Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Нужно пережать рану. Сейчас это самое важное. Если, конечно, что-то другое не убьет тебя быстрее.

В руке Йишт появился небольшой сверток.

– Серая горчица. Я надеялась провести больше времени, помогая тебе медленно покинуть этот мир. – Существо больше не походило на Йишт. – Я слышала, что Лорд Таксис хотел того же удовольствия. Но серая горчица – это не совсем доброта...

– Нет. – Ноне не хотелось умолять, но она знала, на что способна эта штука. – Пожалуйста. – Она подняла руку, как будто могла каким-то образом отогнать надвигающееся облако спор.

И, как только она это сделала, что-то красное покинуло ее пальцы, багровое облако, его усики искали опоры на ее коже, но теряли свою хватку один за другим, как будто какая-то сила высасывала его из нее.

Нет!

Мгновение спустя Кеот потерял последнюю связь с ней и, словно выпущенный из лука, вонзился в Йишт, попав ей прямо в лоб.

Лед-женщина громко ахнула и попыталась вдохнуть, словно упала в ледяную воду. Она уронила пакет с серой горчицей и отшатнулась, все еще задыхаясь и хватая ртом воздух. По всей ее коже кружились дьявольские пятна, текли по ней, сходясь на голове. Каким-то образом Кеот был высосан из Ноны, или изгнан из нее, или то и другое сразу, и его внедрение в переполненную плоть Йишт не казалось мягким.

Боль в ноге Ноны требовала немедленного внимания. Она крепко прижала пальцы к ране, из которой с каждым ударом замедлявшегося сердца хлестала кровь, и неловко перекатилась, чтобы увидеть Чайник, прижимавшую обе руки к багровому горлу и отчаянно смотревшую на нее. Нона протянула руку, чтобы распахнуть одежду Чайник, обнажая туго перевязанный чехол с ядами и лекарствами. В их числе должен был быть останавливающий порошок, который при нанесении на раны, наряду с причинением мучительной боли, резко уменьшал кровоток. Нона разглядела только два контейнера, в которых, судя по виду, мог содержаться порошок, и схватила один наугад. Чайник слегка кивнула. Позади них бушевала и ревела Йишт, подчеркивая необходимость спешки.

Нона приготовила останавливающее кровь средство, поднялась с земли и убрала одну руку Чайник с ее горла, стараясь не морщиться. Разрез оказался не таким глубоким, как она опасалась, учитывая всю кровь. Чайник, должно быть, сумела откинуть голову назад и уменьшить ущерб. Монахиня свела края раны к середине, зажав большим и указательным пальцами, пока Нона наносила порошок. Чайник тут же напряглась, оскалив зубы в гримасе агонии. Поток крови замедлился, сгущаясь вокруг порошка.

Нона перекатилась на бок и приложила его остатки к ране на ноге. Несмотря на все ее страхи, боль была меньше, чем от Беды. Она должна была благодарить Турана Таксиса за то, что он показал ей, что, какую бы боль она ни испытывала в жизни, худшее возможно.

– Пойдем. – Болезненный скрежет от Чайник.

Нона потянулась за мечом, сунула его за пояс, и они вместе поползли по коридору. Позади них Йишт металась, ударяясь о стены, ревя, разбивая каменную кладку.

С каждым ярдом, отделявшим их от Йишт, Нона все больше боялась, что бушующая ярость лед-женщины привлечет внимание стражей Шерзал. Казалось, однако, что, чем бы ни было чрезвычайное происшествие, которое отвлекло тех, кому было поручено защищать сестру императора, оно оказалось серьезным.

Через двадцать ярдов Нона поднялась на ноги, опираясь на стену, и помогла подняться Чайник. Кроме боли и усталости, она чувствовала какую-то пустоту, дыру там, где был Кеот. Она так старалась избавиться от дьявола, особенно в первые дни, обращая всю свою волю против него, но безрезультатно. А потом, ослабев, она бессознательно изгнала его, словно выкашляла болезнь...

Причина пришла к Ноне как маленькая эпифания, в которую она поверила лишь наполовину. Каждый раз, когда она прощала, каждый раз, когда она проявляла любовь или верность, власть дьявола над ней ослабевала... Неужели это все, что требовалось? Чтобы она бросилась между подругой и верной смертью?

Чайник и Нона заковыляли дальше, опираясь друг на друга, и, когда они приблизились к словно, где другой проход пересекался с их собственным, Нона увидела Клеру, выглядывающую из-за угла.

– Яйца предка! Что вы с ней сделали? – Клера смотрела мимо них.

Чайник ничего не ответила и поспешно завернула за угол, оказавшись вне поля зрения Йишт. Нона дала монахине уйти и бросила последний взгляд на Йишт, прежде чем присоединиться к ней. Женщина сгорбилась на полу, свернувшись вокруг того, что бушевало в ней. Ее вой перешел в ужасающие стоны.

Ноне очень хотелось вернуться и убить лед-женщину, подарить ей конец, которого требовали ее преступления, но корабль-сердце было близко, а времени оставалось мало. Она отпрянула назад и, обернувшись, увидела, что Чайник присела у стены, держа в руке маленькую керамическую баночку с черной мазью. Монахиня подцепила часть ее концом тонкого деревянного аппликатора и протянула Ноне, направив почерневший конец к горлу, где она все еще сжимала края пореза.

Вещество имело едкий запах, и Нона знала, что это плоть-бинт, очень дорогой клей, который прилипал к плоти с пугающей быстротой, образуя связь, которую было трудно разорвать. Цена ингредиентов, наряду со здравым смыслом, запрещала его использование кем-либо, кроме старших послушниц Священного Класса. Слишком много девушек склеились вместе в компрометирующих позах в прошлые годы, чтобы позволить использовать его более молодым и озорным послушницам. У клея был и неудачный побочный эффект – если оставить его слишком надолго, он навсегда окрасит кожу в черный цвет.

Нона приложила вещество к краям раны Чайник и, напрягая живот против ужасного дела, прижала кожу друг к другу, стараясь не приклеиться. Конечный результат оказался неряшливым, но эффективным.

Чайник отплатила Ноне тем же, но гораздо быстрее и гораздо аккуратнее. Клера беспокойно топталась на месте, бросая быстрые взгляды за угол, чтобы проверить, как там Йишт.

Нона вытянула раненую ногу. Это было чертовски больно.

– Где хранилище? – спросила она.

– Там. – Клера рассеянно махнула рукой в сторону двустворчатых дверей, приоткрытых в конце коридора. – Это стальной ящик, в котором может поместиться лошадь. Набит сокровищами Шерзал. Ты не сможешь унести его и никогда не откроешь. – В ее голосе прозвучала тоска, как будто близость и неприступность такого богатства были для нее источником великой печали.

Нона могла чувствовать корабль-сердце. Скрытый огонь, который тащил ее вперед, теперь превратился во что-то ужасное, слишком яростное, чтобы осмелиться. Как огонь в очаге, это было нечто, к чему хотелось подойти поближе, пока вдруг не окажешься достаточно близко, еще один шаг – и ты сгоришь. Она подняла руку, борясь с усталостью, и заставила появиться дефект-клинки. Они неровно мерцали.

– Я войду.

– Это сигил-работа. Не думаю, что ты его взломаешь. – Клера вздрогнула, когда особенно громкий вой Йишт сотряс воздух. – Мы должны идти! Я посмотрела вперед. Внизу, в больших залах, идет какое-то сражение. Это идеальное отвлечение.

Нона покачала головой:

– Мы пришли за корабль-сердцем.

– Нет. – Чайник с удивительной силой схватила Нону за руку.

– Нет? – Нона моргнула. – Но мы...

– Корабль-сердце... делает вещи... если ты подходишь к нему слишком близко. То, что случилось с Йишт... Оно слишком могущественно. Оно берет в тебе все плохое и дает ему голос. Оно делает...

– Дьяволов! – воскликнула Нона.

Чайник кивнула:

– Мне кажется, ты только что потеряла то, что не захочешь вернуть. Как бы ты себя почувствовала, если бы корабль-сердце произвело шесть подобий тебя из самых темных уголков твоего разума? Дало бы им собственный голос?

– Но...

– Нужно быть человеком необычайной чистоты, чтобы нести сердце корабля невредимым. Никто из нас не такой. – Она опустила глаза. – Я не понимала, как быстро могут возникнуть последствия и насколько они могут быть серьезными, – продолжала Чайник. – Мы должны идти.

– Немедленно! – крикнула Клера. – Мы должны идти немедленно! – Ее громкий голос внезапно заставила Нону понять, как тихо стало. Йишт замолчала, и Нона сомневалась, что это хорошо.

И все же Нона колебалась.

– Мы пришли за корабль-сердцем... – Среди всепоглощающей ауры сердца она почувствовала нечто большее, связь. Что-то от нее тоже лежало там... ее тень! В этот момент она все поняла. Корабль-сердце втянуло к себя ее тень – то ли для защиты Йишт, то ли по своей природе. – Мы не можем подойти так близко и просто уйти.

Клера сморщила лицо, охваченная какой-то внутренней борьбой. Наконец слова вырвались у нее:

– Ара здесь. Должно быть, это и есть драка внизу. Они пытаются спасти настоятельницу.

Нона уставилась на нее, не веря, что она могла держать это в тайне.

Корабль-сердце было всего лишь вещью, но внизу, возможно, умирали ее друзья.

– Идем.

43

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО

АРАБЕЛЛА ЙОТСИС СИЯЛА ярче, чем солнце Абета горело при жизни людей. Белый свет вырывался из нее, как из Надежды, которая стояла, как одинокий бриллиант в рубиновых небесах. Настоятельница Стекло отвернулась от девушки, прикрыв ладонью глаза. Кто-то наткнулся на нее, надушенная женщина, споткнувшаяся о свое длинное платье. Стекло схватила ее за плечи, поддерживая:

– Закрой глаза, дорогая. Все будет в порядке.

Стекло потребовалось еще несколько мгновений, чтобы понять, что она держит Джоэли Намсис. Ее хватка усилилась.

– Джоэли? – Даже сейчас она не была уверена, ее зрение было полно остаточных образов. – Джоэли! Ты можешь попытаться покончить с этим! С твоими способностями ты могла бы заключить здесь мир. Попробуй изменить мнение Шерзал в сторону умеренности...

Девушка вырвалась и, спотыкаясь, пошла прочь. Это была напрасная надежда. Шерзал, вероятно, была слишком хорошо защищена, даже для Джоэли.

В течение долгой минуты крики, вопли и грохот падающих тел наполняли зал. Стекло увидела, как Туран Таксис и его сын Лано выбежали в главный коридор, юноша оттолкнул старших и менее здоровых лордов в сторону, чтобы добраться до дверей.

Ослепляющая белизна уменьшалась по мере того, как Ара тратила силу, взятую с Пути. Стекло наблюдала за девушкой сквозь пальцы, белая фигура, словно украденная из жара кузнечного горна, быстро двигалась. Она прокладывала себе путь среди силуэтов дворцовых стражников, которые, спотыкаясь, приближались к ней, оставляя их позади, слепых, бесчувственных или дымящихся, в зависимости от продолжительности контакта между ними. Каждый шаг приближал ее к Стеклу и судьям.

Сквозь звуки боя Стекло услышала, как Шерзал кричит из коридора за главным дверным проемом, приказывая, чтобы девушку Йотсис прикончили и чтобы никто не сбежал.

Когда свет Ары потускнел, Стекло начала видеть остальную часть комнаты. Гости бродили, ослепленные, или съеживались от страха, или лежали и стонали там, где их затоптали во время исхода. Стражники продолжали приближаться к Аре, в большем количестве, теперь они могли смотреть в ее сторону; еще больше прибывало из соседних комнат.

Дарла спустилась с галереи, возможно, повиснув на перилах и спрыгнув. Стекло смотрела, как она использовала какой-то тяжелый духовой инструмент, чтобы расплющить стражника, а затем украла меч женщины, когда к ней приблизились еще двое стражников.

В другом конце комнаты Регол и Сафира сцепились в рукопашной схватке, их бой был невероятно быстрым. Будучи свидетелем многих состязаний между хунска, Стекло могла сказать, что оба были полн-кровками и чрезвычайно искусными. Возможно, у Сафиры была лучшая техника, но бо́льшая сила Регола восстановила равновесие. Стекло подозревала, что Сафира слишком горда, чтобы использовать свои ножи ной-гуин или яды. Еще будучи послушницей, она была горда. Слишком горда, чтобы отпустить Чайник. Она хотела избить этого ринг-бойца до крови голыми руками.

Ара прошла сквозь стену из пяти гвардейцев. Из дверного проема донесся свист стрел. Ара избегла их быстрыми движениями, незаметными глазу, одна стрела пролетела мимо, другая нашла ногу гвардейца, спешащего перехватить ее.

– Настоятельница! – Ара внезапно возникла перед ней, окруженная светом, который, казалось, исходил из окружающего ее воздуха. – Ваши инструкции? – Она выхватила из воздуха еще одну стрелу прежде, чем Стекло успела заговорить.

– Нам лучше уйти. Тебе не кажется, дорогая? – Стекло оглянулась на двери, ведущие в главный коридор. Там в ряд стояли четыре лучника, за ними – множество дворцовых стражников и Шерзал где-то посередине. Стрела попала Брату Даймеону в шею, и он упал, извиваясь и булькая яростью.

– Мы не можем пойти этим путем. – Ара швырнула стрелу на пол, оглядывая комнату. Дарла и несколько Сис, которые нашли оружие, теперь отступали к банкетному залу. Здоровенная послушница свалила гвардейца перед ней ударом, который распорол ему грудь, а затем поманила их за собой:

– Выход для слуг!

– Пошли. – Стекло поспешила к толчее в дальнем конце зала. Она не поднимала головы, боясь, что в любой момент ее пронзит стрела. За все долгие годы она впервые участвовала в битве, и та ее ужаснула. Стремительность и жестокость, сплошной шум всех этих криков, лязг металла, вой раненых, вонь крови и смерти. Все это притупляло разум и сводило человека к набору животных страхов и самых низменных инстинктов.

Ара не отставала, прикрывая настоятельницу и отбрасывая в сторону любого, кто вмешивался. Селдом и Агика последовали за ними, Мелкир шел сбоку, держа стул, как импровизированный щит. Стекло пробиралась через развалины наспех покинутой комнаты, через опрокинутые стулья и скамьи – тут ожерелье, рассыпавшее жемчуг с оборванной нитки, там шелковая шаль, окаймленная золотыми кольцами, вымазанная алым. Горстка ошеломленных гостей все еще бродила по залу, старая леди грациозно опрокинулась, когда стрела, предназначенная для Стекла или Ары, попала ей между плеч.

Размытый вихрь кулаков и ног, который был Реголом и Сафирой, закружился ближе. Ара наблюдала за боем, явно разрываясь между желанием вмешаться и защитой Стекла. Если бы пара подошла ближе, то два варианта были бы одинаковыми. Мелкир почерпнул решение от Ары, возможно, движимый мыслями о Сэре, лежащей у судейской скамьи с перерезанным горлом, и бросился на спину Сафиры. Каким-то образом ее нога ударила его в живот, но одетая в броню туша все же отбросила ее назад, и Регол воспользовался этим, сбив женщину с ног ударом в лицо. Стекло услышала, как треснула скула Сафиры, и поморщилась.

Несколько мгновений спустя Ара сбила двух охранников, которые преследовали тех из Сис, которые отступали вместе с Дарлой, и проложила путь для отступления через банкетные двери. Стекло, Регол, Селдом, Агика и Мелкир последовали за ними. Стрела отскочила от наплечника Мелкира, другая вонзилась в дверь слева от Стекла.

– Я задержу их, Святая Мать. – Дарла возвышалась над убегающими священниками с дикой ухмылкой на лице, алые брызги покрывали голубое платье из тафты, в которое она была втиснута.

Регол уклонился от удара гвардейца и выхватил меч из руки умирающего лорда. Он отбил клинок стражника и пронзил его насквозь, затем занял свое место рядом с Дарлой, прикрывая дверной проем. Ара поспешила вперед, вниз по коридору, по которому они собирались бежать, чтобы проверить, нет ли защитников.

Четыре длинных стола тянулись по всей длине банкетного зала, ведя к возвышению, где за круглым столом, должно быть, пировали высшие лорды вместе с Шерзал. Остатки пиршества все еще были разбросаны по столам. Комнату освещали свечи, десятки свечей в бра на стенах, и дюжины серебряных ламп, стоявших в ряд по центру каждого стола. Напротив них лорд Карвон Йотсис вел Сис в коридор для слуг. Дрожащий свет придавал сцене нереальный вид.

– Скорее, настоятельница! – Мелкир взял ее за руку, пытаясь увести.

Стекло на мгновение задержалась. Через дверной проем в приемную, суженный частично закрытыми дверями, которые удерживали Дарла и Регол, она могла видеть галерею музыкантов. К сломанным перилам подошла фигура в кремово-шафрановом платье. Джоэли!

– Настоятельница! – Мелкир у ее плеча. – Они не смогут долго продержаться!

Толпа стражников перед входом скорее росла, чем уменьшалась. Некоторые держали двери, прижимая их импровизированными клиньями, чтобы другие могли напасть на пару, не дававшую им пройти.

– Джоэли... ты можешь покончить с этим, – прошептала Стекло, пока Мелкир тащил ее прочь. У девушки будет четкое представление о Шерзал и пространстве, в котором она будет работать. Она ничего не сможет сделать с сигилами, защищающими Шерзал, но, несомненно, может выиграть им время.

Наверху, на галерее, Джоэли протянула руку, словно направляя чью-то волю. Но ее взгляд повернулся не к той двери, ее расфокусированные глаза, казалось, нашли Стекло. Кулак девушки сжался, но не в тонкой нить-работе, а в яростном рывке. Регол, дравшийся между расширяющимися дверями, внезапно отскочил назад и обернулся. Мгновение спустя он уже промчался мимо Стекла, на его лице застыл ужас.

– Дерьмо! – крикнула Дарла, когда стрела вылетела из ее плеча. Она взревела, махнула мечом и отбросила назад четверых дворцовых стражей.

– Не надо... – Ноги Стекла волочились по полу, пока Мелкир тащил ее в коридор для слуг.

Джоэли повторила свое действие, и на этот раз Дарла застыла на середине удара, словно внезапно отвлеклась на какую-то жизненно важную мысль. Мгновение спустя стражник слева от нее вонзил меч ей в бок. У Дарлы не было ничего, кроме изодранного платья, чтобы защитить ее. Она сложилась вокруг стали, ругаясь, затерявшись среди нападавших.

Они сомкнулись, мечи поднимались и опускались.

44

КЛЕРА ПОВЕЛА ЧАЙНИК и Нону обратно через дворец, намереваясь добраться до туннеля, через который они недавно вошли. Они подошли к комнатам, где толпились стражники Шерзал, но, похоже, яростная битва уже закончилась, остальные участники разбежались или погибли. Окутанные тенями Чайник, они не видели никаких признаков Настоятельницы Стекло.

Нона ковыляла за Клерой, стараясь не думать о том, живы ли еще ее друзья. Она все еще чувствовала корабль-сердце у себя за спиной.

– Мы могли бы... – она попыталась сообразить, что именно они могли бы сделать. Утащить все хранилище? Прорубить себе путь топорами? Ничего из этого не сработало бы.

– Нам повезло, что корабль-сердце не лежало на столе, – сказал Чайник. – Я и не знала, насколько опасно его воздействие на людей вблизи и как быстро оно добирается до них.

– Это было бы ценой, которую стоит заплатить, чтобы забрать его у Шерзал. – Нона собиралась сказать «вернуть его Церкви», но правда состояла в том, что наибольшее удовольствие принесло бы ей унижение Шерзал.

Чайник покачала головой.

– Если бы оно превратило тебя в такую тварь, как Йишт, кто знает, что бы ты с ним сделала и куда бы пошла?

– Йишт принесла его сюда! – запротестовала Нона. – Я смогла бы продержать его минимум час.

– Сомневаюсь, что она это сделала. Шерзал должна была иметь наготове транспорт и что-то герметически закрывающееся, близко к Скале. Корабль-сердце, вероятно, преобразило ее в течение часа.

– Шшш! – Клера впереди них подняла руку.

Они обе, прихрамывая, подошли к ней. На лестнице послышались голоса.

– ...назад, чтобы помочь стражникам поймать их.– Голос молодого человека. Один из Сис.

– Ты пойдешь со мной в мои покои и будешь стоять на страже, как подобает сыну! – Пожилой мужчина, знакомый.

– Истед позаботится о тебе, – ответил молодой человек. – Что подумает о нас Шерзал, если мы просто сбежим и спрячемся? Я пойду к воротам. Они не знают дворца – вот куда они пойдут. Они не выйдут. Я принесу Шерзал голову старухи!

– Лано...

– Ты знаешь, что я прав. Мы превосходим их числом пятьдесят к одному. – Звук бегущих ног последовал за ним, затихая вдали.

– Проклятый мальчишка! – Голос Турана Таксиса. – Истед, мы доберемся до комнат и переждем.

– Да, милорд.

Клера уже повернула за угол и поспешила обратно по коридору, отчаянно махая Ноне и Чайник, чтобы они следовали за ней. Чайник повернула вслед за ней, но Нона осталась, охваченная одновременно изнуряющим страхом и нарастающим гневом. Один только звук голоса мужчины вернул ей полный ужас тех бесконечных часов ожидания его возвращения, заставил вспомнить невероятную боль от всего лишь краткого прикосновения Беды и скрутившее кишки омерзение от пыток, которые он планировал. Но страх принес с собой ярость, ревущий огонь сопротивления, не уменьшившийся от угроз старика – угроз, которые он высказал, когда все преимущества были на его стороне.

Нона перенесла вес тела на раненую ногу, стиснув зубы от боли. Она не знала, кто этот Истед. Он мог быть смертоносным воином, нанятым в качестве личного телохранителя лорда Таксиса. В ее теперешнем состоянии не потребуется хороший боец, чтобы одолеть ее, и тогда она снова окажется в лапах Турана Таксиса, и весь кошмар, от которого она сбежала, восстановится только потому, что она была слишком горда, чтобы сбежать. Тишина там, где должен был находиться Кеот, ощущалась как дыра. У дьявола всегда находился совет, и она, вероятно, предпочла бы поступить наоборот.

Можно колебаться так долго, что выбора уже не останется. Тени двух мужчин опередили их. Нона вжалась в угол. Неизвестная величина, Истед, пришла первой. Высокий, хорошо сложенный мужчина, его светлые волосы и квадратная челюсть напоминали Раймела Таксиса. Нона больше не теряла времени. Она вскочила так быстро, как только могла на здоровой ноге, и ударила его в место соединения подбородка и шеи, глубоко вонзив в его мозг дефект-лезвия. Вырвав клинки, в багровых брызгах, Нона попыталась броситься на лорда Таксиса.

Оскорбленное тело и так терпело слишком много. Нога Ноны подкосилась, и она упала, растянувшись перед своим врагом. Туран тут же начал поворачиваться, чтобы бежать, набирая в грудь воздуха, чтобы позвать на помощь. Нона умудрилась размахнуться своей не-предательской ногой и пнула его по ноге, находившейся сзади. Он упал лицом вниз на ковер, тянувшийся по всей длине коридора.

Нона вскарабкалась на спину Турана, схватила две пригоршни седеющих волос и несколько раз ударила его лицом об пол, не слишком сильно. Это был дорогой ковер, но не настолько толстый, чтобы лорд Таксис не ощутил половицы внизу.

– Открой эту дверь. – Нона кивком головы указала на ближайшую дверь.

Чайник, которая, как знала Нона, должна была вернуться за ней, прохромала мимо и достала отмычки. Замок сдался в мгновение ока.

– Помоги мне тащить его. – Это Клере, которая как раз в эту секунду высунула из-за угла свое замотанное шарфом лицо. – Подожди. – Нона разрезала и сняла с Турана толстый пиджак, обмотав его вокруг головы лорда, чтобы не было видно следов крови.

– Ты сошла с ума, – прошипела Клера, но все же взяла его за ногу, и они втроем втащили мужчину в комнату, закрыв за собой дверь.

Комната представляла собой просторную гостиную, возможно, одну из многочисленных гостевых комнат в крыле. Мебель была завешена полотнищами ткани, в комнате стоял затхлый запах, как будто ею не часто пользовались.

– Сюда. – Нона подняла ткань, покрывавшую стол, стоявший у стены, которая, должно быть, была внешней стеной дворца.

Клера перекатила Турана на место, держа голову отвернутой на случай, если даже в своем ошеломленном состоянии он узнает ее по шарфу. Она оставила его лежать лицом вниз.

– Плоть-бинт. – Нона протянула руку к Чайник, и монахиня зарылась в свою одежду. Не говоря ни слова, она вынула и передала Ноне маленькую трубку, мгновением позже добавив деревянный аппликатор.

Нона опустилась на колени, отодвинула трубку в сторону и разрезала на куски уже разрезанный пиджак Турана, украшенный золотыми нитями и шелковой вышивкой; он, должно быть, стоил больше, чем рабочий мог заработать за всю свою жизнь. Она отыскала кожаный мешочек, в котором хранилась Беда, и с большой осторожностью извлекла из него железный диск с сигил-работой. Ее пальцы не хотели даже приближаться к нему. Она заставила их выполнить свою задачу, требуя таких же усилий, как если бы хотела прижать их к раскаленным углям. Затем она зачерпнула аппликатором остатки плоть-бинта и приложила к покрытой сигилами поверхности. Ее рот скривился, когда она увидела бледную кожу, покрывающую поясницу лорда Турана Таксиса. Он начал стонать, приходя в себя.

– Более хороший человек не сделал бы этого... – Часть ее хотела, чтобы Кеот был там, в ее сознании, крича ей действовать. Она взглянула на Чайник и увидела, что лицо женщины ничего не выражает.

– Любой справедливый суд вынес бы смертный приговор за его преступления, – наконец сказала Чайник. – Это тебе решать, как.

Нона вспомнила Таксисов, отца и сына, наклонившихся над ней в камере ной-гуин, и крепко прижала Беду к пояснице Турана Таксиса, удерживая ее там, пока он вытянулся в агонии, меру которой она не могла забыть. Она держала диск на месте достаточно долго, чтобы плоть-бинт образовал плотную связь.

– Почему он не кричит? – прошептала Клера.

– Не в состоянии, – ответила Нона. – Это слишком больно.

Она отодвинулась, опустила материю и встала.

– Запри за нами дверь. – Неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем его обнаружат. Если его найдут не слишком быстро, боль убьет его или, может быть, он будет жить, пока не умрет от жажды. Уколы сожаления и стыда пробежали по телу Ноны, пока Чайник снова принялась за работу над замком, но каждый раз, когда она думала о возвращении, чтобы покончить с этим человеком, какой-нибудь образ из камеры вставал, чтобы остановить ее.

– Готово. – Чайник отошла от замка.

– Теперь мы можем уйти? – спросила Клера.

Нона оглянулась на дверь с тяжелым сердцем, не чувствуя облегчения, которого ожидала. – Нет.

– Нет? – Клера, казалось, была на грани бунта.

– Лано Таксис сказал, что настоятельница сбежала вместе с другими. Они будут пойманы у ворот. Мы должны пойти туда и помочь им выбраться.