Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Но Шерзал не находится под судом! – проревел Брат Даймеон.

– Будет, как только Сестра Агика арестует ее и предъявит обвинение. – Стекло перевела взгляд на Агику. – Агент Шерзал захватила единственный корабль-сердце церкви. Повод для подозрений прост и хорошо документирован. На допросе она признает свою вину и вернет украденное.

Стекло солгала, когда сказала, что выбрала судей. Пелтер действовал медленнее, чем ожидалось, и их путешествие на восток было более запутанным. Однако Агика и Селдом были первыми в списке возможных жертв Стекла, и она молилась, чтобы их нашли. Она также знала, что брат Даймеон, вероятно, будет включен в список, так как последний отчет об этом человеке сообщал, что долг удерживает его на пути, по которому Пелтер поедет почти наверняка. Все знали о его преданности Шерзал, однако брат Даймеон был ценным приобретением, поскольку оказывался в меньшинстве.

Десять лет назад, после того как Стекло приняла решение покинуть свой высокий пост на вершине Башни Исследующих, но до того, как объявила об этом, она запустила несколько процессов, которые могли помочь в далеком будущем. Главным среди них была опала некоторых из ее самых преданных инквизиторов, в том числе Селдома и Агики. Их споры и растущее недоверие были как публичными, так и ложными, обманом, согласованным обеими сторонами. Бывшие обладатели любого высокого поста становились крайне уязвимы как перед своим непосредственным преемником, так и перед всеми теми подчиненными, которые обижались на них. Что может быть лучше защиты от будущих неприятностей, чем выдвинуть на первое место в списке врагов мужчин и женщин, тайно преданных ей?

– Нет никаких доказательств, на которых можно было бы основать подобное обвинение! – Даймеон стукнул кулаком по столу. Оба телохранителя Шерзал, стоявшие по бокам от нее трона, теперь встали позади Сэры. Сафира первой подошла к ней, положив руку на рукоять меча.

Стекло проигнорировала открытую угрозу:

– Доказательств предостаточно, Брат Даймеон! Собственный служащий Шерзал, помещенный в Сладкое Милосердие по ее настоянию, украл корабль-сердце. Если бы речь шла о ком-то, кроме сестры императора и главного инициатора инквизиции, их бы арестовали и допросили много лет назад. Только невозможность сделать это предотвратила официальное обвинение.

– Если это правда, – Агика тщательно выговаривала каждое слово, словно лихорадочно соображая, – почему нас, троих судей, не предупредили?

– Да, – поддержал ее Брат Даймеон. – Нельзя ожидать, что мы будем допрашивать нашу хозяйку без указаний самого Джемона! Глупо предполагать, что он желал бы такого суда и при этом не отдал никаких приказов.

Стекло оценила сопротивление судей. Их авторитет мог стоять на твердой юридической основе, но их безопасность могло обеспечить только одно – на них смотрела полная треть Сис. Если бы раут закончился бы к тому времени, когда Стекло привезли на суд, она бы начала опасаться, что Шерзал прикажет инквизиторам тихо убить ее, а не подвергать допросу и суду.

Сафира, стоявшая очень близко к Сэре, напоминала о том, как быстро можно одолеть двух стражей инквизиции. И предостерегала – присутствие двух вооруженных церковных стражей не гарантирует никакой безопасности.

Стекло жестом велела трем судьям снова занять свои места, и, к ее удивлению, они это сделали.

– Ни слова об этой возможности не было послано, потому что у Шерзал слишком много ушей среди инквизиции. Любое сообщение рискует быть обнаруженным. Если бы даже намек на подобную идею дошел до этого дворца, вы трое никогда не получили бы официального приглашения войти сюда. Вместо этого Брат Пелтер отвез бы меня в императорский дворец, надеясь на быстрое осуждение до того, как в дело вмешаются более широкая Церковь и Башня Исследующих. – Стекло была готова поспорить на очень крупную сумму, что, если бы Брат Даймеон получил известие о заговоре, то Шерзал вскоре узнала бы об этом. Брат Даймеон так и останется ставленником Шерзал, но, к счастью, судебные коллегии инквизиции могут вести все свои дела простым большинством. Единогласного голосования никогда не требовалось.

– И теперь от нас ждут... – Брат Селдом посмотрел на Стекло. Ссора между Стеклом и ее бывшими подчиненными должна была дать ей возможность безопасно прожить последующие годы. Теперь она поставила их обоих на краю пропасти, где их жизнь была в большой опасности. – Вы хотите, чтобы мы?..

– Вы должны исполнить свой долг, брат. У вас есть возможность исправить великое зло, совершенное против Церкви. Первосвященник Невис и Верховный инквизитор Джемон поставили печать и подпись на разрешении именно для того, чтобы дать вам возможность действовать. Глаза Предка устремлены на вас.

Сестра Агика встала. Она медленно повернулась к возмущенному лицу Шерзал и неохотно, словно каждое слово причиняло ей боль, произнесла свою часть:

– Достопочтенная Шерзал, вы арестованы и являетесь пленницей инквизиции по обвинению в краже священной реликвии.

40

– РИТМ СЕРДЦА МЕНЯЕТСЯ. – Нона остановилась в узком проходе, подняв перед собой руку и растопырив пальцы, словно могла нащупать пульс корабль-сердца.

– Ты уверена? – Чайник, прихрамывая, подошла к ней сзади.

– Почему он изменился? – Клера нетерпеливо обернулась, размахивая фонарем.

Нона не знала. Ритм корабль-сердца в Сладком Милосердии не изменялся с того момента, как она впервые научилась ощущать его, и до того момента, как его украли. Вместо ответа, она спросила сама:

– Ты сказала, что эти туннели соединяются с дворцом Шерзал. Как же нам отсюда выбраться?

– Дальше есть выходы на Великий Перевал. Мы как-нибудь протащим вас мимо охраны, и вы сможете уйти своей дорогой. Прощай, Тетрагод, здравствуй, Сладкое Милосердие.

– Чайник ранена в ногу. Она не сможет спуститься с горы. – Нона тоже не была уверена, что сможет, хотя силы медленно возвращались к ней.

– Ей и не придется. Если вы перейдете через перевал, там будет дорога с большим движением. Сможете прокатиться на повозке. Вы вернетесь раньше настоятельницы. – Клера снова пошла вперед.

– Насколько крут этот перевал? Чайник сможет забр... – Нона остановилась. – «Раньше настоятельницы?»

– Местами он довольно крутой, но если тщательно выбирать маршрут, то трехногий осел справится. – Клера ускорила шаг, ее речь тоже ускорилась.

– Клера! – Нона твердо стояла на своем.

Клера повернулась с невинным лицом и виноватым телом:

– Да?

– Что с настоятельницей?

– Ох. – Клера опустила фонарь, оставив лицо в тени. – Она во дворце.

– Делает что? – хором спросили Чайник и Нона. Часть Ноны боялась, что Настоятельница Стекло будет охотиться за ней для Церкви. Она отогнала эту мысль. Настоятельница послала Чайник помочь ей бежать.

– Ее привезла инквизиция, – сказала Клера. – Сегодня ночью состоится суд.

– Мы должны спасти ее. – Нона надвинулась на Клеру, стиснув зубы.

– Неужели я должна повторять все, что говорила о поисках Зоул? – Клера опустила голову. – Слушай, я знаю, что это плохо, но, я уверена, старушка выкрутится, и ты не сможешь пробиться сквозь охрану Шерзал, как не смогла пробиться сквозь Тетрагод. Она собрала целую армию! Армию!

– Чтобы держать перевал против Скифроула, – сказала Чайник.

– Мы должны пойти за ней, – сказала Нона.

Клера сделала вид, что закашлялась:

– Зоул...

– Настоятельница не Зоул! – крикнула Нона. – Она просто старая женщина. Ей, должно быть, пятьдесят! Мы должны пойти за ней. Скажи ей, Чайник! – Она повернулась к монахине.

Чайник, смертельно бледная там, где тени отхлынули, нахмурилась и ничего не сказала.

– Что? – Нона широко раскрыла глаза. – Это настоятельница, Чайник!

– Я знаю. – Чайник прислонилась к скале, снимая вес с раненой ноги, и зашипела от облегчения. – Но она произнесла длинную речь о том, что мы не должны сражаться с инквизицией, что, если мы начнем сражаться с ними, где же это остановится? Она сказала, что это не остановится, и что Церковь и монастырь будут разорваны. И... Предок будет плакать, видя это.

– Это просто... слова, – беспомощно сказала Нона. – Мы должны что-то сделать.

– Даже если бы мы могли, Нона, настоятельница не поблагодарила бы нас за это. Она бы снова отдала себя в руки Церкви при первой же возможности. – Чайник покачала головой, словно представляя себе осуждение настоятельницы Стекло. – Мы должны идти. Это то, что она хотела бы для нас. Мы сохраним ее в наших сердцах. – Она высказала последнюю мысль, словно утешая Нона, словно та была еще ребенком.

– Наши... сердца? – Краешек понимания проник в сознание Ноны. Она протянула руки – одну назад, туда, откуда они пришли, к Тетрагоду, другую вперед, к дворцу Шерзал и Великому Перевалу.

– Нам нужно двигаться. – Клера переминалась с ноги на ногу.

– Нона? – Чайник заковыляла вперед, тени закружились.

– Вот почему ритм изменился, пока мы путешествовали. – Нона растопырила пальцы. – Я уловила больше от одного и меньше от другого...

– О чем ты говоришь? – заинтересовалась Клера, вопреки самой себе.

– Сердца, – сказала Нона. – Есть два корабль-сердца, а не одно. Первое позади нас, второе – впереди. – Она посмотрела на Чайник. – Это наше корабль-сердце, из Сладкого Милосердия. Я в этом уверена!

– Насколько уверена? – Чайник положила руку на плечо Ноны.

– Не имеет значения, насколько она уверена! – Клера вскинула руки, ударилась одной о камень и выругалась. – Ты не получишь его обратно с раненой монахиней и больной послушницей!

– Я знаю, что оно там. – Нона проигнорировала Клеру.

– Отведи нас во дворец, Клера. – Чайник подошла к девушке. – Мы не можем уйти.

– Этого не будет. – Клера попятилась.

– Если мы вернем корабль-сердце, настоятельница простит все твои преступления, Клера. – Пока Чайник говорила, тени вокруг них сгустились, оттесняя свет фонаря к его источнику.

– Но ты его не вернешь, – сказала Клера, указывая на бедро монахини. – В лучшем случае ты умрешь. Если тебя схватят, они узнают от тебя мое имя и поймут, кто помог тебе, даже если тебя быстро убьют.

– Подведи меня поближе к корабль-сердцу. – Нона вспомнила ужасную силу сердца, видимую и ощущаемую через Гессу. – Если я дотронусь до него, никто меня не остановит.

Чайник нахмурилась, чуть было не заговорила, но сдержалась и сказала другое:

– Мы должны вернуть его. Любой ценой.

Клера попыталась отскочить, но Чайник оказалась слишком быстрой и схватила ее за руку.

– Пожалуйста, Клера. – Нона не сводила глаз с лица подруги. Когда Нона разделяла разум Чайник, она почувствовала силу принуждения, которое использовала Зоул. Увидев, как работает воля Зоул, Нона стала понимать, как лучше использовать свое собственное прикосновение к марджал-эмпатии. – Мы должны это сделать. – Вина Ноны за то, что она манипулировала своей подругой, лежала в тени их дела и воспоминаний о предательстве в другой пещере, много лет назад. Она позволила силе своей убежденности течь через трещины в личности Клеры, трещины, которые она давно знала. Честолюбие, гордость и потребность в вызове.

– Я не знаю, где находится корабль-сердце... – Клера начала слабеть. – И с ним может быть Йишт. Я не хочу с ней встречаться.

– Ты нужна нам, Клера, – сказала Нона. – Тебе не надоело быть орудием в руках этих людей? Я хочу, чтобы ты вернулась.

Клера нахмурилась:

– Шерзал, вероятно, хранит его в своей сокровищнице.

– И ты знаешь, где это? – спросила Чайник.

Мрачное лицо Клеры прояснилось:

– Конечно!

• • •

ПРИДАВ КЛЕРЕ КАКОЕ-ТО подобие уверенности, Нона обнаружила, что ее собственная ослабела, когда они приблизились к дворцу. Она не могла снова добраться до Пути, не так скоро. Пройдет много часов, прежде чем она сможет даже увидеть его. Нона понятия не имела, как они могли надеяться проникнуть в крепость Шерзал так глубоко, не будучи захваченными стражниками. А без корабль-сердца не было ни малейшего шанса спасти настоятельницу.

– Мы уже близко, – сказала Клера. – Впереди стража. Меня они знают. Но вас обеих закуют в цепи.

Нона нахмурилась. Она чувствовала себя немного лучше, но едва ли могла сражаться. Боль и тошнота сменились усталостью, голодом и жестокой жаждой. Ребра все еще беспокоили ее, но, возможно, были скорее ушиблены, чем сломаны. Ее нос горел в том месте, где его порезал Лано Таксис. Но именно этот огонь разозлил ее, гнев отогнал усталость на задний план:

– Сколько? Я не хочу убивать их без крайней необходимости.

Что? Кеот хранил молчание с тех пор, как Нона пошла по Пути, но теперь он заговорил. Убей их! Они – враги!

– Обычно дежурят четверо, и еще двадцать недалеко. Это качественные солдаты, ветераны. Шерзал доверяет ной-гуин не больше, чем должна. На стенах есть сигилы, которые, как говорят, можно использовать, чтобы разрушить их в случае нападения.

– Значит, мы проникнем незамеченными, – сказала Чайник.

– Неужели вы думаете, что со всеми ной-гуин в мире, связанными с подвалами ее дворца, у Шерзал нет защиты от тайного проникновения? – Клера закатила глаза. – Это невозможно. Я привела вас сюда, чтобы доказать это.

Чайник и Нона обменялись взглядами, их лица были в тени, свет фонаря Клеры выхватывал из темноты только краешки. Они обменялись кивками. Нона знала, что даже без нить-связи они обе поняли бы друг друга.

– Нам придется убить их всех, – сказала Нона.

Да! Кеот вспыхнул на ее груди, поднимаясь вдоль обеих ключиц. Да!

Клера фыркнула.

– Тебе повезет, если ты убьешь одного из них до того, как они схватят тебя, Нона. И Чайник повезет, если она вообще до них доберется.

– Разве ной-гуин не научили тебя тому, что может сделать тень-работа, Клера? – Чайник сжала бледную руку в черный кулак, из ее пальцев потекла ночь. – Я могу быть раненой, но моя тень все еще способна разрывать.

Клера пожала плечами:

– Молись, если хочешь. Вы обе будете мертвы еще до того, как прибудет подкрепление.

Нона знала, что это правда, и знала, что Чайник согласна с ней. Но это не имело значения. Когда настоятельница и корабль-сердце находятся в пределах досягаемости, ни одна сестра, Серая или Красная, не бросит их. Монахиня последовала совету Клеры и склонила голову, чтобы помолиться.

Нона подавила желание присоединиться к молитвам Чайник и, вместо этого, оглядела голый туннель в поисках вдохновения.

– Что нам действительно нужно, – сказала она, – так это отвлечение.

Ноне так и не удалось узнать, что Клера хотела сказать по этому поводу. Гулкое эхо грома, донесшееся до туннеля из дворца наверху, вырвало слова из их ртов.

41

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО

– ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ПЫТКАМИ добиться от меня признания? В моем собственном доме? – Шея Шерзал горела красным над белой пеной воротника. Она выглядела скорее разъяренной, чем испуганной.

– Против вас выдвинуты серьезные обвинения, Шерзал. – Сестра Агика устремила взгляд своих темных глаз на женщину, постепенно привыкая к своей новой роли. – Ваша служащая украла предмет неисчислимой ценности, воспользовавшись положением, которое она смогла получить только по вашему настоянию. Ваша безоговорочная гарантия ее хорошего поведения требует, чтобы вы ответили на наши вопросы. Такое же расследование было бы проведено и в любом подобном случае.

– Тогда вам лучше проголосовать. У меня неотложные дела. – Шерзал нетерпеливо махнул рукой Агике. – Ожидается еще очень много гостей...

– Вам нечего предложить в свою защиту? – Агика подняла бровь.

– Да, и я тоже не признаю себя виновной. – Шерзал перегнулась через ограду и посмотрела мимо судей на Стекло. – И у меня нет никакого особого освобождения!

На взгляд Стекла, Шерзал выглядела чересчур самоуверенной, хотя она подозревала, что самоуверенность этой женщины, как и цвет ее глаз, не может потускнеть. Упади Шерзал когда-нибудь с утеса, она будет выглядеть абсолютно уверенной, что скалы несутся ее поприветствовать, подумала Стекло.

– Тогда мы обсудим наш вердикт. – Сестра Агика отодвинула стул. – Суд может признать вас виновной, невиновной или потребовать ответить на вопросы.

По обе стороны от Агики братья Селдом и Даймеон развернули свои стулья так, чтобы все трое смотрели друг на друга. Они наклонились вперед, почти соприкасаясь головами. Агика обратилась к двум своим коллегам-судьям, что привело к быстрому обмену горячими шепотками. Стекло посочувствовала им: она поставила их в трудное положение. Либо следовать своему очевидному долгу и рисковать гневом самой могущественной женщины империи в ее собственных стенах, либо игнорировать свой долг и нанести инквизиции сокрушительный удар перед собравшимися предводителями Сис, одновременно теряя возможность вернуть одно из самых ценных владений церкви. Даже спор о решении был потерей лица и авторитета. Даймеон, скорее всего, выбрал бы «невиновна», какие бы доказательства ему ни были представлены, но, к счастью, для решения требовалось только большинство и не было никакого способа заставить Агику и Селдома отказаться от дальнейшего расследования.

Стекло наблюдала и слушала, улавливая лишь отдельные слова, но хорошо понимая направление дискуссии. Как и ожидалось, Агика и Селдом недоверчиво отнеслись к отказу Даймеона подвергнуть Шерзал допросу, и оба выглядели так, словно их раздражала неспособность убедить его в обратном.

А потом случилось нечто неожиданное. Паузы Селдома. Злые восклицания; он, похоже, злился на Агику. А от нее – неверие.

По спине Стекла пробежал холодок. Может быть, его каким-то образом подкупили? Он всегда казался идеальным инквизитором. Нет семьи, на которую можно давить, аскетическое презрение к деньгам... Она поставила свою жизнь и даже больше на честность этого человека. Как он мог...

Стекло отвернулась от судей и оглядела аудиторию. Она быстро нашла Джоэли, золотые волосы девушки не имели себе равных среди толпы, за исключением одного человека. Линии сосредоточенности пересекли ее обычно безупречный лоб, ее пальцы, поднятые к груди, подергивались.

Стекло не могла видеть нити, окружавшие Селдома, и не могла оценить мастерство, с которым Джоэли меняла его мнение, но она знала, что происходит.

– ...мы должны проголосовать. – Его голос был напряженным, но решительным.

– Мы должны! – Даймеон, почти торжествующий победу.

Стекло сжала челюсти, холодное потрясение от поражения омыло ее. Она умрет здесь, послеобеденное развлечение для этих перекормленных лордов.

– ...но... подождите... я запутался. – Селдом поднял обе руки, чтобы помассировать виски.

В дальнем конце гостевых скамеек Арабелла Йотсис подняла руки, хватая воздух перед собой, лицо ее было напряжено от сосредоточенного усилия. Настоятельница знала из рассказов Сестры Сковородка, что потенциал Ары в работе с нитями был меньше, чем у Джоэли, и ее навыки были гораздо менее развиты. Однако для распутывания нитей требуется меньше таланта, чем для первоначальной манипуляции. Человеческий разум сопротивляется вмешательству и всегда пытается вернуться в свое естественное состояние.

Среди сверкающей толпы, Джоэли почувствовала вмешательство и удвоила усилия, ее челюсть приняла решительный вид, лицо потемнело. Брат Селдом, застигнутый бурей, позволял себе поддаваться сначала доводам Даймеона, потом Агики, потом снова Даймеона. Хотя он, казалось, медленно отступал под влиянием Джоэли.

– ...сестра императора! Мы просто не можем...

Шум громкого удара и возмущенный визг вернули внимание Стекло к гостевым скамьям. Джоэли лежала, раскинувшись, в шафрановых юбках и кремовых кружевах, слишком ошеломленная, чтобы даже вдохнуть воздух для подходящего крика. Место на скамейке, где еще недавно находился ее зад, было пустым и блестящим. Дарла как раз выпрямлялась после того как, пользуясь ростом, наклонилась с задней скамейки, протиснулась мимо нескольких возмущенных матрон, а затем сильно толкнула Джоэли между лопаток.

– Генерал Ратон, приструните вашу дочь! – Джоен Намсис поднялся со скамей лордов.

К тому времени, как Дарлу отчитали и двое дворцовых стражей вывели ее из зала, а несколько суетящихся дочерей Сис вернули Джоэли на место, судейская коллегия вынесла свой вердикт. Шерзал смотрела на них с лицом, мечущим молнии.

Агика выпрямилась в кресле. Братья Даймеон и Селдом отступили.

– По решению большинства мы находим веские основания для того, чтобы Шерзал Лансис была подвергнута умеренному допросу офицером инквизиции.

Брат Пелтер моргнул, словно не в силах осознать масштаб перемены, столь внезапно обрушившейся на него. Он сможет использовать навыки и инструменты своего ремесла, только не против человека, которого, как он полагал, отдадут на его попечение.

Шерзал откинулась от ограждения, ее гнев сменился задумчивым взглядом. Стекло решила, что она взвешивает свои возможности. Она, должно быть, уже поняла, что ей нужно сделать только одно, – продержаться до тех пор, пока ее гости не уедут, что может произойти довольно быстро. Тогда, когда ее благородная аудитория вернется на западные дороги, она сможет взять дело в свои руки. Позже можно будет придумать подходящую историю, например, о невиновности, за которой последует трагическое происшествие с участием уехавших судей. Вполне возможно, что братья Даймеон и Пелтер выживут после этого несчастного случая и подтвердят версию Шерзал...

– У меня есть второй документ. – Стекло повысила голос и подняла правый локоть, указывая головой на свой бок. – Он избавит достопочтенную Шерзал от необходимости допроса под умеренным давлением. – Она увидела, как брови Шерзал поползли вверх. Даже такая грозная женщина, как сестра императора, должна была испытывать некоторые опасения по поводу инквизиции. Умеренное давление распространялось на порки различных видов, наряду с напряжением суставов и применением различных механических приспособлений к рукам и ногам. В теории это звучало неприятно, а на практике было просто ужасно.

Мелкир подошел, чтобы вытащить второй пергамент, который был привязан лентами к боку Стекла. С документа свисал крошечный муслиновый мешочек, пришитый к нижнему краю. Он отнес его судьям, которые столпились вокруг, пожирая слова.

Агика вытащила мешочек и высыпала на ладонь пять маленьких черных таблеток. Она поджала губы:

– Они выглядят такими незначительными...

– Произведение гения, – сказала Стекло. – Объединенные усилия Академии и Госпожи Тень из нашего монастыря. К сожалению, они пугающе дороги и очень трудоемки в приготовлении. Было бы приятно верить, что такие чудеса однажды избавят любого от необходимости страдать во время поисков истины.

Сестра Агика выпрямилась и обратилась к лордам:

– Верховный Инквизитор Джемон поставил свои печать и подпись на разрешении использовать эти «пилюли истины» в суде над Шерзал. Это позволит инквизиции избежать причинения физического вреда ее главному инициатору, что было бы весьма прискорбно, если бы она оказалась невиновной в выдвинутых против нее обвинениях. Кроме того, это позволит быстро и публично решить вопрос с Сис в качестве свидетеля. И...

– Яд! – крикнула Шерзал. – Я не позволю, чтобы меня кормили ядом из рук этой женщины!

Сестра Агика взяла с ладони таблетку, зажав ее между большим и указательным пальцами:

– Собственная печать Верховного инквизитора свидетельствует об их безопасности, но, я уверена, настоятельница будет не против принять одну из них, чтобы вас успокоить.

Стекло была очень против. И прекрасно понимала возражения Шерзал. Для женщины, чья власть строилась на тайнах, принуждение говорить правду было поистине ядом.

– С удовольствием, Сестра Агика. – Она улыбнулась и кивнула.

Мелкир вернулся с одной из черных таблеток в руке. Он поднес его ко рту Стекла.

– Я прошу, чтобы только Судье Агике было позволено задавать мне вопросы, и только те, которые она собирается задать заключенной. Я знаю многие из самых святых тайн церкви и не смогу не выдать их, если мне зададут неуместные вопросы.

Сестра Агика склонила голову:

– Разумная просьба.

Стекло открыла рот, потом закрыла.

– Мне сказали, что у этой смеси невероятно горький вкус. Если я буду задыхаться или плеваться, то не потому, что меня отравили. – Улыбка в сторону Шерзал. Она снова открыла рот.

Вкус, когда Мелкир положил таблетку ей на язык, был намного хуже, чем Стекло могла себе представить. Она крепко сжала челюсти, с силой втянула щеки и зажмурилась, стараясь не вырвать и не закричать.

Крики и потрясенные возгласы заставил Стекло открыть глаза. Когда шум суматохи пробился через ее тошноту, она подумала, что, возможно, таблетка сделала что-то ужасное с ее внешностью. Затем, сфокусировав зрение, она спросила себя, неужели снадобье Яблока действительно отравило ее и сцена перед ней была галлюцинацией.

Сэра упала на колени, прижав руки к горлу, багровому от крови, пульсирующей между пальцами. Сафира стояла позади нее, крепко держа нож с алым лезвием. Шерзал стряхнула с себя цепь и вышла из-за ограждения. Когда она приблизилась к трону, несколько из ее домашних стражей встали по бокам.

Стекло выплюнула горькое черное месиво изо рта, сжав сморщенные губы в мрачную линию. Такое нападение всегда было возможно, но она чувствовала, что вся тяжесть последствий ляжет на Шерзал, отдавшейся на милость брата. Если у Крусикэла и были какие-то кровожадные инстинкты по отношению к своим сестрам, то и те, несомненно, давали ему достаточно поводов, чтобы действовать. Вероятно, на этот раз он отправил бы Шерзал на лед. Лед – символическое наказание, изгнание – реальное. Учитывая финансы Шерзал, она, без сомнения, могла бы вернуться в какую-нибудь другую страну вдоль Коридора и спокойно жить в изгнании. Именно так Стекло видела дальнейшее развитие событий. Однако она всегда знала, что Шерзал вполне может бросить осторожность на ветер и прибегнуть к насилию.

Шерзал добралась до своего трона и превратилась во властный белый вихрь.

– Друзья мои, лорды Сис, я привела вас сюда не только ради удовольствия побыть с вами, но и для того, чтобы сделать объявление.

Сэра с грохотом повалилась вперед и замерла в растекающейся луже крови. Мелкир с посеревшим лицом обнажил меч и встал рядом с судьями, между ними и Сафирой.

– Луна падает. – Шерзал стояла перед троном, взмахивая руками, чтобы подчеркнуть свои слова. – Лед давит, смыкает челюсти на империю, сдавливая всех нас, от самого низкого крестьянина на окраинах до каждого из вас, моих братьев и сестер Сис. Тот же лед надвигается на Дарн и Скифроул, а на их самых отдаленных границах он одинаково давит на культ ведьм Баррона и королевство Альд.

Лорд Йотсис поднялся со стула:

– Ваш слуга только что убил инквизитора! Я требую объяснений, а не урока географии!

– Мой брат не может спасти эту империю! – продолжала Шерзал, как будто лорд Йотсис все еще сидел и молчал. – Его армии с трудом сдерживают Дарн. Наш берег омывает Марн, но в трех милях от побережья его можно с таким же успехом назвать Дарн-море. – Она указала на восток, махнув рукой в сторону банкетного зала. – Когда придет Скифроул, его будет невозможно остановить. Эти горы были всей мощью империи на востоке, но они уже недостаточно высоки, чтобы сдержать этот прилив.

Разрозненные протесты по поводу утверждения Шерзал поднялись на фоне тревожного молчания. Слух о численности войск Скифроула распространялся на запад, как чума.

– Луна падает! – Шерзал подняла руки. – Прислушайтесь к этим словам. Мы говорим «Когда упадет луна» и под этим подразумеваем никогда... но я повторяю. Луна падает. – Она оглядела зал, ее взгляд бросал вызов любому возражению. – Луна падает, но еще не упала. Он будет летать еще целую жизнь, а, возможно, и еще одну, но за это время северный лед ускорит свое продвижение к южному.

– Что Скифроул хочет от нас, милорды? Зачем штурмовать суровые склоны Грэмпейнов? Зачем тратить свою кровь здесь, вместо того чтобы мчаться по холмам Альда? – Шерзал не стала тратить время на ответы. – Ковчег может управлять луной. Та, кто управляет луной, владеет Коридором. Адома, бой-королева, это знает. Она также знает, что мой брат скорее разобьет Ковчег, чем отдаст его тем, кто разрушил нашу империю, и это вполне справедливо.

Лорд Йотсис, все еще стоявший, снова обрел голос:

– Если Ковчег управляет луной, почему Крусикэл не использует эту силу?

– Как можно использовать луну, чтобы спасти нас? – Лорд Таксис со своего места. Если бы Стекло была судьей, то решила бы, что этот вопрос поставлен только для того, чтобы Шерзал могла ответить. Лорд Таксис был единственным, кто не удивился последним событиям.

– При помощи Ковчега можно перенацелить луну, – сказала Шерзал. – Это заставит лунный фокус проводить в одной части Коридора больше времени, в другой – меньше. С таким контролем мы могли бы отбросить лед от империи...

– А цена? – спросил лорд Йотсис.

– В другом месте лед продвигался бы быстрее, – ответила Шерзал.

Судя по бормотанию за спиной лорда Йотсиса, многие из Сис не посчитали цену слишком высокой.

– Тогда почему Крусикэл не использует эту силу? – Лорд Таксис изложил первую мысль Карвона Йотсиса так, словно она была его собственной. – Императоры веками жили в Ковчеге.

Шерзал кивнул в ответ на вопрос:

– Ковчег должен послать энергию Луне, чтобы она смогла наклоняться и разворачиваться. Для обеспечения достаточной энергии требуется четыре корабль-сердца, и из-за древнего договора, установленного для обеспечения единства целей между племенами, они должны быть сердцами кораблей каждого из четырех племен. Без этих корабль-сердец Ковчег не может быть даже открыт.

По толпе пробежала волна понимания, за которой последовало замешательство.

– Во всей империи есть только три корабль-сердца. – Лорд Глосис, голос хриплый от старости и ворчливый. – И даже если вы украли одно у церкви, то не владеете двумя другими!

– Сила строится на союзах, лорд Глосис. – Шерзал обнажила свою акулью улыбку. – Сила большого лука исходит от союза различных лесов, каждый из которых вносит свой вклад. – Она повернулась к судьям. – Я сказала, что не признаю себя виновной и не заявляю об особом освобождении. Но я и не признаю себя невиновной. Правда в том, что я приказала забрать корабль-сердце из монастыря Сладкое Милосердие. Я заявляю это сейчас, без всякого стыда. Да, я виновна в том, что отняла у горстки монахинь, изолированных на одинокой скале, нечто, что может принести неисчислимое благо всей империи. Виновна в том, что поставила все наше будущее выше высокомерия Серого и Красного, выше эгоистичных абстракций Святых Ведьм. – Шерзал обошла свой трон и повернулась лицом к залу, глядя через высокую спинку. – У ной-гуин есть корабль-сердце марджал.

Тут же поднялось недовольное бормотание. Многие семьи Сис потеряли своих членов из-за ной-гуин. Эти смерти часто заказывались другими семьями, но большинство оставшихся жертв были заказаны «внутри дома», как средство продвижения в семье.