Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

45

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО

АРАБЕЛЛА ЙОТСИС ПОДПРЫГНУЛА выше, чем Стекло когда-либо видела или могла себе представить. Она срезала нижнюю половину юбок, но то, что осталось, тянулось за ней, как развевающееся оперение. Ее вытянутая вперед нога сломала шею одному дворцовому стражнику, меч пронзил горло другого, и она атаковала третьего прежде, чем первые два начали падать.

Пока Мелкир тащил Дарлу между дверями, подальше от схватки, Ара крутилась среди толпы своих врагов, создавая все более широкий круг раненых противников. Она не могла долго двигаться с такой скоростью, но сейчас результат поражал воображение.

Стекло, работая так быстро, как только могла, задувала пламя одной серебряной настольной лампы, швыряла ее к дверям, поднимала следующую, в которой плескалось масло, и повторяла процесс.

Дарла, кровь которой текла из нескольких серьезных ран, стряхнула с себя Мелкира и встала на ноги, пытаясь вернуться в бой. Мелкир снова схватил ее, произнося резкие слова. Стекло не могла слышать, что он ей сказал, но это сработало, Дарла приняла его поддержку, и они поспешили к двери для слуг. Стекло швырнула седьмую лампу, прежде чем бросить свою работу и отправиться вслед за Мелкиром.

Седьмая лампа все еще горела. Не было никакого плана, никакого обмена словами. Ара просто выскочила из коридора и бросилась через комнату, чтобы спасти Дарлу. Теперь же, ударив ногой охранника в пах и отскочив, она бросилась назад через пламя, расцветающее между дверями. Она появилась у входа в коридор для слуг одновременно со Стеклом, немного отстав от Мелкира и Дарлы. Стекло похлопала ее по спине, пользуясь случаем, чтобы потушить горящее пятно на платье Ары.

Они заклинили дверь и двинулись дальше, Дарла спотыкаясь, шла с побелевшим лицом, пол позади нее был окрашен быстрым потоком крови.

• • •

КАК ОКАЗАЛОСЬ, ЛОРД Карвон Йотсис знал дворец Шерзал лучше всех из тех, кто сбежал из банкетного зала. Он повел их через подбрюшье дворца, через ревущие жаркие кухни, дымящиеся прачечные и мимо бесконечных комнат для слуг.

Их группа насчитывала около двадцати человек: четыре лорда Сис – Йотсис, Менсис, Халсис и старая Глосис, которая, казалось, еще не была готова умереть, несмотря на то, что провела в своем кресле по меньшей мере восемьдесят лет. С ними были различные члены семьи и некоторые другие гости, в том числе пара купцов и ринг-боец Регол. Теперь, пристыженный своим бегством от битвы у дверей банкетного зала, он помогал Терре Менсис. Девушка сломала запястье во время побега, хотя в остальном выглядела удивительно нетронутой. Если бы было время, Стекло объяснила бы Реголу причину его утраты мужества. Но времени не было, за ними гнались. Стекло шла рядом с Дарлой, пытаясь перевязать порезы на руках и боку полосками ткани, оторванными от ее рясы. Все они были слишком глубокими, чтобы перевязки могли помочь. Рана в боку Дарлы была колотой раной, и меч, который сделал это, должно быть, пронзил ее жизненно важные органы. Стекло говорила все это время, едва осознавая, что она говорит, просто успокаивающий шум. Похвалы мужеству и мастерству Дарлы, слова утешения и надежды, которых она не чувствовала, слова Предка, матери и отца им всем, который, несомненно, скоро заберет каждого из них в вечные объятия.

Карвон Йотсис вел их с уверенностью, свойственной людям его положения, независимо от того, знали ли они, куда направляются. Вдалеке раздавались крики, топот бегущих ног то приближался, то удалялся, и темный коридор позади них обещал атаку в любой момент. Но она так и не пришла. Наконец они вышли из длинного служебного туннеля в подвал и поднялись в главную конюшню. Ара уложила троих конюхов, которые выказали некоторую склонность преградить им путь; она использовала кулаки и ноги, а не меч, но все равно это выглядело жестоко. Дядя Ары оставил ее добивать их и направился к главному входу, Стекло последовала за ним. В нескольких ярдах от дверей, таких же широких, как двери любого сарая, под защитным покровом стояла огромная карета. Шерзал, без сомнения. Колеса были почти такие же высокие, как сама Стекло.

– Двенадцать адских чертей. – Карвон отвернулся от узкого проема между дверями конюшни. – Главные ворота закрыты. Перед ними шеренга солдат, и еще две дюжины лучников на стенах над ними. – Он вернулся к Стекло и инквизиторам.

– Должен быть другой способ. – Ара оставила Дарлу на попечение Мелкира, прислонив к тюку сена, и подошла к лорду Йотсису, стоявшему перед Стеклом. – Очень скоро они подойдут к нам сзади.

– Другого пути нет, только не для нас, – покачал головой Карвон. – Говорят, что из подвалов есть выходы в гору, но я не знаю, как туда попасть и как пройти через пещеры, если мы их найдем.

– Тогда, мы должны выйти здесь. – Ара выпрямилась, стараясь выглядеть свирепой, но ее усталость была очевидна. – Регол и я могли бы добраться до стен. Атакуем с обеих сторон. Избавимся от лучников.

Стекло не стала напоминать, что это было бы самоубийством. Подкрепление прибудет раньше, чем они доберутся до ворот. И даже если они доберутся до ворот, открыть их будет непросто. И даже простое бегство из дворца не спасет их... Тяжесть этого знания давила на ее плечи. Ее появление убило этих людей. Целые семьи обречены на смерть.

– Я в игре. – Регол сверкнул волчьей улыбкой. – Я пришел за бесплатной едой. Мне надоело драться насмерть в Истине. Но будь я проклят, если поддерживаю эту женщину против императора или приглашаю Скифроул за горы.

– Нам конец, – проговорил Селдом, стоявший за Стеклом.

– Да, – присоединилась к ним Агика. – Мы должны молиться.

Стекло улыбнулась. Она повернулась к инквизиторам и кивнула. Она никогда не была фанатиком по образцу Сестры Колесо, но верила, что в конце концов Предок соберет их в единое целое и все разделение будет отброшено. Это был конец, о котором стоило молиться. Она потянулась к руке Агики, потом Селдома:

– Сестра, брат, для меня было честью служить вместе с вами.

Лорд Глосис, подошедшая последний, поднялась по лестнице из подвала, ей помогал молодой племянник.

– Они идут по нашему следу. – Она остановилась, чтобы перевести дыхание. – Я слышала их в коридоре прямо за нами. – Еще один хриплый глоток воздуха втянулся ей под ребра. – Они идут!

Ара и Регол быстро двинулись вдоль лестницы, оба с окровавленными мечами в руках. Звуки боя привлекут стражу и солдат снаружи; все закончится быстро. Звуки шагов по каменным ступеням становились все громче и ближе. Появилась темная голова. Регол замахнулся. Ара замахнулась. Мечи лязгнули, клинок Ары отбросил клинок Регола в сторону, когда голова отдернулась.

– Клера? – крикнула Ара. – Какого черта ты тут...

– Не убивайте меня! – Клера снова подошла, подняв руки.

Регол отступил назад, нахмурившись. Ара вскрикнула и, оттолкнув Клеру, бросилась вниз по ступенькам. Мгновение спустя она появилась в шатающихся, хромающих, движущихся объятиях Ноны Грей и Сестры Чайник, все трое сжимали мечи.

– Редко когда я получала ответ на свою молитву так быстро... – Стекло отпустила руки инквизиторов и поспешила к Ноне и Чайник.

Стекло обхватила руками чересчур тощую фигуру Чайник, потом Нону, тоже лишенную мягкости, всю в твердых углах.

– Сестра Чайник! Я так рада тебя видеть, Госпожа Тень попросила меня вернуть тебя в монастырь целой и невредимой, и мне не хотелось бы разочаровывать эту женщину. – Стекло обнаружила, что ее улыбка стала такой широкой, что ей стало больно. Она взяла Нону за руки. – И, послушница, я пересмотрела твое наказание. Я решила, что смерть – это слишком жестоко. Изгнание тоже кажется крайностью. Так что... никаких визитов в город в течение месяца, и, вместо этого, ты будешь посещать факультативные занятия по Духу в течение седьмого дня.

Стекло отступила назад и увидела, что у них обеих слезы в глазах. К своему ужасу, она обнаружила, что ее собственные глаза тоже затуманились.

– Довольно об этом! Ворота усиленно охраняются. Как вы собираетесь вытащить нас отсюда? – Она заметила, что Нона хромает. Как и Чайник; к тому же молодая монахиня щеголяла багровой черно-алой раной поперек горла.

Взгляд Ноны блуждал по стойлам с лошадьми, по веревкам и гвоздям, вбитым в стены, по сену, наваленному рядом с мешками с зерном. Ее взгляд остановился на огромном экипаже Шерзал. Один из Сис сдернул покрывало с двери. Она тускло блестела, покрытая черным лаком и украшенная гербом Шерзал: грозовая туча над горой, обе освещенные зазубренными золотыми молниями, соединившими их.

– Путь к внешним воротам свободен? – спросила Нона.

– Да, – ответил Регол. – Не считая всех лучников и солдат.

Нона посмотрела на ринг-бойца, впервые заметив его. Она застыла на удар сердца, затем отвела взгляд, почти застенчиво:

– Все должны сесть в карету.

– И как это поможет? – Лорд Йотсис протолкался сквозь выживших, которые начали собираться вокруг вновь прибывших.

– Я передвину ее. – Нона обратила свои абсолютно черные глаза на мужчину. – Пока мы разговариваем, в подвал входят дворцовые стражники. Садитесь в карету, и вы, возможно, выживете.

– Дядя. – Ара уже тащила лорда к экипажу.

Стекло молча наблюдал за происходящим. Непритязательная командирская манера Ноны была замечательна. Девушка заставила лордов Сис спешить, чтобы выполнить ее приказ.

Чайник развернулась и рассыпала ежи по ступенькам:

– Лучше поторопитесь, настоятельница, они идут.

Стекло кивнула и последовала за Карвоном Йотсисом. Чувство срочности овладело всеми, и гости в своих грязных нарядах поспешили к экипажу. Он выглядел достаточно большим, чтобы вместить их всех, хотя там не будет места для скромности. Понадобилось бы восемь лошадей, чтобы тащить его, и никакие лошади не протащат их через запертые ворота. Что могла сделать одна девушка, Стекло не могла себе представить, но она взмолилась, и Нона пришла. Так что теперь она должна верить.

Нона протянула руку, взяла фонарь у одного из проходивших мимо гостей и разбила его о кучу сена. Она указала на вилы:

– Заблокируй лестницу. – Регол двинулся, чтобы начать работу, в то время как остальные стояли в ужасе.

– Ты сожжешь нас заживо!

– Она сумасшедшая. Посмотрите на нее!

Воздух уже обжигал лицо Стекла, глаза щипало. Воспоминание об обожженной руке вернулось к ней, но не о нереальный мучениях во время ожога, а о долгих темных страданиях от боли в последующие недели. Она надеялась, что план Ноны простирается дальше поджога дворца.

Нона проигнорировала протестующие возгласы:

– Терра, убедись, что лошади могут выйти.

– Но... – Терра подняла сломанное запястье.

– Просто сделай это.

Нона захромала к экипажу Шерзал. Чайник захромала за ней. Клера погналась за ними обоими.

– Сгореть заживо в карете. Это и есть план? – Она остановилась как вкопанная. – Шерзал мне нравилась больше! – Позади нее послышалось паническое ржание лошадей.

– Мне и самой интересно, что это за план, – сказала Чайник. Позади нее пламя прыгало по сену, дым поднимался от лестницы в подвал. Регол выбрался из дыма, кашляя и вытирая глаза.

– Я пойду по Пути, – сказала Нона. – Откройте двери! – Она махнула рукой в сторону главного входа в конюшню. Двое инквизиторов подбежали к нему, чтобы вытащить запирающий засов.

– Ты не сможешь! – сказала Чайник. – Не так быстро. Ты ходила час назад!

Сама Стекло никогда не ходила по Пути, но она слышала рассказы Сестры Сковородка. Изредка старуха – от монастырского вина у нее развязывался язык – рассказывала о прошедших днях и о деяниях величайших Святых Ведьм. Идти по Пути всегда опасно, особенно слишком далеко. Возьми себе слишком много силы, и это разорвет тебя на части. Требовалось время, чтобы прийти в себя. Когда крайность заставляла Святую Ведьму слишком рано возвращаться на Путь, это всегда заканчивалось катастрофой, часто для всех вокруг. Старая поговорка гласила: «семь лун, чтобы быть уверенным». Некоторые из величайших шли снова после единственной луны, единственной ночи, чтобы восстановить свои силы, и для некоторых из них это была последняя луна. На отвесной стене Кулака Хеода, огромного замка неподалеку от Ферратона, где выросла Стекло, виднелся шрам в несколько ярдов в поперечнике и футы глубиной, а посреди него – фигура человека, выгравированная на почерневшей скале. Учительница Сестры Сковородка, Сестра Гвоздь, погибла там, защищая замок от армии мятежного короля. В первый раз она шла по Пути на рассвете, и попыталась во второй на закате того же дня.

Ара поспешила обратно из кареты, чтобы помочь Мелкиру поднять Дарлу с ее места отдыха среди тюков сена.

– Ты больше не можешь идти, Нона. – Ара боролась с весом Дарлы. – Ты же знаешь, что не можешь.

Нона открыла было рот, чтобы ответить, но замерла. Стекло поняла, что до этого момента Нона не видела послушницу-геранта, лежащую среди тюков сена.

– Дарла... – Нона выронила меч. – Что они с тобой сделали? – Через мгновение она уже была рядом с девушкой, склонившись над ней, не обращая внимания на потрескивание огня, поднимавшегося к реву. – Что они с тобой сделали? – Она провела дрожащими руками над ранами Дарлы, в нескольких дюймах над ними.

Дарла лежала бледная, с посиневшими губами.

– Что задержало тебя... коротышка? – Дарла выдавила улыбку, затем поморщилась и закашлялась. Темная кровь текла по ее губе, стекала по подбородку.

Нона обернулась и посмотрела на людей, стоявших вокруг нее: Стекло, Мелкира, Ару, Чайник. Она уставилась на монахиню.

– Ты можешь ей помочь.

– Нона... – Чайник опустила глаза и покачала головой.

– Ты можешь! У тебя есть припасы. У тебя есть... – Нона оборвала то, что собиралась сказать, внезапно пораженная каким-то осознанием.

– ...слишком поздно... – с огромным усилием большая рука Дарла сжала руку Ноны. – ...устала... – Ее карие глаза затуманились замешательством, чем-то вроде удивления, и посмотрели куда-то вдаль, над головой Ноны.

Прошло мгновение. Другое. Взгляд Дарлы оставался неподвижным.

– Она ушла, Нона. – Чайник положила руку девушке на плечо. Нона отшвырнула его, как будто она обжигала.

Сестра Агика склонила голову:

– Предок забрал ее к себе...

– Черт бы побрал этого Предка! – Нона сжала пальцы Дарлы. – Вставай. Дарла, вставай. Я забираю нас отсюда. Мы возвращаемся в монастырь. Мы едем...

Ара обхватила Нону обеими руками, притянула к себе, сдерживая слезы.

– Она ушла, Нона. – Дым окутал их обоих.

Стекло отступила от жары и дыма, и, кашляя, направилась к экипажу. Испуганная лошадь пробежала мимо нее, едва не сбив с ног. Она поднялась по ступенькам и помогла лорду Глосис сесть в карету впереди нее, Агика подошла сзади. Выжившие сидели на двух широких скамьях, теснясь на набитых кожей сиденьях и втиснувшись вертикально в пространство между ними.

Нона, Ара и Чайник вышли из огня. Он кружился вокруг них троих, словно плащ из теней и пламени. Нона, бледная в своих лохмотьях, с непроницаемыми черными глазами, выглядела так, словно ее родило пламя. Она выглядела как нечто не от мира сего.

– Ты не можешь. Это безумие. – Теперь Аре не хватало убежденности.

Но какой был выбор?

46

– КОРАБЛЬ-СЕРДЦЕ ЗДЕСЬ. Я стояла перед ним. Я восстановилась. – Нона оторвала руки Ары от себя. Она нуждалась в безопасности Ары. – Садись в экипаж.

– Там нет места.

– Тогда залезай на него и следи за стрелами.

Нона закрыла глаза, закрыла уши, чтобы не слышать рева огня, и открыла сердце для сдерживаемой ярости, которая дрожала в каждом члене с тех пор, как она оставила Дарлу, еще теплую, среди сена.

Редко когда Путь казался таким далеким. Просто нить. Чуть больше трещины, пробежавшей по ее снам в тот день, когда Гилджон впервые посадил ее в свою деревянную клетку. Она видела его как след, там и не-там. Ее ноги помнили меч-путь, ее узкое предательство, зияющую внизу пропасть. Дарла ненавидела эту штуку. Ей никогда не удавалось сделать больше четырех шагов. Но она возвращалась к нему снова и снова, не испытывая страха. Однажды Нона спросила ее почему. Дарла одарила ее свирепой улыбкой:

– Отец говорил мне, что твои слабости могут научить тебя большему, чем твои сильные стороны.

Генерал Ратон не знает, что его дочь мертва. Еще нет. Он не узнает, что Нона использовала последний плоть-бинт, который мог бы спасти ее. Он не узнает, что бинт был потрачен на пустую месть человеку, который не годился даже на то, чтобы смотреть на его дочь.

«Семь лун, чтобы быть в безопасности». Нона не была заинтересована в безопасности. Если Путь разорвет ее на части, она будет рада этому и будет надеяться только на то, что ни один камень из дворца Шерзал не останется на другом. Она обратит свою беспомощную ярость в огонь, который очистит гору, огонь, который поглотит бледные огоньки позади нее, прочешет туннели Тетрагода.

Она снова посмотрела на Путь и обнаружила, что он сверкает, река, извивающаяся в большем количестве измерений, чем должен знать разум, бегущая под прямыми углами к воображению. Пульс корабль-сердца стучал у нее в ушах. Нона без колебаний бросилась вперед.

На этот раз все было по-другому. Путь не был чем-то узким, петляющим под неожиданными углами, пытающимся сбросить ее на каждом шагу. Путь превратился в плоскость, текучую гладь расплавленного серебра, такую широкую, что падение с нее казалось невозможным. Даже если бы она не бежала, Путь все равно бы увлек ее. Она могла мчаться вечно, неутомимая, каждый шаг приносил новую энергию. Мир остался позади. Время не имело власти. Путь охватывал, наполнял, вел, давал направление.

Самое трудное было не остаться на прежнем курсе, а свернуть с него. Сделаешь слишком много шагов, и уйти станет невозможно – по крайней мере, уйти и остаться целым. Возможно, это справедливо для многих путей. Теперь Нона видела дилемму Клеры, видела как ей, должно быть, было трудно сделать то, что казалось таким простым со стороны Ноны, как легко было бы вернуться на ее прежний курс.

Нона бежала по Пути, и все ее несчастья остались позади после первого же шага. Ее раны, ее усталость, даже боль от смерти Дарлы, все это казалось чем-то маленьким позади нее, бледным и слабым. Каждый шаг наполнял ее энергией такой неистовой, такой волнующей, что эта энергия переписывала ее, становилась ею, заменяла ее сердцевину.

В конце концов ее вернула только Дарла. Нона бежала бы по Пути вечно. Что-то настолько правильное нельзя опускать от себя. Но факт смерти подруги остался позади. Что-то подобное не могло быть просто выброшено, отброшено, брошено, как будто оно не имело никакой ценности или смысла. И с воем Нона повернулась в том месте, где уже не могло быть поворота, и упала обратно в мир.

Она ударилась о землю и только с усилием сумела остановить падение. В мире было слишком много возможностей, и ее тело хотело исследовать их, хотело течь, как дым, танцевать, как пламя, лижущее воздух вокруг нее, следовать притяжению гравитации глубоко в землю; хотело бежать, как она бежала по Пути, не в одном направлении, а во всех сразу. Аспекты Ноны начали разделяться: одни отвечали на беспокойство лошадей, другие исследовали дым, третьи играли с огнем.

Слабый шум проник в необъятность чуда Ноны, и она повернулась к нему, к черному экипажу, окутанному дымом. Какая-то фигура прижалась к его боку. Ара!

Нона глубоко вздохнула, словно вынырнула на поверхность какого-то бездонного озера. Было больно, как будто ее легкие были обернуты битым стеклом, но в последнее время она привыкла к боли. Нона глубоко вздохнула и втянула в себя все возможности, мириады вариантов, пока, наконец, не сосредоточилась, стала единой и целой, содрогающейся от силы.

Она подошла к экипажу, внезапно осознав хрупкость всего вокруг, даже каменных плит под ногами. В прошлом она, скорее, оттолкнула бы от себя силу Пути, а не сохранила бы ее. Она бросила бы ее как жар, как тогда, когда принесла огонь в лес за Истиной, или как молнию, убившую ной-гуин. Теперь, однако, она обратила ее внутрь, пропустила через мышцы и кости, владея ей как силой, не только той, что двигает горы, но и той, что сохраняет плоть, совершающую движение. Сестра Сковородка подробно это объяснила. Сила, которая может пробивать стены, бесполезна, если рука, которой ты бьешь, разбивается раньше, чем камень.

Нона встала за экипажем. Она осторожно протянула руки вперед. Слишком сильное давление, слишком быстрое, и ее ладони прорвутся сквозь древесину перед ней, и она окажется по локоть в расщепленном дереве. Руки наткнулись на лакированные панели, давление усилилось. И босые ноги Ноны заскользили по каменным плитам.

– Нет!

Закованная в броню энергии Пути, Нона пинала камни под ногами, размалывая скалу, выкапывая маленькие кратеры, чтобы оттолкнуться. Доски под ее ладонями заскрипели, и огромный экипаж тронулся с места. Нона продолжала давить, ноги скребли по каменным плитам, разбив еще несколько.

Скорость возросла, передняя часть экипажа ударилась о двери конюшни, и те распахнулись, выпуская дым во двор. Экипаж Шерзал выкатился наружу, стуча колесами, вокруг клубился густой белый дым, с обеих сторон проносились перепуганные лошади.

Лучники, выстроившиеся вдоль стен, колебались, не зная, с чем имеют дело. Экипаж Шерзал проехал мимо карет Сис, выстроившись вдоль обоих стен. С каждым ярдом Нона добавляла ему скорости. Ворота дворца, которые, более точно, можно было бы назвать воротами крепости, резко и разрушительно остановят его продвижение.

В экипаж начали вонзаться первые стрелы. Те, кто был внутри, уже приложили усилия, чтобы укрепить ставни сиденьями. Снаружи популярной мишенью была Ара, но даже с одной свободной рукой ей удавалось отклонять те стрелы, которые иначе попали бы в нее.

Увидев, что экипаж движется на хорошей скорости, Нона отпустила его и, обгоняя, помчалась вперед. Каждый лучник на ее стороне двора воспользовался случаем, чтобы выстрелить в четкую цель, их стрелы зашипели вокруг нее, разбиваясь о каменные плиты, ударяясь в бока экипажа или находя ее плоть. Те же самые энергии, которые позволяли телу Ноны удерживать и использовать силу пути, сопротивлялись и наконечникам стрел. Стрелы рикошетили от нее, как от статуи, оставляя только булавочные уколы.

Чувствуя, как энергия Пути начинает убывать и угасать, а экипаж Шерзал с грохотом мчится за ней, Нона бросилась к воротам дворца. Ее последний прыжок оторвал ее на шесть футов от земли, и ее плечо ударилось о тяжелые бревна с сотрясающим кости ударом. Ворота резко остановили ее, и она соскользнула в кучу у их основания. Стрелы вонзились в дерево с обеих сторон, несколько попали ей в спину.

– Слишком легкая, – пробормотала Нона. Неважно, насколько ты силен, никто не может сбить человека с ног, бросив в него перо.

Она стояла, экипаж теперь был всего в двадцати ярдах позади нее. Огромный запирающий засов ворот не был опущен, но они все еще удерживались рядом болтов, вбитых в каменную кладку сверху и снизу какой-то системой кабелей, закрепленных поперек внутренней поверхности. Ноне не хватало ни времени, ни досягаемости, чтобы все это разорвать.

Как открыть ворота, когда ее собственная сила просто отбросит ее в сторону? Даже если бы у нее было время выкопать опоры для ног, Нона подумала, что они, вероятно, уступят не раньше, чем сдадутся болты.

Уроки Академии пришли на помощь Ноне там, где хранили молчание ее Меч и Путь образования. Инерция удерживает даже самые легкие вещи неподвижными перед лицом больших сил – просто надо действовать достаточно быстро. Нона ударила в левую створку в футе от края, где та встречалась с правой. Скорость действия не давала ей времени отступить. Вместо этого ее кулак прорвался сквозь бревна, и она стояла с рукой по локоть в расколотой дыре, ее кулак только что появился на ветру, который рыскал по внешней поверхности. Нона рвалась вперед до тех пор, пока ее плечо не коснулось бревен, а локоть не оказался по ту сторону ворот. Она согнула руку и вцепилась в ворота. Еще несколько стрел вонзилось в деревянную обшивку вокруг нее. Еще больше ударило ее в спину и упало, оставив лишь неглубокие раны.

Теперь, надежно закрепленная толщиной самих ворот, Нона протянула другую руку ладонью вперед к другой створке. И толкнула. Когда она била кулаком по воротам, у нее не было времени пошевелиться, и она пробила их. Теперь она толкала с медленной, неумолимой силой. Закрепленная левой створкой, она не могла двинуться назад. Вместо этого ворота должны были принять на себя все давление. Она повернулась, прижимаясь плечом и бедром к другой створке, используя всю внутреннюю силу своего тела, увеличенную в тысячу раз угасающей энергией, взятой с Пути. Позади нее грохот экипажа становился все ближе.

С протестующим визгом болты наверху и внизу начали выпадать, куски камня отлетали в стороны, куски дерева длиной с руку вырвались наружу, когда створки поддались. Позади нее замаячила тень. Время вышло. Экипаж Шерзал врезался в ворота, Нона оказалась между ударом молота и наковальней ворот.

Мгновение темноты, света, кружащегося движения, криков и ломающегося дерева. Нона обнаружила, что лежит на земле, а над ней несется что-то огромное.