Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

– Вставай, Ара. – Глаза Стекла затуманились. – Что ты здесь делаешь?

Ара подняла голову, ее глаза блестели от слез. Но ответил лорд Йотсис.

– Простите мою племянницу, настоятельница. Мой брат забрал ее из Сладкого Милосердия после недавних неприятностей. Временно, я уверен. Я думал, что ей еще слишком рано возвращаться в общество, особенно здесь. Но девочка настаивала, а мой брат никогда не умел противостоять своим женщинам. – Карвон кашлянул и оглядел толпу в поисках своей грозной жены, несомненно. – И все же, это позволяет отправить сообщение, не так ли?

Стекло кивнула и улыбнулась, когда Ара встала рядом с ней. Посланное сообщение – Йотсисы никого не боятся, – было скорее подорвано тем фактом, что многие знали: интерес Шерзал к Аре испарился. Она обнаружила, что Нона еще лучше подходит для Избранной, а Зоул вообще отвечает всем требованиям. Возможно, истинным сообщением было предложение мира, а не вызов, и, послав оба, брат Карвона продемонстрировал некоторые из тех необходимых тонкостей, которых не хватало самому лорду.

– Стекло. – Брат Пелтер обрел дар речи, многозначительно глядя на Сэру и Мелкира.

Стекло проигнорировала его:

– Ара?

– Я пришла, чтобы быть полезной, Настоятельница Стекло, – сказала Ара. Хотя горничные сделали ее невероятно хорошенькой с помощью всех искусств пудры и румян, в этих голубых глазах все еще было что-то, что обещало мир боли любому, кто встанет у нее на пути. – Вам стоит только попросить. И я не одна. – Она указала взглядом на Дарлу, которая возвышалась над ее отцом, знаменитым генералом Ратоном, недавно получившим повышение и, несомненно, сделавшим еще один шаг к получению титула «лорд».

Стекло обнаружила, что странно тронута тем, что две послушницы ухитрились заставить свои семейные связи перенести их прямо к цели, как только они ее обнаружили. Задержки, возникшие, пока Пелтер охотился за судьями, позволили Дарле и Аре обогнать ее по более прямым дорогам.

– Еретичка. – Злобный шепот, совсем близко.

Взгляд нашел источник, украшенный бриллиантами и кружевами. Джоэли Намсис. Ее шепот распространился, давая свободу языкам, застывшим в данный момент.

– Настоятельница Стекло? – Злобная улыбка. – Неужели цепи – это все, что вы можете надеть, чтобы войти в столь величественный дом? – Этой девушке еще не исполнилось семнадцати, но среди собравшихся наследниц она могла сойти за женщину двадцати одного года. – И я слышала, что вы считаетесь хорошим игроком в игры империи.

– Стекло! – Снова Пелтер.

Настоятельница отвернулась от Джоэли, кивнула лорду Йотсису и двинулась дальше, прежде, чем рука Мелкира нашла ее локоть.

Дворецкий двигался вперед, используя какую-то личную магию, чтобы проложить путь через собравшуюся аристократию, не вызывая обиды. Впереди толпа уплотнялась, как скот вокруг кормушки, разговоры сливались и нарастали, каждый голос постепенно повышался, чтобы быть услышанным. Дворецкий, как марджал вода-работник, раздвинул перед ними живое море, и посреди него показалась Шерзал в струящемся черном.

– Настоятельница Стекло! – Ее и без того широкая улыбка стала еще шире. – Вы привели ко мне мою дочь?

– Местонахождение послушницы Зоул мне неизвестно. – Стекло изучающе посмотрела на женщину. Шерзал выглядела моложе своих тридцати девяти лет, отмеченных рядом с ее именем в мысленном списке Стекла. Никто не назвал бы ее красивой – возможно, поразительная было бы ближе к истине. Несомненно, оживлявшая ее энергия создавала в сестре императора личный магнетизм.

– Разочарование. – Шерзал сделала вид, что пытается скрыть мнимое разочарование. – И вы пришли к нам в цепях? – Все глаза, кроме Шерзал, упали на запястья Стекла. – У нас будет суд? Как возбуждающе.

Стекло подняла запястья, ладонями вверх, и привлекла внимание толпы к своему лицу:

– Боюсь, суд без инквизиторов невозможен. И было бы упущением с моей стороны не заметить, что Брат Пелтер находится здесь незаконно, вместе с Братьями Селдомом и Димеоном, и сестрой Агикой. Они вошли в королевский дворец без разрешения и должны немедленно удалиться, чтобы ожидать наказания в Башне Исследующих.

На мгновение между бровями Шерзал появились две вертикальные морщинки:

– Не имеет значения. Их проступок прощен.

Стекло держалась прямо, несмотря на пристальное внимание толпы:

– Прощение достойно восхищения в таком благословенном положении, но факт остается фактом: без приглашения никто из них не может находиться под вашей крышей. Как нарушители закона, они не имеют права удерживать меня, и эти цепи, пусть даже серебряные, становятся орудиями похищения.

– Я приглашаю их, – рявкнула Шерзал, и ярость, обычно таившаяся под ее кожей, внезапно явилась на свет. – Все они – желанные гости. Суд состоится в полночь.

Какой-то человек прошел мимо Стекла, на ходу подтолкнув ее, его одежда была величественной, но за ней кружилось слабое зловоние.

– Суд будет чем-то успокаивающим желудки после банкета и перед танцами. – Лорд Туран Таксис подошел к Шерзал и низко поклонился. – Приношу свои извинения, достопочтенная Шерзал, за то, что вернулся в спешке и беспорядке, но я услышал, что прибыла новая гостья и я должен ее приветствовать. – Он повернулся, чтобы направить пламя своего добродушия на Стекло. – Я рад видеть вас здесь, настоятельница. Или, может быть, теперь это просто «пленница»? – Огромная ухмылка. Он похлопал себя по объемистому животу под одеждой. – Я занимался тем делом, которое мы обсуждали по дороге в Истину, если вы помните. – Маленькое серое пятно грязи на обитом мехом снежного льва воротнике Турана привлекло внимание Стекла.

Шерзал хлопнула в ладоши, внезапно посерьезнев:

– Довольно. Инквизитор Пелтер, уведите заключенную и сообщите судьям, что заседание будет в полночь.

Стекло обнаружила, что ее торопливо тащат назад сквозь толпу гостей Шерзал. На этот раз она не смотрела на их лица и не обращала внимания на насмешки. Туран Таксис поспешил к ним оттуда, где держали Нону. Стекло знала запах, который он принес. Грязь и дерьмо. Но не только. Это был запах, знакомый ей с тех времен, когда она находилась под Сладким Милосердием в ночь перед очередным испытанием. Запах глубоких мест. Отшельник или келья в пещерах глубоко под землей. Неужели ной-гуин доставила Нону в темницу Шерзал? Стекло знала, что сестра императора была безрассудна, но не настолько, чтобы позволить Турану Таксису пренебречь приказом императора в ее собственном дворце. Крусикэл запретил Таксисам преследовать Нону, ради мести или справедливости. Он подписал такой суровый приказ после того, как Раймел нарушил первое заявление. Все, кто будет причастен к дальнейшему нарушению, могут быть казнены без суда и следствия.

Стекло была уверена, что ной-гуин отведет Нону в Тетрагод. Значит, если Туран собирается поиздеваться над своей добычей, она там. Пожалуй, в империи не было места, столь далекого от глаз императора. Крусикэл, вероятно, даже не знает, где сейчас находится Тетрагод. Он редко оставался надолго без движения: ассасины никогда не проводили на одном месте больше четырех лет и почти ничего не брали с собой, стирая все свидетельства существования Тетрагода. Согласно слухам, они забирали только свое богатство: алмазы исключительного качества, корабль-сердце и Книгу Теней – список клиентов и целей, которой насчитывал более шестисот лет. Ной-гуин и бессветные уходили один за другим, собираясь в каком-нибудь новом месте с самой экстравагантной осторожностью.

– Быстрее! – рявкнул Пелтер, и Сэра подтолкнула Стекло, чтобы та шла дальше.

Настоятельница подняла голову. Они находились далеко от больших залов, в длинном коридоре, вдоль которого располагались комнаты для слуг гостей. Она остановилась. Остальные прошли пару шагов, прежде чем Пелтер обернулся:

– Чего вы ждете? – Таким тоном учительница могла бы говорить с опоздавшей послушницей.

Стекло нахмурилась.

– Бывает такое чувство... когда ты знаешь, что что-то есть. Ты абсолютно точно это знаешь, и все же, хотя у тебя есть всевозможные признаки, подразумевающие, что это есть, у тебе нет ничего, что абсолютно точно это доказывает. Вроде дела, построенного на случайностях. Или следующая ступенька в темном подвале после того, как ты пройдешь точку, где можно увидеть, куда ты ставишь ноги. Такое чувство иногда возникает в трудных ситуациях, ты испытываешь кризис сомнения и веры. Ты спускаешься вниз, нащупывая следующую ступеньку, проходишь точку, где ты мог отступить и все еще не споткнуться, и продолжаешь идти, веря и надеясь, что не сломаешь себе шею в черном месте под землей. – Стекло подняла ногу для следующего шага. – Меня только что охватило такое чувство. Вот почему я ждала.

38

НОНА СТРЕМИТЕЛЬНО НЕСЛАСЬ сквозь пустую темноту. Она не знала точно, как долго падала и откуда. Все, что она знала, была ужасная уверенность, что она вот-вот ударится обо что-то твердое со скоростью, которая разнесет ее на кусочки.

Удар, когда он наконец последовал, заставил ее открыть глаза, которые, как она думала, уже были открыты. Она обнаружила, что смотрит на стену всего в нескольких дюймах от своего лица, вся ее скорость падения остановилась и осталась только инерция, которая рванула ее вперед и ударила головой о каменную кладку.

– Клянусь кровью! – Проклятие слабо вырвалось из пересохшего горла. Ее глаза болели, и мир, казалось, был в огне.

Кеот?

Ты вернулась. В его голосе не было удивления. Она оставила тебе сообщение.

Нона оторвалась от стены и потерла лоб липкими от крови пальцами. Царапины покрывали поверхность каменного блока прямо перед ней. Медленно ее глаза сфокусировались, царапины сложились в буквы, а буквы – в слова.

Они рвутся внутрь. Ты приняла красное лекарство. Ты все еще больна. Я иду.

Нона услышала далекий стук. На самом деле, не такой уж и далекий. Молотки или топоры бьют по двери в конце коридора.

Почему бы им просто не...

Монахиня заклинила замок, чтобы они не вернулись. Их там очень много.

Нона попыталась встать, но не смогла, ее мышцы были слишком слабы и полны боли, чтобы поднять ее с земли. Она упала назад, одно из худших ругательств Клеры вырвалось сквозь стиснутые зубы.

Наручники на ее лодыжках и правом запястье остались на месте, ошейник по-прежнему был застегнут на шее. Казалось, она находится прямо в своей камере. Перекатившись, она увидела распростертые останки ной-гуин. Она с трудом дотащилась до двери камеры и посмотрела в дальний конец коридора. Первые щепки начали отделяться от дерева вокруг замка. Дверь долго не выдержит.

Нона посмотрела на деревянную дверь в свою собственную камеру, толщиной в два дюйма. Она заставила дефект-клинки появиться вокруг пальцев ее свободной руки. Одним ударом она отрезала изогнутую щепку дерева. Потом еще три. Собрав всю свою силу – мускулы обиженно закричали, – она ударила под более крутым углом, и отрезала узкий треугольник в несколько футов длиной, затем второй кусок. Задыхаясь от усилий, она затолкала стружку и куски дерева в плащ ной-гуин и поползла к слабеющей двери в конце коридора.

Яркий полумесяц топора приветствовал появление Ноны у двери. Потом оружие исчезло, и на дверь обрушилось еще больше ударов. Ноне потребовалось несколько мгновений, чтобы вонзить свои клинки в куски дерева, которые она притащила с собой, разделяя их на более мелкие кусочки. Используя стену в качестве опоры, она потянулась к горевшей над ней свече, от которой осталось всего полдюйма. Она зажгла щепки и держала плащ над огнем, пока он не занялся. Положив все куски дерева друг против друга на пылающий материал, она отступила. От двери откололось еще больше щепок. Бессветные, находившиеся снаружи, уже должны были почувствовать дым.

Этого недостаточно, сказал Кеот.

Дым следовал за Ноной, пока она тащилась назад, он закручивался бледным, светящимся зеленым клубком в измененном видении, дарованном ей дьяволом. Она услышала кашель за дверью и подавила собственный. Какой-то тяжелый кусок двери упал, ударившись о землю с металлическим лязгом.

Замок.

Сквозь клубящийся дым Нона разглядела неземное алое пламя. В этой сцене была какая-то потусторонняя красота. Это не задержит бессветных надолго. А может, и вовсе. Но это было все, что она могла сделать. Дрожа и обливаясь потом, пока красное лекарство боролось с клинок-ядом в битве, бушевавшей по всей длине ее вен, Нона с трудом поднялась на ноги, чтобы принять свой последний бой.

– Эй! – раздался голос позади нее. – Быстро! Сюда! – Женский голос.

Нона отвернулась от конца коридора, где кашель и проклятия теперь смешивались с треском ломающихся досок. Фигура высунулась из дверного проема камеры на противоположной стороне от камеры Ноны и тремя дверями дальше. Фигура с растрепанными волосами и фонарем в руке. В искаженной цветовой палитре дьявольского взгляда Ноне было трудно понять, знает ли она этого человека.

Кеот вытек из глаз Ноны, оставив ее моргать. Нана, спотыкаясь, потащилась вперед:

– Чайник?

У Ноны кончились силы, она начала падать. Женщина подхватила ее. Сзади в коридоре слышались шаги, кашель и суматоха. Вновь прибывшая втащила Нону в камеру, захлопнула дверь и заперла ее, борясь с весом Ноны.

– Дерьмо Скифроула! Ты растолстела.

Нона умудрилась поднять на нее глаза. Только один человек ругался так красочно:

– Клера?

– Ну же! Помоги мне, я словно тащу кита. – Клера улыбнулась ей сверху вниз, лицо ее было бледным и перепачканным грязью. Позади нее была открыта маленькая квадратная дверь в стене. Такая, о которой мечтает любой заключенный, – каменная, идеально замаскированная, ведущая в узкий туннель, спасающий из плена.

Нона безрезультатно брыкалась, пока Клера тащила ее через дверцу, толкая головой вперед через лаз. Пока Нона, тяжело дыша, лежала на спине – каменный потолок всего в футе над ее лицом, – Клера пошла за фонарем. Через несколько мгновений она присоединилась к Ноне, на четвереньках, и потянулась назад, чтобы закрыть за ними потайную дверь, поставив на место несколько болтов.

– Шшш. – Палец к губам. – Я пойду первой.

Клера, извиваясь, поползла через Нону, плотно всунутую в тесный туннель. Когда их лица поравнялись, она остановилась, почти касаясь носом носа Ноны.

– Ты ужасно выглядишь. Ты ведь не собираешься умирать, правда?

– О-отравлена.

– Чем? У меня есть противоядия...

– На... ноже ной-гуин. Приняла красное лекарство. – Ребра Ноны протестующе скрипели под тяжестью Клеры, дыхание стало прерывистым. Все ее тело болело, но казалось, что она страдает уже целую вечность, и, после стольких лет одиночества, в таком ужасном положении ей было приятно побыть с подругой. Даже с Клерой, которая давным-давно предала ее Таксису. Просто иметь кого-то рядом, пусть и сверху, было чудесно. Если бы было свободное место, она могла бы даже обнять девушку.

– Красное лекарство? Это должно сработать. Будем надеяться, что на этот раз твои глаза не покраснеют. – Клера ухмыльнулась, лизнула кончик носа Ноны и продолжила извиваться, словно они играли в какую-то монастырскую игру, а не спасались от пыток и смерти в недрах Тетрагода.

– Ч-что ты здесь делаешь? – прошептала Нона, ее слова почти потерялись, когда грудь Клеры царапнула ее лицо.

Клера проигнорировала вопрос:

– Я не могу здесь развернуться, так что, если ты не пойдешь за мной, мне придется идти вперед и вернуться, прежде чем я смогу вытащить тебя.

– Я... я могу ползти. – Нона уперлась пятками в выступ в полу туннеля и толкнула. Она медленно двинулась вперед, задыхаясь.

Ноги скользнули вокруг головы Ноны, и Клера сползла с нее.

– Слишком медленно и слишком шумно, – прошипела Клера. Из-за двери послышались слабые крики. – Жди здесь. Я вернусь и вытащу тебя. Не шуми!

Нона хотела попросить ее не уходить, но прикусила язык. Она чувствовала слабость, в глазах стояли слезы. Действие яда, несомненно. Клера поползла прочь, звуки стихли. Она оставила фонарь, стоявший у ног Ноны, прикрутив фитиль. Нона надеялась, что сквозь потайную дверь не пробьется ни малейшего проблеска света, но ничего не могла с этим поделать, даже если бы у нее хватило сил – туннель держал ее слишком крепко.

Ты должна убить ее, когда доберешься до достаточно широкого места, где тебе не придется разрезать ее тело на куски, чтобы продвинуться. Это будет легко, если она потащит тебя. Просто протяни руку и разрежь...

Я не собираюсь убивать Клеру!

Мы здесь из-за нее. Если бы она не привела тебя к Раймелу, я бы до сих пор наслаждался его... излишествами, а ты занималась бы... монашескими делами. Убей ее и оставь тело гнить.

Клера думала, что Таксисы хотят Ару, а не меня, и не для убийства. Она не заслуживает за это смерти!

В монастыре ее утопят, если поймают.

Нона закрыла глаза. Она не могла отрицать, что у Предка, или, по крайней мере, у церкви Предка, есть некоторые суровые правила.

• • •

СИЛЕ, КОТОРАЯ ВТЯНУЛА Нону обратно в голову Чайник, нельзя было не подчиниться, но после стольких союзов их умов Нона начала понимать процесс. Нона чувствовала, что, когда она не будет полумертвой от истощения и яда и избавится от ошейника с сигилом, то сможет сопротивляться в любых будущих вызовах. Ей потребуется перехватить процесс, зацепиться за свою собственную личность и плоть, вмещающую ее, и ответить на волнение или панику Чайник равным весом спокойствия. Но сейчас ее вырвали из собственной головы и понесли, как лед-ветер срывает и уносит развернувшийся лист.

• • •

ЧАЙНИК ВЫБРАЛАСЬ ИЗ вертикального прохода, в который Нона засунула ее тело. Избавление от боли Ноны было огромным облегчением, но недолгим, так как она начала понимать, насколько была зажата. Было несколько мгновений паники и проклятий, убеждения, что она никогда не спасется от давящей на нее страшной тяжести, но, наконец, она вышла, грязная и задыхающаяся, в туннель наверху.

В целом, прошел день, ночь и еще один день с тех пор, как Зоул и Чайник спрятались. Бдительность ной-гуин должна была ослабеть. Все это время в полной боевой готовности, прочесывать туннели, охранять ключевые точки, расширять их периметр. Никто, независимо от подготовки, не мог оставаться сосредоточенным бесконечно. Чайник скупо ела и пила, считала часы, прислушивалась к тишине, и теперь пришло время действовать. Нону скоро поймают.

Чайник понимала, что попытка добраться до камер была, скорее всего, самоубийственной затеей. Она не имела ни малейшего представления о структуре Тетрагода и могла следовать только по нить-связи. А для того, чтобы нить-связь провела ее через изгибы и повороты системы пещер, нужно было вернуться в туннели, через которые провели Нону. Это означало возвращение в район сразу за крепостью, где Зоул убила ной-гуина. Это все еще казалось нереальным. Послушница убила ной-гуина. Но Нона повторила этот подвиг.

Чайник, как могла, почистила свою одежду – одежду бессветного, – проверила оружие и поспешила назад по длинным извилистым туннелям и пещерам к крепости. Она окутала себя скорее ясностью, чем тенью, напрягая все чувства в поисках новостей о своем враге.

Она была примерно в двухстах ярдах от того места, где Зоул исчезла в стене, когда услышала приближающиеся шаги. Ее удивило, что они приближались сзади и быстро, с полдюжины или больше людей. Чайник пошла быстрее, держась перед ними. Приближаться к главным туннелям Тетрагода на большой скорости не входило в ее планы. Наконец она заметила складку в каменной стене, где можно было спрятаться. Через несколько секунд семеро бессветных прошли мимо быстрым шагом, позади них кружились тени. Чайник догадывалась, что их вызвали для защиты камер или прорыва в них. Большинство бессветных, казалось, не могли использовать тень-узы на больших расстояниях, но в пределах Тетрагода все они были связаны с какой-то центральной волей.

Когда бессветные скрылись из вида, хотя все еще были слышны, Чайник пустилась в погоню. Еще несколько патрулей могут приближаться к камерам позади нее, и если тот, что впереди, остановится по какой-либо причине, она может оказаться в ловушке между ними. В любом случае силы, собранные против нее в камерах, несомненно, будут значительно превосходить ее возможности. Ей их не победить. Выбор решений всегда невелик, но сейчас его вообще не было. Вскоре Нону опять поймают, после чего лорд Таксис вернется, чтобы отомстить. Чайник уже испытала невероятную боль от Беды, в полной мере, как она полагала. Это было, конечно, за пределами любой боли, которую она испытывала раньше. Умереть в попытке освободить Нону казалось куда лучшим вариантом, чем разделить последние часы ее жизни через нить-связь.

Патруль петлял по тому, что казалось главной магистралью Тетрагода, пол был хорошо утоптан, пропасти и склоны усмирены мостами и лестницами, даже случайный тусклый фонарь горел в нише. Другие бессветные присоединялись к общему потоку, появляясь из боковых проходов, в основном группами, но иногда и поодиночке. Чайник обнаружила, что находится в опасной близости от пары бессветных впереди, с трудом несущих что-то вроде дверь-тарана – тяжелого бревна длиной в два ярда, окованного железом с одного конца. Она пошла помедленнее.

Сидя на задворках мозга Чайник, Нона чувствовала, как беззвучные мысли и сожаления монахини бурлят, пытаясь прорваться в ее сознание, но безжалостно отвергаются. Ни одна часть Чайник не хотела умирать. Она хотела вернуться в Сладкое Милосердие, обнять Яблоко, увидеть новый рассвет. Она спрашивала себя, скольких бессветных она сможет уничтожить, прежде чем они доберутся до нее? Она оплакивала послушницу, попавшую в ловушку и ожидающую ужасной смерти. Она беспокоилась за Зоул. Но ни малейший намек на этот водоворот страхов не позволит ей отвлечься.

Торопливые шаги за спиной Чайник приблизились, и она обдумала свои возможности. Она могла бы пробежать мимо пары впереди нее и надеяться, что обремененные тараном они не бросят ей вызов... но, скорее всего, они потребуют ее помощи, а потом поймут, что не знают ее.

Слабая дрожь пробежала по горе. Чайник почувствовала ее подошвами ног, она отдалась у нее в груди. Мгновение спустя она ощутила пульс вдоль десятков тень-уз. Какое сообщение было передано, Чайник не могла сказать – тень-узы обычно позволяли только простейшие коммуникации, – но достаточно эмоций просочилось наружу, чтобы она смогла почувствовать их вкус. Паника.

Бессветные, приближающиеся сзади, остановились, изменили курс и побежали прочь. Пара впереди бросила таран. Чайник услышала, как он ударился о землю, и прижалась к стене, когда мужчины, которые несли его, пробежали мимо нее, их одежда развевалась. Они должны были увидеть ее, но не увидели. Чайник последовала за ними, пока не нашла боковой проход, где и ждала, пока еще дюжина их товарищей не пронеслась мимо, быстрая, молчаливая, решительная.

Зоул. Должна быть. Зоул увидела, как толпа бессветных направилась к камерам, и поняла, что либо Чайник, либо Нона попала в беду. Это отвлекающий маневр Зоул. Паника! Но как может Зоул напугать даже ной-гуин?

Чайник вынырнула из своего укрытия, внимательно прислушалась, а затем пошла дальше, отслеживая нить-узы так быстро, как только осмеливалась. Еще дважды ей приходилось отступать и прятаться при поспешном приближении групп бессветных и ной-гуин. Она миновала районы, где большая плотность пещер вместе с высеченными вручную соединительными туннелями делали Тетрагод почти подземным городом, а не несколькими пещерами, соединенными только извилистым руслом древней реки. Она увидела признаки промышленности, кузницы, дым от которых поднимался в огромные шахты, чтобы выйти над линией снегов, помещения – жилые, обеденные и спальные, – и даже то, что выглядело как какой-то храм.

На ступенях храма стоял на страже одинокий стражник в доспехах из чего-то похожего на черное стекло.

– Стой! – Окрик остановил Чайник на полушаге. – Покажи мне свое лицо.

Чайник повернулась и запустила ему в голову метательную звезду. Он почти избежал ее. Звезда попала ему не в глаз, а чуть ниже левой скулы. После этого он оказался менее быстрым, и вторая звезда попала ему в горло чуть выше линии нагрудника.

Чайник побежала дальше, окутанная ясностью. Она влетела в большую комнату, выход из которой находился в дальнем конце. Слабое эхо хлопнувшей двери долетело до нее издалека. И что-то ближе, просто призрак звука, высоко. Чайник резко взяла в сторону, и крест-нож, вращаясь, пронесся мимо ее уха. Чайник продолжала бежать. Она знала, что нападавший – скорее всего, ной-гуин – находится наверху и позади нее, вероятно, в какой-то галерее над туннелем, через который она вошла в пещеру. Она дернулась влево, затем вправо, она бежала беспорядочными зигзагами, полагаясь на свою скорость и расстояние между ними; надо не оказаться там, где она должна быть, когда прилетят ножи. И вот они прилетели, целая буря, шипя из темноты, с грохотом ударяясь о камни по обе стороны от нее, высекая искры из камней у ее ног. Острая линия боли пронзила плечо, и еще один нож пролетел мимо. Не сбавляя шага, Чайник нашла наиболее вероятное противоядие, килм овес, и намазала им порез. Если она не ошиблась и действовала достаточно быстро, яд на лезвиях не коснется ее. Вот если бы она приняла лекарство через рот, яд мог бы свалить ее с ног еще до того, как сработает противоядие. Она пробормотала молитву Предку.

Пробежав две трети пути, Чайник остановилась как вкопанная, резко развернулась, выхватила меч и ударила по летевшему к ней крест-ножу. Теперь она была почти на пределе досягаемости ной-гуина и хотела исчерпать его запас смертоносных маленьких ножей. Прилетели еще два, и она пренебрежительно обошла их. Ее плечо горело там, где из небольшого пореза все еще сочилась кровь. Она прислушалась к своему организму, ожидая любых признаков того, что килм овес не подействовал.

Ной-гуин на галерее повернулся и побежал, то ли убегая, то ли собираясь собрать побольше своих. Чайник рванулась назад. Она знала, через какую дверь они, скорее всего, выйдут, и не хотела, чтобы ной-гуин последовал за ней к камерам.

Возвращаясь по туннелю, через который пришла, она услышала позади себя мягкий удар приземлившегося ной-гуина. Ассасин тоже вернулся назад по собственным следам и спрыгнул с галереи.

– Черт. – Чайник повернулась.

• • •

– НОНА! ПРОСНИСЬ, НОНА! – Чья-то рука ударила Нону по лицу. Она открыла глаза и обнаружила, что ее тащат по неровному полу. Мерцающий свет фонаря нарисовал каменный потолок всего в нескольких дюймах над ее лицом. Одна из рук под ее подмышками высвободилась для новой пощечины. – Клянусь кровью! Проснись.

– Чайник!

– Ты застряла здесь со скучной старой Клерой. – Еще одно ворчание, еще один рывок. Нона ощутила, как дюйм за дюймом проходит по камню. – Небольшая помощь?

Нона начала дергать плечами и отталкиваться ногами. Их продвижение заметно ускорилось:

– Чайник в опасности!

– Мы все в опасности, – сказала Клера.

Нона покачала головой, пытаясь избавиться от боли и смятения:

– Что здесь делаешь ты, Клера?

– Кроме того, что спасаю тебя? – Еще один рывок. – Таксисы – мои покровители. Лорд Таксис послал меня к ной-гуин, чтобы я прошла то же обучение, что и его младший сын, Лано.

– И... они показали тебе секретный туннель в свои камеры, о котором они... теперь забыли? – Нона уперлась руками в стены, чтобы ее не тащили дальше. Она почувствовала себя сильнее. Не очень хорошо, но сильнее.

– Эти пещеры принадлежат Шерзал. Она принимает у себя ной-гуин, но не поделилась с ними всеми своими секретами. – Клера дернула. Нона осталась на месте.

– Но она делится ими с тобой?

– Лорд Таксис – ее главный союзник. Я тренировалась и в ее дворце. И ты меня знаешь. Я выкапываю секреты. – Она снова потянула.

– Во дворце? – Нона начала поворачиваться к ней лицом. Она с трудом справилась, задыхаясь от боли в ребрах. – Тренировалась с кем?

Клера нахмурилась, кашляя от дыма фонаря, поднимающегося вокруг них:

– С Сафирой.

– И с Йишт? – Нона протянула руку и сжала запястье Клеры. – С женщиной, которая ударила ножом Чайник, и с женщиной, которая убила Гессу?

Лицо Клеры окаменело:

– Я тебя здесь спасаю. Помнишь пытки? Я тоже получу немного, если они нас поймают.

– Сними с меня ошейник. – Нона покрутила ошейник, чтобы замок смотрел на Клеру и повернула шею.

– Как?

– Они ведь обучали тебя, не так ли? – Нона сердито дернула замок.

Клера придвинулась ближе, свет фонаря упал на лицо Ноны, дыхание коснулось шеи Ноны:

– Я могу попробовать его открыть. Займет какое-то время. Это скорее тяжелая работа, чем сложная. Применить крутящий момент...

– У тебя есть кислота, а?

– Мы обе закончим с дырками в легких, если я воспользуюсь ей здесь. Нам нужно пространство.

– Я возвращаюсь. – Нона начала продвигаться по туннелю ногами вперед.

– Спасти тебя гораздо труднее, чем предать! – Клера нахмурилась и двинулась вслед за Ноной. – Поверни голову в сторону.

– Что? – Но Нона сделала, как ее просили.

Непонятная боль расцвела, когда Клера ударила по нервному узлу в нижней части шеи Ноны. Нона пыталась удержать сознание, но потеряла опору и упала вперед, в темноту, которую не мог осветить никакой фонарь.

• • •

НОНА ВИДЕЛА, И уже не имело значения, открыты ли ее собственные глаза или нет. Отчаянное положение Чайник снова притянуло Нону в ее разум.

Монахиня ползла по туннелю, частично естественному, частично вырубленному. В воздухе висел зловонный дым, щипавший глаза, рука болела, во рту стоял привкус крови. Она воспользовалась крошечным зеркалом на тонком металлическом стержне, чтобы заглянуть за следующий угол. В двадцати ярдах от угла пятеро бессветных и еще один страж ждали перед развалинами двери. В задымленном коридоре за ними двигались фигуры.

Ной-гуин. Сердце Чайник упало так глубоко, что даже Нона почувствовала, как оно падало. Как бы ни закончилась предыдущая встреча, она явно не прошла легко.

Чайник отпрянула и начала расставлять ловушки в коридоре позади нее. Сначала россыпь отравленных ежей: маленькие, острые как бритва кусочки буря-стекла, достаточно прочные, чтобы пробить подошву любого ботинка, достаточно маленькие, чтобы их не заметить. Затем она прикрепила к каменной стене небольшой, кусок железа, помеченный сигилом. Он плотно прикрепился к стене, и она вытащила прикрепленную к нему проволоку, сделанную из Ковчег-стали, туго натянула ее и привязала к противоположной стене вторым таким же держателем. На замену устройства потребуется целое состояние, и немалое. Наконец, с большой осторожностью, она ощупала свои яды и противоядия и извлекла стальную трубку с завинчивающейся крышкой. Открыв крышку, она извлекла оттуда кожаный тюбик. Она покрыла тюбик толстым слоем липкой смолы, держа его за хрупкие, необработанные концы. Нона чувствовала беспокойство Серой Сестры... Без дальнейших колебаний, Чайник бросилась к ближайшей стене, оттолкнулась, набирая высоту, вытянулась, прижала тюбик к потолку и приземлилась на мягкие ноги. Тюбик остался там, куда она его прилепила.