по крайней мере пять раз. Но она прошла сквозь град острого металла невредимой. Ее способность читать ближайшее будущее позволила ей начать двигаться по пути, на котором она ускользнет от звезд еще до того, как противники решат их бросить.

Йишт изменилась. На ней была все та же черная одежда, на груди – ножи в черной кожаной перевязи, на бедре – Тулар, меч с плоским лезвием, любимый ледяными племенами. Она, казалось, носила то же самое тело, хотя оно двигалось неестественно, как будто внутри его находилось что-то большое. Плоские кости были врезаны в ее лица под теми же углами, но черные глаза сидели в багровом море, а не в белках, которые у нее когда-то были, а кожа превратилась в движущееся лоскутное одеяло алого, темно-фиолетового, черного, серого и мертвенно-белого.

Нона точно знала, на что смотрит:

– Она полна дьяволов.

Там, где у Ноны был один, а Раймел вернулся с границы смерти с четырьмя, у Йишт их было так много, что они боролись за пространство, прорываясь через любую открытую кожу. Нона почти слышала, как они кричат, требуя ее крови.

Клера, которая была ближе всех к тому месту, где появилась Йишт, теперь промчалась мимо Чайник и Ноны.

– Я знаю другой выход!

– Нам нужна сокровищница, а не выход! – крикнула ей вслед Чайник. Судя по голосу, монахиня уже не казалась такой убежденной, как раньше.

Нона собралась с духом и потянулась за своим оружием. Чайник прислонилась спиной к стене, призывая тени. Меч, который Нона вытащила из-за веревочного пояса, показался ей незнакомым – клинок ной-гуин, немного короче, прямее и тяжелее тех мечей, которыми Сестра Сало обучала послушниц.

Йишт никогда не улыбалась, но сейчас улыбнулась, обнажив окровавленные зубы. Она вытащила тулар из ножен, вдоль бокового разреза, так как тулары почти в два раза шире на конце, чем у рукоятки. По справедливости, бояться должна была она, столкнувшись лицом к лицу с обученной мечу послушницей, чья скорость могла оставить ее качаться в воздухе.

Нона стояла на месте, делая пробные удары, чтобы почувствовать свое оружие. Позади нее темнота начала сгущаться и свертываться, когда Чайник сосредоточила свои силы, чтобы дать ночи когти.

Йишт наступала ровным шагом, держа перед собой меч и вытянув руку.

– Клера! – крикнула Нона вслед уходящей подруге. Йишт уже однажды победила их обоих, вместе с целым классом других послушниц, но тогда они были детьми.

– Друзья – это слабость, – сказала Йишт. – Я преподала этот урок Зоул.

Говоря это, она атаковала, и при первом же ударе меч Ноны был почти вырван из ее рук. Лед-женщина обладала невероятной силой. Нона нанесла ответный удар, начав ослепляющую последовательность ударов, двигаясь так быстро, как никогда. Йишт идеально парировала каждый из них. Нона попыталась перенести свои дефект-клинки через выдвинутый тулар, но Йишт каким-то образом вывернула ее клинок, чтобы остановить такие движения, почти обезоружив ее.

Яростный удар на уровне живота заставил Нону отскочить назад, втянув бедра и живот, когда конец тулара Йишт просвистел на ширину пальца от него.

Как ты можешь проигрывать? Кеот взвыл.

Она знает все, что я собираюсь сделать! Нона с трудом отвела выпад от своей груди. Она может видеть будущее.

Она не может видеть только то, что ты и твои друзья собираетесь сделать дальше, потому что вы – примитивные существа. Она не может предсказать бросок костей или увидеть, что сделаю я.

Ну, тогда сделай хоть что-нибудь! Нона отразила еще одну атаку, чувствуя, как рябь ветра от тулара Йишт проносится мимо ее лица. Не только болтай! Но она знала, что разговоры – это все, что есть у Кеота.

Это просто, сказал Кеот. Сделай что-нибудь такое, что она не сможет остановить, даже если знает, что это произойдет!

Нона отступила еще на шаг и в следующее мгновение прыгнула. Она ударила по голове Йишт слева, и их клинки встретились с резким треском. Нона отдернула меч и начала поворачиваться. Она ускорила движение, повернувшись спиной к Йишт, полагаясь только на нехватку времени, которая должна была не дать женщине разрезать ее сверху донизу. Меч Йишт находился высоко справа от воина, он все еще сотрясался от эха последнего удара. Если Нона сможет развернуться и нанести низкий удар слева, Йишт физически не сможет его перехватить.

Каблук ботинка Йишт врезался в зад Ноны, когда она, вращаясь, прошла пол круга. Женщина, должно быть, начала удар до того, как Нона начала поворачиваться, и это заставило Нону растянуться на животе. Ей едва удалось избежать следующего удара, который пригвоздил бы ее к полу. Она перекатилась под опускающийся клинок Йишт с запасом в дюйм.

Тени Чайник бросились на Йишт через распростертое тело Ноны. Нона увидела, как лед-женщина отступила перед массой раздирающей тьмы, точно так же, как она когда-то отступила перед собственной мстительной тенью Ноны.

Мгновение спустя кошмар с когтями и зубами развалился, превратившись в волну тьмы. Нона перекатилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как кусок камня и штукатурки, ударивший Чайник, упал в одну сторону, а монахиня безвольно повалилась в другую. Йишт, должно быть, использовала свою камень-работу, чтобы вырвать кусок. Нона видела место, откуда упал кусок, высоко над Чайник, где стена соединялась с потолком. Но удар получился скользящим. В последний момент Чайник почувствовала его и сумела отпрянуть достаточно далеко, чтобы спасти череп.

Йишт быстро появилась, аккуратно обойдя нож, летевший по коридору. Нона едва успела вскочить на ноги, чтобы встретить атаку. Она встала между Чайник и лед-женщиной, они обменялись ударами. Хотя ее скорость удерживала Йишт в обороне, каждое столкновение клинков грозило вырвать меч Ноны из пальцев. Рука болела, и она быстро устала. От Клеры не осталось и следа, кроме ножа.

Убей ее! В голосе Кеота прозвучало отчаяние. Дьявол переместился в правую руку Ноны, усиливая ее хватку на рукояти меча.

Убей ее!

Внутри Йишт тебе будет слишком тесно, а? Не хочешь делиться?

Нона продолжала бороться. Боковым зрением она заметила, как Чайник зашевелилась. Ее рука поднялась к голове. Последовал стон.

Йишт споткнулась после трудного парирования, шагнула неправильно, один ботинок заскользил по разбросанной штукатурке потолка. Увидев возможность, Нона воспользовалась преимуществом, но внезапно обнаружила, что ее меч украли из руки каким-то движением запястья, которое оставалось нераскрытым до тех пор, пока результат не стал неизбежным. Йишт бросилась в атаку, ее спотыкание было уловкой, и Нона, теперь позволявшая ускользать лишь мельчайшим долям времени, вдруг осознала, что на нее рушится несколько квадратных футов потолочной штукатурки. Падающая масса уже покрыла больше половины расстояния до пола.

Нона нырнула назад, вывернувшись от удара клинка Йишт, и повернулась плечом к штукатурке, когда та обрушилась на нее. Она тяжело ударилась о землю в белом облаке пыли и осколков, перекатилась и покатилась дальше, зная, что в любой момент из пыли выскочит острый как бритва тулар.

Однако, он так и не появился.

Воздух очистился, открыв Йишт, ее черная одежда стала белой, медленные цвет-приливы под кожей побледнели, покрытые измельченной штукатуркой. Она стояла, одной ногой прижимая голову Чайник к половицам, а лезвие меча – к бледному горлу монахини. То, что смотрело на Нону ее глазами, не было похоже на человека.

– Друзья – это слабость, – повторила Йишт. – Тебе следовало бы сейчас убежать... но ты этого не сделаешь. – Она чуть шевельнула мечом, и Нона вскрикнула. Йишт улыбнулась, дьяволы сражались за ее язык. – Ты должна была позволить мне убить тебя еще в монастыре. Тогда я была другой. Не доброй, но и не жестокой. Теперь все изменилось. Теперь я жестока.

Беги, сказал Кеот. Монахиня обречена. В любом случае, она просто обуза.

– Я перережу ей горло на счет три. Один...

Нет! Беги! взвизгнул Кеот. Беги, идиотка... Его голос стал слабым и тонким.

Нона бросилась вперед с пустыми руками. Йишт идеально рассчитала свой ход, подняв меч с брызгами крови как раз в тот момент, когда ноги Ноны оторвались от земли, направляя ее по нужной траектории.

Тулар потянулся к Ноне, когда она добралась до него, готовый ее пронзить. Она ударила своими дефект-клинками, ее пальцы были алыми там, где Кеот вторгся в них. Клинки встретились со сталью, рассекая оружие на яркие кувыркающиеся куски, но Йишт видела, что произойдет, и видела, как последняя часть ее меча, отклоненная от груди Ноны, вместо этого пронзит верхнюю часть бедра девушки и заскрежещет по кости.

Йишт шагнула в сторону, избегая оружия Ноны, и девушка с криком упала на землю рядом с Чайник, ее нога была охвачена горячей и влажной болью. Остатки тулара Йишт упали рядом с ней, вырванные из рук женщины.

– Я могу оставить вас обоих истекать кровью. Сомневаюсь, что вы продержитесь до тех пор, пока вас не найдут стражники Шерзал. – Йишт отступила назад, вне пределов досягаемости, на случай, если у Ноны хватит сил замахнуться на нее.

Кровь хлестала из раны на ноге Ноны с пугающей скоростью. Если бы ей не пришлось резать свиней по указанию Сестры Сало, она бы не поверила, сколько в ней крови и как быстро она может уйти. Конечно, она наносила другим раны и похуже, но в пылу битвы не было ни времени, ни желания наблюдать за последствиями.