Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

Внезапно Нона обнаружила, что танцует. Музыка наполнила ее уши. Не хоровое пение монастыря, а глубокая, томная музыка – струны разрывали сердце, флейты пели высокими голосами, лавина звуков, от которой у нее перехватило дыхание. Нона никогда не слышала ничего подобного. И танцы. Она никогда не танцевала, но Ара ступала с уверенной грацией, ее платье из серебра и темного неба кружилось вокруг нее, отставая от изгибов и поворотов тела на один удар сердца. Она двигалась в такт музыке, исполняя формальный набор шагов, таких же организованных, как и оружейные каты Сестры Сало. Каким-то образом Ара добавляла что-то личное – быть может, страсть, – уравнивая их.

У нее был партнер, светловолосый наследник в темной бархатной куртке, коренастый, с нежными карими глазами, которые компенсировали резкость его черт. Время от времени, когда они расставались и снова соединялись, кланялись и кружились, кружились и встречались, глаза Ары скользили по Реголу, танцевавшему в более крупной шеренге, в паре со стройной темноглазой девушкой. Черно-коричневые шрамы на плечах и спине девушки образовывали узор, который привел на ум Ноне шрамы Алаты – еще одно напоминание о землях, затерянных подо льдом, пока человечество все теснее сжималось в сужающихся пределах Коридора.

Ара танцевала, и Нона танцевала внутри нее, присоединяясь к осознанию подругой чуждых ощущений. Все было то же самое, но по-другому. Неловкая обувь на каблуках. Шелест и прикосновение шелка. Тесный корсет, преобразующий тело. Все это пыталось изменить и приручить ее, превратить ярость Ары во что-то более нежное, более приятное для глаз окружающих.

Музыка смолкла, и Ара поклонилась своему партнеру:

– Моя благодарность, Чалм.

– Я мог бы проводить тебя в...

– Ара! Ты обещала, что я смогу представить тебя лорду Пемдерсису. – Регол плавно встал между Арой и Чалмом.

Лицо мальчика напряглось от досады. Регол определенно был ниже его по социальному положению, и очень значительно, но его известности в сочетании с весом имени лорда оказалось достаточно, чтобы избежать конфронтации.

Регол увел Ару из танцевального зала в один из многочисленных открытых альковов, где старшие члены Сис стояли и беседовали, наблюдая за деятельностью молодого поколения. Нона оценила зрелище, открывшееся перед Арой. Нона могла быть в монастырской библиотеке, но в то же время она присутствовала на первой вечеринке в своей жизни и на чем-то гораздо более грандиозном, чем дюжина послушниц в дорме, потягивающих запрещенный бренди.

Ара нашла для них немного свободного места, и Регол наклонился к ним, говоря тихим голосом:

– Ну, ты определенно в центре внимания. Каждый достойный холостяк в Истине смотрит в твою сторону. Но, к сожалению, весь этот здоровый интерес маскирует любой нездоровый интерес, который может быть там. Ты видела что-нибудь подозрительное?

Ара рассмеялась:

– Все, что делают Сис, подозрительно. Без интриги они не могут выбрать, какую обувь надеть.

Нона продолжала смотреть глазами Ары, выискивая признаки опасности. Она отметила, что, несмотря на великолепие особняка, никакой еды не предлагалось, даже напитков. Время от времени кто-нибудь из гостей осторожно вынимал из внутреннего кармана украшенную драгоценными камнями фляжку, отхлебывал из нее и быстро возвращал на место. Нона знала, что на самых богатых из них стоит сигил, предназначенный для нейтрализации ядов. Такие сигилы не могли противостоять каждому токсину, но, даже если убийца каким-то образом испортит содержимое, владелец, скорее всего, не умрет, выпив напиток.

Как же тогда были отравлены пять юных Сис? Как бы ни было трудно сделать это на таком собрании, это было значительно легче, чем в безопасности их собственных домов. Но где могли находиться ассасины? Нона сомневалась, что у кого-либо из Сис были необходимые навыки. Хотя, например, Лано Таксис, поклявшийся убить ее, тренировался с Ной-гуин и изучил многие из их искусств.

В поле зрения появилась женщина, проходившая мимо алькова, еще один изысканный образец грации Сис, стройная и уверенная в себе, ее платье было черным с серебром, черные волосы были уложены на макушке и приручены серебряными гребнями.

– Клера? – Ара выдохнула имя. Нона знала, что Ара, должно быть, ошиблась, но голова женщины повернулась, и, из-под нарисованного очарования ее лица, выглянула Клера Гомал.

Клера даже не замедлила шага, но слегка покачала головой, яростно глядя на Ару в мгновение контакта, и пальцы ее левой руки сделали быстрое прогоняющее движение.

– Это Клера. – Ара повернулась к Реголу. – Человек Шерзал.

– Где? – спросил Регол.

Ара повернулась, чтобы указать, но Клера уже ушла:

– Она та самая! Убийца! Она училась в Сладком Милосердии у Отравительницы, а потом у Ной-гуин. Это ее рук дело!

Нона попыталась это отрицать. Она попыталась заставить Ару ее услышать.

– Видишь его? – Регол мягкими руками направил Ару. – В бархате?

Молодой человек только что вошел в альков в сопровождении небольшой группы женщин. Многое в нем напомнило Ноне Регола. Такой же худощавый и темный, а еще глаза, которые могли быть одновременно горькими и сладкими. В нем было достаточно хищника, и по по ней пробежал предупреждающий трепет. И вдобавок – своего рода красота. У этого мальчика было все, что было у Регола, но он поднялся на новые высоты. Его красота была более мягкой, хотя все еще с жесткими углами. Очевидно, вблизи магнетизм был еще более сильным, поскольку женщины, казалось, беспомощно тянулись за ним по пятам.

– Да, я его вижу. – Ара старалась говорить спокойно, хотя Нона подумала, что на ее месте она бы стала сплошной массой нервов, ладони бы вспотели, а сердце – бешено колотилось. – Я все еще считаю, что мы должны заняться Клерой. – Она еще немного понаблюдала за молодым человеком. – Кто он такой?

– Джордо Ситсис, – сказал Регол. – Недавно приехал в Истину из владений своего отца далеко на востоке. Протеже Лано Таксиса.

– Кажется, он направляется в нашу сторону, – заметила Ара.

– Конечно. Я же сказал, что все заметили твое появление. Джордо всегда почует твой запах. Настоящий дамский угодник, наш Джордо. Каждую ночь новое завоевание.

Ара встретилась взглядом с молодым человеком, когда он приблизился, его глаза были поразительно зелеными. Что-то в этом взгляде заставило ее задрожать. Нона была в замешательстве. Ара не могла бояться мальчика, конечно же? Дрожь перешла в сотрясение. Сотрясение переросло в землетрясение. Ноне показалось, что крыша должна рухнуть, но никто из гостей не выглядел даже слегка обеспокоенным…

– Нона! Нона! Проснись! – Кто-то тряс ее.

Нона подняла голову. Левая сторона ее лица онемела:

– Ч... Что?

– Ты спала целую вечность. Мы беспокоились.

В комнате было так темно, что Нона едва могла разглядеть фигуры перед собой:

– Джула?

– Конечно! – Джула фыркнула. – Ты связалась с Арой? Как у нее дела?

– Мы вернули тебя, потому что кто-то только что попытался открыть главную дверь, – прошипела Рули. – Мне кажется, это была Сестра Колесо, она постоянно патрулирует монастырь.

– Расскажи мне о Ситсисах. – Нона отмахнулась от новостей о Сестре Колесо. Она вынесет любые наказания, которые последуют за тем, что ее поймают в библиотеке. Прямо сейчас Ара была в опасности, и это было то, что имело значение. – Ара собирается танцевать с Джордо Ситсисом. Наследник, как мне кажется. Он новенький, и у него были контакты со многими наследницами Сис.

– Ну, как и у многих других молодых лордов... – Джула казалась озадаченной.

– Ты его не видела, – сказала Нона. – Женщин тянет к нему. Как мух к...

– К очень привлекательной мухе? – предположила Рули.

– Очень. – Нона покраснела. – Клера тоже там. Или была...

– Клера! – Рули выпрямилась. – Она и есть! Эта коварная...

Нона покачала головой:

– Я так не думаю. Я думаю, она предостерегла Ару. Жестом сказала, чтобы Ара убиралась оттуда.

– Ты просто слепая, когда дело касается Клеры, – сказала Рули. – И всегда была. Она продала тебя на реке. Продала нас всех.

– Просто посмотри, что есть об этом мальчике Ситсисе, хорошо? – Нона знала, что Рули права, но Клера недавно помогла ей, и она не была убийцей, что бы они ни говорили.

Джула поколебалась, потом взяла фонарь и подвернула фитиль.

– Заслони свет от окна, Рули. – Она торопливо перелистала страницы. – Ситсис… Ситсис… Я бегло проверила их, но они не живут в Истине. И даже близко.

– Он живет у Лано Таксиса. – Нона скривила губы. Во всей империи не было никого, кто желал бы ее смерти больше, чем Лано Таксис, но она не могла понять, как все это могло быть направлено на нее, бывшую крестьянскую девушку, ныне живущую в монастыре.

– Ну, если интересы Ситсисов совпадают с интересами Таксисов, то у него была довольно веская причина желать смерти Джелле Абонсис. Но ничего серьезного против кого-либо из других жертв.

– Ну, тогда вот и твой ответ, – сказала Нона. – Мне нужно вернуться.

– Подожди! – Джула взяла ее за руку. – Не слишком убедительный аргумент. Если записать все дома, которые враждуют с домами хотя бы одного из отравленных... ну… это будет длинный список.

– Тогда продолжай искать! – Нона сделала глубокий, медленный вдох. – Мне нужно вернуться и посмотреть, смогу ли я с ней связаться. – Она потянулась вдоль нить-связи, и маленькая, тускло освещенная библиотека скриптория медленно исчезла, сменившись блеском и цветом большого бального зала, владельца которого Нона еще не установила.

Ара была в объятиях Джордо Ситсиса. Мгновение спустя она повернулась, оказавшись на пределе их вытянутых рук. Он притянул ее к себе. Лицом к лицу сила его красоты, казалось, подавляла даже музыку. На удар сердца в Ноне вспыхнула ревность, когда тела двух танцоров прижались друг к другу. На удар сердца ей захотелось стать кем-то другим – перестать быть некультурной крестьянской девушкой с совершенно черными глазами, послушницей, которая даже не отбрасывает тени, а стать кем-то, кто бы вписался в яркость и богатство и присоединился к разговору Сис, кем-то, кто мог бы сказать что-то остроумное, заставить других смеяться вместе с ней. Она желала быть той, кто прижимается к этому худощавому телу. Она желала быть желанной.

Музыка стихла, и танцоры остановились, затем поклонились друг другу. Глаза Ары осмотрели комнату. Где-то там Сестра Чайник, наблюдает. Скорее всего, где-то высоко. Возможно, на дальней стороне высоких окон над галереей музыкантов. Сестра Горшок тоже может быть где-то в толпе. Компаньонка, уполномоченная следить за тем, чтобы юная любовь оставалась в определенных пределах. Святых Сестер нередко призывали на такое служение. Другие Серые тоже могли действовать, хотя, без официального разрешения настоятельницы, для решения проблемы можно было использовать только ограниченные ресурсы.

Нона, все еще держащаяся за ниточку, осознала, что Джордо не выпустил руку Ары и, вместо этого, наклонился поближе, бормоча что-то удивительно глубоким голосом. Ара, вместо того чтобы освободиться, казалась пришпиленной, удерживаемой чем-то большим, чем давление его руки на ее. Нона почувствовала, как у Ары участилось дыхание, как будто оно было ее собственное.

– ...роза вернулась в сады Сис... – Красивые слова срывались с губ Джордо, но Арой завладело не то, что он говорил. Нона знала, что здесь действует эмпатия марджал. В какой-то степени она и сама могла делать так же, но мастерство Джордо превосходило ее, гранича с принуждением, которое время от времени оказывала на людей ее подруга Зоул.

Мальчик наклонился, как будто хотел поцеловать Ару. Внезапно связь между Ноной и Арой усилилась, втягивая Нону глубже в плоть Ары, хотя она все еще не могла привлечь внимание подруги. Подчиняясь эмоциям, которые не до конца понимала, Нона попыталась оторвать Ару от опускающихся губ. Ноне удалось вырвать контроль у Ары в момент удивления, но ей не хватило тонкого контроля, необходимого для элегантного пируэта, который она намеревалась совершить. Вместо этого голова Ары дернулась вперед, сильно ударив Джордо в лицо.

Они оба отшатнулись, Ара пробормотала потрясенные извинения, Джордо зажал рот и нос.

– Мне так жаль... – Ара наполовину потянулась к юноше. – Я не...

Через мгновение Регол оказался рядом с ней, уводя ее от танца.

– Следи за собой, Ситсис! – Его тон был легким, но в нем чувствовалась скрытая угроза. – Этот фрукт не для тебя. – Он подтолкнул Ару под локоть к ближайшей нише. – Он напал на тебя?

– Нет, он... – Ара в замешательстве покачала головой. – Он просто...

– О чем ты только думала? – спросил Регол.

Они остановились у большой каменной вазы, полной цветов, которых Нона никогда не видела ни в лесу, ни в поле. Небольшая группа старших Сис с презрением посмотрела на них с другой стороны ниши.

Регол покачал головой:

– Подобный трюк может настроить их всех против тебя. Ты не сможешь ничего расследовать, если никто не будет с тобой танцевать. И если у твоего последнего партнера сломан нос или отсутствуют зубы...

– Я... я думаю, мной управляли. – Ара нахмурилась. Она уставилась на свои руки, чтобы не встречаться с неодобрением Сис. На краю ее запястья, всего на волосок от того, чтобы потеряться под разрезом рукава платья, лежало маленькое голубое пятнышко. Нона заметила это раньше Ары и попыталась обратить на него внимание подруги. Случайная блестка? Маленькая и блестящая бусинка, сбившаяся с чужого платья во время танца?

Ара, казалось, услышала Нону. Она замерла, затем поднесла запястье к лицу. Не блестка или бусинка, а капля какой-то ярко-синей жидкости. Не голубизна какого-либо неба. Скорее оттенок напомнил Ноне о перьях, которые Сестра Правило когда-то показывала ей, перьях птиц, которые больше не летали над Абетом. Они вели теплую жизнь в глухом лесу, а когда солнце ослабло, лед поглотил их дома. Переливчато-синий, грустный, невозможно синий, но он был здесь.

– Что это? – спросил Регол, тоже заметив каплю.

– Не знаю. – Ара понюхала ее.

Нона знала. Хотя имя, в котором она нуждалась, отстало от понимания, и, когда она наконец произнесла слово, оно сорвалось с языка Ары:

– Курал.

– Что? – Регол выглядел озадаченным.

– Яд рыбы курал. – Ара говорила медленно, ее мысли были заняты другим.

Нона?

Я здесь!

Как ты?..

Мы нить-связаны. Нона попыталась произнести это извиняющимся тоном.

Связаны? Как?

Я... Когда мы…

– Целовались, – сказала Ара.

– Что? – Регол моргнул. – О чем ты говоришь?

– Об этом. – Ара подняла запястье, но понизила голос. – Это очень редкий и очень мощный пероральный яд.

Регол выхватил из верхнего кармана вышитый носовой платок. Ара схватила его за руку.

– Пероральный  означает, что мне пришлось бы проглотить это вещество, чтобы оно убило меня.

Регол убрал носовой платок:

– Что, во имя всех чертей, оно делает на твоем запястье?

Ара медленно покачала головой:

– Я не знаю.

Это был Джордо. Нона заговорила в голове Ары.

Джордо?

Да. Должен быть. Каким-то образом. Когда я боднула его головой.

Это была ты?

Э-э... да. Нона не стала дожидаться неизбежного «почему?». Подожди! Она ухватилась за краешек ответа и потянула за него, пытаясь представить себе все произошедшее. Подожди! Он пытался отравить тебя поцелуем!

Поцелуем? Так ты спасла меня?

Я... э... Мне так кажется.

Но это безумие. Ара покачала головой. Регол смотрел на нее, ожидая, что она что-нибудь скажет. Это безумие. Если бы яд был у него во рту, он бы тоже отравился. Нет никакого противоядия от курала... не так ли?

Да. Но... может быть... у него есть какой-то мешочек на нёбе?

Ему понадобится носик, какая-нибудь трубка, ответила Ара. Но как…

Была ли у него щель между передними зубами?

– Нет. – Ара фыркнула.

– Ара? – Регол взял ее за руку. – Тебе нехорошо? Ничего из этого не попало тебе в рот, не так ли?

Итак, мешочек, трубка и обработанный воском рот, чтобы предотвратить всасывание яда, сказала Нона.

– Этот ублюдок. – Ара высвободилась из хватки Регола. – Джордо Ситсис – убийца. Он убивал своих жертв поцелуем.

– Ты уверена? – Регол оглядел бальный зал в поисках мужчины, о котором шла речь.

– Совершенно уверена, – сказала Ара.

– Так что мы должны сказать твоей Сестре Чайник и получить награду, – сказал Регол. —Хорошо. По крайней мере, могут заплатить мне. Ты можешь получить… все, что получают монахини.

– Послушницы.

– И эти тоже. – Регол улыбнулся своей кривой улыбкой. – И не забудь напомнить обо мне Послушнице Ноне.

– Ты должен сказать ей сам, – чопорно ответила Ара. – Ты говорил о ней весь день.

Регол нахмурился:

– Я упоминал о ней пару раз.

Ара закатила глаза:

– Просто скажи ей, что ты чувствуешь. Она может тебя удивить. Или просто выбрось ее из своих мыслей и позволь ей стать монахиней.

И что он чувствует? удивленно спросила Нона.

Ты такая же плохая, как и он, ответила Ара. Даже хуже! Ты не знаешь, чего хочешь. По крайней мере, Регол знает. Он просто слишком напуган, чтобы просить об этом. Я думала, что ринг-бойцы должны быть храбрыми… Он вознес тебя на какой-то пьедестал. Может быть, это привычка.

Нона не смогла скрыть своего потрясения. Если бы это сказал кто-нибудь другой, кроме Ары, она бы подумала, что это ложь и над ней насмехаются.

– Итак, давай расскажем Сестре Чайник, – снова сказал Регол.

– Обязательно, – согласилась Ара. – Но прямо сейчас у нас есть разъяренный убийца с полным ртом яда. Он воспользуется им для кого-нибудь другого, прежде чем уйдет, и я очень сомневаюсь, что Чайник сможет что-нибудь сделать, чтобы остановить его.

Регол поджал губы:

– Я так не думаю. Она кажется очень грозной женщиной...

– Она сможет достать его, как только он окажется снаружи, конечно. – Ара кивнула. – Но, пока мы здесь, это моя работа. У меня идеальная маскировка. Я – одна из них. – Она подняла руки и посмотрела на свое платье.

– Итак... что мы делаем? Ты собираешься зарезать его в бальном зале? Я не возражаю, но могу вспомнить довольно много лордов, которые через несколько ударов сердца потребуют твоей крови.

– Возможно, мне не придется... – Ара кивнула в сторону главного зала. – Он идет сюда.

Джордо Ситсис пришел один, широко раскинув руки, широко улыбаясь, по-видимому, не пострадав от удара головой.

– Ты пришла в себя, Арабелла? Ты в порядке? Ты меня напугала! – Он коснулся подбородка. – И это был настоящий удар.

– Мои извинения. – Арабелла слегка присела. – Я внезапно почувствовала боль. Возможно, триксит – слишком энергичный танец для того, кто так недавно вернулся в общество.

Улыбка Джордо стала шире. Нона почувствовала, как магнетизм мальчика распространяется, как физическая вещь, подавляя здравый смысл.

– Тогда я вернусь, когда музыка замедлится, и попрошу доставить мне удовольствие от твоего общества в более спокойном темпе. – Он коротко поклонился и отступил в сверкающую толпу, не сказав Реголу ни слова.

– Ты собираешься позволить убийце обнимать тебя? – Возмущение Регола усилилось, когда вместо ответа Ара повернулась и ушла. – Подожди! Куда ты направляешься?

Ара прокладывала путь между лордами и наследниками, кивая этой великой леди, этому великому лорду, обмениваясь улыбками с младшими Сис, которые когда-то была ее детскими товарищами по играм. Регол последовал за ней, молча кипя от злости. Она прошла под аркой, по коридору, и мгновение спустя они, дрожа, остановились на балконе с видом на Истину, темноту нарушали только бесчисленные точки света, лившегося из окон домов.

Она повернулась, взметнув шелка, и встретилась лицом к лицу с Реголом:

– Я собираюсь сделать больше, чем просто потанцевать с ним. Я собираюсь позволить ему поцеловать меня.

– Это безумие! Ты не можешь...

Темная фигура поднялась рядом с ними, сбрасывая тени.

– Объяснись, послушница. – Привычная улыбка исчезла из глаз Сестры Чайник, сейчас это была Серая Чайник, вся деловая, вся убийственная.

– Наш убийца – Джордо Ситсис. Он собирается сделать меня своей следующей жертвой. У него во рту мешочек с ядом курала, и он отравляет свой жертвы во время поцелуя.

– Мы можем задержать его снаружи, после окончания бала, – сказала Чайник.

– Но у него все еще есть яд. Он просто убьет им кого-нибудь другого, – сказала Ара.

– Мы не можем действовать сейчас. Вокруг слишком много лордов. И лорд Венсис хорошо охраняет это место. – Чайник взглянул на купол, изгибающийся над ними. – Есть и другие, которые тоже наблюдают. Я чувствую их… Другие, которые гораздо опаснее любого стража Венсиса.

– Я могу обратить против него его собственный метод, – сказала Ара. – Если я тоже обработаю рот воском и прикреплю короткую иглу к языку, я смогу проколоть мешочек. Тогда все, что мне нужно сделать, – заставить его проглотить.

Чайник покачала головой:

– Слишком опасно.

– Я готова. – Ара сжала кулаки. – Мы не можем просто позволить умереть еще одному невинному. Мы – хорошие ребята.

При этих словах темные глаза Чайник расширились, и на мгновение тень улыбки скользнула по ее лицу:

– Это никогда не бывает так просто, Ара.

– Я справлюсь. – Ара твердо встретила ее взгляд.

Чайник вздохнула:

– Мне кажется, ты не понимаешь, насколько сложно то, что ты предлагаешь. Тебе потребуется значительная... оральная ловкость.

Ара опустила глаза и стиснула зубы:

– Я справлюсь.

Чайник снова вздохнула и взглянула на Регола, который молча стоял у плеча Ары:

– Это потребует некоторой тренировки.

Чайник развернула два набора из широкого пояса со множеством карманов, надетого под верхней одеждой. Серые Сестры несли в поле самое разнообразное оборудование. В первом наборе было много иголок, ниток и крошечный тюбик плоть-бинта. Во втором хранилась коллекция миниатюрных баночек с различными защитными кремами, мазями и воском, предназначенным для защиты кожи от ядов. Горшочек с воском содержал несколько доз жидкости, которую надо было всосать и оставить во рту, после чего кожа внутри покрывалась воском, предотвращающим – или, по крайней мере, уменьшающим – впитывание токсинов в организм.

– Высунь язык, послушница. – Чайник наклонился с маленькой деревянной лопаточкой, измазанной плоть-бинтом. Она также держала последнюю четверть иголки, которую отрезала при помощью ножа из Ковчег-стали. Нож ей подарили, когда она взяла Серый.

Ара высунула язык.

– Когда это приклеено на место, оно так легко не оторвется. Будет трудно как найти и проколоть мешочек с ядом, так и не поцарапать Джордо, тем самым предупредив его о том, что происходит.

– Тогда мы должны сначала попрактиковаться без иголки, – сказал Регол. – Иначе у меня будет полный рот крови и ленты вместо языка, прежде чем она освоится.

Чайник поджала губы:

– Согласна. Но поторопитесь. У нас нет в запасе всей ночи.

Мне пора идти, сказала Нона в голове Ары, когда ее подруга повернулась лицом к высокому ринг-бойцу.

Не смей оставлять меня с ним наедине!

Но... это неправильно. Мы его обманываем, сказала Нона.

Ерунда. Это тебя он хочет поцеловать.

Нона фыркнула. Столкнувшись с золотой Арабеллой Йотсис, туго закутанной в струящиеся шелка, ни один мальчик на Абете не пожелал бы неряшливую послушницу с темными глазами.

– Вот так? – Ара потянулась к Реголу.

Регол резко отступил назад:

– Он ожидает, что будет действовать первым и мысленно подавит твою оборону.

Ара склонила голову набок:

– Ну, тогда действуй.

Регол нахмурился. По-видимому, он чувствовал себя неловко, когда не был главным:

– Я... э-э...

Ара закатила глаза. Нона, прятавшаяся за этими глазами, чувствовала себя гораздо менее уверенно. Она все еще не могла поверить, что Реголу было интересно говорить о ней, когда он держал под руку Ару. Вероятно, это был какой-то трюк, способ успокоить Ару, поговорив о ком-то, кого они оба знали. Это звучало гораздо более правдоподобно.

Внезапно Регол оказался намного ближе, чем должен был быть, быстро наклонился вперед, одной рукой обняв Ару за плечи и поддерживая ее. Его лицо еще больше приблизилось, теперь Нона чувствовала его запах, что-то от Калтесса, все еще узнаваемое под лавандовой водой, которую использовали многие наследники Сис, что-то более близкое к деревенской хижине, чем к дворцовому залу, и более честное.

Регол встретился взглядом с Арой. Ара нахмурилась и хотела поцеловать его, но он покачал головой:

– Это сделает Джордо.

Поэтому Ара встретилась с ним взглядом, и, хотя ее голубые глаза встретились с темными напряженными глазами Регола, Ноне показалось, что он увидел ее. Глаза Регола расширились в мгновенном замешательстве, затем рука Ары легла ему на шею, притягивая его вниз, и он поцеловал ее.

Ара быстро отстранилась и вытерла губы:

– Сделано.

Регол казался смущенным:

– Неужели я действительно так много говорю о Ноне...

– Нет, нет и еще раз нет. – Чайник встала между ними, качая головой. – Ты не можешь просто щелкать языком, как гадюка с кровью хунска. Вошла, потом вышла и закончила. Он сразу поймет, что ты задумала.

– Почему это будет иметь значение? – спросила Ара, проводя языком по зубам. Казалось, ей нравилось целоваться с Реголом гораздо меньше, чем Ноне.

– Ну, для начала он просто выплюнет яд, – сказал Регол.

Сестра Чайник кивнула.

– Сделай это еще раз, послушница, и играй роль. Пусть Джордо думает, что убил тебя. – Она отступила назад и помахала им обоим.

Ара пожала плечами, затем снова положила руки на бока Регола.

– Никаких быстрых входов и выходов. Пусть он думает, что прикончил меня. Поняла. – Она поджала губы. – Готова.

Регол покачал головой, стараясь не улыбнуться.

– Монахини... – Он наклонился и нежно коснулся ее губ своими, прежде чем углубить поцелуй.

Ара наклонилась к нему, открыв рот, отдаваясь процессу. Нона поймала себя на том, что вспоминает поцелуй, который связал их нить-связью, поцелуй, который был почти украден из ее памяти высвобожденной магией. Она обнаружила себя нарушительницей, виновной в худшем вторжении, но Ара не отпустила ее. Хуже того, оказавшись между двумя сторонами, она не была уверена, на какой стороне уравнения хотела бы быть.

Поцелуй продолжался. Нона обнаружила, что вовлечена в него больше, чем Ара или Регол, которые, казалось, считали это необходимой, но не особенно желанной работой. Отсутствие химии между этой парой одновременно и радовало, и удивляло ее. Ара, казалось, чувствовала себя особенно неловко, но она продержалась еще немного, прежде чем нашла свою цель, а затем медленно отстранилась.

– Лучше? – спросила Ара.

– Лучше. – Регол кивнул. – Но будет еще лучше, если ты не будешь вытирать рот сразу после поцелуя. Попытайся притвориться, что тебе это понравилось.

– Прости! – Ара быстро опустила руку.

Регол ухмыльнулся и покачал головой:

– Не смотри так обиженно. Я знаю, что я не в твоем вкусе.

Ара усмехнулась в ответ:

– Давай попробуем еще раз. С иголкой.

Потребовалось еще три попытки, прежде чем Ара смогла убедительно поцеловаться и проткнуть мешочек с ядом. Реголу, казалось, с каждым разом это нравилось все больше и больше, как и Ноне, что приводило ее в смятение и замешательство.

Чайник была уверена, что Джордо прикрепил мешочек с ядом к нёбу:

– В любом другом месте это потенциально проявилось бы, а также было бы уязвимо для ударов и толчков.

– И бодания, – пробормотал Регол.

– Главное, – подчеркнула Чайник, – не глотать. Не глотать! Но пусть он ничего не подозревает. И тебе нужно будет как можно скорее прополоскать рот. Он тоже постарается не глотать и тоже захочет прополоскать рот. Но если он подумает, что весь яд был впрыснут в тебя через трубочку, тогда он будет менее осторожен, и смертельная доза все равно сможет просочиться ему в горло.

Ара кивнула, серьезная и сосредоточенная. Нона могла сказать, что она была напугана. Но как бы ни была напугана Ара, Нона боялась за свою подругу в десять раз больше.

Нона рискнула вернуться в свое тело, в полумрак библиотеки скриптория. Она подняла голову от стола и увидела, что Джула и Рули изучают груды дощечек.

– Что-нибудь еще? – спросила она, немного неуверенным голосом, собственное тело казалось ей странным после нескольких часов, проведенных с Арой.

– Ничего. – Джула положила свою доску с такой силой, что едва не разломила ее пополам. – Мне кажется, мы упускаем что-то важное. Либо это, либо пять человек действительно были убиты из-за бессмысленных прихотей. Либо Джордо Ситсис не убийца...

– Убийца, – убежденно сказала Нона.

– Ну, даже если это не так, тогда у нас ничего нет. Между пятью мертвецами нет никаких связей, похоже, это случайная выборка.

Рули молча смотрела на свою доску с тех пор, как Нона подняла голову. Теперь она озадаченно подняла глаза:

– Что, если убийства случайны, но не бессмысленны?

– Как убийство того, кто не находится у тебя на пути, может не быть бессмысленным? – огрызнулась Джула.

Рули пожала плечами и отложила грифельную доску:

– Может быть, убийца просто хотел, чтобы было следствие.

– Зачем кому-то это нужно? – Раздражение Джулы исчезло.

– Чтобы доставить Серых Сестер туда, где сейчас находятся Чайник и Ара, – сказала Рули.

Ноне никогда не приходила в голову мысль, что Чайник и другая Серая могли быть намеченными целями с самого начала. Она передала информацию по своей нить-связи Чайник, зная, что поздней ночью такое сообщение станет для Серой Сестры полной неожиданностью.

– Я должна вернуться! – Она обхватила голову руками и закрыла глаза. Чайник, возможно, смертельно опасна, но Нона все еще беспокоилась о ее безопасности.

Рули хмыкнула:

– Итак, она снова уходит. Как получается, что Нона идет на роскошную вечеринку, а мы напрягаем глаза, читая о высоких и могущественных, с которыми она танцует?

– Тебе лучше читать, юная послушница, – сказала Джула тоном Сестры Колесо. – Мирские обычаи – пятно на совершенстве Предка.

– Я думаю, Ноне следует... – Рули замолчала. – Подожди. Ты все еще здесь, не так ли?

Нона повернула голову и приоткрыла один глаз:

– Может быть...

– Теперь это просто нечестно. Из тебя вышла бы отличная Серая Сестра! – Рули нахмурилась.

– Извини. Просто на этот раз все не так просто. – Нона снова закрыла глаза. – Я думаю, что слишком старалась.

– Я читала, что надо думать о том случае, когда вы установили связь, – сказала Джула. – Это помогает.

– Есть ли что-нибудь, о чем ты не читала? – спросила Рули.

Но если у Джулы и был ответ, Нона его не слышала. Воспоминание о поцелуе под фокусом луны уже вернуло ее к Аре.

Музыка, доносившаяся из большого бального зала, приобрела более медленный и интимный тон. Час был поздний, и фокус луны скоро должен был пройти. Снаружи темными рядами стояли экипажи, ожидая, чтобы вернуть Сис в свои особняки. Лошади негромко ржали между стойлами, где-то в ночи черный жаворонок изливал свое сердце плавными трелями, наполненными трагической красотой.

– Рули думает… Я хочу сказать, я думаю, что, возможно, убийца пытается выманить наружу Серых Сестер. Ты можешь стать мишенью, Чайник. – Ара повторила предупреждение, которое Нона дала ей по прибытии.