Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Послушницы поспешили к двери.

– Не ты, Зоул.

Когда две других исчезли за дверью, Зоул обернулась. На мгновение показалось, что она раздумывает, стоит ли подчиниться. Затем, пожав плечами, она закрыла дверь и вернулась к столу.

– Итак, перейдем к вашим делам, Ирвон, – сказала Настоятельница Стекло. – Вы пришли с прошением относительно Послушницы Зоул.

– Действительно. Я снова пришел, чтобы вернуть послушницу. – Он склонил голову, полный серьезности, сверяясь с записями, которые положил перед ним помощник. Стекло всегда забавляло, как сильно судья похож на статуи и изображения, которые еретики Скифроула ставили Предку; грива седых волос и похожий на клинок нос делали его скорее воплощением мудрости, а не самым коррумпированным из трех судей Верховного суда Истины. Ирвон откашлялся: – К счастью, на этот раз послушница должна быть возвращена в лоно своей любящей семьи, а не на виселицу.

– И любящая семья, о которой идет речь, это...

– ...наша уважаемая королевская семья! – Ирвон улыбнулся. – Юная Зоул должна быть возвращена Дому Лансисов, в объятия своей матери, достопочтенной Шерзал.

Негромкое рычание пробежало по всему столу. Сестра Колесо изо всех сил пыталась сдержать свой гнев, но ей это не удалось:

– Аргата принадлежит Церкви! Она не королевская игрушка!

Судья не сводил глаз с Настоятельницы Стекло, не обращая внимания на вспышку гнева Колесо.

– Сестры императора имеют постоянные приглашения посетить монастырь в любое удобное для них время, – сказала Настоятельница Стекло. – Я была бы рада обсудить этот вопрос лично с Шерзал.

Ирвон выдавил из себя улыбку и развел руками:

– Боюсь, что достопочтенная Шерзал не уверена в том, как ее встретят после того, как при дворе распространилась дикая клевета о... несчастной утрате монастыря.

– Конечно, она была бы еще более желанной гостьей, если бы приехала с украденным у нас корабль-сердцем. Но вряд ли мы возьмем в плен сестру императора или поднимем на нее руку, не так ли, Ирвон? Мы – невесты предка, присягнувшие миру. – Она указала на суровые лица сидящих за столом. Сестра Сало, в частности, выглядела не более чем в мгновении ока от убийства кого-нибудь.

Ирвон оглядел сидящих монахинь, нервно нахмурившись:

– Может быть, и так, настоятельница. Однако Шерзал имеет полное право потребовать возвращения своего ребенка.

– Подопечной, – поправила ее Настоятельница Стекло.

– Приемной дочери.– Удочерена in absentia[1]1
  in absentia – в отсутствие(лат).


[Закрыть]? Она была ее подопечной, когда приехала.

– Недавнее событие, – признал судья. – Но совершенно законное. Зоул является наследницей Шерзал. Обучалась в ее дворце в течение нескольких лет, прежде чем быть вверенным вашим заботам до того времени...

– До того времени, пока я не сочту нужным освободить ее от присяги.

– До того времени, пока Шерзал, родитель и опекун Зоул, не потребует ее возвращения. – Ирвон повернулся к своему помощнику, который уже раскрыл верхнюю книгу на странице, помеченной ленточкой.

– Да. Да, – Настоятельница Стекло отмахнулась от этого вопроса. – И снова, Ирвон, вы пришли к нам с вопросом, который вполне подпадает под церковное право. Шерзал должна сообщить обо всех своих проблемах первосвященнику Невису, и они будут решаться по надлежащим церковным каналам.

– Сейчас неподходящее время для того, чтобы навязывать церковные законы светским, настоятельница. – Судья пожал плечами под своей мантией.

– Одно не пересекается с другим, судья. – Настоятельница Стекло снова потянулась за водой, во рту у нее пересохло. Ирвон Галамсис, может быть, жаден и лишен морали, но не глуп. После трех лет сужения, Коридор наполнился слухами о новых войнах. Когда лед продвигается вперед, кто-то должен отдать свою землю. В такие плохие времена императору не вредно напомнить, что некоторые из самых смертоносных ресурсов империи не находятся его контролем, но должны быть одолжены для его цели через добрую волю Церкви. – Каждый закон имеет свою собственную область, где он применяется без оспаривания со стороны другого.

– Потянувшись за церковным правом, можно обжечь пальцы... – Судья задержал взгляд на правой руке Настоятельницы Стекло. – Во всяком случае, мне казалось, что по церковному праву вопрос о семейных правах в сравнении с монастырской властью над послушницами несколько спорен. Вы действительно хотите забрести на эту территорию?

– Что-нибудь еще, судья?

Судья Ирвон откинулся на спинку стула, его лицо оставалось бесстрастным, если не считать жесткого блеска в глазах:

– Достопочтенная Шерзал очень настаивала, чтобы Зоул не выходила на лед ни в одном из упражнений, которые могут предпринять ваши послушницы. Я уверен, что мы все можем согласиться с этим. В конце концов, никто из нас не хочет потерять ребенка.

Настоятельница взглянула на Зоул, которая стояла так бесстрастно и неподвижно, что требовалось усилие, чтобы вспомнить, что она вообще здесь:

– Шерзал сказала нам, что Зоул была единственным выжившим из города Итис на границе империи со Скифроулом. С чего бы ей подвергаться какой-то особой опасности на льду?

Судья прищурился:

– Она провела свои ранние годы во льдах и, к сожалению, провела много времени в обществе преступницы Йишт, которая украла корабль-сердце Сладкого Милосердия. Возможно, она захочет вернуться в племя своих родителей на льду или искать племя Йишт из-за какой-нибудь неуместной привязанности к беглянке. – Он повернулся на стуле лицом к Зоул. – Я уверен, что ты хочешь сменить свою одежду на что-нибудь более модное и присоединиться к Шерзал в ее дворце, не так ли? Скоро будет грандиозный прием. Шерзал имеет захватывающие планы и хочет, чтобы ты была их частью!

Зоул посмотрела на судью без всякого выражения:

– Здесь есть много вещей, которые мне еще предстоит выучить.

– Но у Шерзал есть для тебя учителя, дитя! Сафира ждет, чтобы возобновить ваши тренировки с оружием, а Шерзал может вызвать инструкторов из самой Академии!

– Я попрошу совета у настоятельницы, – сказала Зоул.

– И я его дам. – Стекло спрятала свое удивление и положила обе руки на стол. – А теперь, Ирвон, у вас есть еще какие-нибудь дела для обсуждения?

Судья покорно покачал головой:

– Это плохое решение, настоятельница.

– Тем не менее.

И с этим толчком Настоятельница Стекло начала новую игру, одна костяшка домино упала на другую. Так много костяшек упадет, так много шансов потерпеть неудачу. Никто, кроме нее, еще не понимал этой игры, но это не означало, что она выиграет ее. Дрожь страха пробежала по ее телу. Но лед давил с обеих сторон, и где-то высоко над ними луна продолжала падать. Пришло время сделать ход.

6

ВТОРУЮ НОЧЬ В дормитории Мистика Нона пролежала без сна, думая, что никогда не уснет. Джоэли вернулась к своим друзьям, а потом легла спать, ничего не сделав, только бросив на Нону суровый взгляд. И все же, когда лампы погасли, Нона свернулась под одеялами, гадая, не роется ли девушка под покровом темноты в сумятице ее мыслей, ища свободные нити, за которые можно было бы потянуть.

Как бы долго Нона ни ворочалась с боку на бок, прежде чем ее захватили сны, ей не хватило времени увидеть возвращение Зоул. Утром лед-девушка встала рано и уже вышла из комнаты, когда Нона откинула одеяла.

Нона, наконец, поймала ее за завтраком, заняв свое место рядом с Зоул, которая сидела, опустив голову, и ела со своей обычной самоотверженностью, словно это была рутинная работа, которую нужно было выполнить как можно быстрее. Нона взяла вилку и посмотрела на полные и дымящиеся миски, выстроившиеся в ряд на середине стола.

– Ты меня не видела. – Она понизила голос, наклонившись к Зоул. – Ты не видела, что произошло в комнате меч-пути.

– Да.

– Но ты же сказала монастырскому столу, что видела...

– Нет.

– Но ты же сказала...

– Я сказала им, что ты не душила девушку.

– Но ты же не видела...

– Ты склонна ко лжи? – Зоул подняла глаза от своей овсянки.

– Нет…

– Настоятельница говорит, что слова – это шаги по пути, главное – попасть туда, куда идешь. – Зоул пожала плечами и вернулась к овсянке.

Нона поколебалась, потом заговорила:

– Это потому, что я спасла тебе жизнь, когда Раймел...

Зоул проглотила кашу.

– Моя жизнь была в опасности только из-за твоих действий.

– Что? Я спасла...

– Если бы ты убила Раймела Таксиса с первой попытки, я бы не лежала отравленная в пещере. Ты должна была отрубить ему голову.

Нона откинулась на спинку стула. Зоул уже много лет не говорила ей столько слов подряд, а может быть, никогда. На Сером столе Ара и Рули смеялись над Джулой, которая, похоже, демонстрировала ложкой нож-движения. Нона усмехнулась. Будет хорошо, если они присоединятся к ней в Мистике. Ночью она будет чувствовать себя в бо́льшей безопасности в одной комнате с Джоэли Намсис, если Ара будет на соседней кровати.

– Тебе следует прятать его получше. – Зоул отодвинула свою миску.

– Извини? – Нона отвернулась от своих подруг.

– Ты ведешь себя неосторожно. Тебе не хватает контроля. Я видела его на твоих запястьях, когда мы сражались, и на твоей шее, когда ты визжала.

– Я не визжу!

– Как призрак-сова.

– Я... – Нона вдруг поняла, что сейчас не самое главное, визжит она или нет. Она понизила голос, глядя в темные глаза Зоул: – Ты не знаешь, о чем говоришь! Ты ничего не видела!

Зоул пожала плечами:

– На льду мы знаем клаулату. И мы не бежим от них, крича «дьяволы», как вы, жмущиеся в Коридоре.

Нона с трудом удержалась, чтобы не сказать, что Зоул жалась вместе с ними по меньшей мере последние пять лет:

– Клаулату? Ты знаешь, как от них избавиться?

Кеот поднялся вдоль ее позвоночника. Я могу уйти только тогда, когда ты умрешь.

Зоул встала.

– Это возможно, но трудно. Лучше уж жить с ним. Они из Пропавших, ты это понимаешь? Кусочки Пропавших, которых те бросили перед тем, как пересечь Путь. – Она ушла, оставив Нону с открытым ртом.

– Похоже, ты выудила из Аргаты больше трех слов! – Дарла тяжело опустилась на стул рядом с Ноной и принялась нагружать едой свою тарелку.

– Ну, я же ее Щит! – Нона тоже потянулась за едой. Она считала делом чести всегда есть больше, чем Дарла, а аппетиту Дарлы позавидовало бы большинство медведей.

– Сегодня первым Путь, – проворчала Дарла. Она взяла три копченых сельди.

– Не так уж плохо. – Нона взяла четыре.

– Для тебя, может быть. Для меня это выбор – я могу медитировать до тех пор, пока мой мозг не польется из ушей, или отпроситься, чтобы посмотреть, смогу ли я пройти четыре шага по меч-пути.

Нона нагребала яйца и хранила дипломатичное молчание. Дарла обладала худшим чувством равновесия, чем любая послушница в монастыре. По крайней мере уроки Пути для тех, у кого была кровь квантал, состояли не только из охоты за безмятежностью, ясностью и терпением. Под пристальным руководством Сестры Сковородка Нона проводила время гораздо более интересно, но каждая попытка добраться до Пути напоминала о дне смерти Гессы. После потери корабль-сердца выход на Путь, который всегда был испытанием, превратился в подвиг почти невозможной сложности. В тот день, когда Нона сражалась с Раймелом, глубина ее гнева или привязанность к Гессе, которая была так близко к корабль-сердцу, позволили ей бежать по Пути. За прошедшие с тех пор годы Нона коснулась Пути не больше дюжины раз. Только в последние месяцы Нона вновь обрела те же возможности, что у нее были в то время, когда корабль-сердце хранилось в монастыре.

– Практикуй транс терпения, – посоветовала Нона. – Это сделает урок более терпимым. – Она сунула в рот переполненную вилку.

Дарла поморщилась:

– У меня не хватает терпения, чтобы научиться трансу терпения. Это замкнутый круг. – Она тоже набила рот, и некоторое время они жевали вместе. Несмотря на то, что при их первой встрече девушка-герант приветствовала Нону побоями, они стали закадычными подругами, хотя сторонний наблюдатель не понял бы этого, если бы судил по количеству оскорблений, которые Дарла бросала Ноне.

• • •

ЗОУЛ, ДЖОЭЛИ И Нона вошли в Башню Пути через три разные двери. Нона обнаружила, что восток обладает чувством справедливости, которого не хватало остальным. В противовес ей Джоэли пришла через запад. Зоул вошла через север, возможно, вспомнив, что родилась во льдах.

В классной комнате на самом верху башни они нашли себе места среди игры света, лившегося через витражные окна. В классной комнате, как обычно, было холодно, и дыхание послушниц превращалось в туман, плававший перед ними. Башня была построена без каминов, полагаясь на то, что корабль-сердце согреет масляные трубы, которые тянулись по всей длине сооружения. Сигилы на трубах, ближайших к корабль-сердцу, превращали его энергию в тепло. Многие монастырские здания были переоборудованы после утраты, и теперь ветер вырывал дым из десятков труб, но Сестра Сковородка сопротивлялась переменам.

– Добро пожаловать, девочки Мистического Класса, добро пожаловать. – Древняя женщина сидела на своем сундуке с сокровищами, закутанная в лисью шубу, для которой настоятельница испросила особого разрешения у верховного жреца, потому что Сестре Сковородка было около ста лет, и никто не мог сказать, приближает ли ее теперь каждый год к столетней отметке или отдаляет от нее все дальше. – К нам присоединились Зоул и Нона! Мало какой класс может похвастаться тремя кванталами.

Еще два дня назад Джоэли была единственным кванталом в классе и единственным объектом внимания Сестры Сковородка. Джоэли хмурилась и плотно кутала незаконной шалью шею с фальшивым синяком. Она не выглядела очень довольной тем, что пришлось потесниться.

– Сегодня ясность, девочки. – Сестра Сковородка провела рукой по обрубку и плотнее закуталась в меха. – Я повесила на стену гравюру с изображением голотианского лабиринта. – Она кивнула Дарле, чтобы та открыла ее. – Есть еще один путь от двери до могилы. Сначала найдите свою ясность, а затем найдите этот маршрут. Только глаза. – Она взглянула на Дарлу, когда та садилась: герант, как было известно, вставала со стула и пыталась проследить пути пальцем. – Меня будут сопровождать Зоул, Нона и Джоэли.

Три послушницы последовали за Госпожой Путь. По крайней мере, в тренировочных залах было теплее – там не было окон. И, если им повезет, Сестра Сковородка позволит им использовать любую Путь-энергию, которую они смогут собрать, чтобы сначала нагреть комнату, прежде чем пытаться сделать что-нибудь более сложное.

Нона позволила своему зрению расфокусироваться и вызвала из расплывчатой путаницы образ Пути, позволив вспышкам света от фонаря Кастрюли слиться в одну горящую линию. Она последовала за ней, ее ноги каким-то образом потеряли контакт с реальностью каменных ступеней.

– Следуйте за мной, – раздался бестелесный голос Сестры Сковородка. Они шли по пространству, одновременно огромному, сверх всякой меры, и маленькому, за пределами воображения. – Сегодня другая комната.

Нона, спотыкаясь, вышла из пустоты в узкую изогнутую комнату, очень похожую на ту, в которой она занималась Путь-работой в течение многих лет с тех пор, как проявился ее дар. Она находилась между спиралью центральной лестницы и кольцом внешней стены башни, занимая еще одну треть пространства. Единственное различие заключалось в природе серебряных сигилов, врезанных в потолок, пол и каждую стену. Эти были меньше, сложнее и не так крепко связаны. Местами петли и хвосты от одного перекрывали следующий, и ни один из них не выглядел одинаково.

– Нить-комната, – она не собиралась говорить. Гесса рассказывала ей об этой комнате.

– Тебе и Зоул пора заняться нить-работой, – сказала Сестра Сковородка. – Хождение по Пути вооружает Мистическую Сестру силами, которые очень трудно использовать для чего-либо другого, кроме разрушения. Здесь мы сосредотачиваемся на более тонких аспектах Путь-искусства, но, хотя они и нежны, никогда нельзя их недооценивать. Я полагаю, что наша дорогая настоятельница обладает некоторым намеком на кровь квантал и редким бессознательным талантом к самой эфемерной работе с нитями. Сделай все правильно: легко подтолкни здесь, прикоснись там, сделай вдох, достаточный, чтобы заставить нить вибрировать... и короли могут быть свергнуты, ход войны повернется, слабые поднимутся вверх. – Она отдала фонарь Джоэли, которая подошла к стене, чтобы зажечь еще три. – Нить-работа – тонкое искусство, вот почему вы обе никогда не были хороши в ней. Она вознаграждает терпение, наблюдательность и эмпатию. В ней нет насилия, хотя это не исключает использования ее во зло. Ненависть может быть холодной. – Она оттолкнула Нону и встала между ней и Зоул. Нона слышала, как скрипят кости Кастрюли, когда та двигалась. Когда монахиня стояла, сгорбившись, рядом с ней, Нона вдруг с удивлением поняла, что она выше старухи и более крепкая. Один удар – и Сестра Сковородка разлетится вдребезги. Нона почувствовала себя неловко. Почему-то казалось неправильным, что столько знаний и опыта могут быть такими хрупкими.

– Я покажу вам. – Сестра Сковородка подняла руку и уставилась в пространство за ней.

Нона ждала, наблюдая. Когда Нона приехала в монастырь, Сестра Сковородка возвышалась над ней, как и все остальные монахини. В ее голове все-еще было больше тайн, чем Нона могла когда-либо узнать, ключи к неведомым силам... и все же она выглядела такой маленькой и хрупкой, такой ожидающей, чтобы пересечь Путь, такой близкой к нему, что дьяволы должны облизывать губы.

Она стара, но я не осмелюсь на это.

Нона посмотрела еще раз. Кеот никогда не упускал случая похвастаться. Ей было приятно сознавать, что он боится Госпожи Путь.

– Смотрите! – Воздух перед Сестрой Сковородка наполнился яркой сложностью Пути, движущегося, живого существа, извивающегося в бо́льшем количестве измерений, чем глаз мог охватить. – Когда прядут шерсть, на веретено наматывается одна длинная нить. Но вокруг нее есть ореол свободных ниточек, волокон шерсти, не полностью скрученных, отошедших от основного тела.

Пока Сестра Сковородка говорила, Путь потускнел, в воздухе вокруг него появились нити, точно также, как звезды появляются на небе, когда скрывается солнце.

– Нити – это не Путь, но они от Пути. И поскольку Путь идет повсюду и проходит через все, то же самое происходит и с нитями.

Нона спросила себя, почему Сестра Сковородка решила говорить о пряже, чтобы объяснить суть дела? Возможно потому, что знала – Нона из деревни и ей будет не просто понять другую аналогию. Она все еще размышляла об этом, когда осознала, что ее рот открыт. Она резко сжала челюсти и вытерла губы. Образ, созданный Сестрой Сковородка, завораживал. Она с усилием оторвала от него взгляд.

– Это очаровательно, не правда ли? – Улыбка Сестры Сковородка казалась узким белым полумесяцем в темноте ее лица. – Я бы могла смотреть на эту картину вечно.

Медленное движение нитей отразилось в глазах Зоул и Джоэли.

– Есть определенная опасность, – сказала Сестра Сковородка. – Рано или поздно Путь сбросит тебя, но нити удержат. Если у тебя нет желания освободиться, они будут держать тебя до тех пор, пока твои годы не уйдут от тебя, и все, что тебе останется, – перейти Путь и уйти во тьму. – Она махнула рукой, и узор исчез, освободив девушек.

Джоэли моргнула и посмотрела на Нону.

– Госпожа Путь, вы сказали, что у этих двух послушниц нет таланта к нить-работе, потому что они так предрасположены к насилию. Но, как вы думаете, не могут ли они быть такими жестокими, потому что знают – им не хватает таланта для более глубокой работы? – Легкая улыбка играла на ее губах, словно унижения за монастырским столом никогда не было.

Сестра Сковородка махнула рукой:

– Посмотрим. Путь-работа ближе к грубой силе Красной Сестры, а нить-работа – более тонкая, подобна искусству Серой, ее хитрости и коварству. Мистические Сестры отбрасывают тень либо в сторону Красной, либо в сторону Серой.

– Я предпочитаю быть открытой. Откровенной. Честной. – Нона сморщила нос. – Манипулировать людьми, использовать их... это неправильно. Это похоже на ложь. Людям должна быть предоставлена свобода воли...

Сестра Сковородка рассмеялась лающим смехом.

– Мы все марионетки. Другие люди дергают нас за ниточки каждый миг каждого дня. Единственная разница между нами и саян-ра, танцующими в уличном шоу, заключается в том, что мы также можем дергать за свои ниточки и за ниточки других. Нити – это не что-то внешнее по отношению к миру, к чему могут прикоснуться лишь избранные. Каждый раз, когда вы говорите с кем-то, вы натягиваете нити. Каждый обмен взглядами. Каждый удар. Всякая проявленная доброта. В нить-работе мы просто более прямолинейны. Более сосредоточенны. – Она повернулась и уставилась на Нону своими темными глазами. – Тебе нужно узнать, как потянуть нить, или как ты будешь препятствовать тому, чтобы кто-то потянул твою собственную нить? – Она вытянула руку вперед, хватая воздух большим и указательным пальцами. – В начале это помогает отчётливо представлять себе задачу, увидеть ее перед собой, использовать ваши руки. Это, конечно, чепуха. Не требуется. Но ум любит знакомое. Вот так! – Она что-то ухватила и потянула. – Как ты себя чувствуешь, Нона?

– Голодной! – Нона хлопнула себя по животу обеими руками. – Умираю с голоду!

– Основные потребности и простые эмоции легче всего поддаются влиянию. – Сестра Сковородка разжала пальцы, словно освобождая то, что держала. – А теперь?

– Полный завтраком живот, – невольно рассмеялась Нона и нахмурилась. – Но вы же не можете сделать это одними словами.

– Не могу? – Сестра Сковородка склонила голову набок. – Если бы я описала жареного цыпленка в изысканных деталях, дымящегося на тарелке с картофелем, намазанным маслом, с золотистой хрустящей кожицей, приправленным солью и перцем... у тебя бы потекли слюнки? Заурчало бы в животе?

Рот Ноны уже наполнился слюной. Когда дело доходило до еды, за ниточки было удивительно легко дергать.

– Гесса работала с нитями, когда пыталась помешать Йишт украсть корабль-сердце. – Она бросила сердитый взгляд на Джоэли, затем хмуро посмотрела на Зоул, которая все еще, годы спустя, чувствовала себя запятнанной общением с Йишт. – И я видела это, потому что мы были нить-связаны.

– Юная Гесса обладала незаурядным талантом. За все годы, что я преподаю, я не встречала никого столь одаренного в таком юном возрасте. Большая потеря. – Сестра Сковородка положила руку на плечо Ноны. – И, возможно, у тебя проявится склонность к нить-вязанию, послушница. Это редкий навык, и его трудно достичь, но всегда очень помогает сильная и честная дружба между обеими сторонами. Однако оно возникает только между кванталами. Вам необходимо разделять ту же кровь.

Сестра Сковородка отступила назад и обратилась ко всем присутствующим.

– Вы всегда должны помнить две вещи. Во-первых: вы никогда не сможете потянуть за одну и ту же нить дважды. Каждое ваше действие изменяет предмет, на который вы воздействуете, изменяет его связи с миром. Во-вторых, вы никогда не можете потянуть только одну нить. Каждая нить связана с любой другой, иногда через множество звеньев, хотя всегда меньше, чем вы можете посчитать. Потяните за одну нить, и потянутся другие: эффект распространяется, как рябь на пруду. Вы можете играть в нить-работу и думать, что вы одиноки, но если вы достаточно сильно и часто тянете за нить паутины... придет паук. То же самое происходит и с нитями, которые связывают вселенную. Рано или поздно вас заметят. «Пауки» будут, скорее всего, людьми, старше вас, более могущественными кванталами нить-работниками или магами-марджалами с особыми талантами, интуитами, такими как Настоятельница Стекло. Но есть и более крупные пауки. Этот мир не наш: он старше нас, Пропавшие исчезли еще до того, как наши корабли причалили здесь. Они ушли, когда Коридор был шириной в тысячу миль и на небе не было луны. Их эхо живет среди нитей, их вибрации никогда не затухнут. Есть и другие; их слуги и еще более древние создания. Так что ступайте мягко, работайте экономно и надейтесь. – Она махнула обрубком в сторону стен. – Здесь, однако, нет нужды надеяться. Сигилы изолируют нас от мира, и те немногие нити, что проникают даже сквозь эти стены, находятся вне вашей досягаемости.

Начались утренние упражнения. Нона и Зоул работали в паре, стараясь представить себе нити, связывающие их с миром.

– Сначала посмотрите на Путь, – велела Сестра Сковородка. – Каждый из вас должен увидеть, как он проходит через другого. Вы знаете это из своих снов. Вы охотитесь на него в трансе безмятежности. Вы следуете за ним каждое мгновение своей жизни. И, когда Предок дарует вам благодать, вы идете по нему.

Нона смотрела на Зоул, на черные волосы, гладко лежащие на ее грубом черепе, на каменно-темные глаза и широкие скулы, на короткую, жесткую линию рта, на красноватый оттенок кожи, похожий на ожог от лед-ветра, который никогда не покидал ее. Она попыталась разглядеть Путь сквозь лед-девушку, минуя ее широкие плечи, рост и силу. В таких упражнениях время, казалось, одновременно мчалось и ползло. Она всегда чувствовала себя так, словно провела здесь вечность, и, останавливаясь, Нона часто обнаруживала, что часы между одним колоколом и следующим были съедены, и все же, задним числом, ей казалось, что она работала несколько минут.

Сначала Путь показался единственной линией, наполовину воображаемой, разделяющей несовершенную симметрию Зоул. В следующее мгновение Нона увидела его таким, каким показывала Сестра Сковородка, изгибающимся под прямым углом к миру. Одинокий яркий Путь. Единственное отличие состояло в том, что там, где у Сестры Сковородка был ореол рассеянной белой бесконечности нитей, тянувшихся от Пути, – каждая из них следовала собственным извилинам, прежде чем закончиться или вернуться, присоединившись к целому, – Нона видела только Путь и ничего больше.

– Я вижу ее нити, – сказала Зоул.

– Хорошая работа, послушница. Попробуй проследить за одной из них до того места, где она сошла с Пути, – крикнула Сестра Сковородка с другого конца комнаты, где они с Джоэли работали над чем-то более сложным. – Продолжай в том же духе, Нона: до возвращения есть еще немного времени.

Нона ощутила знакомое чувство удивления – почти весь урок был потрачен впустую, и ничего не было видно. Она стиснула зубы и уставилась на Путь еще пристальнее. Он извивался перед ее взором, без единой нити. Капелька пота скатилась по ее шее, мускулы челюсти дернулись и сжались. Ее зрение затуманилось. Ничего.

Помоги мне! Нона никогда не звала Кеота, но ей была необходима помощь.

Помогать – не в моем характере.

Нона уставилась на Зоул, желая, чтобы появились ее нити. Настоятельница Стекло заставила Сестру Сковородка попробовать нить-работу, чтобы выследить Йишт и корабль-сердце, безуспешно, но Нона была там, в голове Гессы, видела, как сила корабль-сердца наполнила Гессу и превратила ее талант в нечто настолько острое, что могло рассечь реальность. Они были неразрывное связаны нитями. Что-то из этого могло уцелеть. Должно было сохраниться. Больше двух лет Нона ждала, когда ее научат этому искусству. Годы, проведенные в ожидании шанса использовать их, чтобы отомстить за Гессу. И сейчас... ничего. У нее не было таланта!

– Ну что, послушница? – Сестра Сковородка тронула Нону за плечо. – Ты добилась успеха?

Нона оторвала взгляд от Зоул, ее глаза были горячими и сухими, слишком широко открытыми, но не желающими закрываться. Она почувствовала, что вся взмокла от пота и что у нее болит все тело:

– У нее их нет!

За спиной Сестры Сковородка Джоэли рассмеялась, словно зазвенели серебряные монеты.

Сестра Сковородка покачала головой.

– Конечно, есть. Все живое, все мертвое и все, что никогда не жило, связано нитями. Камень, кость, дерево и ты. – Она оттолкнула Нону и заняла ее место. – Позволь мне... – Она замолчала, нахмурилась и прищурилась. Потом моргнула: – Это совершенно замечательно. Для меня это более замечательно, чем тот факт, что в твоих жилах текут четыре крови, Зоул.

Зоул сердито посмотрел на старую монахиню.

– У нее действительно нет никаких нитей? – спросила Нона, чувствуя себя оправданной.

– Конечно, у нее есть нити! – рявкнула Сестра Сковородка. – Ты что, не слушала меня? – Она снова нахмурилась. – Но только самые глубокие и фундаментальные, те, что труднее всего найти. Там, где вокруг нее должны были бы пылать мириады огней, осталось совсем немного, и они погребены глубоко в материи мира. Я никогда не видела ничего подобного.

Как будто он держал язык за зубами и ждал, когда Сестра Сковородка остановится, Брей зазвонил, звук колокола слабо донесся до них сквозь камни.

– Пошли. – Сестра Сковородка махнула им следовать за ней. – Я подумаю об этом позже. – И она пошла по тропинке, которая вела через стены.