Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

4

– Я СЛЫШАЛА, ТЫ завела друзей в своем новом классе. – Ара села рядом с Ноной, ее золотистые волосы рассыпались по плечам.

– Как...

– Рули мне сказала. Ты же знаешь, что в Сладком Милосердии ничего не происходит без того, чтобы Рули не узнала об этом через несколько минут. Я думаю, это ее тайный талант марджал. У тебя есть когти, у Рули – магия сплетен. – Ара кивнула Рули, пересекавшей аркаду послушниц, чтобы присоединиться к ним.

– Я слышала, что ты отправила Джоэли в санаторий! – Рули тяжело опустилась по другую сторону от Ноны, ряса развевалась вокруг нее, щеки покраснели от возбуждения.

– Я ее почти не тронула. – Нона нахмурилась.

Джоэли пришла в Башню Академии с шалью на шее. В коридоре перед уроком она подошла к Ноне и долго смотрела ей в глаза, бледно-зеленые глаза смотрели в черные глаза Ноны без тени страха.

– Имя Гессы так важно для тебя? И все же ты так и не пришла туда, где она умерла. Если бы ты действительно думала, что Гессу убила Йишт... разве ты бы не хотела найти ее убийцу? – Она отвернулась с легким намеком на улыбку, и ее слова эхом отозвались в голове Ноны.

Через минуту Сестра Ограда позвала послушниц в класс. Она неизбежно заметила шейный платок Джоэли и спросила об этом отступлении от формы послушницы. Джоэли хриплым шепотом, совершенно отсутствовавшим в коридоре, поведала жуткую историю о том, как ее задушили. Сестра Ограда отправила ее в санаторий на обследование и смерила Нону стальным взглядом. Сестра Правило была огромной женщиной, натягивавшей каждый шов своей рясы. Ее замена, Ограда, была невысокой и болезненно худой, ряса развевалась вокруг нее. Обе монахини управляли своим классом очень твердой рукой, но рука Правило, по крайней мере, была справедливой, и она приветствовала вопросы, ценя ум любого рода. Хотя Нона выдержала только несколько уроков Сестры Ограда, казалось очевидным, что та больше всего ценила умение повторить наизусть все, что сказала преподавательница. Она, по-видимому, считала вопросы формой глупости и противоположных идей, равносильных мятежу.

Нона оглянулась на своих подруг, сидевших на скамьях аркады:

– Действительно. Я положила руку на шею Джоэли, но сдержалась. Я не стала ее душить.

Пауза, всего лишь мгновение тишины, напомнила Ноне, что даже подругам нужно время, чтобы проглотить неправдоподобные утверждения, правдивые или нет.

– Рози не поддастся на притворный хрип, – сказала Рули. – Она скоро отправит Джоэли восвояси.

Но Джоэли так и не вернулась в класс. Она не пришла и в аркаду, где любила держать двор под растущим в центре дубом во время перерывов. Нона посмотрела на своих подруг. Они видели ее приступы ярости до того, как она возобладала над Кеотом, и это были не самые приятные сцены. К счастью, Зоул перенесла самые худшие из них на песке Зала Меча, и никогда не жаловалась... вероятно, потому, что она обычно выигрывала бой. И даже когда Кеот глубоко вонзил свои крючки в плоть ее эмоций, Нона никогда не использовала свои дефект-клинки и не поднимала руку на послушницу, не тренировавшуюся с ней в Красном.

– Эй, старшая послушница! – окликнула ее Джула. Она склонилась над плечом Ноны, и заговорила тише: – Ты слишком велика, чтобы идти с нами «вниз»? – В последнее время она коротко стригла свои пепельные волосы. Они щекотали Ноне ухо.

– Попробуй остановить меня, – усмехнулась Нона. Джула всегда была самой книжной и законопослушной из послушниц, но с тех пор, как она обнаружила неподалеку от Пути Безмятежности потайной вход в пещеры, ее энтузиазму по поводу тайных исследований не было конца.

Дарла присоединилась к ним, протолкнувшись через собравшуюся толпу.

– О Предок, эта Сестра Ограда убьет меня своими уроками. Мне все равно, какой император захватил какую территорию.

– А следовало бы поинтересоваться! – сказала Рули. – Твой отец может получить повышение со дня на день, а генералы всегда что-то захватывают.

Дарла нахмурилась и тяжело опустилась на скамью:

– И мне все равно, какой налог вызвал какое восстание. Единственное хорошее, что произошло на этом уроке, – уход Джоэли.

– Сейчас я серьезно. – Рули отбросила в сторону водопад бледных волос и повернулась к Ноне. – Держи свой нрав под контролем. Сестра Колесо с радостью столкнет тебя с обрыва и сделает Щитом Ару. И что ты будешь делать там, в этом мире, если настоятельнице придется вышвырнуть тебя вон?

Ара кивнула:

– Джоэли – это большие неприятности. На ее стороне половина преподавательниц и у нее гораздо больше друзей в монастыре, чем у тебя. И ты должна подумать о том, сколько друзей у нее снаружи. Да, им больше нравятся деньги ее семьи, чем она сама, но это не мешает им быть опасными. Намсисы обладают такими же возможностями, как и моя семья, и, если тебя выгонят из ордена, они с радостью убьют тебя, чтобы заслужить благосклонность Таксисов.

– Иногда мне хочется выйти наружу и дать им попробовать.

– Нона! – Рули выглядела потрясенной.

– Что? Это единственный способ когда-нибудь найти Йишт. Она не вернется сюда и не позволит мне ее убить. – Нона хмуро посмотрела на серое небо, которое к этому моменту уже начало темнеть. Крыши аркад напротив лежали белыми, оштукатуренными лед-ветром. Ветви центрального дуба беспорядочно раскачивались, пока ветер искал свое направление – ветер Коридора пытался восстановить себя. От холода листья дерева так плотно свернулись, что ветви казались голыми. – Джоэли плохо отозвалась о Гессе. Вот что меня достало.

– Она такая и есть. Дергает за ниточки, даже если это не нить-работа, – сказала Ара. – Она даже подружилась с Отравительницей, потому что хорошо умеет варить в горшке всякие гадости. Так что смотри, что ты трогаешь рядом с ней! И она так же легко отравляет умы. У этой девчонки есть язык. Ты сразу же поцапалась с ней не из-за невезения. Она сделала так, чтобы это произошло. Возможно, она даже была влюблена в Раймела Таксиса. И она была бы не первой Намсис, вышедшей замуж за Таксиса.

Нона, стиснув зубы, смотрела на послушниц, гулявших по усыпанному гравием двору. Ара была права, и эта правда обожгла ее. Ею манипулировали и она поддалась, сделала так, как хотела девчонка Намсис. Ее глаза нашли Зоул, как обычно одинокую, сидящую спиной к центральному дубу, подтянув колени. Джоэли никогда не смогла бы управлять Зоул. Лед-девушка не давала ничего, за что можно было бы ухватиться. Со времени кровопролития на Хребте Дьявола, Зоул, наверное, сказала Ноне сотню фраз. Большинство из них состояло из одного слова и с разницей в несколько дней.

– Ну что, будем сегодня ночью охотиться в пещере? – спросила Рули.

– Ты что, никогда не спишь? – Дарла была явно менее увлечена, чем остальные, когда дело доходило до исследования туннелей, пронизывающих Скалу Веры.

Рули показала ей язык:

– Ну, что, делаем?

– Это опасно. – Ара сжала пальцы, показывая, что Рули следует понизить голос.

Ара имела в виду не только возможность заблудиться или пораниться. После кражи корабль-сердца Настоятельница Стекло ясно дала понять, что любые послушницы, исследующие подземелья монастыря, останутся без рясы, как не заслуживающие доверия и недостойные выйти замуж за Предка. И, казалось, в эти дни все правила соблюдаются более строго, а решимость Сестры Колесо искоренять проступки с каждым днем становится все более ревностной.

– Это единственное захватывающая вещь, которую мы делаем вне занятий Мечом. – Рули надула губы. Джула обнаружила расщелину, скрытую за одним из многочисленных поворотов Пути Безмятежности, но именно Рули убедила послушниц, что пещеры, к которым она вела, были просто пещерами, не находились прямо под монастырем и, следовательно, не являлись подземными пещерами монастыря. На этом основании они и начали свои исследования. Если их обнаружат, то, несомненно, накажут, но не выбросят в мир. Кроме того... их никто не обнаружит!

– Я... – Беспокойство пробежало по Ноне; у нее не было другого мира, кроме Сладкого Милосердия, ей некуда было возвращаться, она всегда была одной из них, кто мог потерять больше всего. – Может быть, нам не стоит... – она увидела в окне над галереей чье-то лицо. Джоэли? Наблюдает за ней? Улыбаясь ртом, который запятнал имя Гессы. Нона знала, что на поверхности Скалы она не найдет никаких следов пребывания Йишт. И Джоэли была права. Нона подвела подругу. Три долгих года Нона боролась за то, чтобы подчинить себе Кеота, и чудовищная сложность задачи – найти справедливость для Гессы – удерживала ее от действий. Возможно, в пещерах действительно было что-то, что могло бы помочь. Может быть, им удастся найти проход в подземелье монастыря. Она была обязана посетить место, где умерла ее подруга. Может быть, Гесса оставила Ноне какую-то зацепку, которая могла бы привести ее к убийце. Даже в двенадцать лет у Гессы было мало равных в нить-работе, и, купаясь в силе корабль-сердца, она могла творить чудеса. – О, черт, давайте сделаем это!

На тыльную сторону ладони Ноны упала дождевая капля. Крупная дождевая капля, почти замерзшая. Через удар сердца капли защелкали вокруг них. Все послушницы, как одна, бросились под защиту галерей, а за ними разверзлось черное небо, обрушивая дождь так, словно каждая капля должна была стать смертельной. К тому времени, как Нона снова посмотрела на окно, за которым стояла Джоэли, дождь уже закрыл его занавеской.

Сестра Ограда застала Нону с подругами, которые, сбившись в кучку, наблюдали за ливнем.

– Ты должна предстать перед монастырским столом сегодня вечером в восьмой колокол, это Ферра, а не Брей. – Она стояла и смотрела на Нону с легким отвращением, ее ряса была вся в капельках воды.

– Но почему? Что она натворила? – Генна, маленькая и темноволосая, пробиралась сквозь толпу послушниц Красного Класса.

Сестра Ограда не сводила глаз с Ноны:

– Настоятельница не одобряет послушниц, которые пытаются убить других послушниц.

5

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО

– ЕСТЬ ЕЩЕ КАКИЕ-НИБУДЬ дела, прежде чем мы пригласим судью подать прошение? – Настоятельница Стекло оторвалась от своих записей. Монахини, сидевшие по обе стороны длинного стола, посмотрели на нее в ответ. Все, кроме Сестры Чайник, которая заносила последний обсужденный пункт протокола в гроссбух. В комнате под скрипториумом хранились кипы таких гроссбухов, заполненных протоколами, они образовывали доходившие до потолка колонны, уходившие в заплесневелый мрак. На чтение протокола надо минуты, которые складываются в часы, недели, десятилетия. Никогда не будут прочитаны. Но власть должна оставлять за собой след, иначе как ее будут привлекать к ответственности, а без проверок, хотя бы потенциальных, власть, как и любая сила, развращает. – Другие дела?

– Нона Грей. – Сестра Ограда положила на стол руку. Она была, как и все остальное в ней, чуть больше, чем кожа и кости, с длинными зазубренными ногтями на концах.

– Опять? – Настоятельница Стекло вздохнула и согнула свою руку. Несмотря на все масла и мази Сестры Розы, шрам от ожога на ладони оставался окостенелым, позволяя лишь ограниченные движения. В такие минуты она позволяла отголоскам старой боли напоминать ей, что именно Нона спасла ее от огня.

– Опять. – Сестра Ограда склонила голову, ее ногти впились в дерево стола.

– Неужели? – Настоятельница Стекло невзлюбила сестру Ограда сразу же после ее прибытия из монастыря Молчаливая Преданность, но к тому времени Сестра Правило уже ушла в годичный отпуск, и никто другой не мог преподавать Академию всем четырем классам. Кроме того, у Ограды были и другие качества, которые требовались Стеклу, и не нужно было любить чьи-то качества характера, чтобы, на них играть. – Расскажите мне.

– Она напала на Послушницу Джоэли и чуть не искалечила ее через несколько часов после того, как поступила в Мистический Класс. – Костлявая рука на столе превратилась в костлявый кулак. Пламя свечей подпрыгнуло, как будто Сестра Ограда ударила по дереву, и подсвечники задрожали.

– Странно, что Сестра Шпиль не обратила на это моего внимания. – Настоятельница Стекло вопросительно посмотрела на монахиню. Новая классная наставница Ноны была еще одним недавним пополнением монастыря, молодая Святая Сестра, вернувшаяся после трехлетнего служения больным на дальних границах епархии Архонта Анасты.

– Сестра Шпиль ничего об этом не знала. – Сестра Шпиль подняла бровь и перевела взгляд на Сестру Ограда.

– Девочка пришла ко мне по секрету. – Сестра Ограда кисло скривила губы. Семья Ограды была очень незначительной ветвью древа Намсис, и она уже обращалась к настоятельнице с прошением от имени Послушницы Джоэли.

Настоятельница нахмурилась, гадая, что такое «чуть не искалечила».

– И что вы предлагаете нам сделать? – Она видела перед собой свое дыхание. Белые руки потуже натянули мантию. Холод никогда не покидал зал; трубы отопления замерзали с тех пор, как было захвачено корабль-сердце. – Вы уже придумали ей наказание, сестра?

– Перевести девочку из послушниц в помощницы, – без колебаний ответила Сестра Ограда. – Именно этого она и заслуживает. По крайней мере, ее нужно вернуть в Серый Класс и выпороть перед куполом Предка.

– Я голосую за то, чтобы ее выпороли, а потом превратили в помощницу. – Сестра Колесо наклонилась вперед, поставив локти на стол. – Или изгнали.

– Может быть, мы сначала выслушаем какие-нибудь доказательства, сестра? Прежде чем перейти к вынесению приговора. – Настоятельница подняла руку, чтобы предупредить ответ Колесо. – Кто-нибудь догадался позвать девочек? – Она отпила из стоявшей рядом чашки, жалея, что вода не вино.

– Я видела, как они ждали в коридоре. – Сестра Яблоко пришла поздно и сидела в дальнем конце стола.

Настоятельница Стекло указала на дверь. Лед бушевал уже три года подряд, все народы Коридора плотно прижались к своим границам, готовясь к войне, и вот она сидит здесь, разбираясь в ссорах детей.

Шаги Сестры Яблоко эхом отдавались в пустом коридоре. Она что-то сказала младшей монахине снаружи, и через несколько мгновений в комнату, прихрамывая, вошла Джоэли Намсис, держась одной рукой за горло, ее светлые волосы были в беспорядке. Нона Грей вошла следом за ней. Она выглядела в два раза больше болезненно худой бродяги, которую настоятельница привезла из Истины более пяти лет назад. Ее пугающие черные глаза, казалось, бросили вызов каждой монахине по очереди. Теперь она догнала по росту нескольких из тех, кто сидел за столом, все еще стройная, но Настоятельница Стекло знала, что тело под рясой было обвито мускулами. Настоятельница нахмурилась, увидев, в каком состоянии волосы Ноны, короткие и колючие, такие же черные, как и ее глаза. Попытки приручить их на протяжении многих лет не увенчались успехом.

Настоятельница Стекло кивнула Сестре Шпиль.

– Не могла бы ты вкратце изложить твою жалобу, Послушница Джоэли?

Джоэли выглядела так, словно только решимость удерживала ее в вертикальном положении, она буквально обвисла вокруг неопределенных повреждений. Она подтащила больную ногу на шаг ближе к столу и заговорила надтреснутым шепотом, держась за шею.

– Я наблюдала за классом на меч-пути. Новая девушка упала и, похоже, решила, что это моя вина. Она повалила меня на землю и попыталась убить.

– Послушница Нона? – Сестра Шпиль вопросительно посмотрела на нее.

– Я действительно сбила ее с ног. Если бы я попыталась убить ее, она была бы мертва.

Сестра Шпиль нахмурилась. У нее были грубые черты лица, не беззлобные, испорченные ожогом, который тянулся через весь лоб и вниз по щеке.

– Послушница Джоэли, как Послушница Нона пыталась убить тебя?

– Она... – Джоэли подавила рыдание. – Она душила меня. Она сказала, что убьет меня. Она сказала это еще до того, как выбрала себе постель! И... и потом она обхватила руками мое горло и... – Еще один всхлип. – Им пришлось оттащить ее от меня.

– Это правда, Послушница Нона? – спросила Сестра Шпиль.

– Это была одна рука. На несколько секунд. Но, да. – Нона нахмурилась, яростно глядя в землю.

– И как долго, по-твоему, тебя душили, Послушница Джоэли?

– Я... может быть, несколько минут. Через некоторое время я потеряла сознание.

Сестра Колесо стукнула кулаком по столу, и тени заплясали:

– Любой период времени, который одна послушница тратит на то, чтобы задушить другую, слишком велик. Что мы вообще обсуждаем? Снимите с ее рясу. Она никогда не будет достойна своих обетов. Послушница Арабелла может принять испытание Щит и служить Аргате вместо нее.

Высоко над ними задребезжали ставни – лед-ветер набирал силу. В эти дни всегда казалось, что нет ничего, кроме лед-ветра.

Настоятельница Стекло уставилась на двух послушниц. Она знала, что Джоэли склонна к манипуляциям и злобе, не в силах забыть привилегии своей семьи. С другой стороны, она была квантал прайм с редким мастерством в работе с нитями и опытной отравительницей, в придачу. Нона, конечно, была слишком драгоценна, чтобы Церковь могла ее потерять: три-кровка, быстрая, как дьявол, и с соответствующим характером. Настоятельница не теряла девочку из виду, но Нона могла просто сделать невозможным свое пребывание в ордене. Если она намеренно ранила другую послушницу, то сделала то единственное, что могло заставить Сестру Розу согласиться с Сестрой Колесо. Сестра Роза потратила слишком много времени на восстановление тел, чтобы простить преднамеренный и неоправданный вред, причиненный в гневе. Она не позволит вложить тренировочный клинок в любую руку, которая может покушаться на жизнь другой послушницы. Вместе обе старшие сестры могли взять верх над настоятельницей.

Сестра Шпиль нахмурилась:

– У тебя есть что сказать в свое оправдание, Послушница Нона?

– Я не пыталась ее убить. Я едва сжала ей шею.

Джоэли выпрямилась, убрала руку с подбородка и опустила воротник своей рясы. По обеим сторонам ее горла виднелись багровые синяки, свидетельствовавшие о глубоко вдавленных пальцах, черные отпечатки которых окружал ореол пожелтевшей плоти. Сестра Колесо резко втянула воздух. Сестра Ограда в ярости стукнула кулаком по столу:

– Вот! Это работа того, кому нет места в нашем ордене.

Настоятельница Стекло почувствовала, как прилив переменился. Она возглавляла монастырь, где десятки послушниц могли творить чудеса, некоторые двигались быстрее мысли, некоторые сплетали тени или огонь, а некоторые шли по Пути Предка, возвращаясь с него эхом божественной силы. И все же, если бы у нее был выбор, она бы ни за что не променяла на любой их них свой талант, подаренный ей Предком. Люди были волшебством и тайной, независимо от того, были ли они низкого происхождения или высокого, независимо от того, погружали ли они руки в землю или в заклинания, независимо от того, были ли они гениями или дураками. Мало кто видел сквозь лица, сквозь статус, сквозь то, что люди говорили, видел то, что они имели в виду. Настоятельница Стекло знала, что она не заглядывает далеко в загадку, но она видела дальше, чем большинство, и это давало ей преимущество. Лезвие было настолько острым, что большинство из тех, кого она резала, даже не знали об этом, пока не становилось слишком поздно. И сейчас дар подсказывал ей, что комната сдвинулась и Нона стоит на краю.

Сестра Роза, сидевшая напротив Сестры Колесо, опустила голову, плотно сжав губы и нахмурив брови.

– А свидетелей нет? – спросила сестра Чайник, отрываясь от записи. На нескольких лицах отразилось удивление. За десять лет после принятия обета Сестра Чайник никогда не говорила за монастырским столом – это было не ее дело. Она приходила записывать, а не говорить, но не так давно вернулась с долгой и трудной миссии, так что можно было простить ее оплошность.

– Есть много свидетелей! – Сестра Ограда просияла, показав узкие зубы в узкой улыбке. – Позвольте мне...

– Джоэли – очень популярная послушница. – Настоятельница Стекло перебила Госпожу Академия. – Многие из девочек поддаются влиянию личной преданности, превращая подозрения в факты.

– Вы хотите вызвать вместо них подруг обвиняемой? – спросила Сестра Ограда.

– Нам нужен свидетель, который удовлетворит всех нас как беспристрастный и правдивый. – Настоятельница изучала поверхность стола, лежащего между ее распростертыми руками, как будто такая надежда была невозможна.

Сестра Колесо заглотила наживку.

– Избранная была там! – Она торжествующе огляделась.

Сестры Сало и Чайник подавили многострадальные вздохи.

– Тогда пусть это будет Послушница Зоул. – Настоятельница кивнула Чайник, и та поспешила к двери. – По крайней мере, никто не может обвинить ее в том, что она дружит с любой из сторон. Или с кем-то еще. Нона и Джоэли могут подождать снаружи.

Чайник проводила их до двери и вернулась к столу, послав за Зоул. Тени паутиной цеплялись за монахиню, когда она шла. Они усеивали ее лицо, как будто были пятнами, бегущими по коже. Когда Яблоко привезла Чайник обратно, раненую и изменившуюся, за столом не было ни одного человека, который бы считал, что в монастыре все еще есть для нее место, не сейчас, когда она ходила в темноте, как ной-гуин. Это был долгий спор. Долгая ночь и еще более долгое утро. Но в конце концов Стекло подтолкнула сестер к нужному ей решению.

– Вы же знаете, что для Ноны нет безопасного места, если она покинет этот монастырь. – Сестра Яблоко обращалась к столу в целом, избегая смотреть на Сестру Колесо и Сестру Шпиль. – Мы больше поколения ждали послушницу три-кровку, а теперь вы хотите отправить ее к нашим врагам из-за драки с девушкой, которая никогда не забывала, что родилась Сис. Одна половина Джоэли – злоба, а вторая – привилегии.

– Она член нашей общины сестер! – Колесо сердито посмотрела через стол. – И она была почти убита, находясь под защитой Предка.

– Покушение на убийство карается печью. Тогда она не будет представлять для нас никакой опасности. – Сестра Ограда говорила легко, как будто это не имело никакого значения. – Она не попадет ни в чьи руки.

– В Сладостном Милосердии мы скорее топим, чем готовим, – сказала настоятельница без тени юмора. – И нам удавалось избежать смертной казни в течение нескольких десятилетий. Я не собираюсь начинать сегодня все сначала.

Громкие голоса в коридоре привлекли их внимание к двери. Настоятельница Стекло взмолилась, чтобы послушницы больше не дрались. Спор становился все ближе, и она расслабилась, услышав жалобу мужчины. Короткий стук в дверь, и жаркий спор за дверью продолжился.

– Войдите!

В комнату ворвалась Сестра Ведро.

– Он не хочет слушать! Я же велела ему остаться! – Она надела одежду сестры всего два года назад, и для Настоятельницы Стекло по-прежнему выглядела ребенком. Требовалось усилие, чтобы не назвать ее Послушницей Сулери. За ней шла Зоул, взиравшая на мир с беспристрастной неприязнью; ее рясу облепили пятна льда. За спиной Зоул стоял высокий седовласый мужчина в плотном бархатном одеянии.

– Ирвон! – Настоятельница Стекло встала, чтобы приветствовать судью. Остальные монахини последовали ее примеру, сестра Роза с трудом, слишком долго она просидела и весила в три раза больше, чем следовало бы.

Молодой человек, обремененный книгами законов, поспешил к судье, чтобы представить его:

– Судья Ирвон Галамсис передает настоятельнице монастыря Сладкого Милосердия свои приветствия и поздравляет ее по случаю девяносто седьмой годовщины победы императора Ройана Анстсиса над восставшими пеларти.

– А, это. Как мы могли забыть? – Настоятельница Стекло расплылась в улыбке, превратив ее в самую искреннюю имитацию, какая только была в ее распоряжении. – Ирвон! Как приятно снова получить удовольствие от вашего общества. Сколько прошло... три года?

– Простите за вторжение, дорогая настоятельница. – Ирвон склонил голову в поклоне. – Но, увидев приход молодой леди, ради которой я проделал весь этот путь, я почувствовал, что должен быть услышан.

Настоятельница Стекло на мгновение подумала о том, чтобы выпроводить судью из зала, возможно, даже из монастыря, но это было бы дорогим удовольствием. Лучше отдать маленькую победу в виде места за монастырским столом, чтобы компенсировать ожидающую его потерю. Она указала на свободный стул, и помощник выдвинул его для судьи.

– Встань в конце стола, Послушница Зоул. – Настоятельница Стекло указала место, прежде чем взглянуть на Сестру Ведро. – Верните Нону и Джоэли, сестра.

Обвиняемая и обвинительница вернулись в зал через минуту после того, как младшая монахиня вышла. Сестра Яблоко вытянула шею, чтобы посмотреть на Джоэли с особым вниманием, ее глаза сузились. Дальше за столом Сестра Сковородка кашляла и бормотала что-то о холоде.

– Послушница Зоул, что вы можете рассказать нам об утреннем происшествии на меч-пути? – Настоятельница Стекло одарила девушку теплой улыбкой, зная, что она не получит ее обратно.

– Послушница Джоэли обвинила Послушницу Гессу в том, что она помогла Йишт украсть корабль-сердце, – сказала Зоул. – Нона сбила ее с ног.

– Я бы сама хотела сбить ее с ног, – сказала Настоятельница Стекло.

– Я бы так и сделала. – Сестра Сало бросила на Джоэли суровый взгляд. – Без всяких «хотела».

– А потом Нона ее задушила! – воскликнула Сестра Ограда.

Зоул покачала головой:

– Она держала Джоэли за шею. Не душила.

Сестра Колесо раздраженно фыркнула, но не смогла заставить себя возразить Избранной.

Сидевшая рядом с ней Сестра Ограда злобно посмотрела на Нону, затем подняла руку в сторону Джоэли:

– Конечно, ее душили! Вы можете увидеть это!

– Нет. – Зоул снова покачала головой. – Этого не было.

– Но эти синяки! – Сестра Ограда стукнула кулаком по столу. – Ты думаешь, мы слепы?

– Доказательства действительно кажутся убедительными. – Ирвон кивнул, и отблески свечей блеснули на золотом обруче вокруг его волос.

Зоул пожала плечами.

– Это чепуха. – Ограда оглядела сидящих за столом. – Мы должны проголосовать, и тогда настоятельница примет решение.

Настоятельница Стекло надула щеки. Были только два голоса, которые имели значение, остальные она могла отменить, но, если две старшие сестры монастыря объединятся против нее, дело придется передать архонтам или первосвященнику. Такое публичное несогласие ослабит ее позиции, и Нона, скорее всего, будет признана виновной в любом случае:

– Тогда давайте проголосуем.

– Виновна. – Сестра Ограда сложила руки на груди.

– Невиновна. – Сестра Яблоко нахмурилась, все еще наблюдая за послушницами.

– Я воздерживаюсь,– Сестра Сковородка съежилась в своем поход-пальто, которое она никогда не снимала в эти дни.

– Невиновна, – сказала Сестра Сало. – Если бы Нона хотела убить девочку, она бы отрубила ей голову.

Как Госпожа Дух, Сестра Колесо могла голосовать первой вместе с другими учительницами, но как старшая сестра она также могла голосовать последней. Она помахала рукой монахиням класса, чтобы те проголосовали.

– Виновна. – Сестра Дуб, руководительница Красного Класса, опустила глаза.

– Виновна. – Сестра Очаг заменила Сестру Кремень на посту классной наставницы Серого и стала свидетельницей худших приступов ярости Ноны, когда та пыталась контролировать Кеота.

Сестра Шпиль, казалось, не хотела говорить, но наконец произнесла тихим голосом:

– Виновна.

– Невиновна. – Сестра Вилка из Священного Класса ободряюще улыбнулась Ноне.

– Сестра Колесо? – спросила Настоятельница Стекло.

– Я... – Старшая монахиня вытаращила на нее глаза, сжимая и разжимая челюсти. – Я уверена, что Избранная рассказала нам, что она видела... но... – Слова, казалось, ранили ее. – Возможно, она видела не все. И эта послушница виновна во многих преступлениях. Поэтому я говорю: виновна.

– Сестра Роза?

Сестра Роза с несчастным видом заерзала на стуле.

– Жаль, что ты не пришла ко мне, Джоэли. У меня есть целебные мази, которые могли бы помочь твоему бедному горлу. – Она посмотрела на настоятельницу, ее карие глаза блестели. – Мне очень жаль... но я не могу санкционировать такой уровень насилия по отношению к другим послушницам, особенно со стороны той, кто обладает таким боевым талантом. Что будет дальше? Я...

– Джоэли не пришла к вам? – спросила Настоятельница Стекло. Это было совсем не похоже на Джоэли Намсис. Девочка могла отправиться в санаторий с занозой и остаться там неделю. Особенно если она сможет свалить вину за занозу на кого-то другого.

– Да, не пришла. – Сестра Роза бросила на послушницу сочувственный взгляд. – Это было неразумно с моей стороны. Нельзя было ожидать, что она выдержит ледяной ветер в таком состоянии. Но если бы она прислала весточку, я бы пришла к ней. Сестра Ограда действительно должна была сказать мне.

– Почему ты не хотела, чтобы тебя осмотрела Сестра Роза? – Сестра Яблоко встала со стула и подошла к Джоэли.

– Я не хотела беспокоить...

– Зато теперь ты беспокоишь всех нас, Джоэли. И ты побеспокоила Госпожу Академия до обеда. И все же ты не явилась к нашей милой Рози, чтобы облегчить свои страдания? – Она обошла вокруг послушницы, разглядывая ее шею. – Покажи мне свои руки.

Джоэли инстинктивно спрятала их в карманы своей рясы. Яблоко протянула руку, взяла ближайшую ладонь и потянула ее к своему лицу ладонью вверх.

– Идем. – Она подвела послушницу к столу, протянув руку к свечам. – Видите?

– Я вижу четыре пальца и большой. – Судья Ирвон подавил зевок.

Сестра Яблоко не обратила на него внимания:

– Вот это желтое пятно. Вы видите его?

Настоятельница Стекло подалась вперед. Пальцы девушки были бледно-желтыми тут и там, цвет почти исчезнувшего старого синяка.

– Подлесник и жгуч-хлопок. Тщательное приготовление с щелочной основой дает мазь Ульхена. – Сестра Яблоко отпустила руку Джоэли.

Сестра Роза отодвинула стул и подошла посмотреть.

– Она играет определенную роль в лечении некоторых хронических заболеваний кожи, но нужно быть довольно отчаянным, чтобы использовать его. Основной побочный эффект – большие синяки. – Она отступила назад и посмотрела Джоэли прямо в лицо. Послушница опустила голову. – О, Джоэли! Ты же этого не сделала?

– Она душила меня, – тихо и неуверенно проговорил Джоэли, глядя на свои руки.

– У меня есть пилюля, которая скоро вытянет из тебя правду! – Сестра Яблоко повернулась и направилась к двери.

– Останьтесь. – Настоятельница подняла руку. – Зелья и пилюли не играют никакой роли за столом монастыря. У нас нет ни доказательств их точности, ни санкции Церкви, разрешающей полагаться на них. – Она проигнорировала поднятые брови Яблока. Иногда энтузиазм монахини по поводу ее собственных изобретений брал верх над здравым смыслом. Такие карты не должны были раскрываться или разыгрываться перед послушницами и аудиторией вроде Ирвона Галамсиса. – Я скажу, однако, что невозможно приговорить Послушницу Нону к какому-либо суровому наказанию на основании того, что мы видели и слышали. Обе вы, девочки, останетесь в монастыре в седьмой дней, и ни одна из вас не будет обедать до следующего седьмого дня. Если между вами еще будет ссора, я попрошу Сестру Сало сломать металл-иву. Теперь идите. И считайте, что вам повезло! Бегом!