Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Яблоко взяла ее пальцы и поцеловала их:

– Ты – моя кровь.

Вокруг них начала расти темнота, тени устремились к Яблоко, сгущаясь вокруг нее.

– Что... ты делаешь? – Гладкий лоб Чайник нахмурился, и ее рука снова опустилась.

– Спасаю тебя, – сказала Яблоко. От усилия призвать так много теней и так быстро ее голос напрягся. Она почувствовала холод в костях, боль в глазах.

– К-как? – Чайник нашла ее глаза. – Нет способа.

– Есть. – Сейчас Яблоко видела Чайник только потому, что темнота была так глубоко в ней. Ночь окутала их обоих, кулак тьмы в глубине леса становился все светлее по мере того, как исчезали его тени. – Я должна толкнуть тебя в тень.

– Нет. – Чайник с трудом покачала головой. – Предок...

– Я должна. Это единственный способ. – Яблоко руками собирала темноту вокруг себя, пока даже для ее ночного зрения руки не стали дырами, вырезанными в ее теле, без глубины и контраста. Ной-гуин толкали лучших из своих убийц в тень, так далеко, насколько их разум мог это вынести. Это сломало некоторые из них. Другие затерялись в темных уголках за миром. Но ценой, которую Чайник боялась заплатить, была ее душа. Церковь учила, что те, кто заходит слишком далеко в тень, никогда не присоединятся к Предку.

– Не надо. – У Чайник не хватило сил снова поднять руки. – Сестра Колесо... говорит, что Предок...

– К черту Колесо и к черту Предка. – Яблоко положила одну руку на грудь Чайник, стоя на коленях над ней, готовая толкнуть. Она взяла рукоять ножа в другую руку. – Ты моя, и я не собираюсь тебя терять. – Она опустила голову, и слезы полились из ее глаз. – Позволь мне это сделать. – Ее губы дрожали, слова вырывались отрывистыми всхлипами. – Пожалуйста.

– Отравительница. – Чайник нашла в себе силы поднять руку, запустив белые пальцы в пламя волос Яблоко. Она задержала ее на мгновение. – Отрави меня.

И Яблоко с криком надавила на нее одной черной ладонью, вложив в нее всю свою силу, а другой вытащила нож ассасин из раны, вытягивая вместе со сталью и кровью черный яд, рожденный тьмой, обитающей между звездами.

2

Два года спустя

– ТЫ ПРИШЛА ВЗЯТЬ стирку? – Высокая девушка, стройная блондинка узким красивым лицом, отошла от кровати и наклонилась, чтобы снять с нее постельное белье. Хихиканье пробежало среди других послушниц, раздевающихся по комнате. Мистический Класс занимал весь второй этаж дормитория, и кровати были свободно расставлены вдоль стен, с письменными столами между ними.

Нону предупредили насчет Джоэли Намсис. Ее семья владела землями на западе и поддерживала тесный союз с Тураном Таксисом.

– Да, – сказала она и быстро шагнула вперед, с хунска-скоростью взяв свернутые в узел простыни. Она вернулась к двери и сбросила узел с лестницы. У нее на спине Кеот задрожал от смеха.

– Итак, какая кровать моя? Или я должна занять любую? – Нона оглядела их лица, дюжину, по-разному удивленных или испуганных, пару даже потрясенных. Из всех послушниц, с которыми Нона училась в Красном Классе, она первой присоединилась к Мистику. Три девушки из ее Серого Класса добрались до Мистика раньше нее: Мэлли, хунска прайм, которая была старостой, занимала кровать рядом с дверью; Алата наблюдала за ней темными глазами из дальнего угла комнаты, ритуальный узор ее шрамов черной паутиной покрывал руки и щеки; и Дарла, которая присоединилась к ним неделю назад, ухмылялась под каштановой копной своих волос: ее размеры заставляла большие кровати Мистика казаться маленькими.

– Ну, это была ошибка, крестьянка. – Джоэли подошла и встала перед Ноной.

– Мы учимся на ошибках, – Нона выжидающе посмотрела через плечо Джоэли на пустую кровать.

– Возможно, мне следует преподать тебе еще один урок. – Джоэли подняла руку, растопырив пальцы. Белая дымка линий заполнила Путь-зрение Ноны. Некоторые говорили, что Джоэли —лучшая нить-работница в монастыре, и после смерти Гессы Нона предположила, что это может быть правдой. Однако использование любого вида Путь-силы вне урока было верным способом разорвать свою спину тростью из металл-ивы, независимо от того, какую фамилию ты носишь.

Нона подняла глаза, встретилась взглядом с зелеными щелочками глаз Джоэли и заговорила со всей искренностью, на которую была способна:

– Я люблю тебя как сестру, и, когда мы умрем, мы будем вместе в Предке, наша кровь смешается. – Тепло разлилось по ее спине, когда Кеот погрузился в ее плоть. Мгновение спустя он уже схватил ее язык. – Но я должна предупредить тебя, сестра, что во мне живет болезнь, и если ты сделаешь себя моим врагом, я разрушу твою жизнь, потому что я рождена войной.

Джоэли уставилась на Нону широко раскрытыми глазами, словно узнавая обещание, а не угрозу. Затем раздался взрыв смеха, чистый и контролируемый, уверенность отодвинула разумный страх.

– Как драматично! «Я рождена войной», – передразнила Джоэли слова Кеота, подчеркнув крестьянской диалект. – Ты родилась в глинобитной хижине в глуши. – Она посмотрела на своих подруг. – Что за странное создание эта послушница. Теперь я понимаю, почему Сестра Очаг так стремилась изгнать ее из своего класса. – Она отвернулась.

Нона воспротивилась, когда Кеот попытался поднять ее руку и схватить девушку за шею. Вместо этого она с рычанием повернулась к пустой кровати, злясь на то, что отвлеклась, позволив Кеоту говорить за нее.

«Я разрушу твою жизнь». Кеот?

Ты должна была позволить мне. Эта сука принесет тебе неприятности.

Нона села на кровать, которую выбрала сама, одну из двух слишком опрятных, чтобы принадлежать кому бы то ни было. Она засунула под письменный стол свою маленькую сумку, в которой находилась, в основном, запасная одежда. Джоэли уже оживленно беседовала с тремя послушницами в другом конце комнаты, смех и взгляды в сторону Ноны подчеркивали их разговор. Четвертая девушка вернулась с лестницы с простынями, которые бросила Нона.

Если ты убьешь одну из них, остальные будут тебя уважать.

Заткнись.

Дверь снова открылась, и вошла Зоул, скрестив руки на сумке, которую она принесла из Серого дормитория. Когда Нона вышла из класса, где Сестра Очаг проверяла ее свидетельства о заслугах, Зоул уже ждала ее за дверью. Они оба кивнули в знак узнавания, но лед-девушка никогда не делилась информацией добровольно.

– Еще одна? – Джоэли жалобно повысила голос.

Лицо Зоул ничего не выражало, темные глаза над широкими скулами внимательно осмотрели комнату. Ее лицо было похоже на маску. Нона могла сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз она видела ее улыбающейся или хмурой.

– Я... – Джоэли, похоже, собиралась выразить свое неудовольствие, но на этот раз известность Зоул затмила ее якобы забытую аристократическую семью. Послушницы поднимались со всех сторон вместе с возбужденным гулом голосов, когда они подходили, чтобы приветствовать Аргату. Нона решила не прикрывать ее, хотя была уверена, что Зоул скорее собьет послушниц с ног, чем станет терпеть их внимание.

Зоул медленно, но уверенно продвигалась к кровати рядом с Ноной, отвечая на вопросы и лесть короткими кивками. В тех редких случаях, когда она отвечала, она произносила только отдельные слова. По большей части «нет». За пределами монастыря все обстояло гораздо хуже. Ее тайна была раскрыта всего через несколько месяцев после того, как они вернулись из похода. Некоторые говорили, что Шерзал сама распространила эту новость, но какой бы ни была правда, вся Истина вскоре шепталась о том, что Зоул – четыре-кровка, о которой говорится в пророчестве Аргаты, что Избранная пришла, чтобы отогнать лед и принести спасение! Вся остальная империя узнала об этом в течение следующего месяца. Пилигримы приходили, чтобы посидеть на страже за колоннами, даже в те дни, когда настоятельница ставила сестру у подножия Виноградной Лестницы, чтобы сказать им, что нет никакой возможности встретиться с Послушницей Зоул.

Зоул добралась до кровати и сердитым взглядом отогнала последнюю пару послушниц. На уроках Духа Сестра Колесо уже почти три года только и говорила о пророчестве Аргаты, и ей удалось заразить своим рвением значительную часть монастыря, включая большинство послушниц. По крайней мере тех, кто не знал Зоул.

– Ты заводишь друзей почти так же быстро, как и я. – Нона встала и сняла с себя рясу.

Зоул пожала плечами:

– Никто из них не умывался кровью.

Нона опустилась на колени и принялась рыться в сумке в поисках ночной рубашки. Кеот мог на несколько мгновений исчезнуть из виду и знал достаточно, чтобы его не заметили. Нона объяснила ему, что монахини постараются сжечь его, прежде чем выбросить ее из монастыря – и с обрыва, если ей не повезет. Никто, запятнанный дьяволом, не мог оставаться в услужении у Предка, даже после того, как зараза была изгнана из него раскаленным железом. Уроки Сестры Колесо не оставляли места для сомнений на этот счет.

– Добро пожаловать в Мистик, креветка. – Дарла подошла к изножью кровати Ноны, несколько комичная в своей ночной рубашке-палатке, ее мускулистые руки торчали из коротких, отделанных оборками рукавов. – Очень милый вход.

– Я делаю все, что в моих силах. – Нона вылезла из нижнего белья и как можно быстрее натянула через голову свою ночную рубашку. В Сером дорме над ней издевались за то, что она стесняется, но она торопилась из-за Кеота. К тому же она стеснялась.

– Она угрожала убить Джоэли еще до того, как добралась до своей кровати, – сказала Дарла Зоул. – И у нее даже не было толпы, пытающейся встать у нее на пути.

Зоул подняла глаза от своей сумки, одной рукой обхватив резной зуб какого-то морского чудовища:

– Хорошо. Мне не нравится эта Джоэли.

– Ты никого не любишь, – сказала Нона.

Зоул пожала плечами.

– Кроме того, я не угрожала убить ее.

– «Я разрушу твою жизнь», – процитировала Дарла с широкой улыбкой.

– Это в лучшем случае увечье, – сказала Нона. – И я, кажется, помню, что мой прием в Сером тоже был не слишком теплым.

Дарла сдержала усмешку:

– Это был всего лишь пинок. Джоэли гораздо опаснее. Нить-работник может испортить тебе настроение. И ей даже не нужно этого делать. У нее много друзей. Слишком многие послушницы в этом классе думают, что могут не принять обеты, а просто вернуться к своим семьям. И, когда ты начинаешь так думать, ты также начинаешь думать, как полезно иметь таких друзей, как Намсис.

– Дьявол схватил меня за язык, – сказала Нона. – Мне следовало держать его крепче.

Я сказал правду. Твоя крепость построена из таких моментов, они – камни, брошенные в колодец твоего завтра.

Заткнись.

Нона проверила кровать на наличие пауков и других желанных подарков, затем скользнула под одеяло и зевнула. Дарла рассмеялась.

– Выспись получше, Щит. – Она шлепнула ладонью по кровати. – Завтра долгий день. Теперь ты с большими девочками.

По всей комнате послушницы забирались под толстые одеяла, Алата спала одна, пока Лини не получила свидетельство о ее заслугах в Духе. Сестра Колесо, казалось, получала особое удовольствие, отказывая ей. Джоэли Намсис лежала в постели в одной смуглой коже, возможно, гордясь своим женским телом. Нона отвела взгляд. Ей будет не хватать присутствия Ары на соседней постели, достаточно близко, чтобы можно было протянуть руку и дотронуться. Она снова зевнула и уставилась на пляшущие на стропилах тени. В глубине души она все еще была ребенком Серости, и, как бы ни было тепло в комнате, ей никогда не будет легко обнажаться, даже в бане. Рули научила Нону трюку пар-плетения, который она впервые показала им у провала во время фокуса луны, и, когда это было возможно, Нона надевала в бассейне паровую мантию. В такие минуты Кеот прятался у нее на левой ноге.

Тени – ничто. Лучше поговори со мной.

Заткнись.

Ты должна поблагодарить меня. Твои враги делают тебя тем, кто ты есть. Твои враги формируют твою жизнь больше, чем когда-нибудь могли бы друзья. Эта Джоэли – хорошая практика.

Нона проигнорировала Кеота и стала наблюдать за тенями. Большинство послушниц с кровью марджал могли заставить их плясать под свою дудку, но такие трюки стали недоступны ей в тот день, когда она освободила свою собственную тень. В тот день, когда она запустила ее в Йишт, чтобы попытаться спасти Гессу. Она потерпела неудачу. Она потеряла и свою подругу, и свою тень, а Йишт сбежала вместе с корабль-сердцем. Сон приходил медленно, как всегда, сражаясь с гневом. В конце концов она заснула, гадая, где сейчас может быть ее тень, и ей приснилось, что она заблудилась в темных местах.

3

– В МИСТИКЕ МЫ используем острую сталь, – сказала Сестра Сало Зоул и Ноне, перекрывая звон мечей – пары других послушниц, широко распределившись по Залу Меча, сражались на песке. Она держала два обнаженных меча, выкованных скорее из железа, чем из ковчег-стали, как у Красных Сестер, но явно острых. Каждый из них имел тот же изгиб, что и сестра-меч, и был одинаковой длины, примерно с человеческую руку от плеча до кончиков пальцев. – Есть некоторые уроки, которые должны быть записаны шрамами.

Сестра Сало предложила им рукояти. Нона взяла свою, неуклюжая в новых боевых перчатках. Как и ее новая меч-одежда, рукавицы были укреплены вшитыми полосками железа. Ими не остановить каждый удар, но так уменьшается возможность пролить кровь.

– Хороший меч. – Зоул взмахнула своим, затем повела кончиком перед собой.

Нона подняла свой, обнаружив, что он тяжелее затупленных, которые им давали в Сером Классе. Она чувствовала себя неловко в меч-одежде, словно шла вброд через бассейн бани. Красные Сестры носили черн-кожу, но она была похищена из корпусов кораблей, доставивших четыре племени на Абет, и стоила больше, чем золото такого же веса. Гораздо больше. Опытная Красная Сестра должна была умереть или стать Святой, прежде чем новая получит ее доспехи.

– Начинайте спарринг. Я буду наблюдать. – Сестра Сало указала на чистый участок песка. – Не выпендривайтесь. У нас впереди серьезная и опасная работа, и я бы предпочла отправить вас в Священный Класс с тем же количеством пальцев и глаз, что было у вас, когда вы оказались в Мистике.

Нона повернулась к Зоул. Лед-девушка уже была ростом с Сестру Сало, возможно, начала проявляться ее кровь герантов. Нона осталась на голову ниже. Нона предполагала, что ей около пятнадцати, но в деревне, из которой она приехала где-то шесть лет назад, она понятия не имела, что существуют даты, и уж точно не знала, в какую из них родилась.

– А каковы правила? – спросила Нона. Кеот вопил в голове, требуя крови, и совершенно ясно высказывал свое мнение о правилах.

– Никаких убийственных выпадов. – Сестра Сало отступила назад.

– И это все? – У Ноны больше не было времени на расспросы. Зол натянула сетчатую маску на лицо и двинулась в атаку. Нона надела свою и подняла меч.

Зоул двигалась быстро, как всегда, не предлагая пощады. Сестре Сало никогда не приходилось читать девушке нотации о том, как контролировать свой темперамент. Нона не была уверена, что у Зоул он есть. Ара говорила, что если они вскроют Избранную, то внутри найдут лед.

Мир Ноны сузился до мелькания клинков и лязга железа. При такой скорости Ноне приходилось полагаться на тренировки, на память, которую сестра Сало запечатлела в ее мышцах. Даже глубже – в ее костях. Она отчаянно защищалась от более сильной девушки, остро сознавая, что лезвие, которое встречалось с ее, может нанести смертельные раны или даже что-то отрезать, причем это что-то исчезнет в мгновение ока и никогда не вернется. Зоул было бы все равно, даже если бы она отрезала до костяшек все четыре пальца с руки Ноны, держащей меч.

– Стоп! – Сестра Сало подняла руку.

Нона подняла меч, вздохнув с облегчением.

– Тебя побеждает твой страх. – Сестра Сало приколола Нону взглядом, сузив глаза. – Зоул даже не должна пытаться.

– Я не боюсь! – Рычание. И ложь. Меч-работа внушала Ноне страх, которого не было, когда она сражалась с пустыми руками. Возможно, он начался тогда, когда Раймел Таксис замахнулся на нее мечом, а усталость украла у нее скорость. Возможно раньше. Против большинства послушниц меч-работа была просто игрой, но перед лицом хунска прайм и чист-кровок ее самообладание исчезало, а в голову лезли образы бойни.

– Найди свой центр, послушница. Носи свою безмятежность, как вторую кожу. – Сало жестом велела им продолжать.

Нона нахмурилась и подняла клинок. Безмятежность никогда не помогала ей найти Путь. Именно страсть приводила ее туда. Ярость. На меч-пути, подвешенным высоко над полом в комнате за раздевалкой, она обнаружила, что ей нужно скользить, а не держаться; только так она смогла перестать падать. Там, где другие послушницы осторожно переступали, Нона бежала.

Зоул снова набросилась на нее, энергичная, безжалостная, холодная. Клинки в лязгом ударились друг о друга, и снова ударились. Безмятежность укроет страх, который мешал ей, но она также сдержит гнев, в котором она нуждалась. Нона должна была принять участие в бою всем сердцем, иначе это будет не бой, а какая-то игра. Что ей требовалось, так это правильный баланс.

Нона ударила Зоул сбоку. Лед-девушка шагнула внутрь удара, поймав запястье Ноны своими ребрами, и прижала собственный клинок к толстому воротнику вокруг шеи Ноны.

– Брейк! – Сало подняла руку. – Отрабатывайте стандартные приемы удара и парирования. И подумай о моем наставлении, послушница. Меня не зря называют Госпожой Меч...

• • •

ПОСЛЕ УРОКА ОСТАВАЛОСЬ еще полчаса до бани. Нона переоделась в самую легкую из своих меч-одежд и присоединилась к другим послушницам Мистика, которые решили попрактиковаться на меч-пути.

Она обнаружила, что большая часть класса была там: половина на платформе высоко над сеткой, половина внизу, глядя на зрелище. Появилась даже Дарла, которую Нона почти никогда не видела в этой комнате. Джоэли тоже стояла в дверях внизу, наблюдая за происходящим вместе с тремя ближайшими подругами. Белокурая девушка, Меша, стояла рядом с ней, а перед ними – пол-кровки хунска Элани и Кроси, крепкие и хитрые, похожие, словно близнецы. К ним присоединилась послушница из Священного Класса. Нона часто видела, как она гуляет с Джоэли.

Нона нашла место на краю платформы рядом с Зоул и села, свесив ноги в пустоту.

– Теперь, когда ты в Мистике, ты пойдешь в лед-поход.

Зоул хмыкнула.

– Ты заметила, как они перевели нас в Мистик в один и тот же день? – Нона смотрела на Алату, шедшую по меч-пути. Она хорошо двигалась и уже преодолела половину дистанции.

– Это дело рук Колесо. Она хочет, чтобы Аргата и Щит были вместе. Она сидела на моем свидетельстве о заслугах, пока они не были готовы отпустить тебя, – сказала Зоул.

Нона прищурилась, и, словно ее взгляд стал оружием, Алата споткнулась, поскользнулась и с проклятием упала.

– Твой характер удерживал тебя там, где ты была, – продолжала Зоул, глядя куда-то в пустоту.

– Я... – Нона проглотила резкий ответ. Это было правдой. В основном. Кеот вернулся вместе с ней из Коридор-похода. Она потеряла тень, потеряла двух друзей и приобрела дьявола. Нона полагала, что она никогда не была самой кроткой из послушниц, но с дьяволом под кожей она стала дикой. Почти два года ушло на то, чтобы взять над ним верх, медленно восстановить контроль и концентрацию и, еще медленнее, доверие и уважение сестер, которые ее учили. – Не я держала тебя там, если это то, что ты думаешь.

Зоул пожала плечами. Все знали, что она уже целую вечность была готова к Мистическому Классу, но настоятельница не хотела, чтобы она участвовала в лед-походах. Настоятельница Стекло считала, что Зоул не вернется. Что еще важнее, Шерзал не хотела, чтобы она уезжала. Ее мнение имело значение в этом вопросе. Несмотря на очевидную причастность к краже монастырского корабль-сердца, сестра императора оставалась свободной и безнаказанной и обладала властью в стране. Если уж на то пошло, после кражи она еще крепче сжала хватку на инквизиции.

Еще одна послушница упала с меч-пути. Нона не поняла, кто именно.

– Тогда почему же они позволили тебе подняться?

– Не знаю, – казалось, Зоул это почти не волновало. Если бы Нона не встретила Таркакса, она бы вообразила, что все племена вырезаны изо льда.

Зоул встала, настала ее очередь. Несколько послушниц подняли радостные крики, как будто они были паломниками, толпящимися на Скале в надежде увидеть чудо. Однако даже они смутились, когда Зоул повернулась и посмотрела на них в упор.

Нона наблюдала за продвижением Зоул, но на самом деле ничего не видела. Зоул была права в том, что в Сером ее удерживал гнев. Кеот мог раздувать пламя, но огонь был здесь до того, как дьявол пришел погреться в его середине. Четыре дьявола нашли Раймела Таксиса, пока он ждал, чтобы пересечь Путь и войти в смерть. Они нашли свой дом в его плоти. Сосредоточенная воля академиков, которым платил Туран Таксис, не позволила Раймелу присоединиться к Предку, и со временем они сделали его здоровым, но изменившимся. Но даже сила Академии не могла изгнать дьявола из человеческой плоти, если он нашел достаточно греха, чтобы закрепиться там.

Прежде, чем гигант Таксис умер, Нона вонзила ему в спину свой нож десятки раз. Возможно, даже больше: это было безумие. Трое из четырех дьяволов вернулись в пустые места, откуда дьяволы наблюдают за вечностью, но четвертый, выплеснувшись из тела вместе с кровью Раймела, скользнул через какую-то щель в Нону. Сначала он казался всего лишь алым пятном на руке Ноны, пятном, которое никак не смывалось вместе с запекшейся кровью, покрывавшей ее до локтя. Но позже, глубокой ночью, он заговорил с ней. Он назвал себя Кеот и сказал, что ни кровь, ни ярость не позволили бы ему проникнуть ей под кожу. Скорее, это было удовольствие, которое Нона получила, вонзая нож в своего врага. Это и была та щель, в которую он протиснулся.

– Твоя очередь. – Послушница хлопнула Нону по плечу.

– Что? – Нона отмахнулась от своих мыслей и встала в начале меч-пути. Другая девушка сбросила маятник.

– Посмотрим, как ты проделаешь свой трюк. – Голос Джоэли звучал снизу так, словно она находилась в покоях своего отца, а Нона была развлечением, акробаткой, нанятой для развлечения.

Нона побежала по холодной раскачивающейся трубе. Она никогда не скользила по ней, разве что поздно ночью, когда приходила отвлечься. Жир на ее ногах делал меч-путь скользким, что вызывало вопли протеста у всех, кроме горстки послушниц, которые копировали ее подход. И все же она шла быстро. По извилистому и узкому меч-пути она бежала быстрее, чем могла бы бежать не-хунска. Скорость давала пути под ее ногами слишком мало времени, чтобы качнуться или сдвинуться. За восемь делений она достигла первого витка спирали. Скользя, Нона проделала путь внутри спирали, позволив скорости удержать ее на металле и на мгновение перевернувшись вверх ногами. Бегом она выбралась наружу и прыгнула с вершины первого витка на второй, затем на третий, нарушая правила. Прыжок на несколько ярдов с последнего витка спирали на следующую плоскую секцию был опасен, она рисковала получить травму, если промахнется и ударится о трубу.

– Жульничество! – Крик Джоэли, когда Нона взлетела.

Кеот извивался под ее кожей, обжигающе горячий. Обе ноги ударились о перекладину, но ни одна не встретила ее идеально, а на меч-пути одна крошечная ошибка умножается с каждым шагом. Гиперкоррекция наслоилась на гиперкоррекцию, и через пять шагов Нона упала. Из нее не вылетело ни звука. Отскок сети бросил ее в воздух, и мгновение спустя она приземлилась среди зрителей, как кошка на лапы.

– Сначала ты сжульничала, а потом упала. – Джоэли встала между Ноной и дверью.

Убей ее!

Нона проигнорировала Кеота, проскользнув между Джоэли и высокой девушкой из Святого.

По крайней мере, отрежь ухо...

Нона уже взялась за ручку двери, когда Джоэли снова заговорила:

– Ты жульничала, когда убивала Раймела Таксиса?

Нона обернулась.

– Я вижу, что для того, чтобы дергать тебя за ниточки, не требуется никакой нить-работы. – На лице Джоэли играла отвратительная улыбка.

Лучше. Обязательно сделай ей шрам на лице.

– Раймел Таксис пытался убить меня в глуши. Я убила его первым.

– Вас было с полдюжины, включая Таркакса Лед-копье. Раймел пришел один. – Джоэли удалось изобразить отвращение к такой несправедливости.

– Я слышала, ей помогала какая-то герант. – Девушка из Святого Класса сморщила нос при мысли об этом, каким-то образом игнорируя то, что Раймел был почти девяти футов ростом и сначала послал своих солдат. – Эта девушка... – она щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя. – Ну, ты знаешь ее... Жирная...

– Извини. – Дарла потерла локоть в том месте, где он ударил послушницу Святого Класса по лицу. Она посмотрела на нее, распростертую на полу и стонущую. – Я тебя там не видела.

Нона даже не пыталась скрыть усмешку.

– Я убила Раймела Таксиса. Он был убийцей, и я сомневаюсь, что на Абете есть много более худших людей. Если это повредило связям твоей семьи при дворе или причинило неудобство Намсис... мне все равно. – Она повернулась, чтобы уйти. – Тебе придется приложить больше усилий, чтобы спровоцировать меня, Джоэли.

– Конечно, человек, который на самом деле дергал тебя за ниточки, был здесь, пока ты в Коридоре убивала тех, кто лучше тебя.

Нона обнаружила, что снова стоит лицом к лицу с Джоэли. Она не помнила, как обернулась.

– Жаль, что она была убита в пещере, в то время как ее сообщница сбежала с корабль-сердцем, – сказал Джоэли. – Мне бы хотелось увидеть, как эта крестьянская сука утонет за свои преступления против монастыря. Как же ее звали? Хромоножка! Это было...

– Гесса. – Нона обнаружила, что прижимает Джоэли к полу. Ее алая рука обхватила горло девушки там, где Кеот обжег ее кожу. – Ее звали Гесса.

Прикончи ее! Разорви ей шею! Кеот боролся с Ноной, когда она попыталась отдернуть руку. Вокруг раздавались тревожные крики, послушницы хватали ее за плечи, но она все еще не могла отдернуть руку, хотя дрожащие пальцы, захваченные войной между ней и Кеотом, не давили на горло.

Когда Дарла подняла ее, Ноне удалось загнать Кеота в тень рукава своей рясы. Невредимое горло Джоэли выскользнуло из ее хватки, остался лишь слабый белый отпечаток пальцев, запечатлевших это событие. Глаза девушки сузились, и она начала задыхаться, схватившись за шею. Дарла вынесла Нону за дверь, и волна озабоченных друзей Джоэли сомкнулась вокруг нее. Их голоса преследовали Нону, они были так возмущены, что можно было подумать, будто Джоэли лежит распотрошенная в луже собственной крови. Последнее, что Нона увидела сквозь кольцо спин, были глаза Джоэли, ищущие ее, и легкая, но торжествующая улыбка на ее губах.