Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

47

ДОРОГА, СПУСКАВШАЯСЯ ИЗ распадка, в котором располагался дворец Шерзал, представляла собой длинную извилистую дугу с небольшим уклоном. Она заканчивалась на большой дороге, пересекавшей Великий Перевал.

Несмотря на стрелу, пронзившую ее левую икру, Ара сумела вскарабкаться на крышу экипажа, спуститься на сильно поврежденную переднюю часть и найти тормозные рычаги. Склон был слишком крут, чтобы тормоза могли полностью остановить движение экипажа, но они помогли укротить его.

Однако оказалось, что рулевое управление – совсем другое дело. Экипаж двигался сам по себе, скребя по скалистой стене в том месте, где инженеры прорезали распадок, чтобы проложить дорогу. Примерно каждые двадцать ярдов от борта экипажа отлетал новый кусок, каждой удар о выступ побольше угрожал развернуть экипаж на узкой дороге лицом к обрыву и скатить его в ту раздирающую сердце бездну, которую скрывала темнота.

В конце концов, когда до Большого Перевала оставалось примерно треть мили, развалины большого экипажа Шерзал накренились в сторону и остановились с передним правым колесом, висящим над неизмеримой пропастью. Ара стояла, тяжело дыша, вцепившись в рычаг тормоза.

Через минуту большинство пассажиров экипажа высадились или их вынесли. Двое пожилых мужчин были убиты стрелами, которые пролетели сквозь ставни и подпиравшие их сидения. Почтенная женщина в просторном платье была ранена в плечо, стрела все еще была на месте, ее стальной наконечник торчал из спины. Регол, Чайник и Ара держались рядом с настоятельницей.

• • •

НОНА ВЫПОЛЗА ИЗ-ПОД обломков экипажа, ее руки болели, ноги были исцарапаны и разорваны. Она рванулась к оси и позволила ей тащить себя, и только угасающая сила Пути защитила ее от тяжелых ран.

– Нона! – Ара заковыляла к ней, чтобы помочь подняться. Позади Ары Нона видела далекое пламя, лижущее стены Шерзал. Она надеялась, что пожар распространится и разрушит это место от самого низкого подвала до самой высокой башни.

– А где Клера? – спросила Нона, оглядывая выживших.

– Она так и не вошла, – сказала Ара.

– Я ее окликнула. – Чайник сжала рот, между бровей появилась задумчивая морщинка. – Она попятилась в дым.

– Но... – Это не имело никакого смысла. Настоятельница приняла бы ее обратно. Нона это знала.

– Она сделала выбор, Нона. – Настоятельница Стекло заговорила тихим голосом: – Она помогла тебе, когда ты нуждалась в помощи, но посчитала, что с сестрой императора у нее больше возможностей.

Нона огляделась. Свет звезд омывал дорогу через проделанную ветром дыру в облаках. Он освещал разрушенный экипаж, один бок которого был оторван, крыша провисла. Малиновый свет освещал дюжину Сис в бальных платьях и парадной одежде, плохо приспособленной для прогулок по горам. Многие были ранены, в том числе Чайник, Ара и она сама. Ее взгляд остановился на Реголе, единственном бойце среди них, пригодном для боя, за исключением Мелкира.

– Миледи. – Он отвесил полупоклон, показывая ей ту же самую старую улыбку, даже сейчас.

Она вдруг почувствовала, насколько изодранной и неподходящей была ее сорочка, как ветер играет ей вокруг нее и как грязно все, что под ней.

– Регол. – Она собиралась сказать ему, что она скорее послушница, чем леди, но в тот момент не была уверена, что права. И под его пристальным взглядом она уже не была уверена, кем бы ей хотелось быть.

– Каждый раз, когда я обедаю где-нибудь, где ты тоже гостья, Нона, на меня нападают. – Он потер подбородок, словно вспоминая удар. – Одна и та же женщина!

– Сафира? – Чайник шагнула вперед. – Неужели она...

– Я ударил ее довольно сильно, – сказал Регол. – Но она снова встанет. И я не могу утверждать, что это был честный бой.

– Мы в безопасности? – Терра Менсис ворвалась в их круг, баюкая раненое запястье. Судя по всему, в экипаже она получила новые травмы, и на левой половине лица у нее красовался синяк.

– Сомневаюсь, – ответила Настоятельница Стекло. – Шерзал пошлет за нами своих солдат. Как скоро, зависит от того, насколько сильный пожар мы ей оставили, но не думаю, чтобы мы их здорово обогнали.

Словно в ответ ей, небо прояснилось еще больше, и в свете звезд стало можно разглядеть весь изгиб дороги, ведущей к разбитым воротам дворца. По ней на большой скорости двигался отряд из примерно пятидесяти солдат. Они уже преодолели половину расстояния.

• • •

НОНА ПРИСЛОНИЛАСЬ СПИНОЙ к камням у дороги, измученная, как никогда. Йишт называла друзей слабостью. Боль, которую причинила ей смерть Гессы, а теперь и Дарлы, сильно отличалась от той, что причинила ей Беда, но была глубже и продолжительнее. Слабость? Именно дружба сопровождала ее половину империи, дружба заставила Клеру вытащить ее из подземелий ной-гуин, и если бы ей пришлось умереть, она предпочла бы сделать это здесь, под алыми небесами, со своими сестрами, Красными и Серыми, свободными и сражающимися, и это было бы лучше любого другого, что она могла себе представить.

Чайник встала, отбросив в сторону половинки стрелы, которую вытащила из икры Ары, и подошла к Ноне. Ара последовала за ней, с гримасой проверяя свой вес на туго перевязанной ноге.

– Ох. – Она прислонилась рядом с Ноной, ветер разметал по камням золотистые волосы.

– Красивое платье, – сказала Нона.

– Спасибо. Терра помогла мне его выбрать. Это было глупо дорого.

Регол подошел и встал перед ними. Его темные волосы развевал ветер Коридора, он бросил взгляд на приближающихся солдат. Вокруг них лежали скалы, красные от света звезд. Он перевел взгляд на Нону, и вдруг показалось, словно вспыхнул фокус луны, заставив ее вспотеть.

– Ты будешь держать дорогу со мной, сестра? – спросил он. – Я хотел бы снова увидеть, как ты сражаешься.

– Я не сестра, всего лишь послушница. – В тот момент, когда слова покинули ее, она почувствовала себя глупо. Неужели она не могла сказать что-нибудь получше? И почему это вообще имело значение, когда приближаются пятьдесят мечей?

Регол усмехнулся. Он всегда усмехался:

– Ты – моя сестра по клетке.

Холодок пробежал по спине Ноны, несмотря на жар его взгляда. Откуда он знал, что она будет Сестрой Клетка? Эту тайну знали только Ара и Госпожа Путь.

– В конце концов, мы оба родились в клетке Гилджона! – Он рассмеялся, снимая напряжение, и повернулся к дворцу, изобразив восьмерку росчерком меча.

Настоятельница Стекло подошла, когда Регол отошел в сторону. Она тоже улыбалась, хотя и с оттенком грусти.

– Вы трое совершили поразительные подвиги, чтобы приблизить нас к невозможному успеху. Поразительные. – Она протянула руки, Нона взяла их, а Чайник и Ара положили свои поверх ее. – Но мир не меняется отдельными актами насилия, независимо от того, насколько хороша причина. Точно так же его нельзя изменить силой Пути. Все величайшие из Мистических Сестер это знали. Сколько бы сил ни было сосредоточено в одной Боевой Сестре, как бы глубоко ни постигала события Сестра Благоразумия, ее превосходят сила и постижение масс. Вы можете быть камнями, но человечество – это прилив, и вам нужно только встать на песок, чтобы увидеть, как закончится это соревнование.

В конце концов, дело не в том, будем ли мы жить или умрем здесь, а в том, что послание эхом разнесется по империи и за ее пределами. Мы не предводители, мы просто слуги. Даже власть императора – иллюзия. В конечном счете нами движет воля народа, и она так же неотвратима, как наступление льдов. И народ, каждый из них, – дети Предка, святые, избранные. Мы показали им истинное сердце Шерзал, и они будут судить ее поступки. Те, кто не может замедлить погоню, должны бежать. Они должны рассеяться по склонам, и мы должны верить, что кто-то найдет дорогу в безопасное место и расскажет о том, что здесь произошло.

Настоятельница Стекло подошла ближе, по очереди заглядывая в их лица добрыми глазами:

– Я всегда гордилась своей способностью смотреть вперед, умением видеть последствия поступков. Возможно, это скудное умение по сравнению с теми талантами, которые Предок вложил в вас, девочки, но оно хорошо служило мне до этой ночи. Но вы должны знать, что самая большая радость для тех, кто видит будущее, – то, что жизнь остается полной сюрпризов. И вы все меня удивили.

– Святая Мать... – Голос Чайник стал слишком хриплым от волнения, чтобы продолжать.

– Когда-то у меня был сын. – Настоятельница улыбнулась, вспоминая. – Я бы не могла любить его больше. Но у меня никогда не было дочери. Я бы с гордостью назвал любую из вас своей. – Она подняла руки, предупреждая любые объятия. – Вы все – мои дети, дети Предка, дочери Скалы Веры, дочери Сладкого Милосердия. Я ожидаю, что вы свирепо встретите врага и покажите себя с лучшей стороны.

Нона повернулась к дороге, где стоял наготове Регол, за ним тонкая линия Сис с лордом Карвоном Йотсисом в центре. Солдаты Шерзал были близко, достаточно близко, чтобы она слышала топот их сапог, когда они быстро шли вперед, по восемь в ряд. Каждый человек был закован в кольчугу, каждый нес щит и копье. Звезды все еще смотрели, их свет поблескивал на стали.

Рядом с экипажем Агика и Селдом повели стариков и немощных на молитву. Терра Менсис встала, срезав обожженную часть своих юбок. Неловко сжимая нож в левой руке, она встала рядом с отцом, со слезами на глазах, готовая последовать за остальными, которые уже направлялись к главной дороге. Скоро история об измене Шерзал распространится по Великому Перевалу в обоих направлениях.

– Что-то приближается... – сказала Нона, когда Чайник с трудом подошла к Реголу.

– Ну... да, – ответила Ара, поднимая меч.

– Нет, что-то другое. – Нона посмотрела в ночь, вниз по склонам, темным и невидимым, окаймленным слабым малиновым светом звезд. В вышине ветер еще больше разогнал облака, и Надежда вспыхнула, добавляя миру свой свет. Нона напрягла все свои чувства. Она слышала... шаги? Удар, по крайней мере. Что-то, что росло в течение некоторого времени, но что не обращало на себя внимания на фоне остальных громких эмоций. Внезапно ее осенило.

– Это же кор...

Ее заглушил треск камня. Без всякого предупреждения огромный клин горного склона скользнул вниз на дорогу впереди. Через несколько секунд все было кончено, если не считать нескольких десятков валунов, которые продолжали катиться вниз по склону, разбиваясь и отскакивая вдаль. Нона в замешательстве смотрела, как каскады сыпучих камней превращаются в ручейки. Неисчислимая тяжесть скалы обрушилась участке в десятки ярдов, уничтожив дорогу и солдат на ней.

Все те, кто был в экипаже, просто стояли и смотрели, не уверенные в том, что видят. Свет звезд начал слабеть, унося прочь детали. Только Нона отвернувшаяся от сцены видела, как покрытая грязью рука схватилась за край дороги. Мгновение спустя за ней последовала и остальная часть человека, подтянувшегося на одной руке. Человек встал и ответил на пристальный взгляд Ноны. Фигура прижимала к груди что-то светящееся. Что-то сферическое, размером с человеческую голову, освещенное изнутри глубоким фиолетовым светом. Свечение было таким глубоким, что, казалось, могло бы быть краем какого-то пламени, бросающего вызов лунному фокусу, если бы глаз мог увидеть его с дальнего конца спектра радуги.

– Зоул.

Это была лед-девушка, ее одеяние было таким же грязным и рваным, как и сорочка Ноны, а лицо таким же бесстрастным и непроницаемым, как всегда.

Потом обернулась Ара, стоявшая рядом с Ноной, за ней Чайник и настоятельница.

– Это ты сделала, – сказала Нона.

– Как? – Настоятельница казалась слишком ошеломленной, чтобы произнести больше одного слова.

– У нее есть корабль-сердце, – сказала Нона.

Чайник покачала головой:

– Этого не может быть. Хранилище Шерзал было слишком...

Зоул подняла сферу, ее свет был каким-то яростным, но слишком слабым – мерцающие там и здесь огоньки не могли осветить даже дорогу.

– Это корабль-сердце ной-гуин.

– Как ты смогла... – начала Настоятельница Стекло.

Зоул наклонила голову и подняла сферу повыше. И тут Нона увидела его, только мельком – пятно, темное и пурпурное, стекающее с руки, державшей сердце, вниз по запястью, быстро затерявшееся под рукавом одежды Зоул.

Настоятельница Стекло взяла себя в руки:

– Как это возможно?

Зоул подняла к ним лицо, ее глаза горели светом корабль-сердца:

– Я – Избранная.

Эпилог

ЛАНО ТАКСИС ПРИВЕЛ в монастырь Сладкого Милосердия две армии. Армию пеларти, которая уже потерпела поражение, и армию его собственного дома, которой еще предстояло испытать свою силу против сестер, преградивших путь. В его распоряжении были сотни воинов. Но он знал, что восемь человек, стоявших вокруг него, были опаснее всех пеларти, купленных на деньги Таксисов, и всех солдат, присягнувших его имени. И из этих восьми ной-гуин один, по слухам, был более смертоносным, чем остальные семь вместе взятые.

Особенный ной-гуин, как говорили, покидал Тетрагод только тогда, когда сам Тетрагод был разрушен и восстановлен в какой-то новой крепости, скрытой от мира. Особенный перемещался из старого Тетрагода в новый и занимал свое место, как темное сердце организации. Особенный был хранителем Книги Теней и был связан тень-узами с каждым бессветным и каждым ной-гуином, был пауком в центре паутины. И все же он находился здесь, по правую руку от Лано, при свете дня и в то же время так глубоко в темноте, что казался силуэтом.

Лано подал знак капитану.

– Веди войска. Возьми ее. Лучше всего покалеченной, но, если не получится, мертвой. Убей всех остальных. Сначала монахинь, потом детей. – Он хотел отомстить Сестре Клетка, конечно хотел, но смерть есть смерть. Стремление к чему-то большему привело к падению его старшего брата и отца. Нона Грей подарила ему титул лорда, и он был готов пропустить зрелище ее ужасной смерти, если быстрая смерть будет более безопасной и верной.

Лано позволил себе удовлетворенно улыбнуться, когда его воины начали готовиться к наступлению. Сегодня он увидит, как падет Сладкое Милосердие.

Клера Гомал шагала среди ной-гуин, как будто она была благородной, равной, а не перебежчицей, дочерью обанкротившегося торговца. Лано подавил желание ударить ее наотмашь. Сегодня был день победы, который нельзя было омрачать ссорами с подчиненными.

– Она убежит, – сказала Клера. – Теперь, когда подруга у нее, она убежит. Она побоится снова попасть в руки Таксисов. – Она огляделась вокруг. – Или в руки ной-гуин. Она направится к пещерам, и ты никогда ее не найдешь. Никогда, если ты не знаешь их так, как знаю я.

– Мои войска найдут любого, кто попытается бежать. – У Лано не было ни малейшего желания самому пускаться в погоню. Он пожалел, что не закрыл рот Клере кулаком в тот момент, когда та открыла его без приглашения.

– Нет. – Особенный направился к далеким колоннам. Ной-гуин последовали за ним, девушка пошла с ними. – Идем.

Лано не двинулся с места, но ной-гуин с обеих сторон взяли его за локти и подтолкнули вперед. Лано беспомощно посмотрел на своих солдат. Он никогда не собирался возглавлять эту атаку.

Особенный пошел быстрее:

– Пусть она умрет на клинке ной-гуин. Пусть произойдет именно так. Пусть для нее не будет никакого побега.

– Побег? – Лано хотел было весело расхохотаться, но смех получился нервным. – Она не убежит. Не отсюда. Это ее дом. Ее семья. Кроме того, – он указал на дымящийся горизонт, – куда ей бежать? Весь мир в огне.

Связь

Марк Лоуренс

СВЯЗЬ

Книга Предка – 2.5

Перевод Александра Вироховского

– Нона Грей, чему равно X?

– Семи, – сказала Нона максимально уверенно. Сестра Яблоко советовала быть уверенной в своих догадках. При достаточной серьезности даже самую дикую ложь можно заставить звучать правдоподобно.

Сестра Правило хлопнула по столу Ноны своей указкой:

– Если бы X было количеством щепоток смертьсусла, добавляемых в очищающее зелье, ты бы сейчас была мертва.

– Я имела в виду одному. – Нона притворилась, что щурится на свою дощечку. – Я неправильно прочитала.

– Осталось попробовать не так уж мало целых чисел. – Тень Сестры Правило поглотила Нону, когда она подошла еще ближе.

– Четыре! – Нона разделила разницу в ответах и решительно кивнула.

– Это две трети. – Колокол послушниц прозвенел по всему монастырю. – А теперь убирайся из моего класса и не возвращайся, пока...

Остальная часть тирады Сестры Правило была потеряна из-за скрипа стульев; дюжина послушниц Мистического Класса направилась к двери, сжимая в руках грифельные доски, мел, различное учебное оружие и случайный свиток.

Нона поспешила вниз по лестнице Башни Академии, впереди толпы. Математика наполняла ее ужасом, чего никогда могла сделать горстка метательных звезд, летящих в ее сторону. Она никогда не понимала, почему уравнения требовали, чтобы она их решала. Разве они не были бы счастливее, если бы их оставили в покое на страницах пыльных книг?

Ара догнала Нону, когда та выскочила из главной двери в холодный порыв ветра Коридора:

– Рули говорит, что у нее есть бочонок бренди, спрятанный в винных складах.

– Бренди? – Нона не знала точно, что это было.

Ара закатила глаза:

– Сестра Дуб использует его для укрепления вина, когда делает портвейн. Оно очень сильное. Обжигает тебе рот.

– О. – Нона позволила направить себя к винодельне. – Это звучит... болезненно.

– Его пьют лорды. У Настоятельницы Стекло в кабинете есть бутылка. Рули говорит, что именно из-за этого она выбрала свое имя. – Ара подождала, пока Нона сообразит, затем снова закатила глаза. – Потому что она любит попустить бокал-другой, а бокалы делают из стекла.

– Рули выдумывает всякую чушь, – сказала Нона.

Ара не стала с этим спорить.

– Может, нам позвать Кетти и Джулу? – Нона кивнула в сторону двух девушек, направлявшихся в аркаду послушниц.

Ара фыркнула:

– Джула? Пить? А Кетти безнадежна в хранении секретов. Ты не можешь знать, сколько раз она чуть было не рассказала кому-то о пещерах. У меня нога болит от того, что я пинала ее под столами.

Нона пожала плечами. У Кетти в городе был мальчик, в которого она была влюблена, и, казалось, она рассказывала ему все обо всем в надежде понравиться.

Они пробрались через склад бочек в заднюю часть винодельни. Рули встретила их на чердаке, где Сестра Дуб хранила всевозможное странное оборудование, якобы использовавшееся в процессе изготовления знаменитого красного вина Сладкого Милосердия, хотя все оно было покрыто толстым слоем пыли и грязи и никто никогда не видел, чтобы его использовали. Сестра Дуб также держала на чердаке около миллиона пауков, судя по завесе паутины. Рули утверждала, что однажды очень маленькая послушница безнадежно запуталась в паутине и была съеден серыми пауками, таящимися во во тьме, в течение седьмого дня.

Рули повела их в помещение, заставленное сушилками:

– Что вы об этом думаете?

Нона уставилась на маленький бочонок, около двух футов высотой, с железными полосами сверху и снизу:

– Я думаю, что его хватятся.

Рули покачала головой:

– В эти дни я веду бухгалтерию для Сестры Дуб. И, согласно книгам, этого бочонка не существует. И я заплатила за него не существующими деньгами – кое-где сэкономила.

– Мы не можем это пить! – Нона уже пробовала вино раньше. Рули стащила полную чашку во время проверки партии. Нескольких глотков красного Сладкого Милосердия оказалось достаточно, чтобы у Ноны закружилась голова, и это… бренди используется, чтобы превратить вино во что-то более сильное.

– Конечно, можем. – Рули кивнула, словно соглашаясь сама с собой. – Но не только мы трое. Вечеринка в дорме!

– Ты заслуживаешь кое-чего после того, что пережила, Нона. – Ара сжала губы в сочувственную линию. – Например, вечеринку по случаю возвращения.

– Попробуй немного. – Рули предложила ей один из маленьких железных ковшиков, которые Сестра Дуб использовала при дегустации вина.

Нона почувствовала запах этого вещества еще до того, как поднесла ковшик к лицу, свирепый аромат, похожий на тени и огонь, уколол ее нос. Аромат обещал что-то восхитительное, но опасное. Рули и Ара внимательно наблюдали за ней, когда она поднесла ковшик ко рту. С железным ободком у губ и запахом жжения в горле, Нона заколебалась.

– Давай! – Рули махнула ей, чтобы пила.

Нона сделала глоток. Жидкость обожгла ей язык, такая сильная, что она потеряла ковшик, уже начиная плеваться и ругаться.

Три вещи произошли одновременно. Ара с быстротой удара хлыста потянулась, чтобы поймать падающий ковшик. Смех, который Рули сдерживала, вырвался у нее с той же взрывной силой, что и разбрызганный бренди Ноны. И главные двери винодельни с шумом распахнулись.

– ...встретимся с ней здесь. – Голос Сестры Яблоко, почти прямо под ними.

– Почему бы просто не привести ее к настоятельнице? – Голос Сестры Чайник.

На чердаке все три девушки замерли. Нона изо всех сил старалась не задохнуться и не хватать ртом воздух, пары бренди все еще наполняли ее нос и жгли горло, по лицу текли слезы. Рули и Ара обменялись взглядами. Не было ничего необычного в том, что Чайник и Яблоко ускользнули вместе, в поиске уединения, но это явно было что-то другое.

Одна из монахинь закрыла двери, подняв их на провисших петлях, чтобы они не скрипели по булыжнику.

– Никто не понимает ценность лжи лучше, чем Настоятельница Стекло, – сказала Сестра Яблоко. – Но бывают случаи, когда она должна быть в состоянии правдиво ответить вышестоящим властям, что ничего не знает о том или ином конкретном событии. В таких случаях она полагается на меня, и я делаю то, что нужно, не спрашивая ее разрешения и не информируя ее о моих действиях.

Рули первой с кропотливой медлительностью опустилась на чердачные доски и приникла одним глазом к щели. Ара последовала его примеру. Нона, уже почти оправившаяся от бренди, переставила ноги, чтобы понадежнее устроиться на прочных стропилах, затем опустилась вниз, тесно прижимаясь к Аре. Она затаила дыхание и молилась, чтобы доски успокоили свои язычки и не выдали ее скрипом или треском.

– Итак, когда... – Стук в дверь прервал вопрос Чайник.

Нона протиснулась мимо Ары и поглядела в щель между выветрившимися досками как раз вовремя, чтобы увидеть незнакомую монахиню, входящую в винодельню. Женщина казалась почти шаром в своем одеянии, почти такой же широкой, как сестра Роза, но более мускулистой. Она выглядела ровесницей Яблоко, ниже обеих сестер, с выпуклым краснощеким лицом, но строгой, человеком, с которым нужно считаться.

– Сестра Горшок. – Яблоко взяла ее за руки, затем отпустила их и повернулась, чтобы представить. – Горшок, познакомься с Чайник.

Две монахини обменялись осторожными кивками:

– Сестра.

– Горшок здесь, чтобы получить нашу помощь с отравлениями в Истине, – сказала Яблоко.

Нона услышала легкий вздох Ары, лежавшей рядом. Ара говорила об убийствах всего несколько дней назад. Для нее они были напоминанием о жизни, которую она бросила, приехав в Сладкое Милосердие. Порочные интриги и элегантное фехтование аристократии, которые из года в год разворачивались на мраморных полах больших бальных залов, на светских свадьбах, помолвках и празднествах богатства. Местах, в которые стекались Сис. Одной из жертв стала ее подруга детства, Джелла Абонсис, дочь третьего в линии лорда Абонсиса. Все, кто до сих пор умер, были в возрасте от пятнадцати до двадцати лет, четыре девушки и старший сын лорда Оверсиса.

– ...пока пять. – Сестра Горшок протянула Чайник свиток, исписанный аккуратно написанными заметками. – Отравлены.

– Симптомы? – деловито спросила Чайник.

– Одышка, спазмы в животе, внутреннее кровотечение. Смерть в интервале от шести до двенадцати часов после начала болезни.

– Возможно, это что-то из семейства курал, – сказала сестра Яблоко. – Определенно, что-то пероральное.

Горшок поджала губы:

– Может быть. Но мы не можем добавить к списку пять мертвых дегустаторов. У нас их нет.

В начале года Ноне рассказывали о рыбах семейства курал. Это было на уроках Тени незадолго до того, как в монастырь приехала инквизиция. Несколько подвидов этой рыбы можно было найти в самых глубоких частях моря Марн, обитающих в полной темноте и проводящих свою жизнь на глубине тысячи фатомов под волнами в скалистых впадинах, разделявших морское дно. И там им разрешили бы оставаться невредимыми, потому что у них был отвратительный вкус и их было чрезвычайно трудно поймать, если бы все рыбы курал не выделяли яд в маленькие мешочки, содержащиеся в их плоти. Это заставляло других обитателей постоянной тьмы держаться от них подальше.

Извлеченный, яд рыбы-курал не имел ни вкуса, ни запаха и был смертельно опасным. Он действовал медленно, но, так как противоядия не существовало, это не имело значения. На самом деле медленно действующий яд необходим, когда цель – представитель высших эшелонов аристократии, и их еда проверяется дегустаторами задолго до употребления.

Однако его широкому использованию, помимо непомерно высокой стоимости, мешало то, что приготовление пищи делало его безвредным, и сама жидкость варьировалась от ядовито-синего до ядовито-зеленого цвета с маслянистым радужным блеском, а это затрудняло ее маскировку в сырой пище.

– Мы говорим о некоторых из самых хорошо охраняемых людей в Коридоре, – сказала Горшок. – О домах, в которые было бы трудно проникнуть незамеченными даже Серой Сестре или ассасину Ной-гуин. Затем успешно отравить еду, предназначенную для одной конкретной цели... и сделать это пять раз за несколько месяцев… Мальчик Оверсис умер в комнате отца-лорда, под одной крышей с двумя магами Академии...

Все три женщины повернулись к главным дверям, когда они со скрипом открылись. Нона попыталась изменить положение, чтобы лучше видеть новоприбывшую, но смогла разглядеть только ее ноги. Кто бы это ни была, она пискнула от удивления, оказавшись лицом к лицу с тремя монахинями.

– Послушница Кетти. Что привело тебя в винодельню? – спросила Сестра Яблоко строгим голосом, которым говорила во время занятий, будучи Госпожой Тень.

– Я... э-э... – Ноги Кетти попятились назад. – Простите!

– Послушница! – Повышенный голос Яблоко остановил отступление Кетти. – Сестра Горшок – гостья в Сладком Милосердии. Я не могу позволить, чтобы такая позорная попытка соврать осталась без наказания. Я сама учила тебя лгать. А теперь сделай это как следует. В чем была твоя первая ошибка?

– Э-э...

– Ты снова ее повторяешь. Колебание! Нерешительность, девочка! А теперь ври, черт возьми! Но, если ты начнешь с «э-э», помоги мне Предок, я выбью из тебя правду.

– Я пришла повидать Сестру Дуб, – выпалила Кетти.

– Слишком быстро. Тебе нужно не торопиться, говорить спокойно.

Пауза.

– Скажи это гладко! – потребовала Яблоко.

– Я пришла повидать Сестру Дуб.

– Вот так. В конце концов, не так уж и страшно. – Сестра Яблоко отмахнулась от нее. – Дуб в соборе Предка молится, чему я не удивляюсь. А теперь уходи. И в следующий раз приготовь ложь прежде, чем откроешь дверь.

Монахини подождали, пока Кетти закроет за собой двери и убежит. Нона решила, что Кетти пронюхала о краже бренди и пришла искать Рули. К счастью, у Сестры Яблоко были дела поважнее, чем проступки послушниц.

– Мы продолжим разговор в моей лаборатории, – сказала Яблоко. – Чайник, ты можешь присоединиться к нам, когда найдешь рекрута.

– Да, Ябби. – Чайник насмешливо присела в реверансе.

Яблоко подняла бровь, лицо ее было суровым:

– Не задерживайся надолго.

Все три монахини вышли из здания, Яблоко повела Сестру Горшок налево, Чайник повернула направо. Двери с грохотом закрылись за ними.

– Уф. – Рули перевернулась на спину.

– Я думала, что нам конец, когда ворвалась Кетти! – Ара поднялась на ноги, отряхивая пыль со своей одежды. Она отхлебнула из ковшика, поморщилась и скривила рот. – Это хорошо. Пронеси кувшин в дормиторий ночью следующего шестого дня, и мы сможем устроить вечеринку. Мы это заслужили после того кошмара на востоке. Алата и Лини не будут возражать, и еще можно пригласить нескольких девушек из Серого дорма.

Нона ничего не сказала, только последовала за Арой, когда та направилась обратно к лестнице. Нона никогда не была на вечеринках, и эта идея показалась ей довольно пугающей. Хотя она решила, что хотела бы увидеть, как Ара выпьет немного бренди, распустит волосы и посмеется, как они смеялись, когда были маленькими.

Нона сошла с последней ступеньки лестницы и уже поворачивалась к двери, когда тихое покашливание привлекло ее внимание к двойному ряду огромных складских бочек.

– Что у нас здесь есть? – Из теней появилась Чайник. Понимающая улыбка играла в одном уголке ее рта. – Нона Грей и Арабелла Йотсис вместе выходят с чердака? – Она протянула руку и выдернула соломинку из золотистых кудрей Ары.

Ара открыла рот, как будто собираясь ответить, но не произнесла ни слова.

Взгляд Чайник метнулся к верху лестницы, где нога Рули возвращалась на чердак с первой ступеньки.

– Вас трое? Это... необычно. – Чайник приподняла бровь. – Приходи и присоединяйся к нам, Послушница Рули.

Рули выдала свое смятение легким вздохом, затем спустилась вниз, явно удивляясь, как Чайник опознала ее по мельканию одного сапога.

– Не хочешь ли объяснить, Нона? – Чайник приблизилась к ней и вопросительно склонила голову набок.

– Мы искали Сестру Дуб. – Это была плохая ложь, но Нона была довольна, что, по крайней мере, не колебалась.

– Сегодня она популярная монахиня. – Чайник задумчиво кивнула. С быстротой хунска она наклонилась к смущающе близко к Ноне, потом ее лицо поднялось с уровня шеи Ноны до уровня линии волос; выпрямляясь, она плавно вдыхала через нос. – И почему, послушница, от тебя пахнет бренди? Может быть, ты дипсоманьяк?

– Э-э... кто?

– Пьяница, Послушница Нона. Алкоголичка. Алкашка. – Она медленно обошла Нону по кругу. – Пьянчужка, гуляка, выпивоха, развратница?

– Нет, Сестра Чайник. По крайней мере, я так не думаю.

– Приятно слышать. – Чайник взяла Нону за плечи и указала ей на дверь. – Тогда ступай.

– Ч... Что? – Нона не могла поверить, что наказание ограничится этим.

– Ты свободна. Вместе с вами. Улетайте, маленькие послушницы. – Чайник махнула им в сторону выхода.

Обменявшись взглядами, три девушки направились к дневному свету.

В последний момент рука Чайник метнулась и схватила Ару сзади за одежду:

– Но только не ты, Арабелла.

– Я? – Ара сумела не пискнуть.

– Да. – Чайник кивнула. – Ты – рекрут.

Нона и Рули вышли на порывистый ветер, моргая от яркого дневного света. Рули захлопнула дверь и закрыла засов:

– Пошли, найдем Кетти и Джулу!

– Что ей нужно от Ары? – спросила Нона, когда они поспешили к аркаде послушниц.

– Разве это не очевидно? – Рули закатила глаза. – С каких это пор две Серые Сестры позволяют послушницам шпионить за собой? Они знали, что мы там, наверху. Они пришли за Арой. Она – та, кто им нужен для расследования этого отравления.